Альбом для зарисовок

Чонин впервые встречает Минсока по дороге домой. Просто натыкается взглядом на растерянное лицо. Минсок стоит посреди улицы и выглядит так, словно заблудился. На нем потрепанные джинсы с дырками на коленях, видавшие виды кеды и объемная красная толстовка. Она выделяется ярким пятном на фоне серых построек. Минсок держит перед собой несколько коробок, и Чонин даже с расстояния в два метра улавливает слабый запах малины. — Привет. Кажется, я заблудился, — Минсок улыбается чуть смущенно и указывает подбородком на коробки. — Не подскажешь, где этот салон? Я запутался. Чонин подходит ближе и видит бумажку с адресом. Попутно замечает надпись на коробках — 'Малиновый месяц в кондитерской "Лесные ягоды"'. Сладкий аромат усиливается и бьет в голову. Чонин внезапно для себя решает, что обожает малину до нитевидного пульса. Чонин читает адрес, выведенный аккуратным ровным почерком. — А это совсем рядом, — говорит он и показывает рукой направление. — Сначала прямо до перекрестка, потом направо и в первую арку. Там во дворике несколько дверей. Лицо Минсока вытягивается так жалобно, что Чонин чувствует себя идиотом, который бросает на произвол судьбы школьницу в злачном районе. — Я тут уже пятнадцать минут кружу. Может проводишь? Голос Минсока завораживает и почему-то приятной щекоткой отдается в животе. Чонин забывает об усталости после изматывающей репетиции и приглашает следовать за собой. — Давно в доставке? — спрашивает он, чтобы еще раз услышать Минсока. Тот озорно щурит глаза и отвечает: — Первый и последний день. — Что так? — Бабушка попросила привезти сладости на заседание их ассоциации. — Понятно. Мы пришли, — Чонин указывает на необходимую Минсоку дверь. И сам с удивлением читает на ярко-зеленой табличке “Зелёный змей. Салон оккультных услуг широкого профиля”. — Ух-тыж. Точно сюда? — Ага, бабушка большая оригиналка, — Минсок бодро кивает, и капюшон красной толстовки падает ему на глаза. Он машет головой, но это мало помогает поправить ситуацию. — Помоги, а? — Чонин помогает, немного приподнимая край капюшона, задевая при этом мягкую челку, обесцвеченную до золотистого цвета. — Спасибо, — Минсок улыбается ослепительно. И звонит в дверь. — Ну, заходи, если что. — Не увлекаюсь оккультизмом, — отвечает Чонин и очень сожалеет об отсутствии подобного интереса. Минсок хихикает. — Я про кондитерскую. У тебя нет аллергии на ягоды? — Нет. — Буду ждать. Минсок скрывается за дверью. А Чонин стоит и счастливо улыбается. Имя Чонин узнает во время второй встречи, прочитав его на фартуке. — Привет, — Минсок широко улыбается из-за кассы. В маленьком зале больше никого нет, и это не удивительно, время подбирается в полуночи. В воздухе аромат малины слабее, чем был из коробок, которые в прошлый раз нес Минсок. Но Чонин все равно чувствует, что именно этой ягоды ему в жизни не хватало. В любом виде. Он бросает сумку на свободный стул и изучает меню напитков над головой Минсока. — А что ты нес в коробках? — Капкейки, — Минсок указывает на витрину, где теснятся сладости — от тортов до макарони — приправленные малиной, декорированные малиной и малинового цвета. Чонин наугад выбирает два. — Напиток? — любезно интересуется Минсок. — Малиновый чай. У вас каждый месяц тематический? — Нет. Это эксперимент, — он задерживает взгляд на Чонине, который продолжает стоять у стойки, оплатив заказ. — Ты ведь Ким Чонин? — Чонин смотрит непонимающе, у него бейджика нет, и на куртке никто его имя не вышивал. Минсок поясняет: — По городу афиши расклеены. У вас же на днях премьера? — Ах, ты об этом, — Чонин немного смущается и пытается пошутить. — Не знал, что так быстро стану узнаваемым. — Многие узнают? — спрашивает Минсок и протягивает ему небольшую тарелочку с капкейками. — Ты первый. Минсок звонко смеется, словно шутка удалась. — Присаживайся. Я принесу чай. Чонин наблюдает украдкой за движениями Минсока, пока тот возится с напитком. Почти машинально цепляет краем ложечки крем и пробует. Вкусно, по-летнему тепло и сочно. А на дворе конец марта и хорошая погода только в проекте. Чонин осматривается в заведении: маленький зал на три столика, два окна с широкими подоконниками, на которых стоят в изобилии статуэтки, подсвечники и шкатулки вперемешку с мелкими вечнозелеными растениями в бело-лавандовых кашпо. На стенах обои с крупным цветочным узором, на одной висят круглые часы с римскими цифрами и резными стрелками. По уровню набитости мелкими предметами и цветовому решению — облупленная белая краска, обилие розового и лавандового — кондитерская напоминает магазинчик псевдо-прованского стиля. Чонин отвлекается на белоснежный подсвечник-фонарь с резными стенками и не замечает, как подходит Минсок. Тот ставит рядом с ним большую керамическую кружку, из которой тянет ароматом ягод и листьев малины. — Осторожно, горячий. — Чонин медленно отхлебывает и удовлетворенно кивает. Минсок улыбается и садится напротив. — Тебя стоит бояться? Чонин снова едва не роняет челюсть, но вовремя соображает, что Минсок, скорее всего, говорит о его роли. Чонин ещё не решил, повезло ему или наоборот. Но три месяца назад его взяли на роль Волка в оперетте со сложной хореографией “Красная шапочка”. Сюжет, вроде бы, классический, концовка альтернативная, видение режиссера — полный фрейдизм. Действие из темного леса перенесли в большой город, из Волка сделали — жиголо, красную шапочку надели на синего чулка. В общем, ничего принципиально нового. И Чонин очень удивляется, когда понимает, что всё это проговаривает вслух, а Минсок очень внимательно слушает, смотрит пристально своими хитрющими глазами и словно чего-то ждет. Чонин перекатывает на языке терпкий вкус лета. Он видит Минсока второй раз в жизни и очень хочет попробовать его улыбку на вкус — малиновая ли. Но об этом он благоразумно молчит. И слизывает остатки крема с ложечки. — Сегодня было два прогона, — доверительно сообщает он. — Я устал. И волнуюсь. Первая главная роль всё-таки. Он ждет, что Минсок приободрит его, скажет, что все получится. Он готов поверить, наверное, любым его словам. Но тот поднимается и забирает грязную посуду со стола. — Если подождешь, пока приберусь и закрою, провожу тебя до дома, — бросает он через плечо. Чонин удивленно смотрит в спину Минсоку и не говорит, что он вполне способен сам дойти до дома и проводить кого угодно. От мысли, что они пойдут вдвоем по пустынным улицам — как у старшеклассника ей-богу — внутри поселяется предвкушение чуда. Когда Минсок выходит из подсобки, поправляя капюшон красной толстовки, Чонин уже спит за столом, умостив голову на сложенных руках. Минсок вздыхает и вешает табличку “закрыто” на входную дверь. Чтобы двигаться беззвучно, ему прилагать усилий не надо. Он останавливается рядом со столом и смотрит в лицо Чонину — невинное и беззащитное. — Ну и что мне с тобой делать, Серый Волк? — спрашивает Минсок одними губами и гасит разгорающиеся на дне собственных глаз алые угольки.