15 минут

Мы забрели довольно далеко - большой, широкий тоннель, сплошь исписанный граффити и надписями на китайском, встречал нас какой-то прохладой внутри, в сравнении с зашкаливающей температурой на улице. Он шёл впереди - специально, чтобы распугивать блестящих синих стрекоз, которых я боюсь до смерти, а я не торопилась его догонять, чувствуя шлейф парфюма, который он оставлял. Крышу сносит, знаете. У кого-то в крови кофеин, у кого-то героин, а у меня - мята, специи, кожа, перечислять можно долго - в затылке саднило, а в носу щипало от восторга. Может, помните зелье Амортенция из известной книги о мальчике, который выжил? Которое ещё пахло всеми нотами, которые вам нравится? Так вот какой-то парфюмер, будучи невообразимой сволочью, создал мне мою собственную Амортенцию. -Сколько всего здесь было! - с улыбкой, но как-то тоскливо протянул Тэхён. Я решила промолчать. Он сел на небольшой выступ, и я тут же примостилась рядом. У Тэхёна длинные тёмные волосы и веснушки. Да, представляете, редкие, бледные веснушки, и я не сомневаюсь, что это солнце поцеловало его. А ещё он широко и весело улыбается, так, что мне тоже хочется. А ещё у него чёртова родинка на мочке уха. И в этот момент я понимаю, что умру за эту его родинку, даже если ему на меня будет абсолютно наплевать. Чанёль, вообще-то, очень глазастый. Иногда даже слишком и когда не надо. Днём, когда я так чертовски нуждалась в том, чтобы меня пожалели, Чанёль был занят своим дурацким проектом. Сейчас, когда я пыталась скрыть зарёванное лицо, отвернувшись в другую сторону, друг очень некстати посмотрел в зеркало. -Сола, что случилось? - я попыталась ускорить шаг, но парень моментально оказался рядом, больно потянув за локоть, - немедленно объясняй, что произошло? Тебя кто-то обидел? Музыка настолько была ужасна? - я против воли улыбнулась, видя беспокойство в глазах Чанёля. Какой же он всё таки чудесный. -Меня никто не обижал! - голос казался каким-то хрипловатым после получаса безудержных рыданий, - Чан, там, на репетиции...там был Тэхён. Повисло натянутое и липкое, как паутина молчание. -Ты...ты в этом уверена? - Чанёль почему-то показался мне чуть помрачневшим, но голос звучал твёрдо и спокойно, - сколько лет тебе тогда было, шестнадцать? Прошла уйма времени, ты могла ошибиться. -Уверена. Он представился, а потом мы все вместе шли до дома, они провожали меня...У него, знаешь, сейчас волосы совсем светлые, даже длиннее, чем тогда. Перекрасился, представляешь. -А тебе он что сказал? -Ничего. Он меня не узнал. Секунду Чанёль выглядел растерянным, а потом его детские черты лица исказила злость. Он схватил мои пальцы и чуть ли не до хруста их сжал. -Сола, даже не думай ничего делать! Как так, блять, можно… - Чанёль шумно выдохнул и встал, принимаясь ходить по комнате. У него только две причины это делать - либо он нервничает, либо зол, но тут вопросов у меня не было, - насколько, насколько бессовестный этот придурок?! -Чан, успокойся, - как только он вновь приблизился ко мне, я вцепилась в его запястье и он сел рядом, хоть и нехотя, - мы виделись два раза в жизни, это было почти десять лет назад. Это...я даже не особо удивилась этому… -Ты его почему-то помнишь! - гневно воскликнул он, вырывая руку и снова вскакивая на ноги. Я поднялась вслед за ним, направляясь на кухню. -Потому что это не он тогда в меня влюбился, Чан, - но друг сделал вид, что не слышал меня. Больше всего на свете я люблю кухни. Ладно, парфюмерию, но кухни определённо на втором месте. Я люблю эту белую столешницу, на которой можно сидеть и выводить рисунки на начищенном кафеле, люблю графин с Симбой - Чанёль разбил все стаканы из этого набора, так что графин остался один. В конце концов, что может быть лучше, чем заварить кофеварку, выбрать какой-нибудь селектив и, надушив им кухню, облокотиться на наш хромированный холодильник, отдав себя на растерзанию крысам грусти? Я поставила зелёный чай завариваться, а сама села на пол, даже не вспоминая цену джинсов или сумки, которую я бросила где-то в коридоре - это сейчас показалось мне удивительно неважным. Чанёль сыпал ругательствами, то и дело пиная деревянный обеденный стол, который от таких его выходок уже ходил ходуном. Нет, я не удивилась тому, что Нам Тэхён меня не помнит. Я была раздавлена этим, я чувствовала, что так худо мне почти никогда не было. После разговора с Тэхёном - таким разговором, которые были у нас раньше, прежде чем он внезапно исчез из моей жизни - тело болело, словно его здорово отпинали накануне, а по капиллярам расползалась усталость, опутывая заодно всё, что опутывали они. Мы встретились первый раз, когда я случайно ошиблась в днях недели, а он сидел и ждал преподавателя. Наша первая встреча в пять минут, мы не сказали ни слова друг друга, а потом на телефон пришло сообщение с незнакомого номера. “Тебе следует высыпаться лучше” В то время я действительно мало спала, но понятия не имела, как об этом узнал Тэхён. И мы начали переписываться. Он был удивительным - таким воспитанным, умным, смешным. Таким сгустком счастья, каких я ещё не видела. Создавалось ощущение, что в его жизни не было проблем. Мы встретились один раз, полтора года спустя тех пяти минут в коридоре. А потом Тэхён пропал. Без объяснений, извинений, причин. Перестал отвечать на звонки и сообщения, перестал писать и звонить сам. Исчез, будто его и не было, и всё, что мне доказывало его реальность - единственная фотография, наши улыбающиеся лица на переднюю камеру телефона. И когда он исчез, я вдруг поняла, что дышать чем-то, что не парфюм Тэхёна, было крайне тяжело. -Сол, - я только сейчас поняла, что, улетев в свои мысли, не заметила, что Чанёль уже пять минут как молчит, - а ты...ты что-нибудь почувствовала к нему? Ну, когда увидела его? -Не знаю, - откликнулась я. Я ждала этого вопроса ещё с самого начала, - но, Чан...знаешь, когда я услышала “миллион”, мне душу захотелось выблевать, настолько это было сумасшедше. -Не прощай его, Сола. - внезапно выпалил он, - Я же знаю, как хреново тебе было тогда. Одним своим появлением и поведением он не заслужил ни грамма прощения. -Чан, он меня не знает. Не узнал. Как я могу прощать или не прощать его за то, чего он не помнит? - хмыкнула я. Чанёль снова пнул стол, и ваза с флоксами опасно пошатнулась. -Тебе может просто нравиться этот дурацкий “миллион”. Ты...за столько лет, неужели ты до сих пор его любишь? -Может, просто нравится дурацкий “миллион”. Чанёль немного помолчал, после чего добавил: -Очень на это надеюсь, - и вышел из кухни. Я услышала, как хлопнула входная дверь. И ладно. И пусть. Вперёд, пускай валит! Сама как-нибудь разберусь, спасибо, что уже давно не ребёнок! И без него тут справятся! Но сказать было гораздо легче, чем сделать. Я снова и снова прокручивала в голове разговор с Тэхёном - как он спрашивал у меня про парфюмерию, как рассказывал о музыкальной консерватории в Пекине, интересовался обо мне и моей работе. Тэхён был каким-то...располагающим. Ему хотелось доверять с первого взгляда, хотелось выложить всю подноготную - я чуть было не выболтала ему свой секрет - святая святых, которую знает только Чанёль - о том, что мечта всей моей жизни - стать парфюмером. Располагающим? Тпру, приехали. Алло, Сола, когда десять лет назад он просто исчез из твоей жизни, он был точно таким же. Что изменилось? Чанёль прав, с ним мне больше лучше не пересекаться. Вспомнив о Чанёле, я глянула на часы - уже за полночь, куда он пошёл? “Пак-дурак” был у меня первым в списке избранных, но на звонок Чанёль не ответил.

***

Я чётко помнила, что заснула в кресле в ожидании прихода Чанёля - время было около двух, но его всё не было. Проснулась я, однако, на своей кровати, во вчерашней одежде, завёрнутая в плед и, судя по ощущениям, с настолько отвратительным лицом (макияж-то я не смывала), что, проходя мимо зеркала, закрыла глаза. Отражение застало меня врасплох в ванной - на меня смотрело разукрашенное “оно” с дохлым чёрным животным на голове. Чанёля не было. На столе на кухне лежала записка “Кашу купил. Ушёл на работу”. Чёртов Чанёль - обиделся, ушёл, ни слова не сказал, а потом возвращается и перетаскивает меня на кровать, покупая каши на завтрак. Такого у нас с ним никогда не было - просто потому, что это был наш первый конфликт, если его можно так назвать. Постель нетронута со вчерашнего дня. Вернулся, чтобы кашу мне принести? Если это так, то мне даже не хочется думать о странном поведении Чанёля, потому что Чанёлю как раз таки можно простить всё просто за то, что он был и есть в моей жизни. Но я решаю поговорить с ним вечером, поскольку, опоздав на планёрку, я подпишу себе смертный приговор. Но даже на работе я, хоть мне и не хочется, пялюсь в девственно чистый лист текстового редактора и думаю о Чанёле. Дизайнер моего разворота Минсок принёс наброски для следующего номера, но я даже толком не стала разглядывать их. Я прикрыла глаза, и, несмотря на мучавшие меня мысли, чуть улыбнулась - на Минсоке совсем новый "Mat Stone" от Масаки Матсушимы. До сих пор слышались морские ноты, пусть они и были самые летучие, и я даже вздрогнула, уловив кардамон и лайм. -Минсок, - я сказала это прежде, чем успела подумать, - ты же парень, правильно? -Полагаю, что правильно, - дизайнер посмотрел на меня, как на умалишенную. -Вот скажи, из-за чего парни обижаются и уходят из дому? -А ты живёшь с парнем? - полюбопытствовал Минсок. -Я живу с другом. -Все зависит от того, что произошло “до”. -До...Ну, я пришла немного подавленная после встречи со своей первой любовью, - я вкратце пересказала Минсоку вчерашние события. -Сола, ты, конечно, капец, - теперь в его глазах я выглядела ещё более умалишенной, - за флакончиками своими вообще ничего не видишь. Ревнует он, Сола. -Ревнует? Меня ревнует? -Нет, твою первую любовь! Сола, ну! -А зачем ему меня ревновать? -Ты невозможна! - взвыл Минсок, хватая свои папки со стола и направляясь к выходу. Дойдя до двери он обернулся, - погугли, пожалуйста, по какой причине парень может ревновать девушку! И я жду набросков текста, мне нужно придумать, как его разместить! - и гордо удалился. В любой другой ситуации я бы побежала просить совета у Чанёля, но он, будучи объектом обсуждения, исключил себя из списка помощников. Слова Минсока ничего не объясняли. Нет, точнее, они объяснили все, только вот запутали гораздо больше.