Паладин на пути Мора

Прихожане были встревожены новостями, что с рассвета разнеслись по Лотерингу со скоростью лесного пожара, а послушница Лелиана в который раз скрытно дивилась эмоциональности ферелденцев. Если те рады, то широко улыбаются и громко говорят, если напуганы, то борьба со страхом отчетливо видна на их лицах. Здешние люди так открыты, так легко читаемы для той, кто большую часть жизни прожила в Орлее, среди людей что редко демонстрируют истинные чувства, а самые искусные подменяют одни на другие. Вчера Лотеринг ликовал. Вечером, незадолго до захода солнца, на площади перед церковью, герольд возвестил о победе войска под командованием Логейна над Порождениями тьмы. Богомерзкие чудовища наступали по тракту прямо на Лотеринг, но были разбиты и отброшены назад. Герольд вдохновенно подавал подробности битвы: хитроумный тейрн встретил моровое войско в месте, где два крутых холма нависают над Имперским трактом. Местность с востока и запада прикрыта густым лесом, другой дороги у Порождений нет. Путь им преградил строй воинов с крепкими щитами и тяжелыми доспехами, они стойко держались под напором врага в то время как с холмов на наседавших тварей дождем сыпались стрелы и камни. Естественно Порождения пытались взять холмы штурмом, но те словно ежи были ощетинены рядами кольев и почти не видны из-за укреплений. Их защитники дрались не менее упорно, и не один из холмов не пал под напором жутких отродий. Едва Порождения увязли в бою за дорогу и холмы, как с обоих сторон на них выскочила конница, скрытно подошедшая по заранее проторенным в лесу путям. Порождениям пришлось несладко, а после гибели своих вождей часть Морового войска обратилась в бегство, но преследовалась отважными всадниками тейрна что обрушили на них всю ярость Ферелдена. Сообщали о десяти тысячах мертвых Порождений тьмы, потери ферелденцев просто обозначили как несравнимо меньшие. Молчаливая тоска, и страх грядущего, у беженцев и жителей Лотеринга сменились радостью и уверенностью в силе родной армии. И Лелиана была несказанно рада такой перемене настроений. Из головы до сих пор не шли события той, без всякого преувеличения, исторической панихиды, по павшим в бою за Остагар, свидетельницей и участницей которой была Лелиана. Таких эмоций, такой искренней, неприкрытой скорби и слабо скрываемой неуверенности в лучшем исходе, у столь многих людей за раз, она доселе не видела. Так уж сложилось, что ферелденцы болезненно воспринимали судьбы своих монархов. Мойра, Мэрик… а теперь и Кайлан, что стал уже третьим в ряду умерших не своей смертью королей. Вдобавок к этому, история предыдущих Моров, длящихся годами и опустошавших целые страны не прибавляла оптимизма. Присутствовал на той панихиде и тейрн со своими близкими сподвижниками. Он произнес перед собравшимся народом неплохую по мнению Лелианы речь. Перед лицом нависшей опасности он призывал людей Ферелдена быть сплоченными и смелыми, отдать все силы на разгром врага. Но самой по себе речи было недостаточно, люди желали подтверждения их надежд, и они его получили. Позже, в разговорах со стражниками и знакомыми лекарями лазарета, что разместили рядом с Лотерингом, послушница узнала больше о минувшем сражении. Герольд Логейна нигде не соврал, но умолчал о роли магов в битве, их заклинания, низвергавшиеся с холмов на головы Порождений, убивали тех сотнями, отчего битва вышла такой быстрой и кровавой. Не поведали и об ещё одной военной хитрости тейрна. Неожиданным для Порождений стал обстрел баллист и катапульт прямо из леса. Для орудий в лесу были вырублены поляны, а баллистам созданы своеобразные коридоры для стрельбы практически вслепую. Команду о стрельбе отдавали, дергая за натянутый вдаль канат с цветной тряпицей на конце, после чего обслуге орудий оставалось только неустанно запускать камни и дротики по заранее пристрелянной местности. Как поведал свежепоступивший в лазарет раненый воин, вырубка полян для орудий и троп для конницы, а затем и их сокрытие от разведчиков врага было целой эпопеей. Правда с точки зрения некоторых закосневших вояк и просто невежд, что думают о себе слишком многое, подобный ход будет считаться подлым, что видимо и помешало огласить такой факт. Но с точки зрения Лелианы это уже было придурью. На войне есть место законам и чести, но совершенно очевидно, что в бою с противными самому Создателю существами, не должно быть места малейшей тени благородства, отчего подобные хитрости оправданы и даже предпочтительны. Но утренние известия омрачили радость жителям Лотеринга. Победа тейрна Логейна не помешала нескольким отрядам Порождений тьмы пройти патрули и заслоны, и выйти в населенные области королевства. По-видимому, они воспользовались сосредоточенностью армии на сражении за тракт. Под покровом ночи они начали резню на фермах и в маленьких селах. Число жертв перевалило за сотню и это только в ближайших окрестностях Лотеринга, но конные стражники и путники принесли вести о смертях и в более удаленных поселениях. Разумеется, стража на каждом углу об этом не кричала, но у Лелианы было достаточно друзей чтобы узнавать всё это одной из первых. Лотеринг зашевелился активнее. Некоторые беженцы решили податься вглубь страны, другие стали перебираться из ближайших поселений в город под защиту армии, стражи и стен. А из лагеря Логейна прибыли всадники, следопыты и наемники, призванные помочь найти и уничтожить отряды Порождений. Ближе к полудню Лелиану вызвала к себе преподобная мать, оторвав ту от уже привычных забот, связанных с утешением беженцев и мягкого поддержания порядка среди них. В покоях преподобной обнаружилась подруга Лелианы, внешне грозная и нелюдимая десятница стражи — Альма. Она и внутренне была такой, какой казалась, но Лелиана в своё время помогла ей сгладить острые углы личности, так они и сдружились. Альма рассказала, что расположившийся в трактире «Резвый бронто», что на западной дороге, наемничий отряд сумел уничтожить атаковавший их отряд Порождений тьмы и новый командир городского гарнизона, кстати назначенный Логейном, официально приказал воздать им за заслуги. Именно Альма и её люди посетили трактир и прилегающую ферму, узнали подробности нападения, пообщались с победителями и уже пожертвовали лекарства для раненых. Сейчас стражница приехала для отчета, а за Лелианой зашла по просьбе постояльцев фермы. Пользуясь благодарностью местного начальства, они просили, чтобы похоронный ритуал над их мертвецами провела священнослужительница. И им не отказали. Сложность состояла в том, что все служительницы церкви были очень заняты либо богослужениями, либо заботой о беженцах. Но в итоге выбор преподобной пал на Лелиану, что пусть и была послушницей, но заслужила определенный авторитет у жителей, была крепка верой и сведуща в практиках служения Создателю. Девушка и не думала возражать против такого решения. Герои сражения за ферму более чем достойны награды и Лелиана со своей стороны сделает всё, чтобы оказать павшим заслуженное почтение и облегчить им путь к Создателю. Ей было велено отправляться завтра, на рассвете. Два дня спустя. Лелиане категорически не спалось. Не до конца понятные ей переживания терзали душу, а отдыха уставшему телу не давал снова повторившийся кошмар поднявший её с постели. Один и тот же кошмар мучил служительницу Церкви уже месяц, повторяясь по нескольку раз за неделю. Жуткий сон где она растворяется в осязаемой тьме. Тьме горячей, порывистой, хищной. Иногда она смотрела на неё множеством красных глаз. Раз за разом, она, не в силах пошевелиться или закричать, поглощалась этой Тьмой с большой буквы и только когда полностью исчезала там, просыпалась в поту и дрожала как на холодном ветру. Сегодняшний кошмар был ещё более жутким. Тьма обрела свою форму. Форму огромного моря Порождений тьмы, это их красные глаза смотрели в её душу, это их руки сковали её тело и затянули в свои ряды. Тогда она сделала очевидный вывод. Та Тьма была Порождениями тьмы. Стоит сказать, что во сне Тьма поглощала не только Лелиану, но и весь остальной мир, он мерк и рассыпался под напором этого зла, а потом приходил и её черед. То, что эти сны не были простыми, она поняла давно. Лелиана обоснованно считала себя далеко не слабой духом, но эти сны буквально преследовали её и пугали до дрожи. Она пила успокоительные травы, пробовала уставать до невозможности стоять на ногах, проводила свободное время в искренних молитвах или отрешившись от мира сидела в полной темноте комнаты дабы смириться со своими страхами. Ничего из этого не помогало ей. Это не то что нужно. Не то чего хочет Он. Она достаточно давно поняла, что это видения. И то что Порождения были Тьмой в её снах она догадывалась, а сейчас получила ясное подтверждение. Но зачем всё это? Угроза Мора для всего живого очевидна. О чем её хотят предупредить? О новых смертях и разрушениях? Так она это понимает. Или быть может о том, что этот Мор имеет потенциал опустошить Тедас? Но это странно… Первый Мор длился больше сотни лет, Конец Света маячил перед носом у жителей Тедаса, но тем не менее они победили. Нынешний Мор не обладал таким потенциалом. Или же для него всё только начинается? Непонятно… Но не только кошмары мучали её. Вернувшись в стены монастыря, она никак не могла отделаться от ощущения своей ничтожности и беспомощности. Но почему? В чем причина? Ещё недавно она была счастлива! Она гордилась бытием служительницы Создателя. Она верила, что больше никогда не вернется к ремеслу барда, что крадет вещи и секреты, обманывает, рушит судьбы или отнимает жизни. Она больше не гордится своим прошлым, а в некоторых поступках горячо раскаивается и будет раскаиваться всю жизнь. И вдруг, подобно грозе, это ощущение неполноценности и никчемности. Чувство что жизнь проходит мимо, а ты тратишь своё время на ерунду. Как же плохо. И ведь даже не с кем поделиться своими переживаниями. Сейчас глубокая ночь, служительницы монастыря спят уставшие от множества забот, навалившихся с приходом в Лотеринг беженцев. Одной лишь ей не спится. Молиться не хотелось. Вернее, Лелиана чувствовала, что это ей не поможет. Она догадывалась что причина этих душевных страданий где-то рядом, и она должна при помощи ума найти её, а потом решать. Для этого она пришла в монастырский сад. Девушка знала его достаточно хорошо, чтобы ориентироваться темной безлунной ночью и легко дошла до скамьи, спрятанной в укромном уголке сада. Плотнее укутываясь в предусмотрительно захваченный плащ, ибо ночи становятся всё холоднее, а болеть ей никак нельзя, она рукой смахнула первые опавшие листья и тихо присела. Начинать следовало с простого. С вопроса о том, когда это началось. А ведь началось это далеко не вчера. Первые уколы этого гадкого чувства Лелиана почувствовала в день, когда людям сообщили о потере Остагара, гибели короля и немалой доли армии. Но прислушиваться к себе не было времени. Сначала большая панихида, а потом в город пришло ещё больше беженцев увеличив объем работы. Некогда ей было копаться в себе, да и само прошло. Но, как оказалось не насовсем. Вернулось это чувство, когда она прибыла на ферму для помощи в погребениях. То время, что она провела с её постояльцами, навсегда запомнится Лелиане. Прежде всего она опасалась того, как её там примут. Наемники, сражавшиеся за ферму, стали героями, они пролили свою кровь и отдали жизни за то, чтобы множество людей по соседству встретили рассвет. Но глядя на вещи реально можно было говорить, что выбора, кроме как сражаться, у наемников просто не было. Они не выискивали Порождений, те сами напали на них, но проиграли. Словом, иллюзий она не питала, прекрасно зная, что наемники в большинстве своём не самые праведные и приятные в общении люди. С другой стороны, факт того, что те хотят провести погребение с участием служительницы Церкви, обнадеживал. И наконец прибыв туда, Лелиана была несказанно рада тому что наемники, проживавшие на ферме, оказались не такими как большинство, и причем оба отряда. С первым всё было достаточно ясно. Отряд Рейна из Блекшора был известен в определенных кругах, и в Лотеринге тоже примелькался, выгодно выделяясь среди большинства наемников. Отряд опытный и прекрасно обученный, даже дисциплина в нем была под стать армейской. В экипировке бойцов преобладала добротная сталь, что говорило о достатке, да и предводитель их имел репутацию не только хорошего воина, но и толкового командира. Правда в общении он был ворчлив и въедлив, но честен и не напрашивался на конфликт, за что был уважаем стражей Лотеринга. Другой отряд так легко и быстро не опишешь. Во-первых, Лелиана ничего не знала о нем, но это не странно учитывая его размер и недавнее появление здесь. Вторым удивительным фактом был его размер — всего четыре человека, маловато, прямо скажем. Позже она конечно выведала что те ждут ещё троих, но даже так число не впечатляло. Но при этом подчиненные Азерота из Тантерваля производили на неё впечатление людей опытных и незаурядных, несмотря на то что на первый взгляд смотрелись беднее и слабее подчиненных Рейна. Незаурядность отряда проявлялась в его составе. Обычно молодые наемничьи отряды комплектуются из хорошо знакомых друг с другом людей одного статуса, достатка и места происхождения. Но не в этом случае, и Лелиана увлеченная столь необычной командой не в полной мере осознанно начала собирать о них сведения анализируя слова, жесты и их внешний вид. Вот Давет. Речью и манерами он горожанин, знатности ни на грош, нрав предположительно веселый, но прошедшие события и навалившиеся с ними обязанности заставляли его быть серьезнее отчего его шутки в большинстве случаев были бесполезны. На первый взгляд он шумный и юморной простак, но внимательный и быстрый взгляд, а также весьма характерные движения пальцев, выдавали в нем не простого жителя города. Он не воспринимался ни преступником, ни солдатом, но Лелиана всё-таки склонялась к тому что Давет связан, или был связан с преступностью. По некоторым признакам она судила о нем как о хорошем лучнике, но когда наемники при ней говорили о том, что неплохо бы сходить на охоту и разжиться дичью, потому как на ферме после нанесенного ущерба и пожаров появился недостаток еды, то Давет отказался, прямо заявив, что охотник из него плохой и он будет их задерживать. Редкий ферелденец так владеющий луком не разбирается в охоте, это ещё раз подтверждает, что Давет житель Денерима, как он сам и признавался. На очереди Джори. По нему не скажешь явно, горожанин он или деревенский. Зато на фоне Давета, с которым его часто можно увидеть, военная выправка и более строгие манеры видны отчетливо. Причем эта выправка и манеры присущи не солдатам или страже, а скорее ферелденскому рыцарству, — семьям что на протяжении многих поколений состоят на военной службе у дворянства. Рыцарь оставивший службу и ушедший в наемники не является для Ферелдена чем-то из ряда вон. Лелиане доводилось достаточно общаться с такими людьми, чтобы судить о том, как они меняются в результате этой смены деятельности. Но Джори держится так словно ничего не изменилось, и он по-прежнему на службе. Ощущение незапятнанного рыцарского достоинства явственно прослеживается в его словах и жестах, и такое нельзя достоверно изобразить. Рыцарь, покинувший службу добровольно или выгнанный с позором, просто не может вести себя по-прежнему, как бы он не хотел. Подозревать притворство не приходиться. Мало того, что в этом не видно смысла, так и сам Джори производит впечатление слишком простого и честного человека для подобных игр. Правда осторожного и не лишенного интуиции. Он вежливо дал понять Лелиане что её любопытство в их отношении следует ограничить и старался всегда быть от неё подальше. Сотрудничество таких людей как Давет и Джори не было таким уж странным, таков уж Ферелден где в каждой деревне свои традиции, сословия перемешаны, а иной крестьянин может обращаться к своему банну на «ты». Но вот уж кого нельзя представить в подобной компании, так это хасинда. Не стоит долго распинаться о взаимной нелюбви двух народов, но казалось, что в Век Дракона всё начнет меняться. Во время оккупации Ферелдена вооруженные столкновения двух народов прекратились, и хасинды даже немного помогали ферелденцам не желая граничить с Орлеем. После изгнания оккупантов, король Мэрик договорился с вождями Диких Земель о бессрочном мире, но даже после этого, отношения этих народов остаются как минимум очень прохладными, а посему жители юга не стремятся на земли королевства. Наступивший Мор вновь разжег эту вражду. Когда Дикие Земли наводнили Порождения тьмы, в Ферелден потянулись хасиндские беженцы. Их пустили и не гнали, но те отплатили злом на добро. Начались конфликты с местными позже переросшие в драки и погромы, а потом южное пограничье наводнили разбойничьи шайки. Армия решила эту проблему предельно жестоко, но клин уже был вбит, и те беженцы что не желали никому зла теперь живут в постоянной тревоге и окруженные осязаемой неприязнью. И оттого странно видеть в столь маленьком отряде хасинда да ещё и девушку. Морриган. Для Лелианы это имя звучало подобно грому. Похожая на своих соотечественников лишь чертами лица, она не принадлежала ни миру варваров, что раскинулся к югу, ни цивилизованному миру андрастиан. В ней не было ни малейшей враждебности в отношении ферелденцев, но тем не менее она каждую секунду была собрана и внимательна, напоминая ей хищницу что не ищет драки, зато готова наказать любого, кто атакует. В её странных золотистых глазах был ясно виден немалый ум и наблюдательность, и сами они были какие-то потусторонние и весьма притягательные. Лелиана ей сразу не понравилась, отчего Морриган была с ней холодна даже больше чем со всеми остальными людьми, не входящими в отряд Азерота. Немало удивляло и то, что Морриган фактически была главным лекарем на ферме. Железной рукой она управляла лечением раненых. Мужчины, женщины и дети, повинуясь её строгим словам беспрекословно исполняли раздаваемые указания, но и сама она в стороне не оставалась. Готовила лекарства, меняла повязки, осматривала и учила этому своих новоиспеченных подчиненных и тех, кто проявлял интерес, объясняя это тем, что их отряд не намерен возиться с ними неограниченно долго. Лелиана тоже немного помогла ухаживать за ранеными, в том числе чтобы присмотреться к Морриган, её помощь приняли с явным неудовольствием, но и отказать не могли. Служительница Создателя не обижалась. Хасиндские беженцы тоже поначалу сторонились церковниц и храмовников. Отношения Церкви и язычников всегда были очень сложными, но Лелиана верила, что добрые и умные люди всегда сумеют преодолеть застарелую вражду. Со временем. Правда ни одного знакомого амулета хасиндских богов на Морриган она не заметила. Оставалось непонятным как эта девушка могла оказаться в компании Давета и Джори. При ней они вели себя вежливо и деловито, не проявляя ни малейшей враждебности или пренебрежения. Очевидно успели узнать её хоть немного или даже побывать в общем деле. Но к сожалению, выведать тайну попадания Морриган в отряд можно было только спросив напрямую, но это было уже слишком. Лелиана не имела права задавать такой вопрос. Ну, а предводителем такого разношерстного и непонятного отряда была персона переплюнувшая всех по загадочности. Азерот из Тантерваля, выделялся среди обитателей фермы неимоверно. Прошедшая недавно битва оставила множество раненых. На лечении содержался хозяин фермы и всё купеческое семейство, отчего заботу о делах приняли на себя главы наемничьих отрядов. Люди и эльфы под их руководством разбирали завалы сгоревших построек, позаботились о телах павших, и трупах врагов, разбирали трофеи, перебирали уцелевшие товары и хозяйские запасы… Управляли всем этим Рейн, Азерот и другие знающие и доверенные люди, но с их одобрения. Само по себе это странно. Да, прошедшая битва сблизила всех обитателей фермы, но Лелиана твердо была уверена, что в такой ситуации всю полноту власти должен был принять на себя Рейн, как самый взрослый, опытный и имеющий за спиной наиболее сильный отряд вкупе с поддержкой караванщиков. Тем не менее этого не произошло. В общении Рейна и Азерота Лелиана явственно видела равенство. Они прислушивались к мнению друг друга, а во взглядах она замечала взаимное уважение. Непрост Азерот, если такой человек как Рейн работает с ним на равных и относится к этому нормально. Впрочем, отношение к нему это, отдельный пункт. Уважение. Уважение везде и всюду. С его словами на ферме считались абсолютно все, кроме детей с трудом осознающих масштаб трагедии и всеми силами оберегаемые взрослыми от такого осознания. Само по себе это не так странно. О том, как хорошо показал себя в бою его отряд, и он сам, Лелиана знала. Но во взглядах некоторых людей, особенно раненых, Лелиана видела нечто больше похожее на почитание. Как? Как за такое короткое время он мог удостоиться такого отношения? Отличиться в бою явно недостаточно и Лелиана не могла пока придумать ничего путного чтобы объяснить это. Но должна была признать, что сам Азерот произвел на неё хорошее впечатление. Они общались всего ничего, но по всему увиденному он был достоин уважения. От него исходило то ощущение опытного воина, из-за которого рост и мускулатура отходят на второй план, отчего он совершенно органично смотрелся рядом с более высоким и мускулистым Джори или кем-то из отряда Рейна. Сам Азерот стоял твердо и прямо, буквально излучая готовность к действию и уверенность в себе. Рядом с ним люди преображались, разгибались, расправляли плечи и их усталость или скорбь отходили на второй план. Должно быть так действует на солдат присутствие опытного и уважаемого командира. Сам Азерот ни минуты не сидел на месте. То он лично разбирает завалы, то помогает жечь тела мертвых Порождений, то беседует с соседями, пришедшими помочь и определяет им работу. Как при такой загруженности делами он остается самым бодрым человеком на ферме было для Лелианы загадкой. А может и нет никакой загадки, она же не ходила за ним по пятам. Воин умеет спать в любом положении, а то что Азерот умелый воин понятно любому. Профессиональные признаки, позволившие Лелиане судить об этом, перечислять можно долго. Но больше всего Лелиану потрясла его речь и взгляд, её сопровождавший. Так просто и не объяснишь. О такой манере вести себя она читала в довольно старом поучении для служительниц Церкви, где автор размышлял над качествами, которые должны соответствовать определенному сану. «Та, что способна в речи оказать искренне радение и равное уважение для простолюдина и короля, не делая различий, зная, что Создателю всё едино, достойна быть Белой Жрицей», таковы были те строки. И как вышло что какой-то наемник способен соответствовать этому качеству? Что с ним происходило? Какова его судьба? Неужели в далеком Тантервале есть подобные люди? Пусть Лелиана и не бывала там, но ей всегда казалось, что это вполне обычный город-государство Вольной Марки. С поправкой на превосходящую Орлей набожность жителей и строгость законов. Действительно ли он оттуда? Лелиана встречала немало впечатляющих разумных, известных или не искавших известности. И Азерот определенно мог сравниться с некоторыми из них. Он выделяется, и он наверняка способен быть кем-то существенно большим чем командир маленького и разношерстного наемного отряда. Так что же такой человек делает так далеко на юге? Что побудило его покинуть родину, и родину ли? Даже сословие Азерота было непросто определить. На марчанского дворянина не похож ни капли, но и не простолюдин явно. Наемник, рыцарь, шпион… кто же он? Ей не хватает сведений. Слишком мало наблюдала, слишком мало общалась. А ещё он выглядел необычайно хорошо и опрятно. На лицах окружающих были отчетливо видна печать усталости, а также достаточно свежие синяки, ссадины и порезы. У Азерота они тоже были, и такие же свежие, но на этом всё… Давно известно, что лицо и тело бывалого воина, а он точно был не новичком, можно пристально изучать как тело возлюбленной. Следы старых ран, тренировок и просто кулачных кабацких драк обнаружить нетрудно. Тот же единожды сломанный нос приметить проще простого. А у Азерота ничего подобного, по крайней мере на лице, не наблюдалось. Что привело к такому эффекту? Зелья, магия? Отпадает, зелья такому отряду вряд ли по карману, а найти мага… Это, кстати, вариант. Единственной подозреваемой в этом деле может быть Морриган благодаря своему происхождению, но люди Азерота не похожи на тех, кто могут связаться с кем-то подобным. Да и сама Морриган выглядит развитой физически и небеззащитной даже в платье из гардероба хозяйки и одним лишь ножом на поясе. Маги обычно более… изнеженные. Но была на ферме ещё одна странность к которой Лелиана решительно не знала, как подступиться. Среди немалого числа раненых, не было ни одного страдавшего от заражения Скверной. Разум Лелианы отказывался принимать это. А ведь она частично знала о пугающей статистике заражений и смертей. С момента начала столкновений с Порождениями в середине весны, не меньше полутора тысяч воинов умерли в мучениях от жуткой болезни. Порождения легко могли погубить Ферелден, что поднялся из руин после войны, и властная верхушка это понимала. А потому к предстоящим битвам готовились со всей серьезностью. Дошло даже до чтений трактатов о Морах перед солдатами, и лекций от командиров. И тут вдруг выясняется, что наемники пополам с фермерами и торговцами успешно отбились от Порождений тьмы без единого зараженного. Разумного объяснения такому просто не было и назвать это не иначе как заботой Создателя было нельзя. Но это так странно… Эта война уже унесла столько жизней достойных мужчин и женщин. Они пали от вражеских клинков, сгорели от ужасной и неизлечимой лихорадки, а эти… И ладно наемники, но не заразившиеся торгаши? Почему Создатель оказал им такую честь? Что торговцы, что наемники — это люди не знакомые с бескорыстием, да и не очень-то набожные. Первые так и вовсе полагают что кинутый служительнице Церкви кошель избавит от грехов, необходимости молиться или просто делать добрые дела. Лелиана потерла виски и растрепала волосы. Как пятно на белой скатерти, произошедшее нарушало привычную и понятную картину происходящего. Наемники и торговцы побеждают отряд Порождений, превосходящий их числом, но забывший об элементарной тактике. Нет зараженных Скверной, и на ферме, не смотря на случившееся царит вполне приятная обстановка дружбы и взаимопомощи. Почему всё это случилось? Где причина? Но люди-то те же! Все свои, знакомые и понятные. Только за исключением отряда Азерота, о котором уже сказано. Они всё и изменили. Но они люди, их силы и возможности ограничены. И тем не менее такие перемены… такие события… И белой вороной, среди всего этого, Азерот что тонкими нитями приязни связал всех постояльцев фермы. С позиций разума не подступиться… она не смогла или не успела найти ответы. А нашла бы? Создатель наверняка приложил к этому свою лучезарную длань… Но почему, и какая роль отведена самой Лелиане в божественном замысле? Её сны не случайны, но как связать их с последними событиями? И что она получила после этой поездки? А получила она то гадкое неудобство и неудовлетворенность сделанным. Это чувство росло всё то время, что она была с теми людьми. Мозаика мыслей и наблюдений, пришла в движение с иной скоростью. Лица, движения, слова и детали складывались в особую картину. Лелиана последовательно вспоминала как в тот день чувство, лишившее её покоя, росло и крепло. Крепло, видя соседей-фермеров что жертвовали еду и деньги в одночасье обедневшей семье трактирщика, крепло, когда она смотрела на тела тварей, горевших в погребальных кострах, усиливалось, когда она общалась с ранеными не утерявшими духа, усиливалось в разговорах с победившими Врага. И финальный аккорд. Церемония погребения. Освященный костер поглощает тела павших защитников, их души уходят в царство Создателя, а живые молча взирают. Молодой, безусый купец сидит на траве. Его мутит, рана не дает покоя, но он всё же пришел проститься с героями битвы. В какой-то момент он начинает трястись от сдерживаемых рыданий. Ближе всех к нему был Азерот, опираясь на плечо, которого, он и пришел сюда. Он присел рядом и сказал что-то шепотом. Юноша ответил так же. Тогда мужчина ответил уже громче и треск огня не помешал расслышать: — Мы все хотим защитить то что нам дорого. Твой отец защищал и сумел это сделать. Я уверен, что там его вклад в борьбу с Мором зачтется. Сердце Лелианы забилось быстрее. Те слова были правильны, хороши, но не были к месту. Их сказал наемник сторонящийся большой войны, сказал торговцу что тоже не полез бы в пекло предпочтя заработать звонкой монеты, слышали это и фермеры, которым любая война не нужна. Однако реакция была совсем другой. Возражений вслух быть не могло, однако эти люди не должны были принимать их близко к сердцу. Но многие приняли, уж различать мнимое согласие она умела хорошо. Однако тогда она не среагировала, всё ещё больше была сестрой Лелианой чем Лелианой-бардом. Да и с ног валилась в тот насыщенный день: пообщаться со столькими, да и свыше тридцати тел к сожжению подготовить… Причина была найдена и оттого ей стало легче. Вклад. Её вклад. После увиденного и услышанного Лелиана осознала, что усилия, прилагаемые ей, были недостаточны значимы. Это даже злило и появилось чувство, что, завтра выслушивая очередную напуганную беженку она сорвется, разозлится и указывая рукой на юг, холодно припечатает: «Там за нас гибнут отважные люди и твои страхи ничто. Веди себя спокойно и не доставляй проблем хотя бы в такое время». Она стыдливо спрятала лицо в ладони. Пусть это и слишком, но это было выражением её нынешних мыслей. Моры — время великих трагедий и героев. Века назад, разумные шли на жертвы, отдавались борьбе всецело. И так побеждали. Теперь эта доля выпала Веку Дракона. И ей. И она может сделать больше. Бард Лелиана сейчас может принести гораздо больше пользы. С этой мыслью напряжение, витавшее в воздухе, словно развеялось и Лелиана обнаружила себя сидящей на скамье в ночном саду. Чирикнула ночная птица, за стеной сада прошагал патруль, с запада донесся звук грома. А ведь старая Мавен говорила, что ночью будет гроза… Пора идти, идти спать. Девушка поднялась и было зашагала по дорожке в направлении келий, но необычный отблеск привлек её внимание. Она среагировала и стала приближаться, а в это время удивление росло в её душе. На засохшем розовом кусте, маяком во тьме выделялась белая роза. Но как, и откуда!? Куст давно засох. Принесли? Да кто? Найти в Ферелдене розы непросто, особенно белые, особенно в такой глубинке. Этот куст никогда не порождал белых роз, вдобавок сейчас они уже отцветают. И кто мог подбросить её, когда Лелиана сидела рядом, пусть и погруженная в раздумья, Антиванский Ворон? Она боязливо прикоснулась к цветку. Настоящий, но крепится к мертвому стеблю. Он выиграл свой бой за жизнь, не смотря на отсутствие шансов. Сухой куст как темные времена и белая роза как неистребимая надежда на лучшее. Лелиана тепло улыбнулась невидимому наблюдателю. Ему не нужно было давать знака. Она уже всё поняла и решила.