Рожденный рабом

      А потом решил навестить отца и сам.       − Бернадар, давно тебя видно не было! – прогрохотал Варбиар, увидев сына на уступе. – Совсем с черным умаялся?       − Ты Римерию скажи, что я ему хвост надеру, если моего дракона соблазнять будет, − тут же пошел в наступление Бернадар.       − Э, нет, мальчик, не все тут так, как тебе кажется, − Варби потащил сына за собой. – Твой черный не так уж и прост. И если думаешь, что нашел лазейку к его сердцу, то ошибаешься. Может, в кровать он тебя и пустит, а в душу и не собирается. А вот Римерию может что и удастся. А нам, сам знаешь, не задница этого дракона нужна, а душа. Хотя, тебе может быть и задница... – рассмеялся он, получив от сына кулаком по плечу. – Сам посуди, ломали его долго и качественно. Убили в нем человека, если так выразиться можно. А тут ты, со своими желаниями. Понимаю, что семью пора создавать, что выбрал ты его, но как по мне, стоило бы и подождать.       − А Римерий тем временем, явив волшебство исцеления, проберется к нему в душу, а после и в кровать?       − Олух ты, а не мой сын, − вздохнул Варбиар. – Ну, ты видел, кем тот притворяется? Калечным мальчонкой.       − Точнее, не притворяется, а какую иллюзию ему Сантар создал, − проворчал Бернадар.       − И что? Разве важно - от любви к кому зачерствевшее сердце черного растает? А может, только благодаря его помощи у тебя и получится все. Не думал?       − Нет, − Бернадар нахмурился.       − Любовь, сынок, разная бывает, − Варбиар обнял сына за плечи. – Не только как к паре. И не важно, кто ее разбудит. Да и Римерий знает, что Антар – твой выбор, так что вряд ли полезет. Скорее уж поможет завоевать любовь того, к кому ты душой прикипел. Стоило хоть?       − Знаешь, пап, − Бернадар помедлил. – Он из южных. Раб бывший. Я как его спину увидел, себе места не находил. Даже понять не мог, как у него хоть к кому-то из людей доверие осталось. А ты говоришь, что и вовсе не осталось... Так хочется прижать его к себе и не отпускать никуда. А он, вместо того, чтобы открыться, позволить излечить свою душу, только плотнее закрывается.       − Потому и Римерий, − кивнул Варбиар. – И именно в таком виде. Твой черный, он же как ребенок, понимаешь? – дракон присел рядом с сыном. – Большой, взрослый обиженный жизнью ребенок, который непонятно как выжил в ненависти. А ты знаешь, чем детей лечат? Не наставлениями, не попытками соблазнить, чтобы навязать свое понимание жизни, а заставляя испытывать жалость. Сочувствие. Вот Римерий у него кем-то вроде звереныша калечного и устроился, чтобы показать, что судьба иногда и сильнее ломает. Пусть пока рядом побудет. Может, что и получится.       − Но если что...       − Если что, ему и жена по хребту перегребет. Или ты не знаешь? – рассмеялся Варбиар. – Ворчит уже, где ее супруг любимый целыми днями пропадает. Волнуется. А ты сам знаешь, что беременным волноваться не положено. Так думаешь, он любимую свою еще и тем взволнует, что другого к себе подпустит? Как бы не так! Потому иди и не морочь голову ни себе, ни старым, умудренным жизнью драконам. Да и не отстраняйся, как ты это делать любишь. Не пускай все на самотек. Дай понять, как в своем драконе нуждаешься. Может и поверит.       − Очень на это надеюсь, − кивнул Бернадар. – И да, я не только за этим пришел. Нужно мне, чтобы ты у соправителей аудиенцию выпросил. Ну, тем мастерам, что Ярису меч куют.       − Думаешь? – нахмурился Варбиар, просчитывая, чем это может закончиться. – Хотя, может быть ты и прав. Обоим стоит посмотреть в глаза своему прошлому, чтобы отпустить. Ведь оба еще друг на друга обижаются.       − Ну, вот через семь декад доделаем, тогда и готовь встречу. Только не говори Ярису, кто мастер. Пусть сам узнает. А если не узнает, если боль свою забыл, то пусть и кару свою снимет. Не следует карать того, кого в лицо не помнишь.       − А вот в этом уже и мудрость чувствуется, − с улыбкой кивнул Варбиар, оставив сына отдыхать перед обратным полетом. * * *       Мальчонка оказался забавным. Робким, ласковым. Так и льнул к руке Антара, когда тот его изредка по волосам поглаживал. Да и не лгал Антар, говоря, что под простенькую мелодию работается легче. В какой-то момент понял, что уже в заготовке видит то, что создать должен, если мальчишка на своей свиристелке играл. Не понимал, почему так, но чувствовал в музыке какую-то странную и знакомую магию. Потому и не гнал со двора. А после и вовсе приказал освободить одну из спален, убедив парнишку, что жить на улице куда как опаснее, чем под крышей.       Да и случай один помог Антару уговорить пацана. Вернулся тот однажды с разбитой губой, чуть не плача, показав свою сломанную пополам свиристелку.       Антар сам не понял, почему первым же делом переоделся и побежал к древесному дел мастеру, такую же заказать, если не еще лучше. Приводил себе доводы, что только потому, что под музыку работается легче, а сам понимал, что это не так. Вошел человечек в его жизнь. Стал этаким маленьким светлым огоньком в беспросветной серости.       Хотя и в этом Антар себе лгал. Все больше и больше светлых пятен было в его жизни, только старался не думать об этом. А так и драконыш где-то растет, в заботливых руках алого и белого драконов, и с металлом ему работать нравилось. И какая-то чрезмерная, но ненавязчивая забота Бернарда согревала. А теперь и мальчишка этот... Словно судьба вспомнила о нем и о том, что в свое время тепла недодала, отсыпав теперь полной мерой.       Даже люди, что работали на него, и то раздражать перестали. Антар объяснял себе это тем, что подбирал опытных и покладистых, готовых смириться с его нелегким характером, а потом и понял, что не в этом дело. Просто, как и обещал алый, боль, которую он в себе лелеял годами, поутихла. Успокоилась. А ведь все что надо было - это вернуться к людям, чтобы увидеть не только темную сторону, но и светлую...       − Не помешаю? − как-то поздним вечером, после того как исчез почти на декаду, Бернар появился у него на пороге. – Я тут уезжал ненадолго. По делам. Решил узнать, как ты. Да и подумал, что пора заготовку к мечу снова ковать продолжить.       − Заходи, − Антар и сам не понял, почему рад видеть своего соседа. – Ужинать будешь?       − Да не помешало бы, − с легкостью согласился тот, пройдя к бочке с водой, ополоснув руки. – А ты, я вижу, мальчонку и вовсе пригрел? В окне его видел, − Бернард не стал говорить, что отчитал меньшего брата как мог, уверив, что его нахождение здесь необязательно, получив в ответ задорный смех.       − Ну, вроде как, − Антар плечами пожал, устроившись напротив, смотря с какой жадностью Бернард поглощает еду. – Чего болезному на улице маяться? Здесь и кров, и тепло... Да и, знаешь, − решил поделиться он. – Когда малец на своей дудочке играет, во мне словно просыпается кто... Другой... – он помолчал. – Я видеть иначе начинаю. Не поверил сначала, а потом и убедился.       И рассказал Бернару, как вопреки первому видению, решил брусок на ковку пустить. Так металл, что послушным ранее был, в его руках ломаться начал. А когда принял видение, достал давнюю заготовку, что еще не использовал, отлив из металла дверное украшение, так то еще до полировки каким-то своим светом засияло, а металл стал настолько мягок и податлив, что даже самую сложную резьбу в себе проделать позволил.       − Да вот и сам посмотри, − прошел он в угол, чтобы принести большого, в локтя два шириной дракона, вылитого словно из красной меди. – Сам не пойму, что на меня нашло. Теперь хочу на стену повесить, как упоминание о том, что всегда судьбу слушать надо.       Занятый своим рассказом, Антар даже не заметил, что Бернард подавился, когда дракона увидел. Списал все на спешность проголодавшегося кузнеца.       − Может, потому что сам дракон? – пожал плечами Бернард.       − Я бы тогда из черненой стали делал. А этот... может как дань тому алому, что смог меня на правильный путь направить?.. Только бледноватый он какой-то для алого. Да и краска его никакая не берет...       − Ладно, ты извини меня, поздно уже, − кузнец поспешно встал. – За ужин благодарствую, но пора мне и честь знать. Отдохнуть еще надо.       − Конечно, − согласился дракон, проводив соседа до двери.       А Бернадар, стоило ему в дом войти, прислонился к двери, пытаясь подавить какую-то странную боль, что жгла его душу. Ведь цвет выкованного дракона - это был цвет его собственных крыльев: всполоха утренней зари. Римерий же был темно-красным, почти бордовым. А это могло значить только одно. Антар хоть и скрывает себя, но уже чувствует его как пару. Теперь только бы не отстранить от себя неловким вопросом или неправильным поведением.       Наутро Антар пришел тогда, когда сосед еще только печь разжигал.       − А я тебе подарок привез, − «спохватился» Бернар, достав из мешочка, что висел на груди, простенький перстенек с горным хрусталем. – Лекарь тот передал, о котором говорил. Сказал, чтобы ты на палец надел и декаду носил. И здоровье твое поправится.       − Хорошо, − спокойно кивнул Антар, приступив к заготовке.       − Так чего не надеваешь?       − Ну, во-первых, неудобно работать будет. А во-вторых, у меня дома куда более болезный живет. Может ему поможет? Я у лекарей спрашивал. Так говорят, что ноги перебиты. Вдруг зарастит?       − Ну, вдруг, − проворчал Бернар.       Эрес и это кольцо давать отказывался, а если еще одно требовать придется, так и вовсе послать может. Но жест оценил. Тот, кем был Антар до встречи с ним - не задумываясь, натянул бы перстенек, лишь бы излечиться. А этот уже о других думать стал. Может и сам не заметил, как душу свою открывать начал?..       В обед Антар ушел, чтобы колечко мальчишке отдать, вернувшись повеселевшим.       − Принял. А если еще и поможет, то парнишка скоро и от костылей своих избавится. А ты чего такой смурной?       − Тебе правду сказать или ложью обойдешься?       − Правду.       − Я ради тебя это колечко выпрашивал! Чтобы ты стесняться себя перестал! Чтобы принял свою красоту, как ее принял я! А ты какому-то мальчишке, что у себя в доме приютил, его и подарил?       − Ревнуешь, что ли? – удивился Антар.       − А и ревную! И что с того?! Тебе же плевать на то, что я чувствую! Тебе только этот мальчик на душу упал!       − Дурак ты, Бернар, − усмехнулся черный. – Я со своими шрамами уже давно свыкся. Да и не поможет твое колечко. Дракона просто так не излечить. Магия нужна. А во мне этой магии и нет совсем. А вот человеку помочь сможет. И вдвойне дурак, что не видишь моего к тебе отношения.       − Вижу! Нужен только как помощник. Совсем из меня своего подсобного рабочего сделал, − буркнул Бернар.       − Совсем даже нет. Просто у тебя силенок маловато для той работы, что я делаю.       − Ах, маловато, значит?! – Бернар с такой силой ударил по заготовке, что расплющил ее. – Маловато, говоришь?!       − Зато дури многовато будет, − Антар с сожалением отбросил испорченную заготовку. – Придется снова на драконий кряж слетать, чтобы той самой руды добыть.       − Слетаешь. Завтра! – не в силах бороться с собой, он прижал Антара к стене, впившись в его губы поцелуем. – Ну почему ты такой холодный?.. – простонал он, когда черный мягко отстранил его от себя.       − Спрашиваешь, почему холодный? – Антар хмыкнул. – А как мне теплым быть, если в рабстве я был, Бернард? Если хозяин мой, каждые полгода, чтобы получить драконыша, на двое суток меня в бараке с рабами запирал, отдавая им на растерзание, а после, получая бесплодное яйцо, избивал так, что я, дракон, еще двое суток подняться не мог? Как мне хоть что-то ощутить, если меня от прикосновений воротит? Отдаться? Так это могу. Не сложно. А вот чтобы здесь что было, − прикоснулся он к груди, − маловато как-то у нас общего.       − Прости, я не знал, − Бернар закаменел от отчаяния. – Не думал, что тебе так тяжело пришлось. Но ты позволишь хотя бы попытаться растопить лед в твоей душе? Позволишь хотя бы надеяться на то, что у меня хоть один шанс есть?       − Шанс есть, − кивнул Антар. – И не один. Но если хочешь, чтобы я тебе доверял, не стоит набрасываться так. Все, о чем думаю в этот момент, как бы поудобнее кишки тебе выпустить, чтобы не замараться. Понимаешь?       − Да, − Бернар виновато голову опустил. – И заготовку, балбес, еще испортил...       − Ничего, время еще есть. Именины соправителя только через два месяца будут, так что успеем и новую выковать. Только в руках себя держи, ладно?       Антар ушел, а Бернар, обессиленный, опустился у стены, понимая, что чуть не разрушил начинающиеся отношения своей напористостью. Поддался, дурак, на то, что черный его образ в разуме хранит. Решил, что хватит вокруг да около ходить. Прав был отец, только о заднице драконыша и думал, а не о том, как бы его душу излечить... А ведь взрослый уже. Мог бы и додуматься, почему тот себя так ведет. Так нет, любовь в одном месте взыграла! Только и не знал, чего именно хочет драконыш. Ну в самом же деле, не цветочки ему дарить? Не на природу водить?       Хотя, после того как он испортил заготовку, следующие два месяца точно не придется ни о чем другом думать, кроме как меч ковать. * * *       Больше Бернадар к Антару не приставал. Мог переброситься парой шутливых фраз, по плечу потрепать, пригласить в кабак сходить, от чего черный чаще всего отказывался. К себе на ужин зазвать или же самому заявиться неожиданно, чтобы ревниво следить за тем, как «действует» колечко на Римерия. Вот только зря ревновал. Черный дракон относился к мальчишке как к младшему брату, не иначе. Читать научил, писать, фокусы разные показывал, которые магией драконов пробудить можно. Бернадар только вздыхал, мечтая надавать брату подзатыльников. Да тот и сам взгрустнул, понимая, как черный привязался к нему, и что просто так из души уже не вырвешь. Зияющая рана останется. А ведь наступала пора, когда ему требовалось проститься с драконом. Брат принес весть, что супруга вот-вот разродится. А покинуть ее с малым ребенком казалось предательством.       План, который придумал Римерий, не понравился Бернадару, но другие были и того хуже, потому согласился.       Мальчик уже «сам ходил», и Антар иногда брал его на прогулку по городу, показывая красоты побережья, вынося парня на руках на высокие скалы, где они часами беседовали ни о чем. Иногда к ним присоединялся Бернар, что легко вступал в беседу, несмотря на то, что слегка тяготился присутствием мальчика. А после, поздними вечерами, они усталые, но довольные возвращались домой. Мальчик – отдыхать, а кузнецы – работать над заготовкой, проковывая ее раз за разом чтобы, как сказал Антар, воссоздать всю радугу шантальской стали в одном лезвии.       Приходилось быть очень осторожными, чтобы не испортить узор и при этом не сделать меч хрупким, как стекло или мягким, как олово. Потому они сосредоточенно занимались делом иногда до самого рассвета, чтобы потом, изможденными, но довольными повалиться спать прямо в кузне.       Там его и нашла кухарка, что причитая, рассказала, как мальчонка, которого он приручил, по скалам шлялся, где увидел его бордовый дракон. Ухватил и унес с собой куда-то в сторону моря.       «Не иначе, как сожрать, нечестивец, собрался!» − голосила она, пока Антар, хмурый, раздумывал над тем, что случилось.       − Красные, я слышал, всегда чтят свою пару, − осторожно вмешался Бернадар. – Да и владыка неба не позволяет причинять вред людям. Может, все обойдется?       − Хочу передать свою волю драконам, − хмурясь, выдал Антар. – Если кто парня обидит, вызову его на бой и сам убью!       − Дэвер как раз вернулся недавно. Я передам ему твои слова. Может он и о мальчике что узнает.       − Да и где это видано, чтобы драконы таких мелких воровали? Он что его, сам оплодотворять будет, что ли?!       − А вдруг и сам? – пожал плечами Бернар. – Говорят, у алых с белыми кровное родство, а у белых семя плодоносное. Кто знает?..       На том и порешили. Бернар передаст весточку через Дэвера алым. Алые отпишутся, что с мальчишкой, и если с ним все в порядке, то вернут в целости и сохранности. А если нет, то отнесут тому, бордовому, вызов на бой до смерти.       А после приступили к закалке уже почти готового меча.       Когда Римерий улетел, стало куда как легче общаться с Антаром, который даже дома у себя все реже и реже появлялся. Разве что переодеться заходил. А в одну из ночей, когда Бернар и надеяться перестал, пришел к нему. Сам.       − Только резких движений не делай, ладно? – попросил Антар. – Голову сверну как куренку и только потом пойму, что сотворил.       − Тебе ничего не мешает начать знакомство с моим телом первым, − спокойно отозвался Бернар, намекнув непонятливому черному, что именно он имеет в виду. И, оказавшись прижатым к кровати, расслабленно улыбнулся. – Как же долго я тебя ждал...       Время, проведенное вместе, было полно ласк и нежности. Антар старался, как умел, а о чем не знал, ему рассказывал Бернар, уча азам любви, а не насилия, под самое утро, получив доступ к желанному телу черного дракона, сделав все, чтобы тот запомнил свою самую первую, настоящую ночь любви.       Так хотелось продлить наслаждение еще дольше, но пришлось встать, чтобы заняться уже готовым подарком, чтобы завершить его. Оба кузнеца спорили, какой должна быть рукоять, и Антар настаивал на том, что простая, обвитая неброской черной кожей. Бернар же уверял, что меч должен восхищать всем своим видом, а не только красотой клинка.       Сошлись на том, что Антар выкует необычную гарду, а рукоять обернут выделанной кожей дракона, что не сотрется и за сотню битв. Черного дракона. И предоставить достаточный кусок кожи Антар согласился сам. Благо, магия постепенно восстанавливалась, и залечить столь малую царапину не представляло труда.       − Если соправитель этот дар не примет, я ему сам этим мечом голову отрублю! – в бешенстве проворчал Бернар, осторожно, чтобы не повредить сосуды, срезая полоску кожи нужной длины с внутренней части лапы Антара, на что дракон лишь ласково лизнул его в шею.       − Примет, − обернувшись, Антар осмотрел свою руку, на которой даже шрама не осталось. – Радужная шантальская сталь - это даже для правителей достаточно дорогой дар.       − Ничего-то ты не знаешь, парень, − вздохнул Бернадар, понимая, что весть о том, что рукоять меча сделана из кожи самого Антара, нужно донести до Варбиара куда как раньше, чем они попадут во дворец. Чтобы Ярис, когда-то столкнувшийся с ним, знал, что дракон полностью искупил свою вину и наказывать его больше незачем.