демон рядом с тобой.

Простите меня за долгое отсутствие продолжения, Хунханы в голове отказались писаться и уступили место Бекки и Чанелю. Помнится, меня же просили о продолжении их истории, так что, вот. _________________________ Бекхен говорит очень редко. А если подобное все же случается, то очень тихо и мало, ограничиваясь дежурными «да» или, гораздо реже- «нет». Следующая их встреча происходит в воскресенье той же недели, на все том же холодном кафеле. Демон стоит на расстоянии вытянутой руки от сидящего на полу парня, и наблюдает за ним вначале с интересом, затем, когда тот уже глотает крохотные белесые капсулы, с ужасом. Чанель весь скрючивается в подобие жуткого морского узла и громко, неразумно смеется, смотря в серый, с потрескавшейся штукатуркой потолок. Он обнимает себя за плечи и оглядывается на застывшего в полуметре от него мальчишку с теми самыми блестящими глазами и отполированными до блеска рожками. Смотрит затравленно, словно волк, готовый броситься на обидчика. - Чего стоишь? Это ведь тебя же ради! Иди сюда…- скалится рыжий беззлобно, подползая к нечисти на четвереньках Демону больно смотреть на такого Еля, который слишком отличается от того, за которым он наблюдает постоянно. -Чанель, я…- от непривычки, голос кудрявого мальчика надламливается, ему приходится прокашляться, прежде чем снова попытаться заговорить.- Я ведь совсем не этого хочу, ты пойми. Но человек решительно отказывается воспринимать эти слова, он машет головой с рыжей густой шевелюрой в стороны, отгоняя здравый смысл как можно дальше от себя. Демон вздыхает тяжело и садится рядом с парнем, занося аккуратную, с красивыми длинными пальцами ладошку, для удара. Он бьет парня наотмашь по левой щеке как можно сильнее, из-за чего тот перестает смеяться и осоловело смотрит на него, в огромных карих глазах блестят слезы. -Я хочу совсем не этого, Чанни, пойми…- и кривит тонкие бледные губы в неком укоре, обнимая наркомана за шею, сцеловывает крупные прозрачные слезы, от которых нестерпимо щиплет каждую трещинку на израненных губах.- Я не хочу, чтобы ты убивал себя этими чертовыми сильнодействующими, я же люблю тебя… Рыжего все еще колотит, но не так сильно, как в самом начале. Кайфа он не испытывает ровным счетом ничерта, только тягучую, сильную боль и пустоту, которую собой заполняет Бекхен под боком, его Бекхен. Он прижимает демона к себе, обвивая руками маленькое, хрупкое тело и целует соленые, покрытые тонкой паутинкой ранок, губы. Мягко, не требуя ответа, он тут же отстраняется. - Мне просто очень хотелось увидеть тебя, и побыть рядом хоть чуточку больше.- и тычется холодным носом в впадинку на бледной, пахнущей гарью шее- Я же так сильно скучаю по тебе. В свете лампы демон кажется таким-же рыжим, как и сам Ель, человек запускает пальцы в эти кудряшки, легко касаясь подушками пальцев гладких рожек и снова тянется, чтобы поцеловать. Снова привычный уже вкус чужой крови на языке, и тонкие пальчики, вцепившиеся в ткань футболки. Бекки тоже скучал, он уверен в этом на все сто двадцать процентов. Демон сидит на его коленях, обхватив худыми ручками шею парня, он улыбается почти нежно своими израненными, окровавленными в уголках губами. Чанель никогда не понимал, почему они всегда такие у его любимого мальчика. А если спрашивал, то Бен лишь кривился недовольно, и прятал свои теплые, безумно красивые, но слишком печальные глаза за длинной челкой, а еще губу закусывал, нижнюю, обязательно. Тогда еще, по его подбородку текла алая струйка, которую наркоман вытирал бережно, понимая, что у Бекхена слишком острые зубы, а губы он кусает все время. От туда и постоянно сменяющие друг друга маленькие ранки. Они снова целуются, на этот раз более глубоко и неторопливо, словно в запасе у них не жалких двенадцать часов действия наркотика, а целая вечность. Чанель забирается руками под футболку демона, гладит впалый живот и бока, боясь лишний раз сжать пальцы на стройной талии. Такое чувство, словно одно не осторожное движение – и Бен в его руках сломается, ведь все его тело кажется слишком хрупким. Чего стоят эти аристократические запястья, эти длинные, безумно красивые тонкие пальцы на шее Чанеля, щекочущие затылок и проходящие по череде позвонков. Бекхен безумно, безумно красивый сейчас, да и всегда, он идеален постоянно. Человек укладывает демона на холодный кафельный пол, а сам нависает сверху, самодовольно улыбаясь. Он любит этого мальчишку любым, но таким- с разметавшимися кудряшками, раскрасневшегося, и чертовски доступного – особенно. Он стаскивает с демона облегающую тенниску цвета спелой малины и целует угловатые подростковые плечи, выпирающие красивые ключицы и грудь, чувствуя губами каждый удар беспокойного сердца. Оно- живое, даже не смотря на то, что его обладатель не первый век, как мертв. Но Ель в это не верит. Ведь, разве может мертвец так ласково, солнечно смеяться? Может ли улыбаться так устало, но искренне? Может ли, не смотря на сущность демона внутри себя, нести столько тепла в людскую жизнь, и быть столь сильно похожим на ангела? Нет, не может, никак, Чанель уверен. В этот раз все слишком нежно и непривычно, наркоман, из-за действия препарата ведет себя несколько флегматично и растягивает мальчишку пальцами, прежде чем войти в любимое тело. Бекхену от этого, конечно, гораздо легче привыкнуть, он почти не кусает губы, и не кривится в болезненных гримасах. Толчки внутри него размеренные и бережные, а Ель покрывает поцелуями его детское еще, с молочно белой кожей лицо. Прежде чем кончить, он ловит родные губы своими, хотя стыдно за то, что они все потресканые и в засохшей крови. Но, даже если так, им ведь хорошо вместе. На часах – десять утра, Бекхен лежит на коленях Чанеля, который снова путает пальцы в его волосах. Кажется, это становится его фетишем. Веки человека слипаются, но он старается держатся изо всех сил. Ведь знает, когда проснется- этого милого демона рядом не будет. - Знаешь…- нарушает тишину рыжий, мальчик удивленно поднимает на его лицо уставший, расфокусированый взгляд, он и сам хочет спать. Для демона, общение с человеком отнимает слишком много сил.- Я где-то слышал, что в прошлом, люди привязывали таких как вы к себе, нитками, не знаю почему, но обязательно красными.- бормочет он, смешно заламывая брови, из-за чего Бен, вытянув правую руку, тычет указательным пальцем в его щеку.- Ну так это… Давай попробуем? - А давай.- соглашается Бекхен, без особого энтузиазма пожимая слишком худыми плечами, ему не особо верится в эту затею. Чанель же, не обращает внимания на равнодушие любимого, понимая, что тот слишком сильно устал для связных мыслей и воодушевления. Он развязывает шелковую алую веревку, ранее державшую на его шее фигурку феникса, и обматывает его тонкое запястье демона. Которого, кажется, сейчас действительно ничего не интересует, совсем. Затянув узелок аккуратно, он завязывает второй конец на своей руке и, поцеловав напоследок потресканые губы, спокойно прикрывает глаза. Просыпается он снова один на ледяном кафеле, тело бьет сильная дрожь, а еще тошнит просто безумно. Но предупреждали же. Парня рвет желчной пеной, и только невесомые похлопывания по спине, и натянутая алая нитка дают понять- его Бекхен совсем рядом.