Паладин на пути Мора

Рейн из Блекшора многое пережил. Рейн родился в оккупированном Ферелдене. Отпрыск зажиточной семьи кожевников, в мирное время он постигал бы отцовское ремесло, стал бы в родных местах завидным женихом, и со временем унаследовал семейную мастерскую. Но всё было иначе, а маленький мальчик ещё много не знал и не понимал из творящегося вокруг. Мальчишку тогда заботили совсем другие проблемы. Ко времени, когда он стал немного понимать проблемы взрослых, мать и отца схватили орлесианцы по обвинению в помощи повстанцам. А мальчик в страхе бежал к своему дяде, что жил в лесу и промышлял охотой. И он поведал ему обо всем случившемся. Выслушав ребенка, тот больше не притворялся недалеким и добрым дядюшкой, что играл с ним и рассказывал веселые истории. Из его уст Рейн узнал правду о войне, что до сих пор продолжает бушевать в захваченном Ферелдене и роли его родителей в ней. Не скрывая горя, дядя втолковывал рыдавшему мальчишке что не в силах спасти их от казни, ибо даже попытка сделать это, поставит под удар очень многих людей. В той лесной хижине мальчик принял решение что определит его жизнь на годы вперед. В бедах страны и его семьи повинен Орлей и его желанием отныне будет отомстить за родителей и помочь освобождению Ферелдена. Год они прожили в хижине дяди, что был шпионом повстанцев, снабжавшим их сведениями и дичью. Дядюшка вознамерился сделать из Рейна юного бойца за родину и без всякой жалости натаскивал ребенка в ремесле охотника и по мере своих скромных сил, воина. Когда солдаты явились в его хижину, их там уже и след простыл. Последующие годы они проведут в повстанческих отрядах и в рядах армии освобождения. У повстанцев было много забот и никто не делал скидок на его возраст, никто и не мог, а главное не хотел, позволить себе такой "роскоши". Прежде чем сражаться в битвах наравне со всеми, Рейн собирал хворост и колол дрова, строил шалаши и землянки, ходил с обозами, носил воду, выхаживал раненых, штопал одежду, охотился, неустанно искал ягоды, грибы, орехи и травы по лесам, шпионил и крал. Он сполна хлебнул горестей и лишений. Год за годом, сезон за сезоном, промокая под дождем и по колено в грязи, в лесах и горах, на земле и на камнях, замерзая или изнывая от жары, мучимый голодом, ранами, болезнями, насекомыми, горечью утрат и поражений, терзаемый обидой на захватчиков, он матерел и закалялся. Рейн испытал на себе жестокость войны. Мальчик вырос и превратился в юношу. Юноша стал воином, разящим без сожалений, неустанно мстящим за страдания родной земли. Он убивал врагов и терял товарищей, наносил раны и получал их. Для освобождения Ферелдена было недостаточно разбить войска Орлея и баннов-предателей, нужно ещё было избавится от орлесианских поселенцев, что год за годом делали земли его предков и соотечественников своими, вытесняя с них коренное население. На определенном этапе им пришлось начать массово грабить и вырезать их, — страница той войны, о которой не любят и не хотят теперь вспоминать. И Рейн был там, в числе молодых и злых, грабил и убивал, не разбирая пола и возраста, достатка и силы. И чего уж врать перед Создателем, насиловал и увечил не только ради дела, но и ради развлечения и утоления своих мстительных порывов. Это было оправдано, даже сейчас он так считает, но думать об этом не перестаёт. Все те зверства были призваны устрашить врагов и вынудить поселенцев бежать с чужой земли оставляя вражеские войска без своей поддержки. Но от этого ему не легче. Ему снятся те зачистки, ничего не изменилось, он делает всё то же самое, но только сам он уже не тот. Больше знает, понимает и видит. Знал Рейн и радости. Двигаясь к победе, он научился ценить каждое мгновение, каждый прожитый день и радоваться множеству вещей. Поймал дичь или собрал полное лукошко даров леса, рад он и остальные. Воины вернулись живыми или раненый не отправился к праотцам, — закатим пирушку! Немудреная шутка друга и рассказы у костра — вот оно простейшее счастье. И любовь была, но непростая, а военная и краткосрочная, что не выдержит испытания мирным временем, но тем не менее скрасит полный труда и забот день, да даст немного тепла, покоя, и отгонит боль и страхи прочь. Он познал предательство. В терзаемом войной Ферелдене не всегда легко было понять кто друг, а кто враг. Одни предатели — ферелденцы по крови, сражались в открытую. Другие, из своих, били в спину. Он насмотрелся на них сполна, делил с ними кров и еду, смеялся над шутками, доверял в бою спину. Они ранили его, буквально и фигурально, как и многих, а он убивал их и учился находить по мере сил. Пришла победа и воины разошлись по домам. Королевству предстояло возродится из пепла, а об ответе ненавистному Орлею говорить не приходилось. Тогда Рейн решил, что военной службы с него хватит сполна, но вот беда, он не знал никаких ремесел, охотой сыт по горло, к земледелию душа не лежала, а для торговли не тот склад ума. Вот и ирония, он устал от войны, но она от него не устала. И меч в руке ему совсем не в тягость, а кольчуга не менее привычна чем дорожный плащ. Служил стражником возрожденного баннорна, но вскоре понял, что размеренная служба не для него, а приказов вышестоящих навыполнялся на всю жизнь, да и честным был. А честный стражник, к сожалению, зарабатывает меньше, чем хотелось бы для человека что хочет иметь семью и богатство. Детские воспоминания о доме, носившем следы достатка и проживания большой семьи одновременно грели и ранили. Осмысляя это, Рейн неожиданно отметил, что не любит одиночества и хочет иметь семью, которую ему до этого заменяли товарищи по оружию, да и времени не было обо всем этом думать. Семьей был дядя — старый ветеран, оставшийся калекой и доживавший свой век, но надолго его не хватило. Возраст, старые раны и последствия перенесенных лишений поспособствовали его уходу к Создателю. Одиноким Рейн пробыл недолго, женился, купил хороший дом, а потом и детей завели. Денег от наемничества хватало. Вот уж где военный опыт Рейна пришелся к месту. Со временем он сделался предводителем собственного отряда, а благодаря знакомству с такими же ветеранами и по военному суровым методам подготовки бойцов, в родном Блекшоре отряд Рейна стал самым сильным, результативным, дисциплинированным и как следствие, высокооплачиваемым. В военные годы познакомился Рейн и с магией. На стороне повстанцев сражались маги самых разных уровней подготовки: от самоучек из глуши, куда и храмовники не доедут, до беглых магов Круга, решивших постоять за родную землю. Разной была и их мотивация: одни — за Родину, другие просто не хотели сидеть в Круге и воевали за свою личную свободу, поговаривали что иные вовсе были безбожными магами крови и сражались только чтобы пролить побольше этой самой крови, но выбирать повстанцам не приходилось. После войны почти все маги исчезли из виду. Некоторые были показательно отпущены на свободу и перешли под личную ответственность короны, как например чародей Вильгельм — знаменитый маг, приближенный к королеве Мойре и королю Мэрику. А его голем навоевал столько, что будь он человеком, стал бы банном. Но многие другие просто исчезли без следа. Хочется верить, что тихо живут где-то, а может быть и мертвы. С учетом ходивших о некоторых магах слухах, такой подход оправдан. В свою бытность повстанцем Рейн видел молнии, огненные шары, ледяные стрелы, проклятья, и то, как этот арсенал действует на человека. Впоследствии это помогало ему не теряться в бою с магами, как многим другим. И уж если среди противостоящих его отряду разбойников находился отступник, такое преимущество сводилось на нет. Ибо Рейн знал, что от огня и льда можно закрыться крепким щитом, слабак-самоучка всё равно навряд ли выдаст нечто что его пробьет. А что-то дальнобойное вроде стрел, болтов и даже камня из пращи, — то что надо против мага, потому как чары способные защитить от них, и половина чародеев Круга наколдовать не может, куда там вчерашним деревенским, которые о них просто не знают. Говоря о своем отношении к магам, Рейн не соврал бы, сказав, что опасается их, но его опасение происходит не из домыслов безграмотных и легковерных деревенских идиотов. Он видел на что способны маги и знает, что увиденное им не предел, оттуда и опаска, но не ненависть и страх. Охотник не боится медведя, ибо знает на что он способен, знает повадки и слабости зверя. С магами в общем-то так же, что и доказывают храмовники. Но не один охотник погиб, недооценив зверя, а недооценивать людей куда опаснее. И потому, увидев магию вновь, Рейн, как и многие его бойцы помнящие встречи с отступниками-разбойниками не растерялись, и именно магия очень помогла им в сегодняшнем бою. Поначалу, складывалось всё откровенного плохо. Жуткие Порождения тьмы что до этого дня были где-то далеко, явились по их души и были, что называется, уже у ворот. В последний момент, о нападении его воинов предупредили парни из отряда Азерота, что конечно помогло, но не слишком. Атака Порождений была бы страшной, если бы снова не отличился отряд Азерота, казалось не испытывающий перед таким врагом и малейшей толики страха что даже бывалого воина заставит хоть немного, но помедлить. Как позже выяснилось, все они имели опыт столкновений с ними, да и положение обязывало. Можно было с гордостью сказать, что у Порождений всё с самого начала пошло не так как им хотелось. Даже внезапного нападения не вышло, люди Азерота расшумелись достаточно, а потом и сам Рейн командирским голосом оповестил всех тугодумов на ферме о том, что грядет бой. Другое дело, что быстро подоспеть к месту атаки и сформировать хороший боевой порядок они не успевали. Но положение спасла Морриган — хасиндская колдунья, Создатель знает где подобранная Азеротом. Прикрываемая своими товарищами она вырвалась впереди всех и впечатляющим колдовством подожгла траву на нераспаханной земле по которой наступал враг. Этим она сорвала атаку Порождений и заставила мерзавцев только вопить свои нечленораздельные ругательства и пятится назад, опасаясь огня. Самой ферме-то ничего не грозило, она была окружена рвом от лесных пожаров. Подоспевшие бойцы Рейна не стали молча смотреть на огненное представление, и сразу дали нестройный залп, по видимой в свете пламени толпе врагов, из всех имевшихся луков и арбалетов. В ночи точное количество жертв было не разобрать, но они определенно были. Порождениям это не понравилось и те ответили градом стрел и метательных копий. Залп тоже был для них успешен и среди защитников появились первые убитые и раненые. Мрак ночи тварям мешал куда меньше. Укрываясь от ливня вражеских стрел за стеной амбара, Рейн обнаружил что Морриган и остальные бойцы Азерота вместе с ним самим, переместились на другой конец фермы, откуда моментально стали раздаваться звуки боя и противные вопли, издаваемые явно не людьми. Один из его подчиненных видевший бой с другой точки, крикнул что там тоже Порождения и отряд наших знакомых даёт им сильный отпор. Славно, иначе твари ударили бы им в спины. Слишком уж много факторов которые привели бы обитателей и постояльцев фермы к гибели, а так шансы выжить и победить есть. Трава на поле догорала, огненная линия сбавляла темп своего наступления и перестала быть единой, вследствие чего потрепанные и злые Порождения издав отвратительный для слуха боевой клич рванули к изгороди уже не боясь обжечься. Их встретили слаженным залпом в упор, но с неудовольствием отметили что те прикрывались щитами, да и броню имели прочную. Люди и Порождения сошлись в бою лицом к лицу, невольно повторяя тысячи эпизодов предыдущих Моров. Вновь звучат боевые кличи, звенит оружие, повреждаются доспехи и льется кровь. Никто не хочет уступать, равно как и сотни лет тому назад. Сражаться с Порождениями не то же самое что с людьми. Опытный боец сразу отметит технику боя того, кто не боится ни боли, ни смерти. Глаза врага горят потусторонним светом и как бы говорят «я тебя уничтожу». Новичок или трус обречены в таком бою, враг не знает страха и сомнений, нечеловечески напорист, да и просто уродлив как чудище из ночного кошмара. Особенно в отблесках факелов. Но опытных и вымуштрованных бойцов отряда Рейна это не смущало, хоть они и впервые вступили в бой с этими богомерзкими тварями. Скрестив верный клинок из красной стали с первым же врагом, и разменявшись парой ударов, Рейн отметил что тот является весьма умелым бойцом. Всё они являются. В пользу этого говорила не только техника боя, но и грозно выглядящие доспехи, да боевые шрамы на и без того противных мордах. А у некоторых из Порождений даже можно было заметить трофейное оружие и элементы экипировки. Было у Порождений и численное преимущество, но ситуацию ненадолго выправило вмешательство Азерота с своим отрядом и остальных обитателей фермы. Вооружившись кто чем мог, в бой пошли все мужчины, находившиеся здесь. Но кардинально переломить исход боя у них не вышло. Пусть охраняемые наемниками купцы и их работники всё же знали, как правильно держать оружие, но бороться на равных с теми, кого даже его бойцы едва сдерживали, они не могли. Продолжая бой, все они неизбежно полягут. Совсем плохо стало, когда в рядах врагов обнаружился маг, что увлеченно стал раскидываться огненными шарами. Помимо наших людей загорелись несколько построек и света стало в достатке. Тогда Рейн посчитал что бой проигран. Многие убиты и ранены, у врага магическая поддержка и пусть клинок в руке сегодня непривычно лёгок, если ничего не изменится… Но изменилось. Сначала было зрелище вспышки света, излечившей бойца которому только что рассекли грудь. Виновник ранения тут же лишился головы от клинка Азерота. Потом он, ещё недавно молча и успешно уничтожавший своих противников взревел и начал громко провоцировать Порождений тьмы. Он кричал про свет, что испепелит тьму и отправит Порождений на встречу с этой самой тьмой. Орал чтобы те подходили по одному, и он обещает убить их всех. Ну и ладно бы орал. Порождения не сильно то и заинтересовались, но когда за спиной Азерота возникли два золотых крыла, а сам он начал словно молния носиться от одного врага к другому и забирать их жизни за один-два удара, то никто из них уже не мог его игнорировать. По счастью маг Порождений был к тому моменту уже мертв, свита прикрытия не спасла его от ледяной стрелы в глаз, метко запущенной Морриган. В груди Рейна словно загорелся огонь, он знал это чувство. Надежда на победу. Искрясь золотым сиянием Азерот мерцал, возникая то тут, то там среди толпы Порождений, и убивал их с чудовищной эффективностью недоступной смертному. А темные твари, что ещё недавно были образцами бесстрашия показали свои спины. Люди воспряли духом и с новыми силами бросились в бой, тесня таких уязвимых сейчас Порождений тьмы. Победа была уже перед ними, оставалось только напрячь последние силы и взять её в свои руки. Светящиеся крылья исчезли, но созданный настрой уже не мог исчезнуть из сердец воодушевленных воинов. Отдельные Порождения даже пытались бежать, но на пути у них встал Азерот, пробивший путь сквозь толпу врагов и занявший пролом в изгороди, через который те вошли на ферму, и никто не мог пройти мимо него. Он был наковальней, а молотом стали уцелевшие бойцы что безжалостно разили оставшихся Порождений тьмы, те огрызались, но уже без той ярости что была у них в начале боя. А вот у наших ярости было хоть отбавляй. На глазах Рейна три не самых крепких караванщика повалили амбала орудовавшего двуручной секирой на землю, и стали колошматить дубинами и топориком для обустройства лагеря, пока тот не перестал дергаться. А ведь были такими робкими… И наконец бой был окончен. Из Порождений не ушел никто, им не позволили. Но едва пережившие этот бой захотели просто всласть поорать и порадоваться по случаю такой победы, как полное серьезности и укоризны лицо Азерота отбило им всё желание делать подобное. Не испытывая ни радости, ни усталости, он начал бодро распоряжаться оставшимися на ногах. Без всяких возражений требовал помочь раненым, а на самых плохих и откровенно обреченных указывать ему. Его цепкий взгляд отбивал малейшую охоту возразить, но никто и не стал бы. Раненых нашлось немало, и особенно таких, кому уже не помочь. Так думал Рейн и остальные, да и те несчастные что ещё были в сознании. Они ошиблись. От увиденного зрелища хотелось сесть там где стоишь. Рейну довелось прочувствовать лечение у мага, и он в своё время восхитился такими способностями. Тогда его рана заживала на глазах, он мог видеть, как вновь сплетаются мышцы и зарастает кожа. Изредка магию называли даром Создателя, и в тот момент она казалась Рейну божественным чудом, но сегодня, глядя на то, как кровоточащие раны исчезают в золотом свете за мгновение, он пересмотрел своё определение чуда. Что бы про магию не говорили, она была наукой, её изучением занимались в Кругах и у неё были свои законы. Магия удивительна и опасна, но настоящих чудес она не творит. В то время как Азерот, бегая от одного раненого к другому, возвращает несчастных с порога Чертогов Создателя. На глазах Рейна, он натурально затолкал кишки обратно в живот Неймуса, игнорируя поток бреда, исходящий из его уст, после чего на мгновение окутал того золотым свечением, и юноша провалился в беспамятство, но перед этим преобразился на глазах, и ни у кого не было сомнений что он проснётся. Каким бы удивительным не было зрелище перед ними, у Рейна и других уцелевших хватало дел. Перво-наперво, следовало потушить пожары, угрожавшие уничтожить ферму, которую они отстояли в таком тяжелом бою, помимо этого нужно было обеспечить раненым должный уход, разобрать тела павших, подсчитать потери, посмотреть, что из имущества сохранилось. Словом, дел было невпроворот, а людей, которые могли заняться этим резко стало меньше. В тушении пожаров здорово помогла Морриган, наколдовав воды. Ну, тут ничего удивительного. Маги умеют делать лед, а поскольку лед — это вода, то и наколдовать её для мага не проблема. Помогла она и при уходе за ранеными. Пусть усилиями Азерота многие были спасены от неминуемой смерти, это не избавило их от необходимости в перевязках, компрессах, лечебном питье и элементарном сне. Сам Азерот закончив исцелять, и удостоверившись что никто из раненых не умер на его руках, от дальнейшего лечения отстранился, оставив его на Морриган, женщин и детей из хозяйской семьи да всех остальных кто смыслил в медицине. Сейчас он, и два его товарища помогали таскать тела дохлых Порождений за околицу фермы. Ибо нечего им тут валяться и портить землю своей грязной кровью. Буквально. Эту мысль как раз и высказали спутники Азерота. Никто не возражал, сразу видно, что те знают, о чем говорят. Да и о том, что Порождения распространяют губительную скверну слышали многие.

***

Присев на одну из уцелевших скамеек после праведных трудов, дабы перевести дух и попить из фляги, Рейн заметил зарево огня в той стороне куда унесли трупы темных тварей. Не став отвлекать никого из своих людей, бывших при деле или отдыхавших, он лично направился обо всем разузнать. У кучи объятых пламенем тел обнаружился отряд Азерота в полном составе. — Ну и зачем вы начали их жечь? — недовольно спросил Рейн. Такой поступок был ему непонятен. Нет, с тем что тела нужно было уничтожить все тоже были согласны, но сделать это позже, поскольку люди были уже слишком вымотаны чтобы возиться с этим. А этим всё не сидится, пошли бы уже поспать, и так уже много сделали и стольких спасли. — Мы должны были скрыть следы применения магии, — ответил Азерот развернувшись к нему. — Допустим, — кивнул головой Рейн, вглядываясь в его лицо, освещаемое светом погребального костра. — А может наконец объяснишь почему все мы должны молчать? И правда. Такая просьба была озвучена Азеротом по окончании череды чудесных исцелений. Окружающие были под впечатлением и возражать не стали, но время вопросов непременно настало бы. И Рейн стал всего лишь первым. — Посторонние не должны знать о моих способностях. — А кто эти самые посторонние? — недоверчиво спросил наемник. — Ну, — чуть задумался Азерот. — Да кто угодно… Большинство обитателей Тедаса, к примеру. — Ты понимаешь, что сейчас сказал? — вскинулся Рейн. — Как и зачем мы должны держать случившееся в тайне? Азерот переглянулся со своими спутниками. — Не могу ничего советовать, но это в интересах вашей безопасности. — Если начнете болтать, то к вам может привязаться армия, Церковь и ещё кто похуже, — ядовито произнесла колдунья. Несмотря на кучу совершённых сегодня добрых дел, впечатление она оставляла двоякое. — Да кто вы такие? — Серые Стражи, — пожал плечами молодой мужчина с луком за спиной. Его кажется Даветом звали. — Мы с этим здоровяком учуяли Порождений, так что вы обязаны нам жизнью. — Обязаны, — без возражений согласился Рейн. Хоть он и производил впечатление человека гордого и упрямого, и был таковым в некоторой степени, однако умел признавать очевидное даже в ущерб себе. — Хотите наше молчание в награду? — Хотим, — кивнул Азерот. — Но повторюсь, это в ваших же интересах. — Значит мы повязаны одной тайной… — медленно произнес командир наемников. Ситуация ему не нравилась, но сказанное тревожило. Надо узнать больше. — Но, если ты так хочешь сохранить свой секрет, то зачем показывал свою магию всем желающим? Азерот вздохнул. — Я не мог отказать вам в помощи. Моё служение не допускает подобного. — Служение? — Он уже допытывается… — неприязненно произнесла Морриган, ни к кому не обращаясь. — Я расскажу, — Прервал её Азерот. — Но не только тебе, хозяину трактира, Фланнерам, твоим офицерам. Уверен вы поймёте меня. Но это позже, а пока мы должны замести следы. — Я понял, — твердо произнес Рейн. Ощущение, что он ввязался в нечто опасное, не покидало, но присутствовало и чувство сопричастности чему-то… крайне интересному. — Да чуть не забыл. Как закончим с сожжением нам понадобится твоя помощь. — Моя? — удивился Рейн, — А что нужно? — Придумать рассказ, — ухмыльнулась Морриган. — О том, как мы выиграли этот бой без магии и прочих чудес. Задумавшись об этом Рейн подавил желание грязно выругаться. Похоже придется открывать в себе талант сказителя, иначе никто не поверит, как, с такими дерьмовыми условиями сражения им вообще удалось в нем победить. — Хорошо, — торопливо вымолвил он. — Сейчас поговорю с людьми чтобы молчали, а потом двигайте ко мне. Слова согласия донеслись ему в спину.