Граница

      Племена собирались постепенно, несмотря на озвученную ранее спешку. Так что Даннан с некоторой долей интереса наблюдал за наводнявшим крепость людом, снова отмечая, что у ланийцев не было женщин: только альфы и омеги. В каждой из процессий, попадавших в крепость, жрецы выделялись среди остальных. Да и между собой различались. Кто-то был также, как и Сенран, закутан в тряпки с ног до головы, а кто-то вполне обходился без них.       Мучимый интересом, альфа пошел со всеми вопросами к тому, кто мог объяснить без занудных изречений и бесконечных цитат философов и мыслителей. Так, с подачи беты, знания генерала о северных кочевниках пополнились, и довольно сильно. Мужчина узнал, что жрецы, будь то альфы или омеги, не носили покровов, только если состояли в браке. И это совершенно не зависело от пола. И почти не касалось простых кочевников, не имевших отношение к Камням — тут всё было проще, ведь уже замужние омеги прятали лица за специальными накидками и плели особые косы, показывавшие их статус в племени. Разговорившийся за чаем Сенран, когда уже освоившиеся дети были накормлены, умыты и уложены спать, рассказал довольно много интересного. В частности, об особенностях некоторых своих ритуалов.       Явление старшего брата беты Даннан пропустил, так как оказался занят контролем прибытия процессии своего друга и короля, как главный в крепости со стороны френийцев. Вилиор прибыл в «Воронью скалу» со всей присущей монаршей особе помпезностью. Дан, тихо скрипя зубами, стоял на вытяжку, наблюдая за неторопливой кавалькадой из нескольких карет и кучей охраны: нужно же было всё проконтролировать, ведь эти обязанности на помощника скинуть не представлялось возможным. И как только все поместились в крепостном дворе? К слову, довольно большом, вмещающем построение всех отрядов в крепости, а это почти шесть сотен человек!       Сенран тоже оказался занят своими делами, ведь Верховный Вождь приехал к нему не только как правитель северных степняков, но и как брат. А это накладывало свои обязанности на встречу. Не только семейные, но и традиционные. В частности, бете нужно было представить Торрану своих приемных детей. Одно дело, когда дети рождались в семье, и совсем другое – когда их в неё принимали.       В комнаты Сенрана Торран зашел в полном дорожном облачении: сшитые вместе шкуры оленей ниспадали с крепких сильных плеч подобно френийскому торжественному королевскому наряду, отличаясь только длиной — ланийцы не позволяли накидке тащиться по земле шлейфом; голову альфы украшал витой ремешок, не дающий светлым волосам падать на лицо. Древний головной убор, украшенный резными рогами, давно уже не пользовался популярностью, хотя на некоторые исконные праздники Торрану приходилось его носить.       Увидев бету, альфа чуть склонил голову в приветствии и, получив ответную любезность, обратил внимание на двух детей, которые стояли по бокам от Сенрана, испуганно смотря на грозного вождя ланийцев и цепляясь за подол длинных одежд жреца. Торран, увидев этих испуганных мышат, хмыкнул и присел, осматривая своих теперь уже племянников.       — Так вот значит какие у тебя теперь дети. Ты уже дал им имена?       — Конечно, — кивнул Сенран и положил ладони на голову омежки и альфочки, называя их новые имена, которые ему помог выбрать приставучий генерал из другой страны. — Хель и Лекс.       — Вот значит как, — отозвался Торран, выпрямляясь, и подошел ближе, потрепав детей по волосам, тем самым показывая своё одобрение. — Френийские имена хоть и странны для нас, но им подходят. Тебе помог тот, про кого я наслышан от твоих помощников?       Бета ожидаемо смутился на эти слова, но упрямо тряхнул головой и серьезно посмотрел на своего старшего брата, подхватывая на руки тут же прижавшегося к нему омежку. Этого разговора Сенран хоть и ждал, но не был до конца к нему готов.       — Именно так. На удивление, иногда френийцы бывают не только невеждами, но и предлагают неплохие решения.       — Ну конечно, — хмыкнул альфа, снимая с плеч тяжелые меха и бросая их на кресло, стоявшее неподалеку. — Главное, чтобы он не испытывал твое терпение слишком сильно. Оно хоть и является твоим самым важным достоинством, но…       — Тори!       — Понял, замолкаю, — вождь усмехнулся и играючи поднял на руки испуганно пискнувшего Лекса, легко усадив его себе на плечо. — Хорошие дети. Будут тебе поддержкой.       — Ещё бы ты мне их не пугал, вообще бы тебе цены не было как вождю, — рыкнул бета и направился к двери, чтобы распорядиться об обеде.       До сбора Совета было ещё несколько часов, которые родственники могли провести за полезной беседой. К тому же, стоило успокоить и так перенервничавших малышей, которые Верховного Вождя видели в первый раз в жизни. Конечно, они привыкнут к такому высокому родству, но до этого момента ещё было очень далеко.              

***

                    Совет двух народов на удивление не напоминал сборище дураков на рыночной площади, что часто бывало в зале заседаний при дворце Вилиора Солнцеликого. Тогда каждый чиновник, не обделенный толикой власти, считал своим прямым долгом высказаться поперед своего оппонента, чем создавал только всеобщую неразбериху и базарный гомон, от которого у каждого начинала болеть голова уже через несколько минут. Ланийцы же, среди которых было несколько жрецов (кто с покровами, кто — без), во главе с Верховным Вождем, чётко, ёмко и по пунктам описали новую возникшую проблему с харзарами. Как оказалось, покушение на Сенрана было не единственным. Пытались устранить и других жрецов, один из которых не смог присутствовать на Совете из-за серьезного ранения. Оно хоть уже и не угрожало его жизни, но не давало пуститься в весьма долгий путь к «Вороньей скале».       Выслушав докладчиков от другой стороны, Вилиор переглянулся со своим другом и взял ответное слово. Френийцы тоже не сидели сложа руки, и личные разведчики Даннана с небольшой помощью местных жителей тоже накопали много интересного. Не зря же в свое время Генерал волок с собой почти через всю страну тяжеленное зеркало — почти ежедневные беседы с другом и правителем позволили составить несколько вариантов действий, которые сейчас стоило обсудить с северным народом.       Несмотря на то, что ланийцы разорвали все отношения с харзарами, те не желали отступать от своих изначальных планов. Не так давно им даже удалось пленить одного из жрецов, но заставить его действовать в своих интересах не вышло. Старику было нечего терять, потому он резко пробудил несколько Камней под землей, и их объединенная сила вместе с гневом жреца привела к тому, что одну из стоянок харзаров практически смело с лица северной земли. Но остатки стоянки навели на страшные мысли — обрывки странных ритуалов и осколки камней, покрытых вязью символов, нарисованных кровью. Готовилось что-то страшное, и уже довольно давно.       Людям Даннана по обрывчатым данным удалось определить примерное место одной из главных стоянок харзар. В ходе этой долгой и опасной затеи Генерал едва не лишился своего лучшего следопыта, но результат того стоил. Предоставленные зарисовки увиденных в чужом лагере вещей заставили ланийских жрецов повскакивать со своих мест с гневными выкриками. Эти убийцы и лжецы ступили на страшный путь в попытках обрести власть, потому они пытались заставить мирную силу Камней направить на кровь и боль, чтобы подчинить не только своих бывших собратьев, но и в самом идеальном варианте — весь мир.       Конечно такие новости не оставили равнодушными никого из присутствующих. Ланийцы горели праведным гневом, не желая искажать силы Земли кровью — это были запрещенные техники, которые в конечном итоге вели лишь к разрушениям. Френийцы же не хотели появления очередных амбициозных захватчиков — зачем им конкуренты? А то, что харзары имели очень большие амбиции, было понятно каждому из присутствующих на Совете.       Осознав все масштабы грядущих перспектив, союзники не стали тратить время попусту, и уже к концу заседания разработали наметки плана, который стоило ещё обдумать и вынести окончательное решение. Но начало было положено, и это было уже немало.       Первое из заседаний Совета не только привело к объединению двух народов против общего врага, но и дало начало чему-то большему. Большему, едва не положившему начало грандиозному скандалу.       Совет закончился ближе к полуночи – большинство присутствующих уже разошлись по выделенным им комнатам, и в общей зале остались лишь несколько человек: Вилиор Солнцеликий вместе со своим верным другом и соратником, Торран с братом, по привычке закутанным в одно из своих покровов, которые что-то тихо обсуждали между собой, да старик Оланд, записывающий что-то в своем огромном талмуде, который постоянно носил с собой, от усердия даже высунув язык.       — Ну что, начало положено, хотя некоторые детали всё же стоит обсудить до конца, — правитель Френии в задумчивости потёр подбородок, осматривая карту материка, искусно вырезанную на стене зала. Темноту разгоняло множество магических светильников, которые в отличие от свечей не чадили, оставляя воздух свежим и чистым.       — Обсудим, — зевнул Даннан, хрустнув шеей, но вдруг щелкнул пальцами, враз сбросив с себя всю сонливость. — Чуть не забыл.       Альфа резко развернулся, оставив друга в полнейшем недоумении, и, подойдя к разговаривающим на своем языке ланийцам, мило улыбнулся опешившему от такой наглости Торрану, ухватил Сенрана за локоть и подтянул к себе. Дальнейшие действия Дана заставили обоих правителей чуть не подавиться воздухом: альфа самым подлым образом сорвал с головы жреца покров и, пока тот в шоке открывал и закрывал рот, пытаясь хоть что-то сказать, схватил бету в охапку и заткнул самым древним и беспроигрышным вариантом — поцелуем.       Выпустив красного, как вареный рак Сенрана из рук, Даннан облизнулся и поднял его лицо за подбородок, проведя большим пальцем по припухшим губам. Немая сцена затягивалась, даже дипломат френийцев перестал записывать свои размышления, во все глаза наблюдая вживую древний ланийский ритуал сватовства к жениху, когда будущий супруг забирал у своего мужа его привычный покров, как символ скорого брака и ухода в другую семью.       — Вернусь с победой и женюсь на тебе, — в звенящей тишине выдал Генерал Френии. — И ты будешь ждать меня здесь, понял? Не собираюсь рисковать своей будущей семьей. А сейчас — добрых снов. И это, — мужчина помахал в воздухе отобранным покровом, — я заберу с собой. Моё почтение, будущий шурин.       Проводив ошарашенным взглядом наглеца, Торран развернулся к Вилиору, притягивая к себе едва ли не опозоренного брата, который в отчаянии закрыл пылающее от стыда лицо руками. Однако вождю не пришлось и рта открывать, Император Френии оказался не менее удивленным:       — Да я сам знать не знаю, что на него нашло!