Пока всё идет хорошо

      Наконец пришло лето. Семейство Розмарин завершило переезд в свою летнюю резиденцию неподалеку от Петербурга.       На следующий день по приезде решено было дать прием. Съехались знакомые и родственники из округи и города. В просторной зале гости развлекались разговорами, шампанским и картами. Взрослые разговаривали о делах. Катерина сидела на диване в обществе нескольких молодых людей. Их пустые разговоры утомляли, но ей нравилось быть в центре мужского внимания. К тому же, ей льстило быть самой молодой дамой на приеме. Сестры были не в счет, их называли детьми. С надменным лицом она делала вид, что слушает и непрестанно обмахивалась белоснежным веером, хотя было отнюдь не душно.       Мария и София бегали по зале с Лизой, давней подругой детства. Лиза была высокая худенькая девочка лет шестнадцати. Имела темные глаза и светло-коричневые волосы. По возрасту она годилась в подруги Катерине, но была слишком простой и веселой, оттого находила более приятной для себя дружбу с близняшками.       Николай стоял у окна и смотрел на людей в зале. Это быстро ему наскучило, потому он обратил свой взор к окну. Сгущались сумерки. Ветер тревожил высокую траву за оградой. Фиолетовые облака заполоняли оранжевое от заката небо. На душу Николая опять пала тоска по неизвестно чему. Сердце требовало какого-то вихря, резкой перемены. Он не мог найти объяснения этим чувствам. Его жизнь была скучна и сера, каждый день повторял другой . "Может, от того мне так тоскливо? - подумал Николай, - Сердце требует нового, а я не могу ничего ему дать, вот оно и томится". Он вздохнул.        — Николай! — послышался задорный девичий крик, вырвавший из размышлений, и в мгновенье за спиной юноши возникла Лиза. — Николай, что ты стоишь в стороне? Пойдем играть с нами!       У Николая не было желания быстро бегать, его вдруг внутренне оскорбило, что с ним разговаривают как с ребенком. Поднялось знакомое желание схамить, но он вежливо ответил.  — Pardonne-Moi, Lise, mais сегодня я не чувствую себя способным на игры.        — Mon Dieu, как ты красиво разговариваешь! Совсем на тебя не похоже. Marie et Sophie сказали, будто ты стал нелюдимый и злой.        — Что ж, видимо есть причины меня таковым считать.        — Я им не верю. Не такой ты человек. Я знаю тебя еще с детства.        — Ах, помилуйте, в детстве почти все ведут себя одинаково.        — Перестань говорить как взрослый! Тебе всего четырнадцать. Я знаю, что ты не такой как все.        — Вот как? - удивился Николай, - И что же во мне особенного?        — Ну ты …такой …        — Лиза, ну где ты там? — послышался нетерпеливый голос Марии.        — Я пойду, поговорим потом, — улыбнулась Лиза и ушла к подругам.       Николай почувствовал себя тревожно. Он решил подышать воздухом и вышел во двор. На улице было довольно-таки прохладно. Становилось все темнее. Николай сошел с крыльца и подошел к воротами. За ними лежало поле, рядом с которым проходили две колеи от колес. Ветер пригибал траву, та склонялась по направлению, ведущему в дальнюю деревню. Николай ощутил желание выйти за ворота и пойти по дороге, несмотря на ветер и приставучих комаров. Идти куда-то вдаль, в зовущую его неизвестность. Как будто эта неизвестность могла дать его тоскующему сердцу то, чего не мог дать он сам. Николай даже сделал несколько шагов в сторону ворот, но неожиданно ощутил, что эта зовущая неизвестность теперь у него за спиной, повернулся и пошел в совершенно другом направлении. Он прошел сад, затем по мосту через небольшой пруд. Он смотрел только вперед и чувствовал нервное возбуждение. Николай давно не испытывал ничего, кроме тоски, скуки и иногда гнева, а потому отдался этому чувству целиком и полностью. Он вышел к хозяйственным постройкам и остановился. Оживленные в течении дня, теперь они казались брошенными. Николай успокоился так же быстро, как и возбудился. "И чего ради я сюда пришел?" - с разочарованием подумал он. Тут он заметил движение сбоку от конюшни. В сумерках было непонятно, что это, поэтому Николай подошел поближе. Рядом с конюшней находилась левада для выгула лошадей. Сейчас в ней ходила по кругу одна очень темная лошадь, она и привлекла внимание юноши. Николай оперся руками на ограду и стал смотреть на неё. Лошадь нетерпеливо ходила кругами и иногда кивала головой. Ей будто не хватало места, чтобы двигаться вольно, и она была этим недовольна. Николай улыбнулся: "Она похожа на меня. Тоже не может найти себе места". Он захотел погладить лошадь и попытался пролезть вниз под оградой. Увидев это, лошадь остановилась. Как только Николай перелез и выпрямился она сделала два шага назад и прижала уши. Николай начал тревожиться, не броситься ли она на него. Но лошадь просто стояла, никуда не двигаясь. "Так, пока всё идет хорошо", - успокоил себя Николай. Вдруг лошадь дернулась в сторону. Николай застыл, пока не услышал окрик:        — Коля, вот ты где!       Он обернулся и увидел Лизу.        — Тебя уже разыскивают! Ужин подан. А зачем это ты залез в леваду?       Николай не знал что ей ответить и пробормотал будто сам себе: - Да я...вот... - Не стой, идем скорее! Маменька твоя уже гневается. Николай поспешил вылезти из левады и последовал за девочкой.        За ужином взрослые обсуждали новую пьесу. Близняшки без умолку трещали с Лизой о какой-то чепухе. Катерина вроде заинтересовалась одним из молодых людей. Николай думал о лошади в леваде: «Она поистине воплощение свободы и красоты…И как я чувствует себя будто не на своем месте. Вот удивительно, сколько верхом езжу, а никогда еще не заострял так внимание на одной лошади. Что-то в ней есть особенное...Интересно, какая она под седлом?» Когда подали чай, он незаметно стащил два кусочка сахару. Когда гости стали разъежаться он незаметно вышел во двор. Было уже совсем темно, и Николай пошел наугад. Вскоре он увидел смутный тёмный силуэт. Обрадованный, он побежал, но вдруг налетел на кого-то и упал.        — Нижайше прошу прощения, целы ли Вы? — спросил знакомый голос и человек стал помогать Николаю подняться.        — Да, а… Вы кто?        — Николай Петрович?        — Антон, это ты?        — Я, Ваше… Николай?        — Ты запомнил, как я просил меня называть!       — Что Вы здесь делаете?        — Я, тут… А ты?        — Меня послали искать кучера Взвинчевских. Извините, должен идти, — торопливо ответил Антон и исчез.       Николай пошел дальше, уже слабо представляя, куда идет. Заметно похолодало. Он должен был уже прийти к леваде, но вместо этого всё плутал и плутал под деревьями. «Я, должно быть, заблудился где-то в саду», — подумал он и с досады ударил рукой ствол ближайшего дерева. Тотчас он был осыпан душистыми лепестками яблоневого цвета. Лепестки мягко ложились ему на волосы и руки, окутывая его ароматом и какой-то летней нежностью. Николай обрадовался, как ребёнок. В траве засияли светлячки, на небе — звёзды. И он радостно воскликнул: «Однако, как прекрасна ночь! Как хорошо жить!» Утром следующего дня Николай еще до завтрака побежал в конюшню. Там он засыпал конюха Трифона вопросами о лошади из левады. - Давеча было велено новую лошадь в тройку купить, Гнедая все чаще хромать стала. Антипка и отправился на ярмарку, - рассказывал конюх, - купил вот эту, а она не то что в тройку, и в соху не годится. Запрягаться не идет, и все норовит коренного укусить. Бог знает что с такой делать. - Трифон, отдай её мне. Я на ней ездить буду. - Будет Вам, барин! Не уж то приличных лошадей нету. - К черту приличия, - отрезал Николай, - где она стоит? - В самом конце, у дверей. Николай побежал в конец конюшни, сжимая в руке сахар со вчерашнего приема. У дверей, в самом грязном деннике стояла вчерашняя знакомая. Сначала при виде мальчика она злобно прижала уши. Николай в нерешительности остановился перед денником. Лошадь принюхалась и перестала прижимать уши. Даже взгляд у неё стал более миролюбивым. Николай обрадовался и протянул ей сахар. Та осторожно взяла его с руки мальчика и вкусно захрустела. - Я назову тебя Соланж, - сказал Николай. Это имя он прочитал в одной из французских книжек и оно ему очень понравилось.