демон рядом с тобой.

Это, наверное, первый раз, когда Ифань испытал несвойственный ему , слишком человеческий, так называемый «страх». И, кажется, совсем немного замерз. Мальчишка в его руках мелко, едва ощутимо дрожит. Глаза его закрыты, между тонких бровей пролегает болезненная морщинка. Он сжимает ровные белые зубы, и крепко цепляется отросшими ногтями в разбитые в кровь ладони, пытаясь из последних сил сдержать рвущийся наружу душераздирающий крик боли. Боль, с которой обломки раздробленных колесами неонового автомобиля рёбер разрывают нежную трупно-бледную кожу, обтягивающую его, почти уже мёртвое, тело. Слышится скрип шин по асфальтной дороге, и возгласы полуночных зевак, ставших свидетелями аварии. Сердце в груди мальчика бьется очень, очень тихо. Ресницы слегка подрагивают, слипшиеся от катящихся из-под век по щекам крохотных прозрачных капель. И хоть соленой воды, именуемой «слезами» ничтожно мало, она внушает доверие и жалость к несчастному, приплюсовывая к негласному «страху», еще и едва ощутимое «сочувствие». Он видит, как неестественно выгнуты тонкие руки, как сильно откинута назад бледная, лебединая, подходящая для танцора балетной труппы, шея. Видит, как парень открывает мутные, с жутковатой поволокой глаза и смотрит на него почти удивленно, из-под слипшихся смежных ресниц. На удивление, видимо, сил не осталось совсем. - Тихо…все хорошо будет. - зачем-то успокаивает умирающего тот, кто должен, чисто теоретически, забрать его жизнь, на что человек мягко, беззлобно, с ямочками на бархатных щеках улыбается и шепчет до ужаса хрипло, словно пострадали голосовые связки. - Я знаю, зачем ты пришел…- говорит он так, словно совсем не сожалеет тому, что душа его уже готова покинуть изломанное, почти безвольное тело. Прежде чем легко коснуться губами тонкой шеи мальчишки, Ифань несколько тысяч раз просит у своего любимого Тао прощения. Он все поймет, а этот юноша уже даже не дрожащий в руках прислужника смерти, он, кажется, заслуживает еще немного пожить. Или, хотя бы, не мучиться со сломанными ребрами и шеей, а умереть тихо-смирно в больнице, без помощи Ву. Человек хрипит и широко распахивает глаза, поднимая голову. Следующий поцелуй приходится на изгиб локтя правой руки, затем левой. Кости с тихим шипением срастаются и становятся на свои места. Крис морщится от вкуса крови на языке, и с трудом сдерживается, лишь бы не сплюнуть ее на асфальт. Те самые глаза с поволокой наблюдают за ним пристально, а мягкая, добродушная улыбка так и не пропадает с лица, когда он произносит. -Не стоит так себя мучить ради того, кто приходится тебе не более, чем никем. - шуршит его тихий, ласковый голос, пробираясь куда-то в глубину сознания и заставляя Ифаня невольно коснуться губами где-то между рёбер, на что человек сдавленно кричит, ведь срастающиеся кости рёберной клетки снова рвут тонкую кожу и мышцы, принимая не меньшую боль, чем при переломе. Он закусывает щеку с внутренней стороны, подавляя в себе новый, более громкий крик, когда слуга костлявой оставляет ещё пару смазанных поцелуев на окровавленной коже, привыкнув уже к солёному, неприятному вкусу. Человек теряет сознание совсем скоро, когда на теле не остается уже открытых ран. Ву удивляется тому, что этот мальчишка так долго продержался. Он укладывает его на скамейке около дуба, после того как они переступают ворота парка, и , достав из кармана запачканных кровью штанов чудом не пострадавший смартфон, набирает наиболее востребованный в телефонной книге, номер. Некий «Чунмен» отвечает почти сразу, на том конце слышится сбитое, скорее всего после бега, дыхание и голос мужчины. - Исин?! Ты где? Ты в порядке?! Можешь сам идти?- осыпается на Ифаня град вопросов, и прежде чем ответить, он запоминает имя спасенного им мальчишки. -Здравствуйте, я, должно быть, нашел вашего друга.- он прокашливается в кулак, прежде чем продолжить говорить.- Он без сознания, лежит на парковой скамейке. Идти, по-видимому, не может. -Я сейчас прийду.- перебивает его снова беспокойный голос.- Вы можете побыть с ним до моего прихода? Крис тихо хмыкает в знак согласия, и садится на ту самую скамью, укладывая кудрявую голову Исина на свои колени, он путает пальцы в мягких волнистых прядях. Совсем незаметно приходит спокойствие. Чунмен прибегает через несколько минут, он все так же сбивчиво дышит, видно, что бегал этот парень по всему городу. Волосы, цвета спелой вишни, растрепаны в творческом беспорядке, куртка распахнута, на тонких губах- почти счастливая улыбка. Он садится на корточки перед лицом мальчишки, и легонько целует его в щеку. Ифань, кажется, немного ревнует. - Спасибо, что позвонили мне. Я уже несколько дней не мог его найти…- красноволосый смущенно улыбается-Я не знаю вашего имени, простите. Прислужник смерти лишь смеется тихо, и протягивает мужчине ладонь, произнеся свое имя. Они пожимают друг другу руки, и Ким, взвалив все еще безвольное тело Исина на свои руки, уходит. Ифань возвращается домой к Тао и в сотый раз признается ему в любви, на что черноволосый мальчишка смеется смущенно и целует его долго и мягко. Чжан просыпается через пару часов в своей с Чунменом квартире, в объятиях любимого. Он мажет по его губам легким поцелуем и снова утыкается холодным носом в его плечо. Жаль только, что перед глазами Криса все еще тот мутный взгляд с поволокой. А между ребрами Исина горят те немногочисленные поцелуи. Оба уверены, эта встреча случайной не была.