Основные правила

      Корпус МТИ наверное один из самых безвкусных в Бостоне, но как-то так вышло, что он находится прямо напротив реки Чарльз. Стайлз ждёт Лидию на их любимой скамейке, наблюдая за водой и ожидая пока она придет с урока. Он не ищет её взглядом, но её всё равно достаточно легко заметить — она одна из немногих девушек, кто носит яркие цвета и очень короткие юбки. МТИ страдает от переизбытка учащихся мужского пола.       Когда Лидия выходит из здания, он наконец-то замечает её по стуку каблуков о тротуар. Стайлз тотчас поднимает глаза, и от взгляда на неё, улыбка автоматически появляется на его лице. Когда она замечает его, её глаза блестят и на губах появляется небольшая улыбка. От Лидии, это примерно так же хорошо, как поцелуй в щеку от любого другого человека.       — Что ты здесь делаешь? — спрашивает она, и ее голос поднимается от радости.       — У тебя только что была мифология, так? — спрашивает Стайлз. Он продолжает, когда она дает ему в ответ что-то между кивком и и пожиманием плечами. — Так что я решил принести тебе обед пред уроком инженерии.       — Обед? — Лидия оживляется ещё больше, ища сзади него еду. Он шарит под скамейкой и достаёт обед для двоих, всё ещё теплый даже после долгого пути. — О боже. Я бы этого не сделала.       Стайлз пожимает плечами.       — Это не доставило мне никаких проблем. Я уже был там, поблизости.       — Ты был рядом с кафе Бостонского университета? — спрашивает она с недоверием. — Что ты делал рядом с БУ?       Он виновато переступает с ноги на ногу, засунув руки в карманы.       — Эм… Забирал еду из места, которое круглый год продаёт вещички для дня благодарения.       Лидия издаёт писк наслаждения при виде фаршированной индейки, которую Стайлз достаёт из сумки. До дня благодарения ещё несколько недель, но они оба не прекращают говорит о том, как рады каникулам. Ни один из них не едет домой в Калифорнию, так что они будут пытаться готовить всё вместе. Но сегодня Стайлз проснулся, съел кекс, и понял, что на самом деле он хотел сливочное картофельное пюре. Так и составился план.       — Ты хочешь присесть? — спрашивает Лидия, направляясь к лавочке, садится, поджимая под себя ноги и ставит сумку с едой на колени. Она весело жуёт свою еду, пристукивая голой ногой по скамейке. Она не тёплая сверху, но ноги Лидии имеют какое-то странное сопротивление к поверхностям, после стольких лет ношения каблуков. Плюс, в голубом небе светит жаркое и яркое солнце, купая их в тепле, которое бывает только в осеннюю погоду.       — Как прошел твой урок? — хочет знать Стайлз, и Лидия тут же вступает в разговор о греческой мифологии, которую они изучали на последних уроках. Он гордится её энтузиазмом и непосредственными рассказами о своей жизни. Она уже совершенно другой человек, чем девочка в которую он влюбился ребенком, но она другая в лучшем смысле. Она наконец-то стала той девушкой, кем он всегда знал — она может быть. И это в какой-то степени удивительно наблюдать.       Он замечает за собой, что постоянно хочет с ней разговаривать. Его любимый день — среда, потому-что она идет с ним в кампус Северо-Восточного университета и проводит весь день в библиотеке. Они встречаются в час за обедом около какой-нибудь палатки с едой и потом сидят на траве в центре кампуса. А потом они идут домой и готовят вместе ужин. Вместе учат уроки, даже если не один и тот же предмет, то хотя бы в одной комнате. Иногда она просто приходит в его комнату посреди ночи и хочет поговорить о каких-нибудь самых неопределенных вещах. Он всегда сонно моргает, чтобы проснуться, когда Лидия забирается к нему в постель и плюхается рядом с ним, потягиваясь, прежде чем плотно укутаться, и похитить его одеяло, её голова покоится на третей подушке которая появилась в его кровати как раз для таких случаев.       Окей, да, не спать рядом друг с другом это одно из основных правил. Стайлз это знает. Но он соблюдает все остальные! Ну, кроме не прикасаться к ней. И не говорить о прошлом. И не тосковать по ней. И не дразнить её. И не думать о ней без одежды, хотя он даже не знает, что этот пункт делает в списке, потому что этого всё равно никогда не случится.       Но потом он смотрит на Лидию, так оживленно жестикулирующую, её глаза блестят, когда она рассказывает историю. Он не пожертвует ни кусочком их дружбы ради какого-то списка основных правил. Они пара, которую он обязан сохранить. Он разрушил уже так много, а сейчас они близки как никогда. У них всё нормально. У неё точно всё нормально, и у него наверное тоже, потому что даже несмотря на то, что это больно, это лучше чем совсем ничего.       Кроме того, осталось ещё несколько основных правил, которые нужно соблюсти.

***

      Лидия спотыкаясь заходит на кухню, она проснулась вместе со Стайлзом из-за его урока в восемь часов (серьезно, кто, черт возьми, разрешил Стайлзу взять урок в 8 часов утра? Он предпочитает винить в этом Скотта), она буквально бросается к кофе.       — Что ты делаешь? — спрашивает он, потому что обычно она не просыпается вместе с ним, даже если в стране объявят чрезвычайное положение.       — Я хотела попросить тебя об одолжении, — говорит она, зевая. Когда она тянется за кружкой в шкафу, Стайлз чуть не падает при виде огромной футболки в которую она одета, скорее всего это его футболка, что подтверждается тем, что на ней написано: команда Бейкон Хиллс по Лакроссу и Стилински на спине, и она доходит ей до края… ну как бы… задницы.       Стайлз ударяется об кухонный стул в качестве меры предосторожности. Лидия не замечает звука; она слишком занята наслаждением, которое доставляет кофе, касаясь её языка.       — Одолжение? — спрашивает Стайлз, надеясь снова увидеть эту картинку когда Лидия уйдёт из кухни и он последует за ней. Лидия кивает, садясь за стол и держа двумя руками зелёную кружку. Когда Стайлз опускает взгляд на свою кружку, он видит что на ней написанно «Лидия» розовыми буквами. — Мне кажется нам нужно поменяться, — шутит он, показывая на свою кружку, но Лидия лениво трясёт головой.       — Неа, — не соглашается она, опираясь головой о стену. — Мне нравится такое расположение.       Стайлз сглатывает.       — Одолжение, — повторяет он. На секунду ему кажется, что Лидия снова уснула, потому что она опирается головой о стену, наклонившись вбок на стуле. Затем она резко открывает глаза, пытаясь избавится от сонливости.       — Точно, — говорит Лидия, опираясь щекой о коленку. Её ноги лежат на стуле, ногти выкрашены в ярко-розовый цвет. — Так вот, меня попросили присутствовать на очень важном событии в следующем месяце. Благотворительный вечер для научно-исследовательского проекта, с которым я помогаю. Смокинги и всё такое, и я хотела спросить, будешь ли ты моей парой.       Слово «пара» никак не помогает Стайлзу провести черно-белые линии в области, которая кажется ему сейчас чрезвычайно ужасающе серой.       — Я бы хотел быть твоей парой, — говорит он, надеясь, что его голос звучит так четко, как он думает. Лидии так не кажется; она меняет свою положение на стуле так, чтобы встать на колени, дотянуться до него и поцеловать в лоб.       — Спасибо тебе огромное, — говорит она, затем снова зевает. — Ладно. Так как я уже встала, пойду тоже приму душ и начну заниматься.       — Отлично, — говорит Стайлз, всё ещё находясь немного в ступоре.       Лидия заходит в ванную и закрывает за собой дверь. Секунду позже Стайлз слышит как течет вода и решает, что он наконец-то может дышать. Он идёт в свою спальню чтобы взять сумку и ставит ноутбук на колени, решая немного полистать ленту в твиттере, прежде чем пойти на урок. Айзек твитнул о своей новой девушке. У Скотта была весёлая переписка с Кирой. Малия запостила забавную цитату из «В Филадельфии всегда солнечно». И Нил Патрик Харрис выложил безумно милую фотографию своих детей.       Стайлз только хочет ответить на один из твиттов Лиама, как вдруг слышит как жалобно кричат его имя. Когда он закрывает компьютер и открывает дверь, он слышит, как голос Лидии снова зовет его. Стайлз с любопытством стучит в дверь.       — Ты звала? — неуверенно говорит он.       — Ага, ты можешь заходить, — отвечает Лидия, несмотря на то, что вода продолжает бежать.       — Что случилось? — спрашивает Стайлз, приоткрывая дверь и оставляя глаза крепко закрытыми. Смех Лидии исходит из глубины ванной, но Стайлз не делает ни движения, чтобы открыть глаза.       — Я оставила свою бритву в спальне, можешь её принести?       — Но… это же небритый ноябрь*, — напоминает ей Стайлз.       — Бритву, Стилински! — командует Лидия, и Стайлз бежит в её спальню. Дверь приоткрыта, и бритва лежит на её туалетном столике, так что он легко её находит, когда входит в комнату. Он идёт обратно к ванной и решает отдать её максимально серьезно, по-взрослому — он даже не закрывает глаза, когда Лидия высовывает руку и тянется за бритвой. — Ай, я не могу дотянуться, — возмущается она, отодвигая шторку, так что видно только её голову и плечи.       — Держи, — говорит Стайлз, кладя бритву ей в руку и замечая, что когда её волосы такие мокрые, они ещё длиннее чем обычно. Это буквально взрывает его мозг — какие же у неё длинные волосы.       — Спасибо! — говорит Лидия, выглядывая немного больше, и в этот момент он видит край одного розового соска, выглядывающего из-за шторки душа.       Ох черт.       — Мне нужно… ты, эм… пожалуйста! — отвечает он, выбираясь из ванной, по пути опрокидывая бутылку лосьона.       Она всё ещё бреется, так что у Стайлза не возникает проблем захлопнуть дверь в свою спальню и стянуть с бедер штаны. Несмотря на то, что он чувствует себя как тупой шестнадцатилетка, он ничего не может поделать, падает на кровать, закрывая глаза, представляет её грудь и кончает. И да, он знает, что это неправильно. Он полностью это осознаёт. Но не смотря на то, что он представляет как заходит с ней в душ и прислоняет лицом к задней стенке, не значит, что он хоть когда-нибудь это сделает.       Может быть Скотт был прав насчёт замутить с кем-нибудь.

***

      Они готовили часы. Серьезно. Часы. По всей квартире летают лучшие запахи, которые Стайлз когда-либо слышал, но он не знает сможет ли не уснуть и съесть всю еду, которая к ним прилагается. Они потратили недельный бюджет, чтобы купить все ингредиенты, но оно того стоило.       На Лидии надето коричневое платье с красным поясом, даже несмотря на то, что их всего двое. Она нанесла макияж и заплела косичку венком, чтобы волосы не попали в еду. Когда Стайлз кладёт ещё зефир в батат, и несколько штук себе в рот, Лидия смешивает зелёную фасоль с луковыми кольцами. Это традиционное блюдо её матери. Он сомневается, что это будет вкусно, но ему ещё далеко до того, чтобы оценивать чьи-то традиции на день Благодарения.       День рождение мамы Стайлза было близко к дню Благодарения, так что они всегда праздновали его с её любимым тортом. Каждый год, его отец делал пирог с ананасами в честь мамы Стайлза, одна из единственных вещей, которую он умел готовить, пока ему неожиданно не пришлось готовить всю их еду. Несколько лет после того, как его мама умерла они по привычке продолжали готовить пирог с ананасами. В конце концов, они просто… прекратили.       — Ты снова задумался, — замечает Лидия, голосом прорываясь через его воспоминания. Стайлз смотрит на неё, слегка смущённую выражением его лица. Она знает, что он ненавидит этот месяц. Она точно знает почему. Она вытаскивала парня из его собственной головы последние две недели. — Давай, Стайлз. Сегодня день Благодарения. Никаких мыслей. Только еда.       — Как ты думаешь, нам нужно достать тыквенный торт из духовки? — волнуется он, когда таймер начинает непрерывно пищать.       Она случайно толкает его, когда наклоняется вытащить торт. Чтобы помочь ей, Стайлз тянется через её голову, собираюсь выключить таймер, убирая руку как раз в тот момент когда Лидия выпрямляется, держа в руках торт.       — О бой мог, — стонет она, ставя его на подставку. Лидия вдыхает аромат тыквы и свежеприготовленной корочки. — Этот запах доводит до оргазма.       — Серьезно, — соглашается Стайлз. — Отличная работа, Лидс.       На секунду повисает тишина, пока Стайлз ставит батат в микроволновку и включает её. Лидия, в свою очередь, проверяет кукурузный хлеб, который жарится в тостере.       — Говоря об оргазме, — говорит она вскользь, засовывая палец в картофельное пюре и облизывая его кончик. Стайлз бьет её по рукам прежде, чем она успевает залезть снова. Она корчит рожицу и отворачивается, чтобы поставить картошку в духовку и устанавливает таймер на пару минут. — Бекка сказала, что ты был у неё прошлой ночью.       — Да, она сказала? — говорит Стайлз, пытаясь игнорировать зарождающуюся тревогу. Он думает, что его голос звучит обычно, но внутри он буквально кричит. Когда он поворачивается, чтобы посмотреть на лицо Лидии, она выглядит настолько спокойной, насколько пытается быть. — Это первое что она отправила тебе на День Благодарения?       — Ну да, — кивает Лидия, кидая ему полотенце, чтобы он мог вытащить батат из микроволновки. — Это было примерно так: «Счастливого Дня Благодарения. Прошлой ночью Стайлз заставил меня кончить три раза. Сохрани комнату на десерт".       Стайлз вздрагивает.       — Ты слишком много знаешь о моей сексуальной жизни.       — Может быть всё изменится, если ты перестанешь трахаться с моими друзьями, — легко предлагает Лидия. — Просто предлагаю. Очень простое решение проблемы.       — Но как же ты тогда узнаешь все грязные детали моей сексуальной жизни? — передразнивает он, говоря более уверенно, чем он чувствует. Лидия не смеётся, видимо это не смешно. Она просто выдаёт маленькое, саркастичное «Ха» и отворачивается, чтобы достать чашку для клюквенного соуса.       — Ты можешь рассказывать мне, — предлагает она. — Можешь отправлять мне еженедельную новостную рассылку.       — Еженедельную? Ты льстишь мне.       — Как же так?       Он берет тарелки, которые она ему подаёт и ставит на стол, аккуратно раскладывая слева вилки. Чтобы хоть что-то делать. Стайлз убеждается, что обе тарелки стоят ровно и начинает расставлять кипящие блюда с едой на стол.       — Это мило, что ты думаешь, что я смогу зацепить столько девушек.       — Ох, — говорит Лидия. — так Бекка не станет… той самой.        Она наклоняясь к столу с непроницаемым выражением лица, откидывая прядь волос, которая лезет ей в лицо. Стайлз хочет заправить ей её за ухо, но сознательно сохраняет дистанцию, зная — чем ближе он подойдет, тем хуже будет.       — Нет, — говорит он, качая головой. — Она не станет.       — Ты не хочешь быть с ней?       Она не смотрит на него. Она смотрит на плиту, следя как тикает время на таймере, пока картофельное пюре разогревается.       — Не хочу, — четко произносит Стайлз.       — Почему нет? — спрашивает Лидия, слегка пониженым голосом.       У них слишком часто возникают такие моменты, когда Стайлз мог просчитать её действия. Он прерывал разговоры, оставляя её в замешательстве и надеялся, что он научился лучше понимать её. Лидия не флиртует с ним. Это просто то, как она ведет себя с ним. Просто потому что они лучшие друзья.       Тем не менее, он благодарен когда его айпад включается, и глупая аватарка Скотта появляется на экране.       — Смотри! — говорит Стайлз, вынужденно и преувеличенно. — Они готовы!       Он поворачивается и буквально прыгает на свой стул, чтобы как можно скорее добраться до своего айпада. Насмешливое лицо Скотта появляется на экране, и он с энтузиазмом машет. У него уже во рту кусок индейки, и он издает причмокивающие звуки, дразня Стайлза.       — Привет, чувак! — говорит он как только проглатывает. — Я просто сижу здесь, пока моя мама готовит. Ничего особенного. Всё абсолютно обычно.       — Я ненавижу тебя, — сухо произносит Стайлз. — Серьезно ненавижу.       — Сейчас, сейчас, — говорит Скотт, кладя ещё мяса себе в рот и причмокивает губами. — Не преувеличивай. Тебе нужно оставаться под правилами, ты знаешь.       — Чувак, — говорит Стайлз, — не круто.       — Что не круто? — спрашивает Лидия, ставя на стол одну из их многочисленных закусок. Стайлз думает, что их стол уже слегка ломится — они решили приготовить просто сумасшедшее количество закусок и десертов, вместо того чтобы сделать индейку, и в результате на маленьком кухонном столе едва осталось место для тарелок.       — Глобальное потепление, — одновременно произносят они. С годами, со всеми разговорами о той странной фигне, которая происходила в Бейкон Хиллс, они решили, что им нужно придумать секретный код, понятный только им двоим. Говоря о том, что никто никогда не захочет обсудить глобальное потепление, они решили, что это достаточно безопасный вариант.       — Стайлз! — слышится голос, и Скотт поворачивается так, чтобы его мама могла видеть экран. — Ой, и Лидия! Счастливого Дня Благодарения!       — Спасибо, — сладко говорит Лидия, кладя руку на плечо Стайлза так, чтобы она могла наклониться и говорить это в экран. — Дерек и Айзек уже пришли?       — Они на улице смотрят летний домик. Зато Кира здесь, — говорит Скотт, смотря на кого-то вне поля их зрения. — Сейчас она смешивает салат.       — Некоторые вещи даже кицунэ не могут сделать с помощью магии! — отзывается Кира, откуда-то из кухни МакКолла.       — Так, мы почти готовы, чтобы начать, — говорит Малисса. — Ждем только твоего папу, Стайлз.       — Он опаздывает?       — Ох, нет. Он следит, чтобы Дерек и Айзек не поубивали друг друга.       — Конечно, — говорит Стайлз, наклоняя голову. Лидия немного фыркает, когда садится на своё место, забирая из рук Стайлза айпад, чтобы они могли опереть его на стену.       — Легок на помине, — смеётся Скотт, и папа Стайлза появляется на экране, размахивая руками.       — Привет, ребята! — произносит он, говоря в микрофон немного громче чем нужно. — Как проходит ваш День Благодарения без индейки?       — Достаточно хорошо, — Говорит Стайлз, неосознанно улыбаясь Лидии. Затем голос Дерека и Айзека слышится в колонках.       — Готовы? — Скотт спрашивает маму, и она кивает. — Они ставят айпад на край стола, так чтобы Лидия и Стайлз видели как все они едят.       — Хорошо, — говорит Миссис МакКолл, оглядывая всех за столом. — Кто-нибудь хочет сказать тост?