Граница

      Отступать от своих слов и намерений Даннан не собирался, потому, стоило воинам немного передохнуть после возвращения в крепость, как он, согласно традициям ланийцев, отправился добывать выкуп за своего будущего мужа перед его родственниками, чей покров был им нагло украден как символ выбора именно этого человека в свою пару.              И именно сейчас альфа сидел в засаде, пытаясь выследить подходящего зверя, чью шкуру можно было принести в один из даров: для беты и его брата-альфы. Но, как на зло, потратив уже полдня на охоту, Даннан со своим отрядом так никого и не изловил. Конечно, охотниками ни он, ни его подчиненные не были, но уж изловить какую-нибудь зверюгу вполне было им по силам. Однако в лесу было тихо.              Практически потеряв надежду разжиться добычей, генерал хотел было уже дать знак подчиненным отступать обратно в крепость, чтобы выйти на охоту завтра, как послышался треск веток, и на небольшую полянку ступил благородный лесной олень, еще не успевший сбросить свои рога. Красавец, медленно и величаво ступая по покрытой снегом земле, принюхивался, но скрываться в чаще не спешил. И, когда Даннан уже собрался выпустить стрелу, животное испуганно взвизгнуло и упало на бок, хрипя и захлебываясь собственной кровью — какой-то умник посмел увести чужую добычу.              — Кто?! — злобно рявкнул генерал, плюнув на засаду, с треском проламывая кусты, чтобы выбраться на полянку к умирающему зверю. — Твоего папу, кто посмел?!              — Допустим, я, — послышался хрипловатый голос, и следом из леса вышел другой альфа. Этот старик двигался на удивление бесшумно, и, к своему стыду, Даннан, как и его подчиненные, его не засекли. — А чего это вам тут понадобилось? Ни разу не видел имперских обалдуев, которые зимой шарахаются по приграничным лесам.              — Ну… скажем так… — потерев шею, генерал только устало фыркнул, заметив на рукаве старика нашивку, говорящую о том, что он являлся лесником при ближайшей к крепости деревне. — Добыча была нужна, дед.              — Ах, добыча… — старик понимающе закивал, подходя к уже затихшему оленю, и слегка пнул того в бок. — Добыча, это хорошо… Только вот такие городские хлыщи, как вы, обычно на охоту выбираются целой толпой и псинами, больше распугивая, чем приманивая добычу.              Даннан, принимая чужое мнение, только руками развел, взглядом предупреждая своих людей не нападать. Те, поняв приказ, потихоньку вылезали из кустов, прекрасно понимая, что их охота закончилась, так и не начавшись. Стариков, пусть даже иногда выживших из ума, чтобы огрызаться на Первого генерала, в Империи все же уважали.              — Зачем тебе добыча, балбес?              — Будущего мужа выкупить, дед.              Старик, который, достав из-за пояса нож, больше смахивающий на короткий меч, уже примерялся к туше убитого им оленя, но, услышав слова Даннана, выпрямился, смеряя того взглядом. Лесник с некоторым скептицизмом оглядел собравшуюся толпу, а потом хмыкнул в бороду.              — А ты у нас, значится, охочий до ланийского жреца? Слыхал, в городской таверне только немой не промывает вам обоим кости. Что, решил по их правилам выкупать? Так оленья шкура оскорблением будет, — снова пнув лежащую в снегу тушу, старик развернулся, явно собираясь куда-то идти. — Отпускай свое дурачье, да за мной иди. И оленя не забудь, дубина. Вот ведь щеголи городские, и не скажешь, что вояки…              Усмехнувшись, Даннан взмахом руки отпустил свой отряд обратно в крепость. Подойдя к чужой добыче, альфа не мог не оценить точность выстрела. Пожалуй, у него бы не получилось сделать такого, и шкура была бы неплохо так подпорчена. Тихо ругнувшись, генерал закинул оленью тушу на плечо и побрел за стариком, который уже терялся в деревьях. Глядя на этого типа, сразу же вспоминались россказни о духах леса, водящих по чащам неугодных людишек.              

***

             Долго идти не пришлось, и вскоре старик вывел Даннана к избе, теряющейся в лесу. Небольшой, хлипкий заборчик уже основательно покосился, а в сарае, пристроенном сбоку, зияли дыры в кулак толщиной. Однако сам дом был относительно крепким, под стать своему хозяину, который, несмотря на не самые юные года, двигался весьма споро. По крайней мере, к своему стыду, генерал сам немного запыхался за время пути, в то время как лесник бодро взобрался на крыльцо и отпер тяжелую дверь.              — Оленя сгружай в сенях, потом с ним разберусь. Двигай давай, женишок.              С удовольствием сбросив тушу в небольших сенях, альфа, потирая плечо, прошел дальше, уже через пару шагов оказываясь в едва протопленной комнате. Обстановка здесь была бедной, но основных вещей хватало: стол, пара табуретов, печь с широкой приступкой, да огороженная тканью часть, видимо, являвшаяся спальным местом. Но отдельного разговора стоил обнаружившийся у стены еще один, длинный стол, на котором лежал ворох выделанных шкур. Мельком глянув на них, Даннан понял, что его не просто так сюда пригласили.              — Так ты — скорняк.              — Баловался по юности, сейчас уже руки не те…              — Да не свисти, дед. Вот эта, к примеру, сразу видно, что свежая, — мужчина ткнул в ближайшую свернутую медвежью шкуру. — Таки завалил того людоеда?              Даннан еще до похода на харзар слыхал про нападавшего на людей медведя. Та тварь успешно задрала пару-тройку селян, и, судя по всему, весьма распробовала человеческое мясо. Тогда времени разбираться особо не было, но сейчас, видя подозрительно подходившую по описанию шкуру людоеда, мужчина сделал вполне логичные выводы.              — Пришлось повозиться. Тварюка хорошо схоронился, но я оказался удачливее, — подленько захихикал старик, зачем-то беря в руки табурет и ставя его у печи, собираясь с нее что-то достать. — Можешь забирать, кстати. Вождь ланийцев оценит подарок.              — Да ну, дед. Стыдно как-то. Я-то тут каким боком?              — Да хоть задом, хоть передом. Бери, говорю, балбесина. Все равно мне не поверят, что завалил в одно рыло. Тебе, так и быть, прокатит.              Даннан подтянул медвежью шкуру ближе, с удивлением понимая, что старик был гением своего дела, не только убив людоеда, но и виртуозно сохранив голову, теперь щерившуюся на альфу. Из такой вот шкуры выйдет прекрасный плащ. Действительно, чем не подарок ланийскому Верховному вождю?              — А вот и ты, прелесть моя… держи, женишок.              В руки обернувшегося к леснику Даннана легла еще одна шкура, очень сильно отличавшаяся от всех, что успел увидеть здесь мужчина. Короткий, но на удивление мягкий, светлый мех, разбавленный необычными, серыми пятнами. Эта шкура была выделана иначе, и если медвежья идеально подходила альфе, то эта — омеге. Или же похожему на омегу бете.              — Это что за зверь?              — Ирбис, горная кошка. Редкая зверюка. Красивая, но злющая, в руки просто так не дастся. Этот зверь меня чуть не задрал, почти полгода отлеживался после той встречи. От деда своего слыхал, что их котят раньше приручали. Но если живого своему мужу подарить захочешь, то это не раньше осени проворачивать надо.              Даннан и искренним восхищением, граничащим со священным ужасом, посмотрел на этого старика. Если бы все его бойцы были такими же, воистину их армия никогда не терпела бы даже самых малых поражений. Чего уж греха таить, под руководством такого вот командира, альфа и сам бы знамена носил.              — Спасибо, дед.              — Спасибо не мне говорить будешь, балбес, — усмехнулся старик, скрещивая руки на груди, довольный произведенным эффектом.              — И все же, — аккуратно сложив дары, альфа, при помощи все того же неугомонного старика надежно упаковал шкуры в слегка пожелтевшую от времени ткань, и перевязал веревкой.              Делать уже в этом доме было особо нечего, но смотря на воркующего над своей предыдущей добычей старика, Даннан не мог просто так уйти.              — Дед, а как зовут-то тебя?              — Кажись, Фролом звали… что-то стар я стал, мог и запамятовать…              — Так, дед, — даже споткнулся на пороге альфа, резко оборачиваясь. — Скорняк, Фрол, еще и охотник… Дуболом?!              — Вот никогда это прозвище не любил! Подумаешь, в юности с дровосеком подрался! И вообще, вали давай и не выстужай мне дом!              Словно получив невидимого пинка, Даннан в пару прыжков оказался на улице и тут же ему в спину врезался куль со шкурами, который тот от удивления выронил из рук. Хлопнула дверь избы, показывая, что ее владелец находился не в самом лучшем расположении духа, и до слуха альфы донеслась приглушенная ругань. Видимо, дед решил совместить приятное с полезным и, витиевато ругаясь, взялся-таки за тушу оленя.              В это же время Даннан давился смехом. Вот уж года никого не щадили, но для своих лет Фрол Дуболом очень хорошо сохранился. Старик, пару-тройку десятилетий назад, считался лучшим охотником на всю Империю, и, судя по всему, навыков не растерял. Кажется, у Вилиора была даже одна из ритуальных парадных мантий, доставшаяся ему от отца, шкуры на которую добывал именно этот скорняк.              — Дед! — отсмеявшись, крикнул альфа, прекрасно зная, что слух у старика был отменным.              — Чего тебе, балбес?!              — Как решишься, приходи в «Воронью скалу». Нам, такие как ты, всегда нужны, да и я почестями не обижу.              — Пошел вон отсюда!              И, слушая гневную ругань себе вслед, Даннан искренне смеялся почти всю обратную дорогу к крепости. Конечно же от знаменитого охотника и скорняка не стоило ждать быстрого ответа. Тем более — положительного. Но одно он знал точно: Дуболом был тем еще типом, раз решил на старости лет получить теплое местечко, иначе стал бы он умасливать Первого генерала помощью в поиске подходящих даров к будущей свадьбе?              Впрочем, даже такая ситуация Даннану была весьма и весьма выгодна.