Демон, Ом и офис между ними

Было даже интересно, как Саманта выйдет с ним на контакт, но Ом ничем не собирался облегчать шпиону его задачу. Он так же ходил за директором, направлял, договаривался, передавал указания, указывал сам, считал, читал, анализировал, делился выводами, слушал директорские, разбирал одни бумаги и создавал новые – всё как всегда, ни минуты на одном месте. Спина директора – своего рода крепость, и выманить оттуда бойца ещё нужно постараться. Саманта же поступила изящно. — Директор Течапичайпог, простите, что беспокою... Пожалуй, это был чуть ли не первый раз за последний год, когда Мика назвали по фамилии в этой компании. Первые месяцы начальство обращалось по фамилии, но позже «Директор Мик» или просто «Демон» проникли даже в высшие эшелоны. Но окликнули его по всем правилам, оскорблением это не являлось ни в малейшей степени, произнесено самым очаровательным голосом и соответствующим выражением лица. И Мик не смог не признать красоты хода. Показывать характер совершенно не с чего, лишь улыбаться и таять. А потому представлять лицо Ома за левым плечом не хотелось даже примерно. — Можно просто директор Мик. Мисс Саманта, если не ошибаюсь? — О, не думала, что вы меня запомните. Мика остановили в широком коридоре над холлом. Слева внизу за стеклянным ограждением виднелся массивный комплекс входных дверей, справа стена чередовалась с кабинетами. Людное место, никаких междусобойчиков и таинственных перешептываний. Всё чисто, открыто, напрямую. Интересно, Ом понял, что его сейчас уведут, как телка? — Я чем-то могу вам помочь? — О, простите, я новенькая, и уже так озадачиваю. Дело в том, что босс сказал проверить некоторые документы, а когда я начала их искать, оказалось, что у вас очень сложная система хранения и учета. Я боюсь не справиться. Все, кого я спрашивала, говорят, что лучше всего в этом ориентируется господин Тачакон, ваш секретарь, и если с моей стороны это не очень самонадеянно, то не могли бы вы попросить его мне помочь? Я понимаю, что прошу очень многого, но босс сказал, что вы вряд ли будете против, а если вдруг да, то вы можете поговорить с ним об этом лично. Или не получится? Оставалось только мило улыбнуться в ответ. — Что вы, конечно, получится. Секретарь Ом с радостью покажет вам всё, что вас заинтересует. А система, и правда, несколько сложновата. Возможно, на следующем совещании я подниму этот вопрос. За левым плечом сглотнули, и Мик слегка закатил глаза, попутно встретившись с невинным взглядом секретарши. Слишком невинным, чтобы быть настоящим. Мик сосредоточенно улыбнулся. — В три мне нужно уезжать, так что вам придётся вернуть моего водителя к этому времени. Успеете? – Когда в ответ кивнули, пряча в ладонях озарившееся радостью лицо, обернулся к Ому: — Секретарь Ом, вы поступаете в распоряжение Второго Директора до трех часов. — Да, директор. В три я буду ждать у выхода. На том и порешили. Глядя, как уплывает по коридору прекрасная совратительница чужих секретарей, а за ней шагает слишком знакомая фигура Ома, Мик почувствовал, что от него оторвали огромный кусок. И вернут ли назад – неизвестно. * — Считаешь меня шпионкой? – Саманта сбавила шаг, чтобы выровняться с нетипично медленным Омом и направила его в сторону выхода. — А есть значение, кем я тебя считаю? Ты делаешь свою работу, я свою. – Посмотрел на проплывающую над головой створку входной двери и добавил: — Документы побоку? — Ну их, скучно с ними. Не хочу портить ими радость, что мы уже на «ты». – Женщина с детской непосредственностью хлопнула в ладоши и заразительно улыбнулась. – Хоть ты и бука, но не хам и не сноб, это здорово. И приятно видеть, что я тебе нравлюсь. — Мы, вроде не на пляже. — А для симпатии раздеваться не обязательно. Кстати, мой босс угадал с твоими предпочтениями? А то ходят слухи, что тебе больше нравятся маслом писанные красавчики с фарфоровыми лицами. Но не ледибои, не дети, не другие мужчины. А среди женщин – фигуристые, не толстые, с хорошим характером, не томбойки, не дети. Я вписываюсь? Но на женщин у тебя неадекватная подростковая реакция, а потому многие считаю тебя девственником. Ом хмуро фыркнул: — "Босс", ты это ведь о Третьем Директоре? Интересная у него на меня подборка. — Не знаю, не знаю. Кстати, описанной реакции не наблюдаю, хотя в первый момент, когда мы встретились глазами на совещании, что-то такое промелькнуло, но быстро сошло на нет. Шпионки для тебя не женщины? Промелькнуло? Ом нахмурился. Вот и Мик говорил о том же. Беспристрастный анализ воспоминаний показал, что да, интерес был. До того, как его мозг осознал, что это неспроста. До того, как его мозг вспомнил, что за спиной больше нет Мика. И смысла врать себе тоже. Он из года в год в одно ухо твердил себе, что гей, раз он влюблён в мужчину, а в другое, что натурал, которого угораздило влюбиться не в женщину. Два равновеликих посыла создавали удивительный перекос сознания, в котором свою сексуальную жизнь Ом видел только рядом с Миком, а как сексуальный объект воспринимал только женщин. И лишь сейчас, после многозначительных фраз засланного к нему шпиона, до него дошло, что с момента разрыва с единственным парнем в свой жизни, женщины полностью пропали с горизонта его интереса. Мелькнуло что-то только на Саманту, но и исчезло так же быстро, стоило перехватить внимательный взгляд Мика в её сторону. Саманта же истолковала его угрюмое молчание по-своему: — Или это из-за того, что, по слухам, у тебя с недавних пор напрочь разбито сердце? Вроде, как парень бросил. Правда, не выяснен вопрос, существует ли этот персонаж на самом деле. Нейтрально хмыкнув, Ом решил отпустить ситуацию. Ему стало безразлично, сколько она на самом деле знает, или же стреляет наобум, запуская зонды. Не важно. Важно было то, что рядом с ним шла женщина, которая, по словам Мика и его собственным убеждениям вчерашней давности, была полностью в его вкусе, и к которой он не испытывал ничего, кроме настороженного интереса. Но она была милой, вежливой и забавной в той трудноуловимой степени, что не позволяла сбрасывать со счетов её ум и несомненный профессионализм. Мик сказал не отталкивать, если не станет совсем противно. Противно не было. Было интересно. Смогут ли игры с Самантой отвлечь его от мыслей о Мике? Ему казалось, он смирился. Целый день исправно изображал директорскую тень, а на ночь сдавал свою планету другому спутнику. И убеждал себя, что это правильно. Да, это правильно, но принятие правильности от боли не спасает. В тишине мужчина и женщина спустились по ступенькам, стерегущим вход и выход из компании. Саманта больше не пыталась задавать маршрут, ненавязчиво прихватив Ома под руку. Тот, сделав шаг шире, глубоко вздохнул. Саманта не была виновата в драке между Омом-секретарём и Омом-мужчиной. Не отвечала она и за проигрыш их обоих. Саманта всего лишь шпионила за ним. Что ж, пускай. Может, и правда, переспать с ней? Но она, ведь, на самом деле ни в чем не виновата. Дойдя до места назначения, Ом кинул взгляд на свою спутницу. Та с любопытством улыбалась, разглядывая вывеску на двери небольшого кафе перед ними, где Ом часто покупал обеденный перекус для директора. Хотя, её любопытство касалось не только этого: — Так был у тебя парень или нет? Мужчина хмыкнул и придержал личному шпиону дверь. — Иногда и я сомневаюсь. А ты всегда на работе такая дружелюбная? — Почему нет? Дружелюбие – хлеб для женщины. Как ещё прикажешь выживать в мире мужчин? Улыбаться, восхвалять и не упускать шанса. При должном умении улыбки легко меняются на деньги. А деньги мне нравятся. Тебе разве нет? — Мне лишних не надо. — Интересный подход. – Усаживаясь на пододвинутый стул, Саманта огляделась. – А тут мило. — Тут ещё и вкусно. — Какое редкое сочетание. Подали меню, и Саманта погрузилась в чтение, водя по строкам пальчиком с нейтральным маникюром. — О, чудесно! Ты выбрал? Отлично. Официант материализовался, стоило осознающей свою красоту женщине взмахнуть рукой. Заказ он принимал, не вынимая взгляда из её декольте. На Ома он смотрел с недоуменным пренебрежением, но записал продиктованное и снова растворился между столиками. — Вот ненавижу таких, — подпёрла щеку рукой Саманта. – Вроде, услужливый, а сам словно масляный. И глаза пошлые. — А мои нет? — Твои нет. — Может, потому что гей? Саманта посмотрела на него неожиданно серьёзно: — Потому что в тебе есть стержень. Можешь сколько угодно прикидываться идиотом, но поверь моему опыту. Тебе нравится моя фигура, тебе нравится моё лицо и мой голос, в том числе смех. Особенно смех. Думаю, в какой-то степени ты меня хочешь, но осознать это мешает долг, как бы высокопарно это ни звучало. А я не буду торопить. Я хочу тебя узнать, а не вывалять в постели. — И зачем твоему боссу подробности о скромном секретаре? — Ну вот, опять грубишь. Это нужно мне. Ты интересен именно мне. И я, чтобы ты там ни думал, вовсе не собираюсь мучить тебя коварными вопросами и записывать шпионские микрофильмы. А вот твоё любопытство ограничивать не собираюсь. Спрашивай, о чем хочешь. Только не о скучном. — То есть, не о работе? Женщина снова улыбнулась. — О, вот и наша еда. * В пятнадцать часов ровно Мик спустился по ступеням к привычно распахнутой задней дверце автомобиля. Секретарь был невозмутим, его директор тоже. Посадка завершилась, и машина тронулась в путь по знакомому маршруту выезда. — И как она тебе? – спросил Мик, постаравшись придать голосу нейтральные оттенки. — Нормальная. – Ответ с переднего сидения тоже не отсвечивал яркими красками, но продолжение добавило в салон свободы: — Я был удивлён, но она нормальная. Не вамп, не секси и не надоеда. С красивым смехом. Знаешь, Мышь, она смеётся правильно. Как ты. — Как я раньше. — Нет, твой смех всегда правильный. Если ты не хочешь смеяться – ты не смеёшься. Наверное, вас на всей планете таких двое. Кстати, Саманта – её настоящее имя. Отец таец, а мать француженка. Ну, если верить её словам, конечно. — Она тебе понравилась, – заключил Мик. — Верно, – не стал отпираться Ом. Дорога за окном раскручивала свою бесконечную ленту, и смотреть на улыбающегося водителя не хотелось. Мик сжал кулак. Сколько же раз тому приходилось думать то же самое, глядя на них с Крисом? Не замечая задумчивости начальства, Ом продолжал: — Завтра решили прогуляться по набережной. Я посмотрел, по времени проходит. Отвезу тебя домой к семи, заодно пусть Крис порадуется. Закрыв глаза, Мик нашел в себе сил на ухмылку. Он с усилием распрямил пальцы, положив ладонь на спинку пассажирского сидения впереди. — Хорошо иметь влюблённого секретаря – сразу в расписании появляется место на личную жизнь. Ом хмыкнул. — Как это ни удивительно, господин директор, но из-за этого вашего перехода на новый уровень вы так удачно раскидали свои обязанности по нашим ребятам, что мы практически каждый день можем заканчивать не позже восьми. Поймав в зеркале заднего вида его взгляд, Мик поднял краешек рта в пародии на усмешку: — Работы меньше, денег больше – красота. И почему мне кажется, что этот трон – настороженный капкан? — Потому что это настороженный капкан, директор, поэтому усаживайтесь аккуратней. Кстати, завтра с утра нужны будут документы, которые вы вчера забрали домой. — Так скоро? Хотя я уже всё просмотрел, зайдёшь вечером со мной и заберёшь. Пройдись по красным пометкам, а над синими подумай. — Хорошо, директор. Кивнув, Мик снова упёрся взглядом в проезжающие за окном машины. Да, он всего лишь директор. Он сам так захотел и Ома заставил. А потому ревность недопустима. Дома его ждёт Крис. Кстати, он прислал смс, что сегодня им ничего не придётся заказывать. Неужели сам взялся за готовку? Милый мальчик. Почти родной... * Стоило открыть дверь, как их окутали запахи домашней кулинарии. Чуть горелой, но всё равно аппетитной. Видя, как губы Мика непроизвольно укладываются в овал улыбки, Ом хмыкнул. Тем временем директор хлопнул ему на руки пакет с документами и прямиком отправился в ванну, а Ом, кивнув высунувшемуся на звук открывшейся двери Крису, прошёл мимо него на кухню, взял ложку и зачерпнул немного варева. Задумчиво пожевав, прицыкнул языком. — Когда будешь разливать по тарелкам, засыпь петрушкой так, чтобы еды не было видно, ок? — Зачем? — Иначе директор останется голодным. Ну, всё, я пошёл, мне ещё с разноцветными пометками возиться. — Пока, Ом. Помахав вслед секретарю, Крис взялся за ложку, повторил дегустацию и склонил голову на бок. — Недосолил? Или пересолил? На кухню заглянул чисто умытый Мик. Легко пересёк небольшое пространство и прижался грудью к спине любовника: — Ты даже для меня готовишь. Как Мику удавалось одной фразой показать столько эмоций, оставалось для Криса загадкой. Здесь смешались и благодарность, и удивление, и немалая доля заигрывания. Последнее западало гораздо сильнее, и Крис почувствовал, что, в общем-то, не особо голоден и может вполне насытиться чем-то другим. Но Мик уже сидел за столом и рассматривал содержимое тарелки. Потом нацепил немного на кончик ложки и отправил в рот. — О, петрушка. Здорово, с ней я что угодно могу съесть. Крис криво ухмыльнулся. — Твой секретарь попробовал и сразу посоветовал. Мик кивнул, продолжая цеплять суп в местах, где плавало больше зелёных листьев. Крис покачал головой. — Рис попробуй. Его, если что, тоже засыплю. — Засыпай. Глядя на поглощаемые Миком одну ложку за другой, Крис нахмурился и отнял у него тарелку. Мик недоуменно поднял на него глаза. — Это ужасно, не ешь. — Но я голоден. — Мог бы заехать куда-то поужинать. Ом бы отвёз в лучший ресторан. — Но ты обещал домашний ужин. — У меня не получилось. Мик отложил бесполезную ложку и поднялся, беря мужчину за плечи и чуть встряхивая, как неоднократно встряхивал его Ом за все годы. Теперь Мик понимал его лучше. — Крис, как ты думаешь, откуда взялась эта петрушка? Тот отвёл глаза. — Я не про сейчас, а в принципе. – Мик дождался заинтересованности и слегка ткнул кулаком в левую половину груди Криса. – Я ушёл из дома, когда ещё учился в школе. — Школьником? – Теперь заинтересованность пробилась гораздо ярче. — Сам по себе? Взял и ушёл? Зачем? — Потому что влюбился. Крис тихо выдохнул. До сих пор Мик о своём бывшем не говорил ни разу. Просто отметил, что Крис второй, и всё. — В парня? – уточнил тот на всякий случай. — Естественно. — С лёгким недоумением Мик пожал плечами на странный вопрос и потянул Криса за собой на кухню. — Он был большой и шумный. Обожал дразнить наших школьных ледибоев, но был натуралом до мозга костей. Свои чувства ко мне осознавал неприлично долго, измучил в край, зато, когда признался, то сразу на всю школу. У него всегда было плохо с полумерами, а потому он вышел из шкафа везде, где только мог. Родители были в шоке, ему было ещё год учиться, а он собрал вещи и ушёл, как только ему сказали, что я не лучший выбор. Псих. — И ты ушёл следом? — А что мне оставалось? Встречаться по выходным? Выходных у него не было. Он ведь тут же нашёл работу. А какую работу может найти школьник? Днём он спал на занятиях, списывал задания у друзей, а ночью бегал на подработки, чтобы хватило на жильё и еду для двух очень глупых детей. Занимался репетиторством, таскал доски, разносил газеты. Не удивлюсь, если и на улицах музицировал. — Он был музыкантом? — Пел средне, зато играл почти на всём. Разложив перед собой овощи, Мик вооружился ножом и принялся споро их шинковать. — А на меня, мальчишку на два года его моложе, легла домашняя работа и готовка. У нас не было денег не только на кафе, даже на закусочные, и приходилось перед школой бегать на рынок, закупать продукты. Тётки на рынке умилённо вздыхали «замечательному маминому помощнику» и совали лучшие куски по сниженной цене, я улыбался и краснел, а вечером пытаться что-то из них приготовить на слишком сильно разогревающейся двухконфорочной плитке, что осталась от прежних хозяев нашей комнатушки. И старался никого не отравить. Сковорода зашуршала капельками воды по разогретому маслу, когда Мик выложил на неё овощи. Крису оставалось только потрясённо наблюдать за ловкими движениями директорских рук. Рисоварка уютно шептала о скорой готовности своего содержимого, пока Мик смешивал яйца с лапшой, притрушивал приправой и играл настройками духовки, где запекалась с половину десятка куриных окорочков. — Ну, совсем без отравлений, конечно, не обходилось, зато я быстро понял, что если засыплю всё какой-нибудь зеленью, можно будет съесть даже не особо съедобные вещи. Как вариант, можно было смешать с соусом, но у меня от этого появлялись пятна на коже, поэтому в итоге я остановился на петрушке. Мик выключил конфорку и повернулся к Крису, положив руки ему на грудь, и чуть наклонил вперёд голову. — Я примерная хозяйка, разве только стирать не люблю, но у меня чудесная стиральная машина. Женишься на мне? Крис даже не думая отвечать, подхватил Мика в объятья. — Ты сумасшедший. Ты ненормальный. Ты чудо. — Пусть так, лишь бы ты не переставал улыбаться. Еду пришлось есть холодной, благо, окорочка протомились на самом медленном огне как раз ко времени. А потом Крис настойчиво потянул своего мужчину в спальню, чтобы продолжить начатое. Мик после секса дышал, как всегда, тяжело, и Крис гладил его волосы, успокаивая, а заодно в который раз мысленно матерясь на милиразмер героического бывшего. Может, у него от забот усохло? Приставал к ребёнку со своей пипеткой, а тот и не знал, что бывает иначе. Из-за этого Мик каждый раз словно удивлялся ему внутри себя. Словно бывший не год тянул с сексом, а всю их совместную жизнь. Крис встряхнул головой. Мысли лезли в голову, не считаясь с моментом, приходилось давить их насильно, но один вопрос он всё-таки решил задать: — Мик... Ты очень его любил? Того парня, из-за которого ушёл из дома? Тот ничего не ответил, лишь закрыл глаза, отворачивая лицо. — Ведь если бы не любил, не ушёл бы, верно? Мик продолжал отмалчиваться. — И если любил, да ещё так сильно, то почему вы расстались? Он думал, что Мик и на сей раз не ответит, но тот шевельнулся и нехотя разлепил губы. — Работа развела. – И снова намертво замолчал. Крис уже сам не рад был, что поднял этот вопрос. Настроение любовника в очередной раз скатилось с горки, и третий заход явно не был тем, что могло бы его расшевелить. — Прости. Это не моё дело. – И ожидаемо не получил ответа. Натянув на плечо сползшее одеяло, Крис нахмурился. Возможно, Мик до сих пор не забыл свою первую любовь. Если их «развела работа», то вряд ли он имеет в виду работу своего парня. Скорее всего, работу их обоих, а работать он начал не так давно. То есть был один он не долго, и память ещё слишком свежа. Засыпали они в тишине, и Крис не мог понять, какой она температуры. Похоже, переплюнуть этого таинственного бывшего ему будет очень нелегко, их связывает с Миком слишком многое и слишком долгое. Может, было бы лучше, не рассказывай ему Мик о нём и дальше?

***

Знакомая четвёрка из Рона, Тена, Мии и По, занявшего место Ома, когда того перевели на дополнительное место в кабинет директора, валялась на своих смежных столешницах лицами вниз. Подошедшая девушка аккуратно потрясла Мию за плечо. — Мия, Тен, что вы тут делаете, а как же медовый месяц? — О, Нэн, привет, — вяло отозвалась та. – Где демон и где медовый месяц? Дал четыре дня, и отозвал на четвёртый. Хорошо, хоть, уезжать никуда не планировали. — Какие могут быть планы, когда сроки перманентно жмут, словно обувь из клеёнки? — Тен, ты тоже жив? — Не уверен. По что-то крякнул, а Рон выругался. Нэн скептически осмотрела обоих. — Вы-то чего неживые? — Ох, Нэн, святой человек, беды простого человека проходят мимо тебя, аки вода сквозь пески сухие... — По, ты поэтичен, но неинформативен. — Что удивительно, вообще-то, — подал голос Рон и попытался распрямиться. – Просто когда наши молодожёны свалили в счастливую даль трёхдневного отдыха, гремя привязанными к машине жестяными банками, кто, как ты думаешь, взял на себя весь объем их работы? — Не могли ещё день продержаться...? – прошипела Мия и По страдальчески вздохнул, накрывая голову руками. — Мия, красота ты наша, не будь мы такими стойкими оловянными солдатиками, вас бы отозвали ещё на второй. Демон сбесился – как дорвался до власти, решил считать вообще всё. Без него финансовый отдел чихнуть не может, а так как им он не очень доверяет, то мы считаем и это. Я не бухгалтер, я аналитик! Он пересчитывает даже выкладки маркетингового! — А ты не маркетолог, я в курсе. – Нэн уселась на край ближайшего из столов. — А я маркетолог: ваше сырьё валится на меня, и я пропекаю его до хрустящей корочки. — Если ты маркетолог, чего забыла в нашем отделе? – Рон отказывался быть вежливым. Обед обещал скоро кончиться, а работа о подобном даже не заикалась. Осталось убрать ещё несколько завалов, образовавшиеся во время отсутствия Мии и Тена, несмотря на все старания оставшихся, а потом уже будет легче. Как жизнерадостно выдал Ом: «Работа всего до восьми вечера – куда девать столько свободного времени?!» Он уже забыл, о чем спрашивал, а Нэн показала ему язык и ответила: — То же, что и половина отдела – демон по сусекам насобирал. А кто ему не подходил – вышвырнул. Наш отдел сейчас, по сути, один из основных в компании. — Ладно, разгребём завал из-за свадьбы некоторых, и снова нормально будет, – выдохнул По и потренировал спину на отрыв от стола. Та с трудом, но поддавалась. – А вот за демона мне страшно. Если он в той ситуации, в какой оказался, умудряется продолжать всех трясти, то это похоже на последние сантиметры растягивания рогатки. Он тянет изо всех сил и уже очень скоро запас хода закончится, и снаряд полетит. Вопрос – куда? И из чего сделан этот снаряд. — Демон – из камня, – отмахнулся Рон. — Вулканического, – добавил Тен. — Какой там самый прочный? – уточнила Нэн. — Выкрутится, – пожала плечами Мия. – Видали, какого парня он себе отгрохал? И это несмотря на хроническую занятость. — Ты тоже несмотря на неё замуж выскочила, — ввернул По. Мия не стала спорить, только закатила глаза: — Ох, демон с Крисом вместе смотрятся просто феерично! На свадьбе они были слаще торта. Никогда не думала, что наш директор – такая милашка. Вроде, костюм как всегда, рубашка, разве что бабочка вместо галстука, но голову к плечу своего парня наклонит, и всё, я становлюсь фанаткой твоего творчества, Нэн. И почему ты Крис/Мик не пишешь? — Прости, дорогая, но только Ом/Мик. А Крис мешает, вот я и отдала его бывшему. — Ну вот, хоть сама пиши. Они же — картинка. Сказала бы, что Ом нервно курит в сторонке, так и тот... Её жених понимающе кивнул (попутно искренне надеясь, что Мии будет некогда браться за перо, и ничего такого его читать не заставят), подсунул руки под щеки, придавая телу устойчивость, если не через хребет, то через локти: — Я тоже шалел, когда смотрел на рожу Ома, дефилирующего по залу со своей шпионкой. Даже на урода не похож с новой стрижкой – модель прям, да ещё такой одухотворённый. Раньше с таким выражением он только о Мыши говорил. И лыба от уха до уха, как в старые добрые времена. — Что возвращает нас к идее немужского происхождения этой самой Мыши. Кстати, красивая женщина всегда сделает красивым и мужчину рядом. Ты со мной тоже красавчик. — Да и сам по себе не плох. Ты же меня выбрала. — Это верно. Хотя я выбрала тебя за денежную работу и покладистый характер. — Мия, ну хоть иногда побудь милашкой: это даже у демона получается!

***

— Крис, — окликнул Ом от двери, не пытаясь проходить внутрь. Крис вынырнул из недр квартиры и оглядел Ома со всех сторон в поисках хозяина жилплощади. Тот не нашёлся. — Куда дел Мика? — Сдал Генеральному. У них пьянка, и явка строго обязательна, причём на всю ночь. Приобщение к элитной жизни, млин. Секретари в компанию не приглашаются, зато должны приготовить новую одежду и чего-нибудь пожрать завтра на утро. — А меня не позвал, заразка такая. Погоди, сейчас что-нибудь найду. — Ок. Ты же знаешь – он эти мероприятия ненавидит, а смешивать тебя с работой – последнее дело. Крис ушёл, и из глубины комнаты донеслось: — Да знаю я. А поесть сам ему купишь? У нас ничего нет, что можно было бы завернуть с собой. — Ок, — привычно лаконично отозвался Ом, думая о том, сколько можно копаться, чтобы найти пару белья, носки, рубашку и снять первый попавшийся костюм с вешалки. — Ах ты ж, какой костюм-то взять? В полоску или... в полоску? Они же разные! — В клетку бери. Синий. Галстук третий слева, второй ряд сверху. — Слева от меня, или от тебя? — От нас обоих. — Блин, ты тут лучше меня ориентируешься. Ом решил промолчать. — Может, стоит послушать мать и вернуться в айдолы, как считаешь? — раздался снова голос Криса, и он появился в дверях, держа костюм за вешалку. Галстук виднелся тут же. – А тебя бы взял в ассистенты. Во что это завернуть? — Я только директору ассистент. Трусы где? — Ещё и трусы? Нафига? Ом выразительно на него посмотрел, и Крис залился краской. — Сейчас. И майку тогда тоже... Ты лучше меня эти пакетики собираешь. — Рубашку не забудь. – Ом решил не углубляться в вопрос. — Какую? — Любую кроме пятой. Слева. — Три, четыре, пять... Не, эту бы я и сам не выбрал. Может, шестую? — Пуговица на манжете пришита? — На обоих рукавах по пуговице, нормально. — Тогда всё. Остались только пробники, чтобы умыться и снова накраситься, надо будет не забыть. Я заберу вещи к себе? А то самому вымыться бы не мешало. — Бери, конечно. Хотя, можешь помыться и здесь, всё равно Мика нет. Пробники и тут есть. — Можно и здесь. Идти в свою квартиру, как всегда, не хотелось, и Ом, упаковав костюм и остальную одежду, с радостью расстегнул пиджак и скинул ботинки. — Пойду, заодно, что-нибудь на ужин придумаю. Крис довольно кивнул. Главный минус – Мика нет, главный плюс, сегодня он вкусно поест, не напрягая своего парня или столовую ресторана. Но следя, как порхают руки Ома над столешницей на кухне, Крис поймал себя на мысли, что это выглядит слишком по-хозяйски. Как всегда у Ома, когда дело касалось его директора. Кто из них, вообще, главный? Второй мыслью пришло, что думать об этом он тоже устал. Принёс же черт Ома вместо Мика, ещё и кухню занял. Наплевав на нелогичность собственных мыслей, Крис прислонился к косяку у входа на кухню. — Я думаю переехать отсюда и забрать Мика. У меня места побольше, да и до работы ему будет недалеко. — Отсюда тоже близко, — ничуть не удивившись, ответил Ом, пробуя получающееся варево на вкус. Крис помолчал, пожевал губами и решил продолжить: — Тебе, конечно, будет далековато, но я сам могу привозить его на работу. Или такси закажу, а то Мик не очень любит мою манеру езды. — Такси неплохой вариант, но, наверное, будет лучше, если я, как обычно, просто встречу его у выхода. Он Директор, а не случайный служащий и должен ездить на корпоративной машине. Вопрос престижа, сам понимаешь. — Но ты не будешь заходить в дом. — Если кто-то из вас не позовёт – не буду. — Я не позову. И Мику не позволю. — Ему нельзя позволить или не позволить. Его можно только убедить. — Ты слишком ему близок. Я понимаю: настоящий секретарь это как вторая кожа, но ты – как первая. Выключив огонь под кастрюлей, Ом взлохматил затылок снизу вверх сцепленными в замок ладонями и задержал их на макушке, мысленно считая до пяти. Мик уже не первый месяц живёт с Крисом. Он сам встречается с Самантой, если можно так назвать их околодружеское общение, лишённое сексуальной составляющей, но облагороженное взаимным уважением. Между ними с Миком уже очень давно нет ничего, кроме работы. Так почему, даже если они с ним чужие настолько, что эта пустота осязаема, то другие умудряются так явно видеть ускользнувшую от них красную нить? Где она на них? Опутывает с ног до головы? Почему же тогда он не видит её отражения в глазах Мика, как это было все предыдущие годы? Почему не может ощутить в руках её конец, намотанный на мизинец, как это было всегда, ещё с тех пор, когда он не мог решиться применить слово «люблю» к одному легко краснеющему обладателю пушистых ресниц и сводящих с ума родинок? — Поверь, это не то, что доставляет мне радость, — сказал он, сумев даже сделать голос скучным. — Я в душ. Ом едва успел включить воду и пустить струю в лицо, как лёгкий сквозняк наябедничал на открывшуюся и закрывшуюся дверь. — Я с тобой, ты не против? – Крис шагнул в небольшое пространство. — Если приставать не будешь. – Ом чуть подвинулся. Крис был выше Мика, и Ом знал, что сам он вообще теряется на его фоне. — Ты не в моём вкусе, успокойся. Зато я могу потереть тебе спину. Голос Криса звучал нейтрально, но годы общения с Миком давно научили Ома ощущать непроизносимое по напряжению голосовых связок и длине пауз. Криса что-то тревожило, и Ом мог даже сказать, что именно. — Давай. А то задрало, что не дотягиваюсь. Мочалка впилась в спину зубастой пираньей, и Ом с наслаждением расправил плечи. — С Миком ты тоже так мылся? – услышал он ожидаемый вопрос. Словно не раз это репетировав, Ом повернулся, положил ладонь на плечо Криса и изо всех сил свёл пальцы. Тот слегка побледнел, и, поняв, что без синяков ему не вырваться, остался стоять неподвижно. И это было правильно, так как понимание пониманием, но врезать в смазливое лицо хотелось очень сильно. — Нет, — выдохнул слово Ом, разрешив сдерживаемым чувствам прорваться наружу. Сейчас можно. Ему это нужно не меньше. – С Миком не так. Проведя несложный приём, Ом прижал высокого парня к кафелю под стойкой душа, продолжая неизменившимся голосом: — Мика я обычно зажимаю здесь, грудью к стене, а он заводит свои руки мне сюда, за шею, откидывает голову, чтобы затылком на правую ключицу и, закусив нижнюю губу, весь процесс держит глаза закрытыми, пока я наслаждаюсь его стонами. Крис попытался вырваться, но пальцы Ома, хоть и намыленные, держали, как тиски, а голос шипел прибоем: — Ты это хотел услышать?! Чего ты хочешь от меня? Ты – парень Мика. Я – его секретарь. Хочешь, чтобы я уволился? Давай. Но заявление напишу, только когда директор скажет мне это сделать. А уж ты сам объясняй, чем я тебе мешаю. Хочешь увести в свою берлогу и запереть на ключ? Дерзай! Но он не похож на Рапунцель и не будет покорно сидеть у окна. Что не так? Он смотрит на меня влюблённым взглядом? Пытается подставить мне свою задницу? Пренебрегает тобой? Ставит меня в пример? Или я хватаю его на руки и тащу в укромные места? Чем ты не доволен?! Державшая рука разжалась, и Криса отбросило к соседней стене, ударив головой о плитку. Мужчина укрыл набухающую шишку руками и медленно сел на дно ванны. Ом, нависая сверху, несколько раз вдохнул, выдохнул и заставил кулаки разжаться. Те неохотно, но послушались. Затем снял распылитель душа и смыл с тела остатки мыльной пены, заодно избавив от неё и Криса, постаравшись, чтобы вода не заливала голову. Не перегнул ли он палку? Парень не виноват. Просто отсутствие секса не есть отсутствие близости, и Крис не может этого не чувствовать. Вытершись, он накинул халат и вышел из ванной комнаты. Достал из шкафа новое полотенце и повесил Крису взамен использованного. Тот вышел спустя примерно четверть часа. Он был уже одет, а мокрые волосы уложены в подобие причёски. Ом, тоже переодетый и закончивший со своими волосами, молча воткнул только что выдернутый штепсель фена обратно в розетку. Мощная воздушная волна и расчёска с редкими зубьями превратили голову Криса во что-то приличное всего за минуту. Молодой мужчина послушно простоял всю процедуру, а потом уселся на диван и подождал, пока Ом сядет рядом. — Прости, пи Ом. Ты секретарь, а потому проводишь с ним времени больше, чем я, а сексуальность Мика зашкаливает, согласись. Вот глупости в голову и лезут. Наверное, ты даже не замечаешь, насколько вы близки. Мик словно дерево, растущее из тебя. Вздохнув, Ом взлохматил свою свежеуложенную шевелюру и досадливо крякнул. — Сам ты дерево. Откуда бы ты взялся, будь у директора налаженная личная жизнь? Если бы, кроме работы, я был способен давать ему ещё и это, он никогда не стал бы искать себе кого-то за пределами офиса. А если искал и нашёл, значит, есть ниша. Ведь логично? Я – работа. Только работа. Без объятий, поцелуев и прочей романтической хрени. Самый деловой тандем: секретарь Ом – директор Мик. А ты – отдушина. Ты – досуг и ми-ми-ми. Радость, свет в окне, и далее по списку. Главное – улыбайся ему. Всегда. Никакой работы, никаких истерик, как сегодня. Ты покорил его лёгкостью своего характера, так и держи его этим дальше. Он отдыхает рядом с тобой, и за одно это я буду с тобой возиться, как мамаша с капризным ребёнком. Потому что да, он мне не безразличен, иначе не убивался бы так за него. И пусть его дерево дальше растёт из меня, но тянется оно к солнцу – к тебе. – Ом поднялся. – Надеюсь, этот разговор мы закончили, мне ещё за директором ехать. — Может, подменить тебя на разок? — Совсем идиот безухий? Сказал же – не лезь в работу. Ты – домашний магнит. Просто жди его, чтобы ему было к кому ехать. — И улыбайся. — Да. Улыбайся шире, Крис. У тебя слишком светлая улыбка, чтобы люди считали тебя умным, но если Мику нравится..., — Ом нарочитым жестом пожал плечами и расхохотавшийся Крис запустил в него забытым полотенцем. * Мик пришёл на следующий день по его меркам удивительно рано – около половины восьмого. Присаживаясь, чтобы снять туго зашнурованные ботинки, устало улыбнулся Крису снизу вверх, и тот сел на пол рядом, помогая. — С тобой я в наседку превращаюсь. — Не надо, у меня уже есть. — Да знаю я. Кстати, он ничего не говорил? Я же с ним вчера практически подрался. Мик моргнул и даже покачнулся, одновременно вытряхивая ногу из ботинка и пытаясь осознать услышанное. — С Омом? Ты? С чего это? Крис пожал плечами. — А потому что дурак. Ничего не могу с собой поделать – ревную к нему. А вчера загнал в душ и начал приставать. — К Ому? – Глаза Мика приобрели слишком большую окружность, и ресницы легли вокруг во всю длину. Крис залюбовался. — Не волнуйся, только с тупыми вопросами. Он мне, конечно, объяснил, что я идиот, раз уж сам не догадывался. — Цел? Ничего не болит? – Мик, наконец, расправился с обувью и теперь с тревогой заглядывал любовнику в лицо. — Хей, а представить, что это я его побил, не судьба? — Он со мной весь день, я бы заметил. Всё нормально? — Ну, плечо до сих пор болит. И шишка на голове. Но зато я теперь точно знаю, что твой бывший – не он. — Даже так? – Похоже, земная ось сдвинулась, и в мире происходит слишком много странного. Крис дерётся с Омом, Ом не его бывший, что ещё не так? Дружелюбные шпионки, шестое кресло из пяти, атмосфера на работе, как струна на грани разрыва. Что в их жизни сейчас вообще нормально? — Ага. Ты никогда не говоришь о нём, я даже имени не знаю. Иногда вытяну что-то, а потом сам не рад. Вот и задумался. Но идея с душем была гениальна – обычно признание подобного редко доставляет мне удовольствие, но то, что у него между ног ещё больше, чем у меня. А значит, если тебе со мной тяжело, он бы порвал тебя на кучку маленьких Миков. — Ясно. — Ответил Мик без эмоций, плавно поднялся, снял пиджак, механически повесил в шкаф и принялся расстёгивать манжеты. Теперь умываться. Хотелось оттереть с лица тональный крем и всем телом растечься по одной неказистой фигуре. Время совершало странные кульбиты, и прошлое отзывалось где-то совсем близко. После громкого признания Ома прошло два дня, пока они не смогли нормально поцеловаться. Давило смущение, внезапно очерченная взаимность и как вывод – вседозволенность. Они могли делать друг с другом всё, что положено паре, но одна только мысль о настоящем поцелуе вгоняла в краску. Даже вечно наглого Ома. Особенно его. Сидеть у него дома, держать руки по бокам, цепляясь пальцами за край кровати, и знать, что нужно лишь слегка повернуться, чтобы сделать то, чего они хотят с одинаковой страстью. Но шея – словно железная, а смущение не оставляет раскованности ни шанса. Как это было у Пуна с Но? Почему когда смотришь на их нежности, создаётся ощущение, что всё элементарно – берёшь и соединяешь одни губы с другими. А по факту, сидишь, как дурак, и глаз поднять не можешь. Мик свёл брови. Трус. Никогда он не был смелым и сильным. И никогда не сможет. А потом пунцовый Ом всё же повернулся и потянулся навстречу, и Мику оставалось лишь гипнотизировать его лицо с закрытыми от страха глазами, чтобы не свернуло, чтобы не промахнулось, чтобы достигло, чтобы поцеловало. Чтобы не помешали, чтобы не сорвалось, чтобы не передумал. Миллион мыслей, продолжавших носиться по изнанке черепа, даже когда его губы ощутили давление двух других. Мик сглотнул от неожиданности, и Ом дёрнулся. Наверное, это смешно смотрелось со стороны, но тогда созвездия их гормонов ещё только начали перестраивать свои орбиты, и этот катаклизм не мог не перетряхивать их от пят до макушки. Но они пытались снова и снова. И однажды поняли, что поцелуй – не пытка и не тренажёр для шеи, а процесс, доставляющий удовольствие. Что он, как печать собственности. Ом был Мика. Мик был Ома. И через неделю они решились идти дальше. Вспоминая себя в то время, Мику отчаянно хотелось прикрыть глаза рукой. Ом сам раздел его, было жутко неудобно и странно, а касающиеся руки порождали лишь мурашки, хотя Мик ждал чего-то совсем другого. Но в то же время, поцелуи тоже не сразу оказали такими, как их описывают. Нужно лишь потерпеть и подождать. Когда он уже лежал в постели Ома, натягивая на шею простынь, тот тоже вывернулся из своей формы, разбросав шорты, майку, трусы и рубашку по всей комнате. А когда стянул носки и выпрямился перед Миком во весь свой смущенный рост, тот, поднимая взгляд от пола вверх, задержал взгляд где-то посередине. Его глаза наполнились ужасом, и Ом какое-то время смотрел на него с недоумением. А когда понял, упал на колени рядом, схватив за руки. Мик помнил, как голос с трудом пробивался сквозь нервную дрожь стучащих друг о друга зубов. — Я не смогу, Ом. Я правда, не могу. Я боюсь, Ом. – Ещё он боялся откусить себе непослушный язык, а Ом, зажмурив глаза, лежал лбом на его плече, словно извиняясь за всё на свете. За страх и неопытность их обоих, за свои размеры и свою любовь. Такую странную и неправильную. И внезапно пугающую. — Я никогда не причиню тебе боли, Микки Маус. Никогда, слышишь? — Ом..., — хотелось сказать «не верю», убежать и спрятаться. Но это значило снова остаться без Ома. Предать его? Нет. Он сможет, он обязательно сможет не испугаться. Мик перехватил руки своего парня, поглаживая костяшки. – Всё в порядке. Я... я не боюсь. — Зато боюсь я. Я словно в каком-то другом мире – всё не так, как должно быть. Ты дрожишь и прячешься, я дрожу и хочу сбежать. Неужели у всех так? — Я не знаю. Но... Я хочу, чтобы ты... дотронулся до меня, Ом. — Мик? — Дотронься... везде. — Мик... Всё остывшее время до утра они учили свои руки не стыдиться тел друг друга. Учили лица не краснеть, а губы скользить, не боясь кожи под ними, избывая с неё мурашки и рождая непередаваемое тёплое чувство взаимного прикосновения. Пусть их путь начался не так, как каждый из них рисовал в мечтах, они его всё же начали. И пройдут до конца, сколько бы это ни заняло времени. А потом их застукали, и жизнь во второй раз изменилась полностью. — Мик, Мик! Да что ты там застрял, Мик?! – В дверь колотили, и мужчина осознал себя нависающим над раковиной и в который раз смывающим лицо. Родинки были на месте, лицо тоже, разве что глаза блестели не только от воды. Он выключил воду, взялся за полотенце и отпер дверь навстречу взволнованному Крису. — Всё в порядке. Прости, я очень устал. Давай сегодня просто поспим? — А ужин? Мик кивнул, соглашаясь с логикой. — Может, ресторан? Крис покачал головой. — Вчерашний суп остался – Ом сварил. Будешь? — Буду.