Демон, Ом и офис между ними

Саманта лежала на животе на кушетке и болтала в воздухе правой ногой, пока Ом крутился на кухне. Молодая женщина двинула головой на сложенных перед ней руках и, повысив голос, чтобы услышали, предложила: — Слушай, давай поженимся, а? Присутствие на свадьбах всегда пробуждает странные чувства, будто ты не причастен к чему-то важному. — Нет, спасибо, я слишком молод, чтобы умирать. — Вот он, мужчина во всей красе. Брак — это смерть. Чего вы так боитесь? — Странно, что не боитесь вы. Брак закрепощает в первую очередь женщин. — Нет, это они сами себя закрепощают. — Не «они», а «мы». Ты тоже женщина. — Глупость. Женщина может стать опорой для мужчины. — Ну, тут не поспоришь. Хватит валяться, иди есть. — Отлично! — Саманта вскочила на ноги и понеслась на вкусные запахи. — Твоя готовка — лучший стимул для совместной жизни. Может, правда поженимся? — Не говори ерунды, ешь лучше. Девушка уселась за стол, вооружилась ложкой и указала ею на Ома. — Садись тоже жуй. Смотреть, как ест мужчина — радость для женщины. Особенно, если самой готовить не пришлось. — Насчет последнего не соглашусь. Когда готовишь кому-то, а потом видишь, с каким аппетитом это едят — вот самое то. — Ом тоже оформил себе порцию и сел напротив. — Попробуй как-нибудь. — Да ну… — Женщина, было, надулась, но подумала, что так и еда остыть может. Проглотив ещё несколько ложек отменной вкуснятины, она с прискорбием обнаружила у тарелки дно и отбросила столовые приборы, откидываясь на стуле. — А директору твоя стряпня нравится? — Угу. Я — умничка. — А никто и не сомневается. А сам он готовить умеет? — Умеет. — И тоже вкусно? — Вполне. Саманта покивала. — Палишься перед шпионом. Фыркнув, Ом потянулся убрать тарелки. — Мы полтора месяца знакомы, есть что-то, что ты обо мне не разузнала? — Ну, так неинтересно! Я старалась, наводила справки, а он, видишь ли, и не скрывает даже. — Я в тебя верю. И в твой профессионализм. Думаю, нелегко поддерживать одинаково хорошие отношения и с заказчиком и с клиентом. — С тобой легче. Этот ваш Нут — тот ещё орех. Или это бобовые? Кстати, он на грани того, чтобы треснуть. — И не дожидаясь реакции, продолжила: — Ты мне нравишься. И Мик твой тоже. Если честно, мне представить страшно — двое мальчишек, одному едва пятнадцать, второму семнадцать, и сами по себе. Безумие же. А потом второй становится секретарём, помогая первому переворачивать с ног на голову целую компанию. Вот это, я понимаю, суровая школа жизни. — А ты когда начала? — Эх, ты опять о скучном. Но для тебя… Уютно шуршал кран, едва слышно позванивали тарелки, небольшая квартира самого важного секретаря дышала расслабленностью, и пусть всё это только пока она здесь и работает на атмосферу, но и хозяин не сопротивлялся её усилиям. Работа и дружба с ним самым исключительным образом не противоречили друг другу, и одно это позволяло женщине не лишать себя второго ради первого. А потому она перевернулась на спину и заложила руки за голову, не загружая последнюю на придание позе сексуальности. - Я хотела выйти замуж, но мне не повезло с женихом и пришлось много чем заниматься, чтобы выжить. Замуж я хочу по-прежнему, потому что решила, что смогу себе это позволить, только закончив с тем, что уже надоело хуже горькой редьки. А оно затягивает. Мешает репутация, которая хороша для найма, но плоха для отношений. Характер, которых хорош для клиентов, но плох для близких. Близкие, которых нет ради их же безопасности. Короче, одни сентиментальные глупости. — Могу порекомендовать парня, которому репутация до лампочки, а расторопная жена очень пригодится. Если он сможет ей доверять, конечно. — У, какие запредельные требования. Ом вернулся за чашками и снова ушел в закуток кухни, расположение которого ничуть не мешало разговору, а Саманта положила ноги на покинутый им стул. — Наш Орешек хочет избавиться от вас, - сообщила она в пространство. — Это было очевидно с самого начала, - отозвалось то с кухни голосом Ома. - Какие у него предположения для этого? Ну, из бескровных. — О, у него масштабная идея. — Тот филиал? — Последняя чашка встала на сушитель, и Ом вернулся к столу, опершись на него рядом с босыми ногами Саманты, так как сесть было некуда. — Ну и зачем я тут? — снова риторически вопросила женщина комнату вокруг себя. — Мик тоже видит это единственным выходом. Третий Директор всегда его недооценивал, а потому считает, что ссылка решит все его вопросы. Он считает Китай краем света, с которого можно только сорваться и упасть, но никак не ухватиться за него и перевернуть мир. — Есть за ним такое, — согласно кивнула женщина. - Особенно он недооценивает красивых, так как считает по определению глупыми. А потому главная движущая сила в вашем тандеме для него - ты. — Да уж, я оценил. А потому одной ссылки ему будет мало, так как меня он не любит ещё больше. Это потому, что я "движущая сила"? — Не совсем. И это тоже, но, в целом, тут другое. Он тебя не то, чтобы не любит, просто хотел бы себе что-то такое, безусловно преданное. Ты сам понимаешь, как редко сочетаются работа, постель и преданность? А у нашего Орешка на этом пунктик, вроде недостижимого идеала. Не порви демон с тобой вовремя, и не отвлеки его внимание на Криса, то взрыв мог бы произойти раньше. — Да ладно, - Ом отмахнулся. - Мик не так расчетлив. — Думаешь? Но не отрицаю, это может быть неосознанным. Он умён странной хитростью. Необъяснимая чуйка, если хочешь определения. Твой Мик удивительно понимает людей. Фыркнув, Ом ещё и ухмыльнулся вдогонку. — Да ладно тебе мутанта из него делать. Он нормальный. — А я и не говорю ничего против. - Саманта пожала плечами, насколько это было возможно в принятой позе, и локти шевельнулись им вслед. - Он совершенно нормальный парень с неосознанным даром глубинного понимая людей. Примеров множество. — Даже интересно. — О боже, да хотя бы ты. Скажи, он долго думал, хочет ли тебя, или это было сразу? — Сразу. И что? Любовь с первого взгляда уже отменили? — А ты в зеркало смотрел? Из всех мальчишек в клубе он положил глаз именно на тебя — тёмного кожей, грубого чертами, сумасшедшего характером. Тирана с детьми, придурка с друзьями. Он сразу знал, что ты заботливый? Нежный? Верный? Даже если он увидел тебя не впервые и пришел в клуб ради тебя — то лишь перенеси вопрос раньше по времени. — Перебор, по-моему. Хотя справки ты навела очень хорошо. — Я рада. Но давай другой пример. Твой отдел. Ты никогда не задумывался об уровне лояльности твоих коллег? А я задумалась. Проанализировала (вы же любите анализировать?) переведённых в отдел и переведённых из него — за каждым стояло личное решение директора Мика. Он брал тех, кто умел работать и учил их ценить свой труд. И те в ответ стоят за него горой. Называют демоном, костерят во все корки, а когда им наливают, плачутся, что так обращаться с людьми нельзя, столько работы — ненормально, что они рабы, а демон лишь плеткой махать умеет. Но когда трезвеют снова идут пахать. И ни один не взял деньги, чтобы всего лишь сфотографировать проходящие через него документы. Болтуны учатся молчанию, трудяги — уважению к самим себе, лентяи — труду и ответственности. И ты ещё считаешь, что Мик не разбирается в людях? Третьему Директору повезло, что Мик не понимает своей силы, так как научись он пользоваться ею осознанно, Орешка бы здесь уже не было. Хотя, его и так скоро не будет. Ом перевёл дух. Видеть непривычную горячность Саманты было странно и немного волнующе. От того, что она хвалила Мика? Или от блеска её глаз? А потому, раздавшийся слишком близко голос, заставил его вздрогнуть: — Ты думаешь о нём или обо мне? — Что? — Ом не заметил, когда Саманта оказалась рядом, а её губы слишком близко от его шеи. — Ты — моя работа, и я хочу выполнить её. Мы танцуем с тобой странные танцы уже месяц, скоро я уйду, закончив миссию (красиво звучит, да?), но неужели я так и не пойму тебя до конца? — А постель как-то поможет этому? — От близости женщины, знающей себе цену, тело предательски отозвалось, и голос сел, выдавая с потрохами, но Саманта не спешила этим пользоваться. — Ты удивишься, насколько много можно узнать о человеке всего за одну ночь. Куна Нута я предпочла бы разузнать обратно: он хам и шовинист. А когда я возвращаюсь от тебя, трахает особенно вдумчиво. Так что ты прав — к тебе он дышит весьма неровно. И не успокоится, пока не разведет с Миком окончательно. Ом кивнул. Что-то подобное он и подозревал. Иначе с чего Третьему Директору так концентрироваться на его личной жизни, и присылать шпиона к нему, а не к Мику. — Тогда вторая часть идеи Мика ему понравится. — Оставить тебя здесь? Снова кивнув, Ом вдохнул, и воздух внутри него оказался пропитан тонким ароматом духов с волос Саманты. Та прижалась макушкой к его щеке и задумчиво погладила обнимавшую её руку. — Нут описается от счастья, отвалит мне кучу денег и я, возможно, всё же смогу развязаться с этой работой. Но ты точно выдержишь? — Не знаю. Пропихни меня в секретари Генерального — с ним я не потеряю форму. И голову. Работа - единственное, что может спасти его сердце. Десять лет на расстоянии вытянутой руки от самого важного человека, и пусть он уже год эту руку не вытягивает, но до Китая никаких конечностей не хватит. Наркотик по имени Мик не отпустит его сердца, а потому - работать и ещё раз работать. Хоть тенденция вырисовывалась удручающая: Мик плюс любовь плюс работа, затем стало Мик плюс работа. А теперь и сам Мик выходил за скобки. Взгляд Саманты стал лукавым. Ом никогда не мог понять, читает она его мысли или просто хорошо делает вид, но сейчас она ответила строго по теме: — Оу, отдать тебя Генеральному? Круто ты прыгаешь, у Мика научился? И, вообще, с чего мне работать на тебя бесплатно? Ом ухмыльнулся и тоже сузил глаза, повесив на уголок рта усмешку. — Оу, неужели не найдешь, кому продать эту идею? Кстати, давно хотел спросить, а на кого ты ещё работаешь, кроме Третьего Директора? Женщина потёрлась носом о рукав своего собеседника и подняла на него озорные глаза: — А вот не поверю, что вы с Миком не вычислили. — А вдруг? — На Второго. Я ведь его секретарь, не забыл? Ом кивнул подтвердившемуся предположению, а Саманта пояснила: — Это он порекомендовал меня Орешку, правда, цель была немного иной — разработать самого кун Нута. Итог: слаб, пошл, алчен, недалёк, злопамятен, но воровать умеет. Слабых мест больше, чем пятен на совести, компромат лежит дома пачками, так что управлять им — даже напрягаться не надо. Второй теперь его укатает, дай ему только чуть времени. — А на Президента? — А Президент в своё время посоветовал меня Второму Директору. Так что к нему я тоже сходила. Я удивилась — твой Мик ему на самом деле нравится. Он его держит за редкий клинок и по-своему выковывает. Сейчас Мик уже имеет требуемую форму, как надо раскалён, и нужно лишь правильно охладить. — Так что ты получишь деньги и с него тоже. Саманта кивнула. И Ом добавил очевидное: — И спать со мной тебе вовсе не обязательно. Получив новый задумчивый кивок, мужчина уже нащупывал большим пальцем тонкий подбородок, поворачивая к себе женскую головку. — Так зачем тебе это? Новая строчка в списке побед? Ты и так победительница. — А если я просто хочу тебя? Просто так, без задней мысли. При условии, что ты в состоянии поверить в такое. — Не очень, но… — Но…? — Не думаю, что Крис поедет за ним в Китай. А Мик, хоть и ревнивый, как чёрт, не сможет вернуться ко мне, пока я не изменю ему. Иногда его комплексы очень утомительны. — Вы оба сумасшедшие, и это моё профессиональное мнение. Но одни губы уже нашли другие, и разговор оборвался.

***

Стук в дверь заставил Ома распахнуть глаза. Стучали во внутреннюю дверь, от директора. Ом вскочил. Мик стучать не будет, просто позвонит на телефон, значит, что-то случилось. Он выскочил, как был, в кальсонах и майке, и наткнулся на панический взгляд Криса, ломящегося из соседней квартиры. — Мик, Мик… Ом не стал слушать, бросаясь в сторону спальни. А где ещё может быть директор посреди ночи? Тот лежал на животе неестественно неподвижно, и только зажмуренные глаза на повёрнутом в их сторону лице выдавали, что он жив и ощущает это слишком явно. Проще говоря, от боли заходилось дыхание. Судорога? Ом пробежал пальцами по укрытому простынёй телу директора, начиная от пяток. На всякий случай: проблема, похоже, была в спине. Но ноги тоже податливостью не потрясали, и Ом чертыхнулся про себя. Сколько он не делал Мику массаж? Последний был, наверное, за месяц до появления в их жизни Криса. А физическая нагрузка перемешивалась с моральной, и неизвестно, что влияло больше, так что результат вполне закономерен. И крышечкой сверху ложились изнурительные тимбилдинги, которые традиционно задумывались руководством исключительно в спортивном ключе. Вероятно, чтобы у офисного планктона кровь в сидячем органе не застаивалась. Занимайся Мик спортом равномерно, этого бы не случалось, а так наваливает на себя то всё, то ничего, а потом Ом полночи возится, распуская его завязавшиеся в узелки мышцы. — С ним всё в порядке, — успокоил он пританцовывающего на месте Криса, и только сейчас заметил, что тот в наспех надетых трусах. — Ложись обратно, или оденься. Тут на пару часов работы. — Точно поможешь? А то он разве что не стонет. Я бы не стал беспокоить… — Ложишься или одеваешься? Только решай молча. Растерев ладони, хоть те и так не были холодными, Ом взялся за снятие острой боли. Его жертва зарычала. — Терпите, директор. Когда Мик смог шевелиться, не боясь, что рассыплется, Ом сдвинул на нём простынь настолько низко, насколько позволяли приличия и дёргающийся рядом бойфренд, перекинул через больного ногу и уселся сверху, чтобы иметь возможность симметричного воздействия на спину. Мик тихо зашипел, и Ом недоумённо спросил: — Что такое? Не должно уже болеть. Оценив же мрачное выражение лица, фыркнул. — Не привык, что вам там больно, директор. Прошу прощения. — Заткнись, Ом. — От внезапно злого голоса Мика Крису стало не по себе, а Ом лишь хохотнул, не забывая о своём деле, монотонно повторяя одни и те же движения раз за разом, напитывая мышцы Мика лёгкостью и свободой. Где-то с полчаса Крис взглядом удава пытался контролировать процесс секретарского рукоприкладства по отношению к своей собственности, затем начал моргать, и с каждым движением рук Ома всё медленнее. В итоге в борьбе со сном Крис не выдержал первым и, закутавшись в запасную простынь, свалился на постель рядом со своим парнем. Глядя, как Крис сопит, словно один в комнате, и ни к кому не ревновал всего четверть часа тому назад, Ом покачал головой. — Что за человек? — Прокомментировал он, заканчивая со спиной и меняя положение, чтобы перейти к следующему участку директорского тела. — На его парне в буквальном смысле ездят, а он спит, как ни в чем не бывало. — Заткнись, сказал. — А я что, я молчу... Он съехать с тобой отсюда хочет, знаешь? Может, стоит подумать над этим? Всё равно скоро уедешь в Китай, придётся оставить ребенка. Его родители не поймут, если ты потащишь его с собой. — Не потащу. Он скоро меня бросит. — Да? — Я всё-таки был прав — я чудесно умею гасить чужие улыбки. И, к тому же, Саманта прислала мне фотографию, где он встречается с Муном. — Это тот, который ассистент-менеджер? — Ом усилил нажим и на какое-то время разговор прервался, но позже продолжился, словно паузы не было. — Точно, он. На всех их совместных фотографиях очевидно, насколько мальчик влюблен в своего «совратителя». А теперь он уже вполне в возрасте согласия, так что… Не подумай, там всё чисто — просто кафе, ничего такого. Но Крис улыбался. — Ну да, а ты больной на улыбки. — Любой человек любит, когда ему улыбаются. А насчет переезда я подумаю. Крис уже намекал. — Не сомневаюсь. Кстати, тебе надо бы серией сеансов промассироваться. Думаю, твой Отелло проблемой не станет, мог бы и не терпеть столько времени. Или записаться к мануальному терапевту. — Лучше ты, — буркнул Мик, отворачиваясь в другую сторону. — Ок, я лучший… — Заткнись уже…

***

Коллегиальное решение о необходимости освоения новых рынков в Китае на базе их филиала Мик постарался принять с как можно более шокированным видом. Одного только довольного лица Третьего Директора было достаточно, чтобы пробудить в себе достаточный актерский талант. Президент поглядывал с одобрением, Первый Директор больше спал, чем слушал — после этого совещания он официально уходил из компании по состоянию здоровья. Второй Директор блестел хитрым взглядом поверх очков, и Третий искренне считал, что эти глаза на его стороне. Четвертый привычно хранил нейтралитет, в любом случае, от его мнения события не зависели. Его поддержка Президента не означала продвижения Мика, но раз Президент был не против, то и он не встревал. Пятый окончательно вылечился, был бодр и полон жизни, и предвкушал денежные последствия после падения выскочки из аналитического, когда Третий вернёт себе то, что потерял с приходом уже уходящих. У него были внуки, и внуков нужно было кормить. А жили они в Америке, там же учились, и деньги на корм подразумевались не маленькие. Особенно для старшего, от которого и в Таиланде были одни неприятности. У Мика были предположения, как всё повернётся для Пятого на самом деле, но он совершенно не спешил его просвещать. Только хмурился и старательно кусал свои яркие, похожие на бутон, губы. Ему дали месяц для подготовки отъезда. Всего месяц, и здравствуй, годовой Китай. Если не справится за год — уволят. Если справится — вернут. Сюда, к Ому. Поэтому в его интересах было постараться. После вердикта о ссылке, Пятерка взялась за Ома. Кто бы мог подумать, что высшие лица компании будут обсуждать судьбу какого-то секретаря, но Саманта держала своё слово. Третий Директор, не задумываясь, откуда у него такая мысль, брызгал слюной, требуя приструнить Генерального директора, так как тот слишком вольно относится к своим обязанностям, что, несомненно, является насмешкой над честными тружениками, такими, как они. И тогда Президент небрежно пожал плечами и предложил приписать к нему демонического секретаря. Все медленно провернули в голове предложенный ход: от Генерального толка, как с козла молока, так что секретарем больше, или секретарем меньше — погоды не сделает, а аналитический лишится ещё одной линии защиты. Тем более что руководство осиротевшим отделом предлагалось разделить между несколькими его сотрудниками. А количество руководителей, как всем известно, обратно пропорционально согласию в коллективе. Скорбно же стоящий в стороне от бушующей жизни Мик совершенно не собрался никого просвещать, что в его отделе с единовластием мог справиться только он сам лично.

***

Привычный междусобойчик вокруг бывшего стола Ома сегодня был шире, чем обычно. Рабочий день окончился три часа назад, большая часть отдела разошлась, наконец, по домам, но тише не становилось: — Пай, это всего на год! Ты, Нэн, Бомб, Джордж — все прекрасные специалисты в своей области, и, что гораздо важнее, умеете руководить людьми. У Нэн будут Мия, Тен, Рон и По, у тебя… — Я всё понимаю, Ом! И я не отказываюсь. Но неужели нельзя обойтись без этого всего? Просто оставить директора там, где он на месте? Ом тяжело воздохнул. — Политика, Пай. Поговори с По об этом, он тебе популярно объяснит. — Но я работаю тут без года неделю! Меня взяли в подчинение Рону, а сейчас я получаюсь выше его! Это ненормально! — Самое то, — проворчал со своего места Рон. — Демон как-то сказал, что вообще хотел отдать меня в твоё прямое подчинение, но Ом его отговорил. — Хоть ты помолчи! Я не справлюсь! — Конечно, не справишься, — высказала своё мнение Мия. — С таким настроем даже демон бы не справился. А его посылают туда же, куда послали нашего прошлого директора, и я почему-то уверена, что он вернётся. — Ты это к чему? — К тому, что директор — боец. Даже без Ома, даже в Китае — демон останется демоном. Я по хорошему завидую тамошнему персоналу, им многое предстоит узнать о жизни и работе. — Нашла чему завидовать, он же вывернет их наизнанку. — Как всех нас. И если он предложил назначить тебя ответственной за финансовый сектор, значит, ты обречена справится. Нужно только выключить своё дурацкое «не могу» и «не достойна». Для директора что мужчина, что женщина — без разницы, главное, чтобы под хомутом не падали. Так что утрись его доверием и впрягайся. — Но тебя же он не назначил начальником, а поставил под Нэн. — Значит, у меня меньше шансов, чем у неё. И я с этим, в общем-то, согласна. Может, я и потяну саму работу, но не люблю ответственность за неё. Есть люди-лидеры, а есть люди-исполнители. Главное — не перепутать. А потому тебе сейчас нужно не ныть, а тренировать прыжок выше головы. С удовлетворением наблюдая за спором, Ом отметил, что единственный очаг сопротивления — Пай, уже готов потухнуть. Правда, он не думал, что тушить его возьмется Мия. Человек, который когда-то устроил вселенские страдания о том, что его попросили полдня побыть секретарем, которому требуется (о ужас) думать самостоятельно. Теперь каждый из них был на голову выше себя прошлых, но ещё не все это осознавали. Что ж, этот год всё расставит по своим местам.

***

Ещё раз оглядев помещение, откуда сегодня грузчики половину дня таскали вещи, Ом закрыл дверь. Замок сухо щелкнул, запечатывая содержимое, и Ом, удовлетворённо кивнув, зашел в соседнюю дверь. Мик официально переехал к Крису. Правда, своих вещей он взял необходимый минимум, зато вещей Криса в квартире накопилось неожиданно много, включая даже мебель. Загруженная машина укатила ещё два часа назад, а сами бывшие жильцы ушли только что. Крис настаивал, что довезёт Мика сам, без супер-секретарей, но пообещал не гнать. За это Ом, как раз, не волновался — рядом с Крисом сидел Мик, а тот не позволит рисковать своей жизнью в своём же присутствии. Включив свет в комнате, Ом мимолетно пожалел, что запретил Саманте сегодня приходить, чтобы, как она выразилась, «сгладить расставание». Но представив смешливую шпионку, захватившую его диван, как она всегда это делала, сожаление растаяло. Сегодня он хотел побыть один. Раз уж, и правда, один остался. В который раз достав рамки с фотографиями, он аккуратно расставил их по столу, чтобы было видно каждую. От самой ранней совместной, снятой ещё Но, до последней, сделанной на следующий день после получения Омом секретарской должности. Чуть больше десятка фотографий — не то, чтобы очень много, когда они стоят на полке, как книги, но когда он развернул их к себе запечатленными на них лицами, стол оказался заставлен воспоминаниями. Какое-то время Ом сидел напротив них, снова проживая через небольшие прямоугольные оконца долгий путь из детства во взрослую жизнь. Сначала Мик уехал жить с ним, а потом много раз переезжал с места на место, пока они жонглировали совместным жильем, затем переехал в квартиру с общей стеной, оставив его за ней. Теперь эта стена казалась не разделителем, а объединяющим фактором, так как сейчас между ними из общего не было даже стены — Мик в очередной раз переехал, на этот раз не с ним. А еще через месяц сменит и страну. Тридцать дней совместной, очень напряженной работы, в лучших традициях первых месяцев, и сразу следом год пустоты, когда тот, кого ты привык ощущать рядом большую часть суток, исчезнет без следа. Но только так они смогут снова быть вместе. Окинув фотографии рассеянным взглядом, Ом полез за полуфабрикатами. Готовить не хотелось, но утром на работу, и падать от голода ему там никто не позволит. Через час он хлюпал чем-то относительно аппетитным, щелкая каналами телевизора. А стоило ему вымыть посуду, раздался телефонный звонок от директора. — Мик, я помню ту коробку, с рыжей полосой. — Крис в который раз обходил гору не распакованных вещей, пытаясь визуально выследить нарушительницу спокойствия. — Ты же помнишь эти ботинки, это лимитированный выпуск, и их нужно носить, пока они на пике. — Да там твои ботинки, где им ещё быть. — Мик раскладывал свои небогатые пожитки по шкафчикам. Самое главное — пиджаки — заняли свои места в шкафу на плечиках в первую очередь, и сейчас можно было заниматься мелочевкой. Заполненных коробок с надписью «Мик» уже не осталось, а Крис продолжал копаться в своей горе, разыскивая одну единственную обувную коробочку вместо того, чтобы распаковывать всё планомерно и в итоге обязательно на неё наткнуться. — Мы её точно забыли, говорю тебе. Я помню, как она стояла на столе на кухне, Ом ещё мельтешил туда-сюда, вот её и забыли. — Ом не мельтешил, а помогал с погрузкой, а значит, мы ничего не могли забыть. — Уж чего-чего, а опыта в переездах у них было предостаточно, а потому навык «незабывания» был отработан на все сто. Ом всегда считал подготовленные тюки, засчитывая за них и Мика, а потом на новом месте шел обратный отсчет. На это раз считать пришлось Мику, но общее число забитой доверху тары плюс Крис сходилось. — Вечно ты на его стороне! Говорю же — забыли. — Хорошо, я позвоню секретарю Ому, и он посмотрит. — Сам посмотрю. — Крис, ночь же на дворе. — Но я хотел надеть их завтра! Вздохнув, Мик сдался. Он был таким же? — Давай, только не задерживайся. — Хо! У меня сегодня на тебя ещё не все планы реализованы, так что я одной ногой там, а второй здесь. Я скоро! И Крис метнулся к двери. — Не гони на дороге! — Но вряд ли Мика кто-то услышал. Нет, пожалуй, он был другим. Но это не значит, что Ому было с ним легче. Криса в его жизни осталось меньше, чем на месяц. А потом год без Ома. Было страшно. Когда же он перестанет бояться? Ом всегда злится, когда Мик начинает говорить об этом, дескать, никогда не видел никого более бесстрашного. Но Мик знал себя и не пытался лгать самому себе — он трус. Как трус сбежал от неодобрения родителей, не дав им шанса одобрить — просто решил за них. Так же потом спрятался за Ома и жил с ним, как у Христа за пазухой, позволяя заботиться о себе, и бог свидетель, через что Ому пришлось пройти ради этого. А работа? Снова встал за его спину, а как только припекло, перепрыгнул к Крису. Но тут нашла коса на камень — Крис еще больший ребенок, чем он. Не пора ли, наконец, вырасти? Одного года хватит? Сможет он когда-нибудь стать для Ома равным партнёром, а не балластом? И простит ли его Ом за всё, что он наворотил за свою (точнее, их) жизнь? Телефон в руке оказался сам, и Мик долго гипнотизировал его взглядом. Позвонить? Но причин звонить секретарю нет, а бывшему — тем более. И не важно, что хочется услышать его голос так сильно, что сводит скулы. Что это, волшебная сила расстояния? А как же тогда он будет жить в Китае? О, к нему же поехал Крис! И Мик, более не раздумывая, нажал на кнопку вызова такого знакомого номера. * Войдя в дверь опустевшей квартиры, Крис оглянулся на стены, которые почти полгода были его домом. Первый раз, когда он уходил жить к кому-то. Первый раз, когда его голова настолько оказалась забита кем-то, что сложно представить, как он жил раньше. Невозможный Мик, сумасшедший Мик, взрослый Мик, чужой Мик. Чужой, даже когда стонет в его руках. Чтобы исправить это, он пришел сюда. Это помогло, но не сильно. А сейчас Крис надеялся завершить начатое, уже на своей территории. — Да нет тут ничего, — услышал он голос Ома на кухне. Откуда он здесь? Он же никогда сюда не входит: все эти обязательства и права и прочая миковая чушь. Ах да, Мика же здесь нет, а дырка в стене осталась. Когда Ом вышел в комнату, Крис непроизвольно отпрянул за стену прихожей. — Может, ещё где оставил? Нет, его ещё нет. Может, в кои-то веки едет нормально, а не косплеит формулу один. Да, я тоже в это плохо верю. Посмотрю ещё в спальне, но я всё точно загрузил. Конечно, понимаю, я всегда всё понимаю. «Верит он плохо, понимающий наш. И вообще, где почтительность в голосе?» Крис притаился за стеной, прислушиваясь к шагам человека, вызывающего у него самые противоречивые чувства за всю историю отношений с кем бы то ни было. Мик — понятно, Мик — собственность, тут логичны и взлёты и падения, но его секретарь — особый случай. Сколько раз Крис убеждался, что между ними только работа, но есть вещи, которые не поддаются прямым фактам. И даже самые деловые отношения воспринимаются как нечто гораздо более личное, чем совместная постель. Ом зашел в спальню, и Крис тенью проскользнул на кухню. Он не мог сказать, почему скрывается. Возможно, причиной был слишком вольный для почтительного секретаря голос Ома. Коробки на кухне, и правда, не было, хоть Крис точно помнил, как поставил её именно сюда, на стол. Хотя с чего ему вообще пришло в голову таскаться с ней по комнатам, чтобы не забыть, а в итоге всё равно потерять? Может, всё же, Мик был прав, и его ботинки преспокойно покоятся среди остальных вещей? С этой мысли Крис на голом упрямстве повернулся вокруг своей оси, осматриваясь, и замер на полуобороте. Дверь к Ому была открыта. Соседняя квартира, в которой он никогда не был, и никогда не считал, что когда-нибудь будет, стояла не только не запертой, как всегда, а распахнутой почти на полную. Таинственное гнездо таинственного Ома, кусочек его мира, в который никому не было хода. Кроме Мика, наверное, если бы тот захотел туда попасть. И уж точно — этот мир не для Криса. Ом, как ракушка хранил свои секреты в крепкой раковине, появляясь на зов, как чертик из табакерки и в ней же скрываясь. Крис сглотнул. Что он ожидал там найти? Сундуки с золотом, как у сказочных джинов? Он бы не удивился, наверное, даже такому варианту. Дверь отказывалась отпускать его взгляд и мысли, а потому Крис, воровато оглянувшись, шагнул навстречу манящей неизвестности. И оказался в затемнённом закутке с холодильником, микроволновкой, небольшой плитой и мойкой, отделенных широкой стойкой от единственной, но очень просторной комнаты. В мойке валялись палочки, рядом примостилась упаковка из-под лапши быстрого приготовления, и Крис удивленно моргнул на подобное несоответствие кулинарных талантов секретаря и его личных потребностей. Но Мик тоже не особо любил стоять у плиты, хоть и получалось у него это не хуже, чем у Ома. Поймав себя в очередной раз на том, что снова он объединяет Мика с Омом в одном предложении, Крис ругнулся и продолжил осмотр. Его внимание уже давно привлекал стол, уставленный фотографическими рамками. Конечно, его в детстве учили, что нельзя лезть в чужую жизнь, а позже скандал с Муном более чем наглядно подтвердил эту истину, но рамки были расставлены слишком аккуратно, чтобы их игнорировать. Это — что-то личное. Важное для Ома. Что может быть важно для демонического секретаря? Кроме работы и директора? Крис зажмурился и взял крайнюю правую рамку. Поднёс к лицу и решился открыть глаза. Света было не очень много, но его вполне хватало, чтобы охватить взглядом запечатлённый на матовой бумаге момент истории. Что ж, ничего удивительно. Мик с серьезным директорским взглядом и сзади-слева Ом с привычно бесстрастной рожей. Значит, Крис влез в личный иконостас верного секретаря? Ну да Ом и не особо скрывал, что директор для него значит больше, чем просто начальник. Это же сколько у него таких фотографий? И Мик соглашался фотографироваться? Но в то же время — почему бы и нет? Фотография — не самая большая цена за преданность. Уже смелее Крис взялся за следующую рамку. Посмотрел на изображение и озадаченно нахмурился. Здесь Мик был один и смеялся в камеру, держа в руках диплом об окончании университета. Такого Мика Крис не видел: счастливого, как ребенок, гордого, как стяг победившей армии. Откуда это у Ома? У Мика не было никаких фотографий, и Крис никогда не задавался вопросом — почему. Не любит человек рамки на полках, так что ж, бывает. Если люди и с более странными привычками. Но, интересно, кто с той стороны фотоаппарата, на кого Мик смотрит с видом царя горы? Поставив странную фотографию на место, Крис решил начать с другого конца, и взялся за вторую в ряду. Поднес к глазам, рассматривая. — Крис? Тот поднял взгляд на вошедшего, тяжело отрывая его от бумажных лиц. — Ом…? — снова перевёл внимание на фото, затем на Ома, и повернул то, что держал, изображением к секретарю. — Ему здесь пятнадцать, мне — семнадцать. — Буднично пояснил тот, забирая рамку из ослабевших рук. — То есть, он ушел из дома за тобой? — Тупое было решение, но я никогда особо умным не был. — То есть… — Забей. Всё так, как есть. Я ещё раз всё осмотрел — твоих ботинок здесь точно нет. Зато нашел его бабочку со свадьбы Мии и Тена. А Мик всё думал, куда он её задевал. Ты, небось, и закинул. — Ом, я… — Что «ты»? Будешь устраивать скандал из-за прошлого? Он уезжает через месяц и только от тебя зависит, как этот месяц пройдёт. Бросишь ты его или нет — твой выбор, но он первый шаг не сделает. — Но и не останется. Ом кивнул, подтверждая. Крис взглядом убитого удава следил, как мужчина ставит фотографию на место, и старательно не смотрел на остальные. Многое становилось понятно. Слишком многое. Отведя взгляд от предательских рамок, Крис тряхнул головой. — Я чувствовал, что он не останется, поэтому никогда не просил его об этом. Но и что он уедет, тоже не верил. Вёл себя, как счастливая улитка. Но раз он оставляет даже тебя… — парень сглотнул. И неожиданно кинулся на Ома: — Как ты мог?! Как ты мог оставить его?! Он же такой хрупкий! Ты знаешь, как ему было тяжело?! Как мало он спал?! Как выглядел, когда считал, что его никто не видит?! Да он оживал только, когда ты звонил ему выходить! Он улыбался мне, он обнимал меня и я был счастлив, как идиот! А был ли счастлив Мик? Хоть мгновение, был ли он со мной счастлив? Когда его знакомо встряхнули незнакомые руки, Крис замолчал. Ом смотрел на него серьёзно. — Был. Определённо был, Крис. Ты его спас в своё время, сделал то, что не мог сделать я — дать надежду, веру в лучшее, в глупое «все будет хорошо». Это очень важно. — А теперь он уезжает от нас обоих. Но Ом покачал головой: — Нет, как раз теперь всё исправляется. Глядя на него, Крис усмехнулся: — Как были психами сумасшедшими, так и остались. — Да, наверное.