Основные правила

— Стайлз, я могу попросить тебя об одолжении? — Всё что угодно, — говорит он не задумываясь. — Возьми меня за руку.

      Он взял её руку, не рассматривая никаких других вариантов. Она крепко сжала её и пошла к роскошному зданию, в котором проходило торжество, Стайлз послушно последовал за ней, не отпуская, пока они не оказались внутри. Они снимают свои пальто и следуют в ярко освещенную комнату, заполненную зажиточной интеллигенцией.       — Тут наверное и Кеннеди где-то есть, — говорит Стайлз, только наполовину в шутку, пробегаясь глазами по сборищу всей этой аристократической элиты «голубой крови».       — Не смешно, — ворчит Лидия. — Ты вообще-то должен поддерживать меня.       — Я поддерживаю! — с придыханием говорит он, кладя руку на сердце.       — Здесь нет Кеннеди, — утверждает Лидия. — Обещай мне!       Стайлз берет два бокала шампанского и протягивает один Лидии.       — Держи. Вот так я тебя поддерживаю. — Затем он кладет руку ей на талию и ведет дальше в комнату. — Почему бы тебе не найти ту женщину, с которой Профессор Эшер просил мило побеседовать. Разве он не говорил о том, что она будет сражена наповал твоим чувством стиля?       — Но я всё же не пойму, как моё умение одеваться со вкусом сможет заставить кого-то пожертвовать на наше дело деньги.       — А эта вечеринка сможет?       — Стоимость билетов сделает своё дело!       — Пока что, всё это, скорее всего стоит больше, чем прибыль с билетов.       — Окей, Мистер Пессимизм.       — Кто, я?       — И Мистер Сарказм.       — Я никогда не бываю саркастичным.       — А я никогда не флиртовала с учителем, чтобы получить оценку повыше.       — Лидия!       — Всего лишь на один или два балла больше за сочинение! Иногда размер моего декольте может исправить 5 с минусом на 5!       — Ты сейчас шутишь, правда?       — Шучу ли я?       — Мне кажется ты шутишь.       — Может быть да, может быть нет.       — Лидия!       — Ах, Миссис Файрфакс! Как я рада вас видеть!       Он пялится на неё, не веря своим глазам, когда она уверенно подходит к светловолосой женщине, которая мешает виски с содовой. Лидия, без особого труда, переходит от шуток к роли хостес, скорее всего, она научилось этому после организации многочисленных вечеринок в Бейкон Хиллс. И вдруг Стайлз понимает, что это он помог ей расслабиться. Он был тем, кто шутил с ней пока она не успокоилась и не "вернулась в свою тарелку".       Его сердцебиение снова набирает скорость, и он, с приятной улыбкой на лице, следует за Лидией к той женщине.       — Ой, а это твой парень? — спрашивает она незамедлительно. Она не ждет ответа, вместо этого сразу переходит к следующей фразе. — Вы двое так мило смотритесь вместе. У твоей девушки просто восхитительный вкус в обуви, ну, ты знаешь.       — Вы знаете, как говорят? Девушки с хорошим вкусом в обуви… — он заминается, когда Лидия изумленно изгибает брови, — становятся лучшими… эм… покупателями обуви.       Миссис Файрфакс громко смеётся, убирая выпавшие пряди волос за ухо и смотрит на Стайлза, делая большой глоток своего напитка.       — Слава богу, она пьяна, — бормочет Стайлз, когда они уходят от неё, восемь минут спустя (он считал).       — Прекрасные покупатели обуви? — издевается Лидия. — Господи боже. Тебе точно нужно тренироваться.       — Хей! Под конец у меня стало неплохо получаться.       — Ммм, — говорит Лидия, закатывая глаза. — Ладно. Пошли, найдем кого-нибудь ещё, кому мы сможем себя продать.       — Э-э.       — Заткнись и проигнорируй тот факт, что я только что это сказала.       — Окей.       Он засыпает этой ночью чувствуя себя наполненным вином, разговорами, и теплом, которое исходит от того, как он весь вечер играл парня Лидии. Когда он ложится в кровать и закрывает глаза, натягивая своё синее одеяло до ушей, он думает о Лидии спящей в своей комнате, в другом конце коридора и о том, как она прижималась к нему, когда они танцевали. ***       Быть дома — странно.       Они думают, что всё останется как раньше, но на самом деле теперь почти всё другое. Стайлз и Лидия просто по-другому ведут себя рядом друг с другом, и это влияет на восприятие окружающих. Они стали намного естественнее вести себя друг с другом — постоянно повторяют всё, как два отражения, и садятся рядом, когда находятся вместе в одной комнате.       Стайлз видит удивление и изумление у всех в глазах. Он прекрасно осознает, что они делают всё это. А ещё, он совершенно не знает, как остановиться.       Бейкон Хиллс остался прежним, но не дружба Стайлза и Лидии. Он осознает, как многое изменилось, замечает, что как только они разлучаются, он тут же начинает скучать по ней. Ему не хватает её во время ужина, пока он готовит еду для своего отца, и желает, чтобы она была там и готовила вместе с ним. Ему не хватает её, когда он идет спать, когда он лежит и просто хочет с кем-то поговорить, но не может пройти через коридор и плюхнуться к ней в кровать. Ему не хватает её, когда он просыпается в два часа ночи и понимает — он провел все каникулы без неё, приходящей к нему в спальню в полночь с банкой мороженого «Ben & Jerryʼs» и говорящей, что она не может уснуть.       Всё заканчивается тем, что они постоянно пишут друг другу, и это не то, что они обычно делают когда бывают дома. Стайлз постоянно держит телефон при себе, даже во время ужина. Его отец раньше делал замечания по поводу телефона во время еды, и в один вечер, Стайлз интересуется, почему он перестал обращать на это внимание, с того момента, как тот вернулся.       — Потому что ты переписываешься с Лидией, — говорит он так, будто это очевидно.       — Откуда ты знаешь, что я переписываюсь с Лидией? — спрашивает Стайлз, в замешательстве. Он не припоминает, чтобы рассказывал своему отцу, что он отправляет ей тонну сообщений.       — У тебя такое выражение лица, когда она тебе пишет, — говорит его отец, как ни в чем не бывало. — Все знают.       — Все? — изумляется Стайлз.       — Закрой свой рот и ешь горох, сын.       — Я не могу есть горох с закрытым ртом, — отвечает он, на автопилоте вставляя сарказм, пока обдумывает слова своего отца.       После того вечера, Стайлз пытается быть очень осторожным в своих чувствах к Лидии. А она постоянно приходит к нему в дом, в независимости от того, сколько времени, и не церемонясь сразу идет к нему в спальню. Одним утром, он просыпается от того, что Лидия прыгает на его кровати с пакетиком пончиков. Тем же вечером, когда он пишет ей, во время просмотра фильма со Скоттом, последний пересиливает себя и напоминает ему об основных правилах.       Стайлз не знает, как сказать ему, что они зашли уже так далеко за основные правила, что не смешно. Он нарушил так много из них — может быть даже все, хотя он уже давно не заглядывал в список. Эти правила кажутся настолько рандомными, что он даже не понимает, почему они поставили их на первое место. Конечно, это важно, чтобы он не думал о Лидии в сексуальном плане. Но он может контролировать свой мозг, и до тех пор пока он ничего не сделает, если серьезно, наверное он никогда ничего не сделает. И поэтому, Стайлз считает, что они не имеют большого значения. Он может себя сдерживать. У него всё под контролем.       Он верит в это, пока Лидия не звонит ему в новогоднюю ночь и не говорит, что у неё нет никаких планов.       — Это странно, — вырывается у него автоматически. — Разве ты не всегда в самой гуще всего этого?       Он чувствует, как Лидия пожимает плечами, даже не смотря на то, что они разговаривают по телефону и он не уверен сделала ли она это на самом деле.       — Наверное я была слишком занята другими делами и забыла узнать насчет вечеринок, — заявляет она. — Это не имеет большого значения. Займись чем-нибудь со мной этим вечером.       — Конечно, — говорит он. — Мой отец куда-то уйдет, но я могу… (отменяем планы со Скоттом) освободить свой график.       — Если у тебя были планы… — Начинает Лидия, но Стайлз прерывает её.       — Я, честно говоря, не хочу быть третьим лишним между Скоттом и Кирой. Если у тебя не будет никого, кого ты можешь поцеловать в полночь, я думаю у нас всё будет нормально.       Ох черт. Он точно не должен был упоминать поцелуй в полночь. Ох черт. Это худшая идея, которая ему приходила, с тех пор, как он решил разрешить себе влюбиться в Лидию. Возвращаясь в третий класс, он, даже не предполагал, каким же долгим и мучительным будет это путешествие. Более того, он даже не предполагал, что будет жить с этой девочкой, когда ему будет двадцать один. Он бы наверное "дал себе пять", если бы знал это.