Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 2.

Первое, что вырвалось из Эмико-сенсей при виде меня, — облегчённый, почти беззвучный выдох. В нём слышалась не просто радость, а та тяжёлая, выстраданная усталость, которую несут те, кто слишком долго держал себя в напряжении. Было странно — и даже немного комично — наблюдать, как на её лице сменялись эмоции. Сначала искренняя теплота, затем растерянность, и наконец — сдержанное, взрослое самообладание. Слишком запоздалое, чтобы не выдать себя полностью.  Перед глазами мелькнула картина из участившегося кошмара. Не скрывая реакции от наваждения, я провела рукой по заспанному лицу: — Эмико-сенсей, — пробормотала я не своим голосом. — Почему я в Тумане? Она на мгновение застыла, словно подбирая правильные слова: — Это… — наставница повернулась назад. — …Пойдём позавтракаем, и за столом всё расскажу. Кухня оказалась такой же скромной, как и комната, в которой я очнулась: кухонные ящики покрашенные в матово-жёлтый цвет, потёртая мебель, одно большое окно, прикрытое шторами, светлые стены и два выхода из небольшого домика, видимо, выходящие на пляж и улицу. — Я без понятия, что с тобой происходило всё это время… — наконец заговорила женщина, сев за стол. — Но надеюсь, что ты всё-таки расскажешь… Она поправила очки — деловито, почти машинально. На ней они смотрелись непривычно. Может сказывалось здоровье, а может и усталость. Во всяком случае сейчас сенсей казалась… тише. Гораздо сдержаннее, чем раньше.  — Но для начала, — продолжила она, — Скажи честно. Ты стала джинчурики? Я опустила глаза на кружку с остывающим кофе. Хотелось сказать «нет», но язык не повернулся. Потому что «нет» — это было бы враньём. Но и «да» — я не могла быть уверена. Слишком многое было размыто, слишком многое происходило не так, как должно. — На последней миссии мы должны были запечатать Трёххвостого, — заговорила я глухо. — Его обнаружили в озере у храма Мия. Я… оступилась. Влетела прямо в барьер. И после этого что-то пошло не так. — А оболочка, которой ты покрываешься? — Вам страшно, Эмико-сенсей? — я приподняла бровь, в голосе скользнула усталая ирония. — Вы боитесь меня? Она подняла взгляд, но не ответила. Не потому что не хотела, а просто не успела. Я её перебила: — Да, покрываюсь. Но, думаю, едва за моей спиной появятся все три хвоста, то я просто умру. — Чана… — Вы расскажете, что было? — я нетерпеливо посмотрела на взрослую, вновь прерывая её. — Мы с отрядом выполняли миссию в стране Водоворота. Дошли слухи, что в том же районе появились двое из Акацуки. Они уже держали тебя. И они уже держали тебя. Мы вмешались и началась стычка. В результате перепалки ты каким-то образом очухалась, но была не в себе. На моих, к счастью, ты не набросилась, а вот Инкуну сильно ранила. Ей и её товарищу пришлось скрыться, а мы с тобой еле-еле справились. — Вы сообщили Лису? — Конечно. Я сразу отправила весточку в Коноху, как только доставила тебя сюда. В комнате воцарилось недолгое молчание, и моя отстранённость заметно напрягала жительницу рыбацкой деревеньки: — Чана, что с тобой? Внезапно разозлившись, я посмотрела на джоунина из подлобья: — Я хожу по земле с ошейником, словно сутулая собака, пока часть силы Трёххвостого раз за разом твердит мне внутри лишь о мести и убийстве… После попадания в барьер я потеряла сознание, а очнулась в убежище Орочимару, где меня подчинили своей воле. Кабуто и Орочимару считали, что я стала джинчурики или переняла часть его силы. Я отодвинула тарелку с завтраком, так и не коснувшись еды. Пахло вкусно, по-домашнему, но еда вызывала отвращение — всё внутри было сжато. — А пока я была под контролем, то убила товарища и покалечила друзей. Но, похоже, Кабуто использовал тестовые препараты, которые перестали действовать через некоторое время… Поэтому, когда Саске, находящейся в убежище, избавился от Орочимару, а Кабуто потерял бдительность, я смогла сбежать, наткнувшись на сестру. Всё, — я встала из стола, так и не притронулись к поданному. — Чана! — подала голос Эмико, в котором читался то ли ужас, то ли гнев. — Сколько времени прошло, после того, как разошлись слухи о Трёххвостом? — Около двух месяцев… Чана, да погоди же! Почему ты не вернулась в деревню? — хозяйка дома поспешила за мной в коридор. Я обернулась лишь наполовину, тень от дверного проёма пересекла лицо, оставив глаза в полумраке. — На мне стоит печать, и я не знаю о силе, которой сейчас обладаю. Пересеку границу деревни, и она может активироваться… — Хорошо, допустим… — она сглотнула, пытаясь найти нужные слова. — Но тогда куда ты вообще собралась? Я на миг задержалась, глядя на женщину, с которой прошла не одну тренировку и беседу, — усталую, искреннюю, измученную переживаниями. Ответ прозвучал спокойно, почти чужим голосом: — Это касается Листа, а не Воды. Эмико дернулась, будто я ударила её. В её взгляде вспыхнуло узнаваемое — гнев вперемешку с тревогой. — Учитель, — сказала я ровно, не угрожающе, но с твёрдой настойчивостью, — не пытайтесь меня остановить… Я на миг запнулась — не от сомнения, а скорее из внутреннего конфликта. — Коноха уже направила отряд сюда, так? — Они должны вот-вот прибыть сюда и… Слушай, — устала выдохнула Ямото, — Я не понимаю, что ты творишь. И я не могу тебя отпустить. Ради твоего же блага. — Мы обе знаем, — отозвалась я холодно, — что, как только я покажусь перед ними, меня скрутят. — И то, что у меня будут из-за тебя неприятности, тоже. — Тогда вы должны были сдать меня сразу. Заковать, отправить с отчётом и поставить охрану у двери. А не держать меня здесь под личной ответственностью, пользуясь полномочиями и руководствуясь сентиментальностью. Ибо удержать вы меня не сможете. Она не ответила. Просто стояла, будто что-то внутри неё развалилось на медленные, острые осколки. Раньше молчание между нами было для меня тяжелее любого упрёка. Но в этот раз Ямото знала, что я была права. Забрав из гостиной потрёпанную серую сумку и закрепив её на талии, я оглянулась. Взгляд упал на комод с несколькими рамками, но привлекла меня лишь одна, — фотография команды из 4 человек: юная Эмико-сенсей, парнишка-сокомандник, учитель и моя мама.

Я была на неё очень похожа.

Но даже это не вызвало внутри никаких чувств: ни желания остаться, ни сдавленного кома в груди. Только понимание, что я не принадлежала этому месту. Ни сейчас. Ни позже. И, может, никогда. Дом Ямото я покинула молча и без препятствий. Я так и не обернулась, но знала, чувствовала — сенсей вышла следом и беспомощно смотрела, как я ухожу. Наплевательски, подставляя её и ни капельки не жалея. Петляя по главной улице рыбацкой деревушки, я то и дело стала натыкаться на оживлённые разговоры местных девушек. Те, заливаясь смехом, обсуждали парочку «невероятных красавцев», коротавших знойный полдень в ближайшем кафе. Саске и Суйгецу. Парадоксально, но нукенин спокойно сидел в порту, в том же месте, в то же время, когда сюда должен был прибыть спецотряд Конохи. А ведь АНБУ, или даже кто-то из наших знакомых не сможет поймать ни сердобольного Учиху, ни меня, уверенно направляющуюся к выходу из селения. Остановившись в тени навеса, я открыла сумку и быстро пересчитала содержимое кошелька. Деньги были. Чуть скорректировав маршрут, я направилась к аптеке, а затем — к паре знакомых лавок на окраине. С тех пор, как 7 команда впервые оказалась здесь на миссии, в деревушке почти ничего не изменилось. Те же кривоватые вывески. Те же деревянные прилавки. Те же продавцы, вечно погружённые в сонную нерасторопность. К счастью, необходимые препараты были в наличии — даже в избытке. Закупаться пришлось по максимуму: бинты, антисептики, противошоковые капсулы, ампулы с кровоостанавливающим, чакроподпитывающие пилюли и редкие травы, чьи названия знали только медики из старой школы. Закупиться пришлось прилично, ведь, по моим расчётам, на восстановление Джирайи придется потратить немалое время в случае успеха его спасения. Старик будет находиться в крайне тяжелом состоянии, а раны, оставленные Пейном, станут самыми проблематичными на моей практике, как ирьёнина. Так справлюсь ли я, даже с учетом громадной силы и выносливости?

Поживём, увидим. Отступать я не собиралась, потому что давно знала, что такова была моя цель.

***

Я добралась до Дождя всего за неделю — и это доставило море хлопот, так как, проходя через страну Огня, я чуть было не выдала себя сначала 7 команде, рыскающей в поиске Учих, а затем и отряду АНБУ. Им что, делать больше нечего? Я ведь ещё давно предупредила Цунаде и назвала примерное время нападения Пейна. Но вместо того, чтобы укрепить оборону Листа и подготовить людей, хокаге продолжала разбрасывать силы на погоню за отступниками. Возмутительно. Череда слежек, мелких стычек с разбойниками и одно особенно неприятное столкновение на перевале чуть не спутали мне карты, но, несмотря на всё, я добралась до нужной границы во время. Страна с говорящим названием всегда встречала любого гостя непогодой. Я не стала исключением, приняв влажность и мокрые сандали как нечто неизбежное. План я продумывала ещё в Конохе. Много раз. В уме и на бумаге. Я изучала всё, что можно было узнать: о локации, о Пейне, о ранах отшельника, о строении башен, о подземных тоннелях Дождя. Я была готова к любому развитию событий, — да и, в конце-концов, обучение у Судзуки и Сенджу давно как должны были давать свои плоды. Что же касаемо Пейна, Я не питала иллюзий: против Пейна в открытом бою мне было не выстоять. Остальные, настоящие джинчурики же не смогли. Поэтому, нужно было быть осторожной и, дождавшись, пока преступник уйдёт, за считаные минуты сохранить жизнь санина, вступившего одной ногой в могилу. Но не только ради этого ниндзя я теряла уйму времени, тренируясь и учась в прошлом. Был ещё один человек в списке, которого я хотела спасти, прежде чем уйти. Итачи. Как объяснялось в аниме, отступник стал пленником неизвестной болезни, — по симптомам было понятно, что это скорее всего мог быть рак лёгких или туберкулёз. Так правильно ли будет спасать старшего двоюродного брата, чтобы дать ему умереть, но более мучительным и долгим способом? Да и захочет ли он? С одной стороны, Учиха не заслужил такого конца, — он многое сделал и до сих пор делает для деревни, выполняя самую грязную работу, которая уже забрала у него и семью, и доброе имя. Но, с другой стороны, как раз таки из-за его решения и решения моей сестры запустился весь этот круговорот боли не только для нас с Саске, но и других людей. Цена за сохранение спокойствия Конохи оказалась слишком велика. А спасло ли положение вещей, если бы близкие рассказали нам всё чуть раньше? Смогли бы мы с Саске понять их? Быть может, сокомадник не захотел бы убить Итачи, а затем уничтожить Коноху, или же, наоборот, процесс завертелся бы гораздо быстрее? Мое размышление прервалось звуками впереди, у самого озера. Сначала казалось, что это был лишь шум от грозы, однако, присмотревшись по-внимательнее, я таки увидела сквозь шторку ливня два силуэта, стоявших друг на против друга прямо по середине неспокойной глади.