Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 2.

Каждый новый удар отдавался глухим эхом по всему кратеру, который теперь стал ещё глубже, словно земля сама пыталась отступить перед чудовищной мощью схватки двух шиноби. Воздух был наполнен напряжением и вибрациями чуждой энергии — от силы её давления кружилась голова. За короткое время, не больше пятнадцати минут, бойцы успели изрядно измотать друг друга, и хотя их силы заметно колебались, ни один не отступал, не позволял себе даже на миг показать слабость...Ровно до того момента, пока один из стремительных выпадов Акацуки всё-таки не прорвался сквозь защиту Наруто — удар пришёлся точно в его бок. Потеряв равновесие, он отлетел назад, перекатился по изрытой земле и остановился прямо у песчаной стены, возле которой пряталась я, замаскировав себя. Блондин был так близко, что, протяни я руку, могла бы коснуться его плеча, сжатого от напряжения и боли. Вместо того чтобы сдаться или хотя бы запаниковать, лис резко поднял голову и с неожиданной силой выкрикнул: — В режиме отшельника я чувствую каждую каплю чакры всех тех, кто находится здесь! Он сплюнул пыль и грязь, попавшие в рот, и, едва заметно усмехнувшись, добавил почти шёпотом, но так, чтобы было слышно: — Без исключения. Я не успела толком осмыслить его слова — Наруто снова сорвался с места и молнией пронёсся вперёд, оставляя за собой вихрь из пыли. Я провела его взглядом, пока не отвлеклась: на вершине кратера начали собираться люди. Среди них выделялись знакомые силуэты — рядом с Цунаде и несколькими местными шиноби я заметила красные волосы Эмико-сенсей, прибывшей вместе со своим отрядом в разрушенную Коноху. Кто-то из чужаков попытался сделать шаг, собираясь, возможно, вмешаться, но в тот же миг раздался звериный рык — угрожающе отчётливый, не оставлявший сомнений: не смейте лезть. Это была не просто прихоть, а требование Наруто. Ранее жабы-старейшины, пришедшие на помощь, уже заплатили высокую цену за свою верность — их тела были пронзены колючими шипами, выставленными врагом, как капканы. Несмотря на всю отвагу, на силу и ярость, подросток начинал проигрывать. Пейн был сильнее, гораздо сильнее — и с каждым мгновением это становилось всё очевиднее. Удар за ударом, давление нарастало, и вот уже тело Наруто оказалось пригвождено к потрескавшейся земле — шипы пробили кожу, зафиксировали руки и ноги. Блондин взвыл от боли так пронзительно, что воздух в округе словно на миг замер. Я продолжала смотреть и наблюдать. Внутри от происходящего ничего не йокнуло. В конечном счёте, не смотря на боль и страдания, Узумаки победит, мертвые вернутся к жизни, а я смогу спокойно уйти восвояси и закончить с свои размышления в тишине. — Что за… чёрт возьми, кто ты вообще такой?! — в голосе юноши звучало не только страдание, но и безумие. — Зачем ты всё это делаешь?! Ответ Пейна прозвучал как приговор — его голос, глубокий и спокойный, скользил по воздуху, будто шелк, натянутый на клинок: — Ты спрашиваешь, зачем? Он говорил без крика, но каждое его слово впечатывалось в память. В этом голосе не было ярости или боли, как у Орочимару, не было издёвки, как у Кабуто — лишь спокойная, пугающая уверенность. — Моей цели не смог достичь даже Джирайя. Я принесу мир. Мир через правосудие. И ты, как и твой учитель… не способен этого понять. — он поднял оружие, готовясь нанести смертельный удар. Я нахмурилась. Где же Хината? Её не было. Она должна была появиться — выйти и спасти его в последний миг. Не уж то впервые за столько лет… Что-то в каноничных событиях, да поменялось? К моему удивлению, внутри не возникло ни сомнений, ни борьбы, когда я решилась действовать. Не знаю, было ли это из-за ослабления того мрачного тумана, что раньше глушил эмоции, или из-за той самой чистой силы Наруто — силы, что никогда не причинила мне боли, ни разу за всё наше знакомство.  Я оказалась между своим сокоманником и лидером Облака. Не колеблясь, активировала шаринган и сразу ощутила мощную, давящую ауру перед собой. Но прежде чем успела что-то сделать — замерла. Брошенное копьё отскочило от чего-то тёмного и яркого. Я опустила взгляд и увидела, как по моей руке стремительно растекается густая субстанция — она словно жила своей жизнью, набирая форму и вытягиваясь вверх, поднимая меня над полем боя. Сердце загрохотало в ушах. Я знала, что это было. Чёртово сусаноо. От шока дыхание перехватило, но постепенно стало ровнее. Я опустила голову — и увидела, как гигантский воин в чёрно-фиолетовых доспехах повторяет моё движение. Затем он вытащил из ножен катану, зажав её в кулаке. Сусаноо. Легендарная техника Учих. Сила, которую далеко не каждый из них был способен пробудить, даже имея мангекё. Думая об этом впервые, ещё тогда, когда Наруто спросил меня о способе получения мангекё, я сомневалась в том, что смогу использовать, в случае приобретения, улучшеный геном в полной мере из-за того, что не обладала достаточным контролем и запасом чакры, как это было у того же Саске. Но теперь, то ли из-за триггера от столь нешуточной угрозы, то ли от получения сил хвостатого, карты резко перетусовались, меняя расстановку сил на поле. Ощущая, как сквозь меня струится сила, я уверенно направила сусаноо в атаку. Полупрозрачное пылающее лезвие с треском рассекло землю, но противник ловко ушёл от удара. Фиолетовые глаза снова сузились, накрашенные пальцы уже сформировали новый шип и тень готовности вернулась на лицо Пейна: — Вот и ты. Хорошо. Если вы сдадитесь — я оставлю деревню. И ваших людей. Подумай. Всё это — ради… — …мира? — перебила я. — Ты говоришь о мире, но убиваешь людей. Несёшь войну, разрушения… Нагато, ты и есть война. Твои действия эгоистичны и смешны, но, тем не менее, мы с ним на тебя похожи… Я кивнула в сторону Наруто, лежащего неподалёку. — …Мы похожи. Оба потеряли родных, друзей, дома. Но ты выбрал путь разрушения. А теперь скажи, что бы подумал о тебе Яхико? Согласился бы он на всё это…? Лицо Пейна дёрнулось. И хотя внешне он оставался спокойным, внутри что-то сдвинулось. Я видела это. — …Мне кажется, если бы он узнал, что ты творишь, и что сделал с его телом, то… — НИЧЕГО ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ О НЁМ! ЗАТКНИСЬ! — басистый голос надломился, и в меня полетели штыки, с лёгкостью оказавшись отбитыми, или же безрезультатно отскочившими от прочной брони. Задела за живое, значит? Пейн снова сложил печати. Я не дала ему времени: ударила в землю, в его сторону, разрушая ритм и сбивая концентрацию. Если он применит «Божественную кару» — это конец. Не только мне, всем вокруг. Я рванулась в бой, думая, что сусаноо даст мне преимущество. Но стоило нанести ещё один удар, как резкая боль вспыхнула в глазах. Она была острой, как лезвие — и мгновенно стала невыносимой. Я закричала. Сусаноо рассыпался. Сила ушла, как будто кто-то выдернул из меня основу. Я рухнула вниз. Приземление было жёстким, пыль залепила лицо, одежда мгновенно стала тяжёлой от песка. Я еле успела откатиться в сторону — рядом вонзились железные шипы, оставляя глубокие следы в земле. — Наивное дитя, — голос Пейна снова стал спокойным. — Ты разве не знала? Такую силу, как сусаноо, нельзя использовать без подготовки. Её нужно контролировать.  Проведя тыльной стороной руки по щекам, я заметила размазанные тёмные пятна, — похоже, что на сегодня я исчерпала лимит своих глаз, и такое со мной, если честно, случилось впервые. — Чана, УХОДИ! — раздалось от обездвиженного. Моментом моего промедления воспользовались, — Акацуки вновь наслал дюжину снарядов, но те сумели навредить, разве что, клону. Противник заметно оскалился, загривком почувствовав блеф, ловко перехватил мою руку в полуметре от себя, окружённую опасным свечением, и направил в сторону. Последующее произошло слишком быстро, — я даже не успела осознать, как столкнулась с глазами жительницы Воды. Откуда она тут взялась?! Неужели спустилась, чтобы высвободить Наруто? Ответа уже не имело значения. Удар — предназначенный Пейну — угодил ей. Прямо в бок. Гром воды пробил плоть чуть выше бедра и обдал мой локоть горячей кровью. Я только успела рухнуть рядом с ней на колени, как меня грубо оттолкнули. Кто-то из её отряда подхватил наставницу и поспешно унёс прочь, оказывая ей помощь на ходу. Пялясь на небольшую лужицу и дорожку из пятен, выделяющихся на фоне рыжей почвы, я медленно осознавала то, что натворила, вновь ощущая все те же эмоции, как и после убийства капитана Зика.

Ничего.

Просто одно зияющее ничего и нарастающее визжание голосов, — я схватилась окровавленными ладонями за уши, вспоминая, что клялась, что никого больше не убью, что мне хватило инцидента с членом АНБУ и той маленькой девчушкой. — Нет… — Чана! Я её убила… — ЧАНА! Неужели я стала настолько чёрствой, неужели чакра хвостатого превратила меня в такое чудовище? — ЧАНААААА! — ступор прошёл только тогда, когда приблизившейся голос генина не просто окрикивал, а буквально оглушал всю территорию кратора. Я обернулась, увидев сокомадника, на этот раз действительно освобождённого из ловушки, а затем чёрную точку, влетевшую в горло так быстро, что мне только и оставалось лишь рефлекторно зажмуриться. Меня отбросило к рыхлой стене. Я глухо ударилась, едва смогла вдохнуть. В районе ключицы пульсировало — горячо, резко, будто что-то внутри начало ломаться. Словно температура тела скакнула вверх. Разлепив веки, я схватилась за шею, не нащупывая никакой смертельной раны, но, что более важно, не ощущая и привычного давления от кожаного ремешка с коробочкой. Ошейник скатился на мои колени, более не имея возможности работать из-за наконечника чёрной палки, сломавшего предмет. Дерьмо! Нужно уходить. Предугадав дальнейшее, Пейн налетел на меня с кулаком, но я отпрыгнула и, чувствуя ослепляющую вспышку в извилинах, тут же покрылась фиолетово-рыжей оболочкой. Момент, — и всё забывается: пощипывание в глазах, ранение учителя и запутанность из-за шума в черепушке. Я вцепилась в Пейна с такой лёгкостью, словно действовала не я, а тот, кто прятался глубоко внутри. Мысли и чувства смешались с его — с чудовищем, которое хотело только одного: сломать наглецу шею. На этот раз сила хвостатого захватывала меня слишком быстро. Видимо, потому что я её не останавливала. Со стороны раздался резкий металлический звук — новый штык, летящий в мою голову. Я поймала его без труда. Просто схватила — и всё. Облизав пересохшие губы, без колебаний швырнула Пейна назад. Он отлетел, со свистом врезавшись в дальнюю стену кратера. В голове вспыхнуло видение: как его рыжая макушка разлетается в кашу под моими ударами. Нагато не сопротивлялся, когда я оказываюсь рядом, вытаскиваю штык, пробивший его плащ, и приставляю лезвие к горлу. Лишь его фиолетовые глаза впиваются в меня, желая прожечь насквозь. Кто я? Почему здесь? Всё потеряло смысл. Друг он или враг — не важно. Я хотела убить его. Медленно. Жестоко. Так, чтобы даже если он переродится, он помнил мои глаза. И боль, которую я ему причинила. Наперекор опасности, лицо, покрытое пирсингом, озаряется садистской улыбкой, следом за которой соперник, с отсутствующей ранее силой, оттягивает прутье от себя и наваливается вперёд, резко рассекая воздух в полёте. Следом за этим происходит ощутимый удар. Кажется, мои кости угрожающее треснули от встречи с жёсткой поверхностью, — житель Дождя буквально одним махом вдавил меня в северную стену кратера, но даже это не помешало продолжить скаливаться, брыкаться и пытаться заставить урода удавиться лишь от одного моего взгляда. Однако, поменявшись ролями, отныне именно лидер Облака диктовал правила игры, грубо ударяя по моему животу открытой ладонью и пропуская через кожу волну, заставляющую рисунок спасть. И только этот момент даёт возможность маленькому огоньку ненадолго вспыхнуть и напомнить, что, едва сдерживающая печать исчезнет, я умру. СкоНцЕнТРИРУйСЯ, — мысли были очень медленными, расплывчатыми и странными, в истерике пытающимися пробиться через тьму злости неведомого существа, — НуЖно… наПравиТЬ… За это время, успев закончить и со вторым узором, находящимся на плече, враг ненадолго, потому что так было нужно для снятия блокировки, открыл проход между нашими энергиями, что-то типо некого коридора, который вот-вот захлопнется. Действительно грубый, сильный и бездушный нукенин никак не ожидал, что я сумею взять себя под контроль в столь непростой момент и просто сделать то, чего он хотел, но не совсем в нужном ключе. Схватив руку с окрашенными ногтями и изменив природу чакры, я одним разом вылила всю силу хвостатого прямо в чужие потоки, — от такой, пускай даже не полной, но резкой мощи кьюби, Пейн должен был, в лучшем случае, потерять сознание, а в худшем — взораться. Подавись… — выплюнула я, закрывая глаза и чувствуя, как рассудок из-за случившегося сразу же теряется где-то в темноте. Что должно было случиться дальше? И смогу ли я вообще увидеть это «дальше»? Было неизвестно, как и то, действительно ли все эти действия, муки, страхи и сомнения были ненапрасы. Лишь одно здесь радовало, — исполнив всё, что я себе обещала, зудевшие ранее голоса умолкли, давая надежду на то, что отныне они не вернуться, наверное, как и я сама.

***