Цепная реакция

Они переехали. Гермиона объявила, что не хочет жить в гостинице, и решила снять небольшой домик с видом на океан. Малфой не противился этому. Пусть делает, что хочет. К тому же, так было даже лучше. Наверное. Он полностью ушел в себя. Его больше ничего не бесило, не раздражало, не выводило из себя. Драко застрял в своих мыслях. После того, что она сказала ему в гостинице, он практически был готов ударить ее. Грейнджер перешла запретную черту. Сказала то, чего говорить не мог никто, даже он сам. Она все уничтожила. И – Мерлин – на секунду, на крошечную миллисекунду он ее испугался. Чтобы хоть как-то отвлечься, он пытался вспоминать. Часами лежал, глядя в потолок, думая, думая… Это стало почти навязчивой идеей – пытаться воскресить в памяти хотя бы какое-то событие из прошлого, хоть какую-то минуту, фрагмент чего-то важного, чтобы он мог восстановить себя. Гермиона, казалось, и вовсе этого не замечала – она была слишком увлечена строительством их новой жизни. Дом, который она нашла, был довольно… сносным. Небольшое мебелированное бунгало, окруженное пальмами, кустами камелии и прочей буйной растительностью. Проблема заключалась только в том, что в доме была лишь одна спальня. – Тут же ничего нет, – изумленно произнесла Гермиона, заглядывая в комнату в первый раз вместе с хозяином. Это было не совсем так. На полу в самом центре комнаты, прямо напротив окна во всю стену, лежал матрас. – Да… – тот замялся и начал неуверенно покачиваться на пятках. – Видите ли, произошла небольшая… авария. В доме две ванных комнаты, и одна как раз пристроена к спальне… здесь проходят водопроводные трубы, и, в общем-то… случился небольшой потоп… – владелец бунгало нервно захихикал, – пришлось все убирать отсюда… Мы не даем гарантий, что это не повторится вновь, поэтому, собственно, дом так дешево и сдается. Гермиона с тоской оглядела чистенькую комнату, стены в которой были выкрашены в серовато-белый цвет. А затем – в окно. Взглянула на волны, пенящиеся и разбивающиеся о берег, всего в нескольких десятках метров от нее. Если вслушаться, она могла даже различить шум прибоя. Местечко было тихое. Пляж был частным и был разделен на нескольких владельцев. Гермиона согласилась. Вещей у них не было, так что они переехали в тот же день. Малфой дом даже не осматривал. Гермиона повадилась ходить на пляж. Каждое утро она вставала с первыми лучами солнца и, накинув на себя платье, шла загорать. Сначала она зазывала с собой и Малфоя, но он с ней даже не разговаривал, и она махнула на него рукой. Ему было не до нее. Было даже лучше, когда ее не было дома, – тогда он мог спокойно думать о том, что ему заблагорассудится. Он мог спокойно потеряться без угрозы быть найденным. Постепенно, правда, это начало сводить его с ума. Прошло три дня, за которые они оба не перемолвились ни словом. Он молчал – она тоже не стремилась нарушить его уединения, а между тем мысли у него в голове блуждали по замкнутому кругу, и он начинал задыхаться от них и от самого себя. Малфой не выходил на улицу. Почти не ел. Что удивительно – не пил и даже не спал, хотя сон был его единственной возможностью вспомнить что-то. Под утро четвертого дня его сморило. Уже через пару часов он проснулся – совершенно разбитый. В глаза словно песка насыпали. Драко потянулся и свесил ноги с дивана. Он спал в гостиной. Так продолжаться дальше больше не может. Он не выдерживает. Нужно что-то менять. Но что? И самое главное – как? Грейнджер. Нужно поговорить с ней, нужно… что-то. Просто что-то. Драко медленно подошел к двери в ее спальню. Положив пальцы на ручку, он замер в нерешительности. Металл приятно холодил кожу. Мерлин, это так глупо, стоять под ее дверью и ломаться. Ждать. Резким движением он нажал на ручку двери и сделал шаг внутрь. Сероватый рассветный свет ударил прямо в лицо. На матрасе – лишь смятые простыни. Комната была пуста – Грейнджер здесь не было. Драко готов был зарычать от досады. Когда не надо, так она всегда тут как тут, вечно у него под боком… Вдруг он заметил кое-что. Драко замер. Его взгляд изумленно приковался к окну. Прозрачно-розовое, оранжевое ближе к линии горизонта, без единого облачка небо. Океан, переливающийся всеми оттенками золотого, бирюзового и алого. И тоненькая фигурка, проступающая на фоне всего этого великолепия, купающаяся в лучах восходящего солнца. Она шла по песку слегка неровной походкой, то и дело оправляя рукой непослушные волосы; ветер развевал ее волосы и подол ее легкого красного сарафана. Сделав еще несколько медленных шагов, она оказалась у кромки воды. Пенистые волны разбивались у ее ног. Вода была холодной, и Гермиона встала на носочки, зарываясь пальцами во влажный песок. Грейнджер подняла руки над головой и скрестила запястья, позволяя ветру свободно ласкать ее тело. Ткань так и льнула к коже, а позади флагом развевался небольшой шлейф. Она слегка повернула голову, и Драко увидел, как лучи восходящего солнца очертили контур ее профиля, как солнечные блики заплясали на ее коже. Ее глаза были закрыты. Она улыбалась. Это походило на картинку со старой открытки. Он смотрел и смотрел, и пока он смотрел, странная, почти забытая песня, вдруг тихонько начала играть у него в голове. Это было красиво. Это было так легко, ненавязчиво, невыразимо прекрасно. Что-то внутри него встрепенулось. Светлое, доброе… теплое. Хотелось коснуться, перенять от нее хотя бы крошечную частичку этой красоты и тепла. Хотелось ощутить ее под кончиками пальцев и в самом себе. Он желал подпитаться от нее, заразиться бушующей в ней жизнью. Сердце начало тяжело бухать в груди, и во рту пересохло. Ноги сами понесли его к выходу. Отодвинув стеклянную дверцу, он вышел на пляж. Засунул руки поглубже в карманы брюк. Он хотел приблизиться к ней, но не смел сделать шага навстречу. Она обернулась. Несколько прядей тут же упали на глаза, но быстрым движением руки она заправила их за ухо. Все еще улыбалась. Она видела, как ветер ерошит его светлые волосы, как он щурится от слепящих солнечных лучей и прикрывает глаза. Как неспешно, почти лениво приподнимаются уголки его губ. Практически незаметно, едва-едва. Шум прибоя в его ушах. Крики чаек. Он сделал шаг. Неспешной походкой он подошел к ней, подставляя лицо ветру. Глядя на него, она почему-то засмеялась. Ветер подхватил ее смех и унес его вслед за собой. Неожиданно для себя Драко тоже начал смеяться. Поначалу смех получился хриплым, шершавым. В горле неприятно щекотало – он не смеялся уже слишком давно. Но с каждым вдохом, с каждой секундой становилось легче. Узел напряжения в груди постепенно ослабевал; он чувствовал, как, наконец, расслабленно опускаются его плечи и разжимаются кулаки. Свободно. Они двинулись вдоль берега, оставляя на мокром песке цепочки следов, которые тут же влажно слизывали волны. Кажется, он что-то сказал, потому что она оглянулась и замедлила шаг. Их взгляды встретились. – Ладно, – произнес он. – Ладно. Она улыбнулась. Впервые в жизни он улыбнулся ей в ответ. Приглушенный мерцающий свет самых разных оттенков. Громкая музыка. Капельки пота на коже. Холодные коктейли в запотевших стаканах. Душно. Жарко, почти обжигающе. Стук кубиков льда о стекло бокалов. Запах алкоголя, пота и женских духов. Проще говоря, ночной клуб. Гермиона снова была в красном платье. Она вместе с Драко протискивалась через толпу, пытаясь подобраться поближе к сцене. В самом разгаре было выступление какой-то известной группы, и публика была в экстазе. Музыканты отчаянно перебирали струны гитар, стучали по ударным и клавишам синтезаторов, надрывали голоса до хрипоты. Нельзя сказать, что Драко чувствовал себя здесь комфортно. Тем не менее, какая-то часть эмоций, бушевавших здесь, передалась и ему. Музыка электрическими импульсами вливалась в его тело, ударами отдавалась в его грудной клетке и разносилась до самых кончиков пальцев ног. Ему было любопытно. – О Боже! – воскликнула Гермиона, когда им удалось, наконец, подобраться к сцене. – О Боже! Она встала на цыпочки. Ее тело начало двигаться само, и очень скоро она подстроилась в ритм и влилась в толпу остальных танцующих. Какое-то время Драко стоял, то и дело задеваемый чьими-то локтями и ногами, и смотрел на нее. Когда-то давно он уже видел ее танцующей. Неловкость и угловатость по-прежнему сохранялись в ее движениях. Наверное, Грейнджер была создана для другого вида танцев. Малфой решил оставить ее. Пускай побудет наедине с самой собой, наедине с музыкой, в единении со всеми этими танцующими людьми. К тому же, ему самому явно было тут не место. Он дал задний ход, начав пробираться к барной стойке, стоящей в другом конце бара. Ему отчаянно была нужна рюмка огневиски, но ведь ночной клуб был магловским, поэтому рассчитывать на то, что тут окажется то, что ему нужно, не приходилось. Единственным магловским напитком, о котором он когда-то слышал, будучи еще в Хогвартсе, оказалась: – Водка. Бармен, обслуживающий другого клиента, кивнул, показывая, что услышал его. – Классная татуировка, – произнес кто-то чуть левее Малфоя. Что-то у Малфоя внутри неприятно сжалось, и он непроизвольно скривил губы. Даже здесь. Даже сейчас. Он решил не обращать внимания. Однако это не помогло. – Ну же, красавчик со светлыми волосами! – прикрикнула девушка. – Я к тебе обращаюсь. Она говорила не слишком громко, однако даже в этой какофонии звуков голос ее звучал ясно, а слова – отчетливо. Малфой крутанулся на каблуках и повернулся к ней лицом. На языке уже вертелись давно заготовленные на такой случай реплики. Увидев лицо девушки, Малфой решил попридержать коней. Она улыбалась, и улыбка ее была не ехидной или насмешливой. Она была искренней. Прямые черные волосы обрамляли ее лицо; на ее шее и лице мерцали капельки пота. Задорные темные глаза блестели и смотрели на Малфоя с нескрываемым любопытством. На девушке была обычная белая майка на бретельках и джинсовый комбинезон. Она стояла, упершись локтем о барную стойку. Драко ухмыльнулся, но промолчал. Он и забыл, что закатал рукава рубашки – было слишком душно. Их взгляды встретились. – Что она означает? – поинтересовалась девушка, кивком головы указывая на его предплечье. Малфой замялся. Он никогда еще не встречался с человеком, которому был бы неизвестен смысл рисунка на его коже. – Ничего, – ответил он, залпом осушая рюмку. Незнакомка понимающе ухмыльнулась. – С ней связаны какие-то неприятные воспоминания? Пытался свести? – спросила она, имея в виду потускневшие контуры. Малфой бы отдал все на свете за то, чтобы стереть это клеймо со своего предплечья. – Вроде того. Ему было странно. Обычно все, что касалось Черной метки, начиная от банального взгляда на нее и заканчивая расспросами и приступами ненависти по отношению к нему, всегда доводило его до белого каления. Сейчас же этого не было. Драко и сам удивился своему спокойствию, тому, как невозмутимо он отвечал на ее откровенные расспросы. Она не вызывала отторжения – напротив, искренность в ее словах и заинтересованность во взгляде подкупали. – Ты ведь пришел сюда не один, верно? Я видела тебя с какой-то девушкой. Отчего-то ее голос звучал слегка виновато. – Да, - подтвердил Драко. – Но мы не… Мы не – что? Мерлин, как все это глупо... Девушка понимающе улыбнулась и склонила голову на бок. – Меня зовут Таня, – она протянула ему руку. – Драко, – представился он в ответ. Ее рука была приятно прохладной. И, Мерлин. Таня была первой девушкой магловского происхождения, к которой он прикоснулся. Судя по пожатию ее руки, она ничем не отличалась от волшебников, с которыми ему приходилось иметь дело до этого. – Драко? – Таня то ли фыркнула, то ли хихикнула. – Ну и имечко! Твои родители были под кайфом, когда выбирали, как тебя назвать? Несколько шуток по поводу его имени было и в Хогвартсе, но Драко пресек их прежде, чем они успели распространиться. Он в который раз поразился своей невозмутимости и тому, что ее слова нисколько его не задевали. – Ну а что ты, Таня, можешь сказать в оправдание? – Малфой осклабился. Девушка усмехнулась: – Мои родители – русские иммигранты. Они переехали в Штаты, когда я уже родилась... Ты, в общем-то, тоже нездешний. Драко кивнул: – Я из Великобритании. Моя семья живет в пригороде Лондона. – Акцент тебя выдает. Что же занесло тебя сюда, странник? – поинтересовалась она. Ее глаза лукаво сузились. Взгляд Драко непроизвольно переместился в сторону сцены и приковался к макушке Грейнджер, различимой и узнаваемой даже в толпе. – Понимаю, – ответила Таня, проследив его взгляд. – Ищешь себя, так ведь? Или, скорее, ищешь ее?.. Ее проницательность его приятно удивляла и пугала в то же самое время. – Мерлин, что это?! – воскликнул Драко, глядя на коктейль, который подал ей бармен. Верхушку бокала увенчивала целая башня из сладостей. На бортиках стакана красовалось огромное заварное пирожное, чуть выше – нечто, походящее на еще одно пирожное, только в этот раз уже шоколадное, политое белым кремом и обсыпанное чем-то красным. Увенчивало эту пирамиду огромное ярко-розовое печенье, усыпанное разноцветными маленькими зефиринками. – Мерлин? – переспросила Таня. Ее правая бровь взметнулась вверх. Драко ее проигнорировал. – Что это за чертовщина такая? – Всего лишь молочный коктейль, – обиженно произнесла Таня. – И очень вкусный, между прочим. Кстати, как тебе? – она кивнула в сторону сцены. – В целом неплохо. Никогда не слышал их раньше. – Ты серьезно? – вскричала она. Он изогнул бровь. – Да нет, быть того не может. Все знают The Cure! – Я не слушаю… – сначала он хотел сказать "магловскую", но вовремя исправился, – такую музыку. – А что же ты тогда слушаешь?! Знай, что твоя жизнь прожита зря, если ты не слышал ни одной их песни. Лови момент, пока есть такая возможность. Oh it's opening time / Down on Fascination Street / So let's cut the conversation / And get out for a bit…* - напела она слова играющей сейчас песни. На последних строчках она заговорщически ухмыльнулась. Их взгляды встретились вновь. – Так и знала, что найду тебя здесь! – воскликнула Гермиона, пробравшаяся сквозь толпу танцующих к барной стойке. – Пожалуй, мне придется купить тебе пейджер... Гермиона не сразу заметила отсутствие Малфоя. Когда же, наконец, поняла, что его не было рядом, она разозлилась. Мерлин, она ненавидела эти его внезапные исчезновения! Отчего-то ей казалось, что он ушел. Верить в это не хотелось. Да и вряд ли бы он... Гермиона начала продвигаться к барной стойке. Она была уверена в том, что он там, на девяносто девять процентов. Интуиция ее не подвела. Ей оставалось пройти всего несколько метров, но неожиданно она замерла как вкопанная. Малфой был не один. Рядом с ним стояла какая-то девушка. Ее губы шевелились – очевидно, она что-то ему говорила. Малфой ухмыльнулся, а затем ответил ей. Незнакомка засмеялась, их взгляды встретились. Он прямо смотрел ей в глаза, она прямо смотрела в глаза ему. Что-то легонько трепыхнулось у нее под ребрами. Она рассеянно улыбнулась. Драко игриво приподнял брови. – Я нисколько не сомневался в твоей проницательности. Гермиона энергично закивала. – А ты, как я вижу, времени зря не терял. Познакомился с кем-то? – она повернулась к девушке. – Меня зовут Таня, – девушка протянула руку и приветливо улыбнулась Гермионе. – Гермиона, – представилась Грейнджер, пожимая девушке руку. Стоило их рукам соприкоснуться, как Гермиона вздрогнула. Под ребра словно вонзили нож. Остаток вечера они провели вместе. Это было просто – общаться вот так втроем. Правда, Драко и Гермиона держались слегка отстраненно, но если Таня это и заметила, то виду не подала. Гермиона пыталась расслабиться, и иногда у нее это почти получалось. Однако странное щемящее чувство, зародившееся у нее в груди, не покидало ее до конца вечера. С Таней они простились друзьями. Гермиона была уверена, что больше увидеться им не придется. – Почему? – сказала Гермиона, когда они оказались на улице. – Что почему? – рассеянно спросил Малфой. – Почему она? Драко обернулся и посмотрел на нее снизу вверх. – То есть? Она молчала – только уголок губ задумчиво приподнялся в ответ. – Ну же, Грейнджер. Раз начала, так договаривай. Гермиона прикрыла глаза. – Ты свысока отзывался обо всех маглах, считал их отбросами общества, людьми, недостойными твоего внимания. Ты ненавидел меня за то, что я – из магловской семьи. Годы издевок, оскорблений, неприязни, отвращения… И теперь ты – вот так просто – заговорил с ней. Почему? Она говорила спокойно, разве что с легким задором. Было любопытно, интересно, забавно – и в то же время капельку больно. – Ну же, скажи что-нибудь. Мне интересно. Ведь он не мог переносить ее присутствия до сих пор. Он сторонился ее, старался держаться как можно дальше. Да, они были врагами. Они прошли войну, будучи по разные стороны баррикад – но это осталось в прошлом. По крайней мере – для нее. Она остановилась. По-прежнему улыбаясь краешком губ, негромко произнесла: – Почему ты ненавидишь меня? Драко тоже остановился и повернулся к ней лицом. – Я не ненавижу тебя. Гермиона скрестила руки на груди. Слегка приподняла подбородок. Посмотрела в сторону. – Но ведь все это продолжается. Драко скрипнул зубами. – Что продолжается? Не ты ли сама недавно спрашивала, что происходит и почему все изменилось? – Да, но… – Но что? – Хм. Она пожала плечами. – После каждого шага навстречу ты словно делаешь тысячу шагов назад, Ты то отдаляешься, то приближаешься, то снова отдаляешься… возвращаешься в исходное положение, как маятник. Я не могу разобраться во всем этом. Он молчал – как и всегда. Ему было нечего сказать ей, потому что Малфой и сам не понимал, по какой причине все это происходит. Может быть, все просто шло по инерции. Может быть, он просто не мог по-другому – не мог по-другому с ней. Слишком сложно, слишком запутанно. – Нам с тобой не так-то просто стать друзьями, – наконец сказал он. Она кивнула – дежурный ответ. Именно то, что она и ожидала услышать от него. Он ее не удивил. Очередное "не лезь своими грязными пальцами мне в душу, Грейнджер". Но сейчас этого было мало. – Скажи правду, – прошептала она. – Хоть раз в своей чертовой жизни, не пряча голову в песок. Он замер. От напряжения у него заболела переносица. Неприятная, свербящая боль. Вкупе с ее словами – невыносимая. – Я не знаю правды. У меня нет ответов. Ты довольна? – он ударил кулаком фонарный столб, и она вздрогнула. Почему-то вдруг стало холодно. Улыбка на губах померкла. Он видел. И он продолжал: – С чего вдруг ты взяла, что можешь копаться во мне, что можешь требовать от меня чего-то? Не забывай своего места. Я ничего тебе не должен. Он хотел, чтобы это ее задело. И ему удалось. От остатков хмельного любопытства не осталось следа – она разозлилась. – Мое место? А где мое место? В твоих объятьях? В темнице твоего поместья? Объясни мне, а то я, видишь ли, немного запуталась. Она думала, что он вспыхнет еще больше, что он отвернется. Вместо этого он приблизился к ней. – Ну а ты сама? – Что сама? – Где, как ты считаешь, твое место? Она сглотнула, провела языком по губам. Смотрит на него с удивлением и вопросом. – Просто скажи. Предположи – если и то, и другое вершится моими руками – что бы ты выбрала? С каждой секундой он оказывался все ближе к ней, и она была не готова. Отступила на крошечный шаг назад, бессмысленно, беспомощно. Он настигал ее. Что-то изменилось в его взгляде и тоне. Злость пропала. На смену ей пришло что-то другое, непонятное, темное – она уже видела это однажды, он уже поступал так с ней. И, черт, это срабатывало. Каждый раз. Когда он смотрел на нее в упор, когда приближался к ней, когда говорил о чем-то, что... Она задохнулась от его хриплого голоса, проникающего прямо под кожу. Ее взгляд переместился ниже. На крошечную миллисекунду, но он заметил. – Кажется, я догадываюсь... просто скажи: да или нет? Гермиона прикрыла глаза, не в силах выносить его взгляда, его присутствия, запаха, этой сумасшедшей близости и… – Ответь мне, – убийственная ласка в его голосе. С закрытыми глазами дышать стало неожиданно легче. Она тряхнула головой. Да, в нем была эта сила, способная управлять ей, ее телом. Что-то низкое, почти животное. Но ей не хотелось, чтобы она взяла верх над ней снова. Ей... ей просто хотелось, чтобы он ответил. Хотя бы один чертов раз. – Да пошел ты, – прошептала она, глядя ему прямо в глаза. Он ухмыльнулся. – Как же ты рассчитываешь получить мой ответ, если ничем не хочешь поделиться взамен? Честность покупается честностью... Он наклонился ближе, и в этот раз она не отступила. Дыхание сбивалось все сильнее, но глаза смотрели на него прямо. – Есть много способов получить ответы, Малфой. – В самом деле?.. Что случилось дальше, ни один из них не понял. Потому что это невозможно было объяснить. Это не поддавалось логике. Просто губы Малфоя вдруг приникли к ее губам. Она замерла. Он замер. Они все еще смотрели друг другу в глаза. Все еще не осознавая, что это и в самом деле происходит, что это правда. А затем она приоткрыла губы, отвечая на его поцелуй. Фейерверк в ее голове. Оглушительный грохот. Кипящая лава под веками. Под пальцами, которыми она прикасается к его лицу. Под пальцами, которыми он ласкает ее тело. "Сейчас… вот сейчас…" – шептал тоненький голосок в самом дальнем уголке ее сознания, считая секунды до того момента, как он отстранится от нее, сделает очередной шаг назад. Но сопротивления не было. Сам не понимая, что он творит, он прижался к ее телу. Волна жара разнеслась по его позвоночнику. От ее вкуса, от ее запаха перехватывало дыхание. Ближе. С каждой секундой все ближе к ней, чтобы ощущать ее тело, то, как она выгибает спину, подаваясь навстречу, желая ощутить его всем своим телом, потереться кожей о кожу и… Он обводит языком контур ее губ. Кусает их, так, что она стонет. Тихо-тихо, но это сводит его с ума. Он слетает с катушек. Он проникает языком в ее рот и проводит кончиком по небу. Глубже, ближе, сильнее… Нужно остановить это. Иначе он сойдет с ума. Но он уже сошел. Еще один приглушенный, влажный стон. Она вновь выгибает спину, подаваясь ему навстречу. Еще. Ему нужно еще. Она извивается в его руках, ее пальцы перебегают с его лица на плечи, и в тех местах, где Гермиона касается его, он распадается на молекулы. Его кожа плавится под ее пальцами. И неожиданно он останавливается. Отстраняется от нее, делает шаг назад. Так, будто кто-то резко нажал на стоп. Ее руки все еще на уровне его плеч. Ее зрачки практически поглотили радужку. Она дышит быстро, прерывисто. Ее припухшие, раскрасневшиеся губы. Она не понимает. Ни черта не понимает. Он тоже. – То, что сейчас произошло, означает "да", Грейнджер. Не так ли? Вернуться к прежнему насмешливому тону было трудно, но он справился. Всегда справлялся. Кажется, будто кто-то другой неожиданно начал распоряжаться его телом, его голосом. Грейнджер молчала. Все еще потрясенная. Не став дожидаться ее ответа, он резко отвернулся и пошел вперед. Подальше от нее. А она так и стояла позади него, пожирая непонимающим взглядом его уходящий шаг.