Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 2.

Сильная, тупая боль в спине не отступала уже неделю. Иногда она становилась острой — резала так, что выступали слёзы, но это даже к лучшему. По крайней мере, она напоминала, что я ещё здесь. Жива. В каком-то смысле. Это мешало сойти с ума окончательно — боль было проще понять, чем бардак в собственной голове. Я напряглась, пытаясь приподняться с постели. Сквозь стиснутые зубы прошла новая волна спазма. Всё тело будто сопротивлялось — не желая подниматься, не желая существовать. Наруто, благодаря Цунаде и, появившемуся в последний момент, Джирайе, справился с напастью, — техника Пейна вернула мою душу, как и десятки других. В который раз мне удалось выжить. Судьба баловала, а может так издевалась, вытаскивая из самых грандиозных передряг, правда, не совсем при этом заботясь о моральной составляющей такого «чуда». Теория с неполной силой Трёххвостого в который раз подтвердилась, — во многом, наверное, именно поэтому я смогла вернуться после передачи всей чакры кьюби Пейну. Главный госпиталь был разрушен, погребя сотни людей под обвалами, однако, убитых, благодаря Нагато, почти не было. Хотя это не помешало койкам во второй, и ныне единственной, больнице деревни заполнится под чистую. Поэтому, очнувшись в одной из медицинских палаток и отказавшись от дальнейшей помощи, я ушла. Прямо в эту чёртову квартиру с лишней, но всегда заправленной кроватью. На этом моя роль в событии заканчивалась, поэтому всё оставшееся время я лежала в комнате, найдя в загашнике какие-то травы, и сделав пару пластырей для спины. Лечить травмы с помощью запаса энергии было невозможно, — чакрой я пользоваться не могла, ибо у меня её попросту не было, так что оставалось уповать лишь на молодой организм и народную медицину. Пора выбраться на улицу… *Вздох Упираться голосу не было сил и желания, поэтому, к вечеру, когда Коноха погрузилась в сумерки, я вышла из квартиры и зашагала по гравию вперед. Сказать, что Лист не пострадал после теракта, ничего не сказать, — 80% Конохи была навсегда стёрта. Целыми остались лишь окраины, резиденция каге, великая скала и небольшая часть улицы, на которой я жила. И которая уже получила статус «под снос», ведь каждый жилой дом здесь покрылся опасными паутинками из трещин. Конечной точкой бесцельной прогулки стал старый полигон. Я заранее выбрала время — слишком поздно для тренировок, слишком рано для патрулей. Ни в переулках, ни здесь не должно было быть никого. Именно этого и хотелось — пустоты. Калитка скрипнула, пропуская меня внутрь. На всякий случай оглянулась — никого. Хорошо. На ходу достала кунай. Замеченная мишень — старая, разъеденная временем деревяшка — всего в паре метров. Не важно, зачем. Просто действие. Вдох. Нога назад. Бросок. Чёткое попадание. Следом — резкая боль в спине. Непрошеная, жёсткая, как и всё, что со мной происходит в последнее время. Тело не выдерживает. Я — тем более. Удар кулаком по стволу дерева. Звук тупой. Внутри будто что-то хрустнуло, запульсировало, взвыло. — Дерьмо... Просто полное дерьмо. Мне даже дышать было больно, а я всё равно решила придти сюда, ну и дура. Где-то внутри голос шептал: если я выполню то, что когда-то сама себе пообещала — доведу всё до конца, поставлю точку — тогда, возможно, наступит тишина. Мне было уже всё равно, исчезну ли я целиком или просто останусь... без ощущений. Без мыслей. Без этой вечной какофонии в голове. Я хотела тишины. Настоящей. Внутренней. Но даже когда пряталась в забытых деревнях, даже когда спасала чужие жизни, даже когда стояла против самого Пейна — ничего не менялось. Шум не прекращался. Он жил во мне. Он рос. Каждый день был словно петля: боль, апатия, потом злость, потом снова пустота. Всё повторялось.  Мне думалось, что, если бы я совсем потеряла рассудок, стало бы намного легче, нежели чем сейчас, когда меня то и дело бросало в холод, иль жар от не понимания того, кем я являлась, что хотела, что чувствовала или не чувствовала. — Чана? — низкий голос позади разрезал ночную тишину, как стекло. Я отстранилась от дерева, но не обернулась. Шаги — выверенные, бесшумные, чужие остановились в трёх метрах от меня и стихли под стрекот кузнечиков.  — Как давно ты очнулась? Я медленно повернулась. Взгляд скользнул по фигуре, по знакомому лицу. Когда-то оно вызывало тепло — теперь ничего. Неджи. Его лицо было тем же, но глаза… странно, раньше в них было что-то важное. Сейчас — просто необычный цвет. Руки — когда-то желанные, надёжные — теперь не вызывали даже отвращения. Ничего. Абсолютно. Он стал пустым местом. Как и всё остальное. — Наруто тебя ищет, — сказал он, когда понял, что ответа не будет. — Говорит, ты исчезла. Не открываешь дверь. Не появляешься в деревне. В голосе было неодобрение. Привычное. Утомительное. — Пришёл читать лекции? — отозвалась я сухо и пошла к доске. — Лучше бы этот Узумаки занялся чем-то полезным… — не успела вытащить кунай, как рядом, в дерево, врезалась его ладонь. — Что с тобой не так? — голос, наполненный напряжением, зазвенел, когда я вновь медленно обернулась. Хьюго пытался прожечь меня этим светом. Достать. Вытащить наружу хоть что-то. Но внутри было только пепелище. А жаль. Хотелось бы, чтобы этот огонь задел. Обжёг. Разрезал. Хоть что-то. Хоть малейший отклик. Но… ничего. — С чего такая истерика? — я прижалась к дереву спиной, дыхание сливалось с ветром. — Где твоя показная выдержка, холод, хьюговсий пофигизм и манеры?.. Только тронь, — из горла вырвался рык, едва чужая рука справа напряглась. — Мне просто плевать… Я не трогаю вас, а вы не трогаете меня, что сложного? — Если бы тебе действительно было плевать, то ты бы убила нас тогда, не спасла людей из спец.отряда, не помогла бы Джирайе-саме и не вернулась, что сразиться с Пейном, — аристократическое лицо приблизилось, проверяя на прочность, но встретило лишь непоколебимый холод, от чего ночной гость, поняв свой просчёт и несвойственную пылкость, моментом удалился, оставляя мне недолгую возможность смотреть на рельефную спину. Я перевела взгляд на дерево. След от ладони остался — глубокий. Безразличие быстро сменилось всё теми же надоедливыми голосами, которые, я надеялась, хотя бы этой ночью не дадут о себе знать. Но, из-за обладателя бьякугана, у них быстро сменились планы. Не в силах продолжить первую за долгое время тренировку, я сжала в кулаке лезвие и упала на землю. Всё это было просто бессмысленно…

***

*ДЕЙСТВИЕ ВЕДЁТСЯ ОТ ЛИЦА УЗУМАКИ НАРУТО* Уже в который раз за две недели я сбегаю из этого дурацкого временного лазарета — и всё ради того, чтобы снова стоять вот тут, у её двери. Как по расписанию. Сначала просто ждал. Сидел, как дурак, на полу у порога. Потом начал пробовать залезть через окно — но каждый раз Чана будто чуяла, что я иду, и успевала исчезнуть. Не возвращалась, пока меня обратно не уволакивали ирьёнины. Куда она пропадает? В квартал Учих? Или в тот район, где раньше обитали Судзуки? Почему она прячется от меня, ттебайо?! Что с ней стало после того, как её вытащили из того проклятого запечатывающего барьера? Новость о том, что отшельник оказался жив, да и ещё благодаря Чане, выбила меня из колеи. Я до последнего не верил в это, пока не получил от его единственной руки подзатыльник. Джирайя был побит и искалечен, но жив. И всё также, как ни в чём не бывало, отпускал сальные шуточки, хотя теперь казалось, что он делал это скорее по привычке, чтобы не дать себе слабину из-за пережитого и состояния бабули Цунаде… Последней каплей в моём терпении стала недавняя встреча с Неджи. По его словам, Чана стала другой, и мне стоило держаться от неё подальше, ведь она могла быть всё также опасна как и в тот раз, когда мы встретили её, стоявшей плечом к плечу с Кабуто. Я, как идиот, сорвался и наорал на него. Да он вообще понимает, что несёт?! Держаться подальше от неё? От Чаны? ЧАНЫ! Если я не могу помочь ей, то что уж тогда говорить о Саске?! Как же так… Я до сих пор помню, как она — в этой странной форме с белыми крыльями — встала между мной и Пейном. Без колебаний. Не знаю, что это за штуковина на ней была, но я точно понял: она защищала нас. Всех нас. Я должен был пойти к ней сразу, как вернулся после разговора с Нагато и Конан. Но нет, стоило только Сакуре и Ино сказать пару слов — и я затормозил. « — Она сама не своя, — ответила Яманако. — Я вообще сначала её не узнала… Она… Очень изменилась. Бедняжка, даже не хочу представлять, что с ней там творилось, из-за чего она стала такой. — «Такой», это какой, 'ттебайо? — Наруто, — грустно выдохнула Харуно, — Чана… Теперь не такая, как раньше. Не знаю, что она пережила, но пока её лучше не трогать. Дай ей время.» Не надо было слушать их, и уж тем более вступать в перепалку с Неджи… От этого стало только хуже, — заключил про себя я, вновь подойдя к знакомой двери и активно застучав, — Теперь, когда меня выписали из палаты, помяни моё слово, святой Биджу, я от сюда не уйду, пока она не откроет! — Чана! Я знаю, что ты там, ттебайо! Меня выписали — и я не уйду, пока ты не откроешь, слышишь?!  Спустя пять минут всё стало ясно, — бесполезно ждать, сокомадница вновь не откроет. Знакомой чакры не ощущалось, но, как объяснила Сакура-чан, после боя с Пейном, её энергетические потоки полностью закрылись, — тем не менее, в этот раз я был точно уверен в том, что куноичи была дома. — Эй! Я знаю, что ты дома! Если не откроешь — клянусь, выбью дверь или в окно залезу, ттебайо! Не шучу! И тут… меня накрыло. Что-то из-за двери. Тонкий, почти неуловимый запах. Но я его знал. Слишком хорошо знал. Кровь. Глаза расширились. Горло пересохло. Я рванулся к двери и с силой врезался плечом. Раз, два, три — чёртова ручка не поддавалась! — Не поддаётся, ксо… — запыхтел я, — Придётся тогда… Рассенган! Маленький шар сверкающей чакры с гулом врезался в дверь, и в следующее мгновение её просто не стало — осталась только дыра и осыпающаяся штукатурка. Не обращая внимания на вопли или шум (которых, кстати, не было, что странно), я ворвался внутрь. — За мой счёт, да простит меня мой кошелёк, — пробормотал я, оглядываясь, и с удивлением не замечая никого в общем коридоре. Ни одного разъяренного соседа? Неужели никого в здании нет, кроме Чаны? Похоже на то, — двухэтажный многоквартирный дом оказался полностью пустым, ведь уже через мгновение тут бы столпилась уйма народу. Наверное, некогда жившие здесь коноховцы решили покинуть аварийный квартал, перебравшись в другую часть деревни. Заглянув на кухню и никого там не найдя, я юркнул в единственную комнату с двумя кроватями. У одной из них, прижимая к себе руки, сидела знакомая фигура, совершенно не двигаясь. От волнения пальцы похолодели. Мне не нужно было подходить ближе, чтобы понять, что она с собой натворила. Метнувшись сначала то в одну сторону, то в другую, я крикнул бессознательной подруге «Я СЕЙЧАС!» и ринулся обратно на кухню, нервно сметая вещи с полок в надежде найти аптечку. У неё она должна быть, хотя бы походная… У Чаны всегда в сумке лежала походная аптечка… Погодите, точно… Сумка! Вбежав в коридор, я обнаружил серый мешок на кушетке и извлек от туда прямоугольную металлическую коробочку с красным плюсиком. Вот оно, — одним рывком оказавшись рядом с сокомадницей и вырвав из ослабевших руках острие, я рвано выдохнул. — Техника теневого клонирования! Сакура. Быстрее найти Сакуру и приведи её сюда! Но… Но только больше никому не говори об этом, понял? — Я не идиот! — шикнул двойник, так же взбудораженный произошедшим, вмиг открывая окно и скрываясь на улице. Я остался с ней. Вцепился в её руки, пытаясь остановить кровь. Быстро схватил бинты, антисептик… Вроде на бутылке было написано, что помогает от ран. Хоть что-то, ттебайо! Обработав кожу и чертыхнувшись про себя, что до сих пор не додумался попросить Сакуру научить меня хотя бы базовым медицинским техникам за все эти года, я постарался туго перевязать кисти и подсунуть к носу сокомандницы пустырник. Та, с горем пополам пришла в сознание, медленно осознавая происходящее и то, в каком состоянии я её нашёл. Взгляд Чаны, к которому я привык, куда-то безвозвратно пропал. Вместо него на меня смотрели лишь очень мутные и холодные глаза, смотрели так, как это мог делать лишь один человек на земле. Саске. Такое безразличие и боль я надеялся никогда не увидеть на этом лице, только не у мудрой и всё всегда понимающий Чаны. Как и предупреждали ранее близкие, девушка действительно изменилась: помимо жёсткого взгляда, бледной кожи, покрытой синяками, было что-то ещё… Её аура. Она стала другой, будто рядом находился совсем незнакомый мне человек.

***

*ДЕЙСТВИЕ ВЕДЁТСЯ ОТ ЛИЦА ЧАНЫ* И зачем он вломился в квартиру? Чёртов Узумаки, просто дай завершить начатое… — я принимаю слабые попытки открыть глаза, а когда это всё-таки удаётся, то утыкаюсь в сидящего рядом блондина, дрожащими руками обрабатывающего, а затем и крепко перевязывающего порезы на моих руках. Голова кружилась, и почва то и дело уходила их под ног от потери крови. Казалось, мне оставалось совсем немного, если бы он прожал у двери ещё чуть-чуть. Но теперь шансы на спасение возрастали наперекор моему желанию. Какая же ты жалкая… И что за ирьенин из тебя вышел, раз в третий раз, и опять мимо… Когда подросток заканчивает, я дёргаю руками, слабо, но достаточно, чтобы он отпустил. Прижимаю их к себе. Смотрю. Молча. Почему же ты ничего не говоришь? Не отчитываешь меня? Что хочешь этим показать? Я не звала тебя, не навещала, так зачем же ты пришёл? Сказать мне, что не бросишь, что всё станет хорошо, что я вылечусь? — Чана-чан… — Уходи, — холодно ответила я, отворачиваясь, — Просто у… — Я не уйду, — грубо прервал джинчурики, заставив тут же перейти на крик. — Я СКАЗАЛА СВАЛИ! — Нет, 'ттебайо! Ты мне всё расскажешь и придёшь в чувство! В ответ я лишь вновь смотрю на лиса, мысленно представляя, как он превращается в песок, рассыпающийся по полу. Но и Наруто в этой игре оказывается не промах, — в его глазах не было осуждения, как у Джирайи или Неджи, но всё его лицо, каждый мускул показывал серьёзность и решительность: нахмуренные брови, горящие глаза и руки, медленно скрестившиеся на груди. — Я понимаю, всё б… — Нет, — отрезала я, — Ты не понимаешь, а я не хочу тебе ничего объяснять, потому просто оставь меня в покое. — С друзьями так не поступают. Разве ты не понимаешь, что сводишь себя с ума ровно по той же причине, что и Саске? — Не сравнивай меня с ним, — прошептала я, оскалившись, — НЕ СРАВНИВАЙ МЕНЯ НИ С КЕМ ИЗ ЭТИХ ДВОИХ, ЯСНО?! На обоих братьях лежала кровь собственной семьи, и я не хотела быть к ним причастной, не хотела и вовсе иметь ничего общего с этими психопатами! — Чан, всё закончилось… Увидев, как смуглые ладони потянулись к моим плечам, я активировала шаринган, давая понять, что не шучу: — Узумаки… — Тебе было страшно, — спокойно продолжал он, приближаясь так аккуратно, словно я была уличной кошкой, — Кабуто сотворил с тобой ужасное, мы с бабулей Цунаде знаем это, знаем, что тебе пришлось делать много ужасных вещей не по своей воле… — Ещё один шорох, и я применю его на тебе, — прохрипела я, трясясь, — Клянусь. — Всё закончилось, — медленно сказал ответил блондин, — Тебе больше не нужно проходить через это всё в одиночку. Ты опасна!

Ты просто оружие, не человек.

Всё снова повторится, ты можешь навредить ему! Не убивай его, просто заставь его уйти!

Ты ненавидишь их за то, кем ты стала. А кем ты стала? Чудовищем, перерезавшим Зику глотку, монстром, убившим под эгидой прихвостня Орочимару столько невинных людей…

— Заткнитесь, — залепетала я, схватившись за уши, — ЗАМОЛЧИТЕ! Внезапная тяжесть на плечах побудила меня начать драться. Бью ногами, вырываюсь, дерусь как могу, как зверь в капкане, хоть сил почти нет. Наруто сжимает руки вокруг меня, не даёт вырваться. Тепло, тяжесть… Но мне страшно. Я в ловушке. Паника душит. Ойкая от боли, Узумаки продолжал говорить: — Теперь всё хорошо, 'ттебайо. Он повторяет это, как мантру. Снова и снова. С каждым словом внутри меня будто утихало что-то. Голоса… больше не кричали. От этого я оседаю. Прекращаю сопротивляться. Падаю в него. Он всё ещё держит. Не отпускает. — Чана-чан, послушай… — Какаши сказал, что всё будет хорошо и знаешь, чем это обернулось? Я убила их, убила… — Обещаю, это больше не повторится. Прошу, просто не сдавайся. — Уйди… — я говорила слабо, буквально заставляя себя. —…Умоляю. Я оказалась просто раздавлена. Все эти месяцы во мне была лишь пустота. Все эти месяцы — только она. Я с ней спала. С ней ела. С ней дышала. И заполняла её тем, что оставалось: злобой, отвращением к себе, страхом. Обычному человеку, да что уж там, даже шиноби такое терпеть было невыносимо, а заставить себя заглушить, убить, сжечь внутри все эмоции во имя сохранения рассудка, просто ужасно. Потому что всё, что оставалось делать, когда меня не смогли найти, помочь, спасти, уберечь от того, что я сделала, так это молиться о том, чтобы как можно скорее умереть. Наверное, все эти «пункты», на которых я зациклилась, о спасении Итачи и Джирайи, были неким проявлением жажды жить. Попыткой отвлечь, задать увесистую цель, пробудить совесть перед своим общением, дабы не стать такой же, как Саске, который меня бросил, или чтобы не закончить жизнь, как обычная наёмница, подобно Итачи, убивая по повелению санина и его подчинённых всех без разбора. — Нет, Чана-чан. Никуда я не уйду. Кажется, я забыла как дышать, когда поняла, что из глаз покатились слёзы, оставляющие дорожки на щеках, — вода обожгла кожу, заставляя мгновенно застыть: Плачу… Я…Я так давно не могла заплакать… *Всхлип Это странное чувство в груди, будто прорвало плотину. Оно сгустилось, накипело — и вырвалось наружу. Я зарыдала. По-настоящему. Громко, истерично, с хрипами, без сдерживания. Голоса в голове ушли. Я больше их не слышала. — Чана? Чана, Чана-чан! — Узумаки отодвинул меня. — Не плачь! Я…Я дурак, прости, я дурак, только не плачь, ну, не плачь, ну, Чана-чан! — джинчурики запаниковал, резко из мудрого утешителя так бестолково превращаясь в растерянного подростка. Такой испуганный! — Тц… Смех. Казалось, я впервые его слышала, — такой живой и искренний, не содержащий в себе ничего дурного. — Чана-чан? — Дурак… — Это я ещё дурак?! — покраснел тот, рассердившись, — Я тут сейчас вместе с тобой чуть не помер! Я забрала в лёгкие побольше воздуха и выдохнула. Ками… отпустило. Не знаю, что за магия жила внутри этого человека. Но она разом отпугнула что-то очень тяжёлое и мрачное внутри. Тяжёлый груз, маска, насильно так долго прикреплённая ко мне, невообразимым образом спала с ныне опухшего лица. Так и не сказав что-то в ответ, от упадка давления я покосилась в бок, оказываясь подхваченной смуглыми руками. — Наруто! Наруто, ты здесь? Звонкий топот. И вот — из-за угла появляется Сакура. Вся в поту, с аптечкой и пакетом крови в руках. Влетела, как буря. Я хотела было открыть рот, но не успела. Девушка сразу же упала рядом и вцепилась в мои руки: — Ты… Ты что наделала? — ахнула красавица, а затем, поняв глаза и, не увидев ранней враждебности, молча обняла. Крепко и сердечно. Так, как умела только она. Прижавшись к сокомаднице в ответ, не имея возможности поднять кисти, мы просидели мгновение в тишине, бормоча что-то друг другу, пока я не потеряла сознание, очнувшись лишь тогда, когда чунину удалось затянуть порезы и перелить часть принесённой крови. Не смотря на содеянное, Сакура более ни взглядом, ни видом не подала виду о испуге или обиде, лишь время от времени поглядывая в мою сторону, думая, что я всё ещё сплю: — Кошмар какой, если бы ты пришёл чуть позже… — зашептала она на ухо сокоманднику, — Она буквально чудом осталась в сознании всё это время. Я просто в шоке, Наруто, впервые вижу, что при таких ранах… — Я расскажу… — прохрипела я, заставляя двоих прерваться. — Я обязательно всё вам объясню.