Граница

      Оставшиеся дни в крепости прошли несколько сумбурно. Об изменившемся статусе жреца Сенрана ланийцы узнали на следующий день по его новой манере одежд: с момента ритуала сватовства бета уже не имел права носить глухой покров, и более того — был вынужден отращивать волосы до определённой длины. Пара других жрецов даже подошла с поздравлениями, прекрасно зная источник всего этого бедствия, ведь слухи об интересе Генерала Френии в отношении одного из ланийцев не были чем-то неожиданными. Скорее, большинство коллег просто было в ожидании завершения всей этой истории. Да и чего греха таить, один лишь Сенран выбивался из вполне себе успешных жрецов, которые давно уже нашли свою вторую половину.              Торран пытался восстановить справедливость и сказать пару ласковых выражений потенциальному мужу его младшего сводного брата. В идеальном варианте к словам прибавлялось и банальное рукоприкладство, но по странному стечению обстоятельств подлому Даннану удавалось не оставаться наедине с вождем северян, а на публику развивать скандал ланийцу было не с руки. К тому же, собственный брат настаивал на том, чтобы Торран держал себя в руках и не опускался до позорной драки. И пока что удача была на стороне наглого френийца.              Общими усилиями двух народов удалось создать окончательный план дальнейших действий, а также обсудить необходимые перестановки в ударной силе отрядов. С учётом новых для френийцев условий ведения боя, Даннану пришлось делать спешную рокировку и оставлять некоторых бойцов в «Вороньей скале». Исходя из результатов обсуждений на Совете, предпочтение теперь отдавалось исключительно бойцам со способностями к магии, так как харзары уже успели поднатореть в копировании и извращении некоторых техник ланийцев. Однако не стоило забывать и о матёрых воинах, которым было необходимо защищать опустошивших свой резерв магов. Таким образом, работа нашлась для всех.              Когда же наступил день, ознаменовавший начало похода войска на битву с общим врагом, Сенран впервые задумался о том, что его решение стать Хранителем крепости было ошибочным. Теперь он был связан кристаллом по рукам и ногам, ведь неизвестно было, когда закончится поход, и это с учётом того, что в северных снежных пустынях френийцам будут помогать её коренные жители. Каменное сердце крепости погибнет от долгого отсутствия своего смотрителя, некогда разбуженное сознание снова запечатается в камне и, скорее всего, больше не пробудится, несмотря на все последующие попытки и мольбы своего жреца. Но вот у тех из ланийских жрецов, кто не взял на себя такую ответственность, такой проблемы не было, так что Сенрану только и оставалось, что с затаённой тревогой наблюдать за тем, как сотни воинов двух народов покидают крепость со стороны северных земель.              Все, кто оставался в крепости, понимали, что многие из уходящих уже никогда не вернутся обратно, но также было вполне ясно, что без жертв было невозможно обойтись — слишком велика была цена промедления или попытки не замечать надвигавшуюся опасность. Извращённые запретными техниками исконно мирные силы Земли могли если не поставить мир на колени, то изрядно его помучить, прежде чем отступить.              Самым обидным для беты было то, что за всё время приготовлений к походу у него так и не вышло встретиться с Даннаном с глазу на глаз. То рядом была куча народа, то брат грозной тучей бдел над покоем своего младшего родича. Нет, бете удавалось пересекаться с альфой в крепости. Даннан даже привычно и целомудренно целовал Сенрану руку под предупреждающий тихий рык Торрана. И это было всё — с приезда вождя ланийцев Дану в гости к жрецу так попасть и не удалось.              Тихо вздохнув, Сенран поднял взгляд, наблюдая, как последние воины скрываются в снежной степи, где как раз окончательно улегся свежий снег. Время похода было выбрано идеально, и груженые сани легко тянулись вперед выносливыми северными оленями, да и у людей передвижение по начинающему твердеть от пока ещё легких морозов насту не вызывало проблем.              Но бета не был бы собой, если бы у него не было что ответить обрушившимся на него обстоятельствам. Он знал, что мог сделать, даже будучи далеко, запертый в крепости. И останавливаться он не собирался.              

***

             Бои были страшными. Даннан за всю свою бытность Генералом Френии ещё не сталкивался ни с чем подобным. В этой бойне даже сражения с восточными каннибалами, нападавшими исподтишка, казались просто мирной прогулкой. Хотя там противник иной раз даже на поле боя мог приступить к нежданной трапезе к священному ужасу фрейницев. Харзары до трапез не опускались, но дрались отчаянно: даже лишенные рук или ног, они пытались врага хотя бы укусить, если не извернуться змеёй и впиться в глотку. Конечно, подобное рвение противников не могло не вызывать уважение, но лишь в других обстоятельствах, далёких от теперешних. Сейчас это вызывало лишь раздражение, граничащее с ненавистью — к моменту, когда войско дошло до нужной стоянки харзар, Даннан потерял четверть своих магов и двух давних товарищей, к тому же был ранен сам. Не сильно, но обидно, и от осознания всего этого вовсе становилось тошно. Уточнять потери ланийцев не приходилось — их вождь сам бдел над этим. И если в вопросе, касаемо Сенрана, оба альфы могли рычать друг на друга бесконечно, то в боевой обстановке личная вражда отходила на второй план, уступая место логике и рассудку.              Последний бой был запланирован на раннее утро, и сейчас воины отдыхали перед новым рывком, разбив в снежной степи небольшие лёгкие палатки. Даннан после очередного, набившего оскомину сбора командующих, сидел рядом с костром у своей палатки, наблюдая за языками пламени, и думал. О неожиданном нападении на противника и речи быть не могло, ведь их заметили ещё на подходе к стоянке, и враг успел надёжно окопаться и обновить укрепления. Так что придётся снова прорываться с боем, снова теряя отличных бойцов. Альфа лишь в бессилии сжал кулаки и тихо рыкнул. Иного выхода из сложившейся ситуации просто не существовало.              Лишь солнце выпустило первые лучи, слегка озаряя замерзшую северную землю, как изрядно поредевшее войско пошло в атаку, предварительно окружив стоянку врага. Харзары понимали, что были обречены, но лишь яростнее бросались в атаку, подобно отсечённой в бою голове Чёрной змеи, которая до последнего пыталась достать своего врага и впиться в него своими, источающими смертельный яд, клыками.              Даннан был одним из тех, кто шёл в первых рядах, и пробиться к центру стоянки у них вышло лишь к полудню. Именно здесь находилось детище харзар, которое они создавали, извращая истинную силу Камней, а именно — кровавый Алтарь. О том, сколько невинных жизней было положено, чтобы напитать некогда светлый Дар Земли кровью и выбить новые символы, думать совершенно не хотелось.              Генерал Френии перехватил подло выскальзывающую из-за чужой крови рукоять меча и кивнул своему новому помощнику, огненному магу Илану, показывая, что путь свободен. Молодой альфа, только пару дней как принявший пост взамен своего погибшего предшественника, вернул командиру кивок и достал из складок походной утеплённой мантии созданный специально для этой цели талисман. Только воспользоваться им он не успел. Всё произошло за какие-то считанные мгновения.              Откуда-то сбоку выскочил полуголый седой мужчина, на котором обрывками висели шкуры, а голову покрывал венец из связанных кожаными шнурками костей. Незнакомец оскалился и успел что-то выкрикнуть, взмахивая руками, прежде чем ему в глотку влетел брошенный кем-то нож. А дальше промерзшая земля взметнулась к небесам, и послышался оглушающий всё и вся рёв.              Даннан пришел в себя сидящим на земле. Его меч лежал в паре шагов, щит же альфа продолжал сжимать мёртвой хваткой, вернее то, что от него осталось — половины не доставало. Чуть дальше на снегу едва пошевелился отброшенный чем-то или кем-то Илан. Парень хоть и выглядел неважно, но явно был жив. Тряхнув головой, Дан огляделся и застыл.              Рядом с альфой лежал земляной червь, который явно доживал последние минуты своей жизни. Выпрыгнувшее из земли существо не только внесло сумятицу в ряды бойцов с обеих сторон, но ещё и упало прямо на Алтарь, разделив его на две половины. Поначалу Даннан решил, что эту исполинскую зверюгу приложило отдачей от разрушения темного артефакта, но встав на ноги, он понял, что всё было далеко не так: червь упал как раз на пути у каменных стрел, которые, если судить по их положению в теле зверя, должны были пробить альфу насквозь. Вероятно, выбежавший седой альфа и был тем, кто желал устранить опасность в лице иноземного командующего. Но он просчитался.              Подняв взгляд, Даннан, ещё слегка оглушённый произошедшим, успел встретиться взглядом с ошалевшим чужим. Седовласый вдруг издал невнятный вопль и буквально рассыпался на в миг почерневшие части, оставив после себя самые настоящие тлеющие угли. В тот же момент разрушенный Алтарь вспыхнул зловещим алым светом и погас, теперь уже навсегда.              Выдохнув, Дан пару раз хлопнул себя по голове, пытаясь вернуть ясность ума, и подошёл к земляному червю ближе, присев у оскаленной морды. Зверь ещё хрипло дышал, но уже не пытался двигаться. Внимание альфы привлекли знакомые разноцветные глаза существа: антрацитовый и изумрудный, не оставляющие сомнения, кому принадлежал этот исполин. Помедлив, мужчина протянул руку, касаясь странной на ощупь щетинистой чешуи, успев поймать мгновение, когда горящий в глазах земляного червя огонёк погас, уступив место холодному остекленевшему взгляду.              — Я был не прав, — раздался рядом знакомый голос, однако это не помешало Даннану резко вскочить и обернуться в прыжке, чтобы тут же встать в боевую стойку. — Он действительно любит тебя, раз пожертвовал самым дорогим.              Торран, запыхавшийся и такой же грязный, покрытый копотью и кровью, стоял в паре шагах от френийца, с грустью смотря на мёртвое создание Земли.              — Слуги Земли служат лишь достойным и лишь тем, кто заслужит их доверие… Я не буду больше мешать вам. Вы в своем праве.              С этими словами вождь ланийцев вложил свой меч в ножны и развернулся, уходя прочь, оставив Даннана одного, не считая пытавшегося встать на ноги огненного мага.                            Далеко от этого места, в неприступной крепости, слуги жреца были напуганы неожиданным криком, донёсшимся из покоев тиашше Сенрана. Ворвавшаяся внутрь перепуганная охрана нашла бету сидящим на полу и закрывающим лицо ладонями, по которым ручьём стекала кровь. Почти чёрная кровь, какой не бывает у людей.