Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 2.

Как такое могло произойти? Чёрт, — я в который раз прокручивала в голове то, что случилось во время боя с Кабуто и воскрешённым Дейдарой. Всё происходило, как в замедленной съёмке: звук, отбивающийся эхом в голове, запах горящей древесины от техник Ямато, характерный хлопок глиняного клона, и хищный блеск змеиных глаз Якуши, когда он вдруг выскользнул — буквально вывернулся из собственной кожи, как из футляра. Это заняло доли секунды. А потом — обвившаяся змея, вспышка чакры и… всё. Ямато исчез, сорванный в глубину. Гай-сенсей рванул за ним сразу — и я почти следом. Даже кальмар, откликнувшийся на зов Би, метнулся в погоню. Но Кабуто был словно скользкий дым, утекающий сквозь пальцы. Не догнали крысёныша…  Так мы потеряли Ямато, оставшись на острове без координатора. Я стояла ближе всех к АНБУ в тот момент, могла помочь и знала, как остановить Кабуто, но в последний момент меня подвели собственные глаза. Зрение начало ухудшаться буквально через несколько месяцев, как я приобрела мангекё, которое с такой жадностью и безразличием к собственному хозяину стало съедать былую чёткость в роговице. Но такова была тёмная сторона улучшенного генома. Если, за короткий период после пробуждения, ты не приобретаешь вечный мангекё, то со 100% вероятностью рано или поздно начинаешь слепнуть. Здесь всё разнилось от воли случая и образа жизни, — человек с не пересаженными глазами мог прожить еще несколько лет без неудобств, если не превышал изученный опытом лимит. Если недалеко ходить, такое долгое время получалось делать Итачи, сумевшему удерживать себя в ежовых рукавицах и грамотно вести тактику каждого боя. Нет, я, конечно, в моменты упадка сил, всё ещё могла что-то видеть, но то уже были тёмные, размытые пятна без формы. И это не являлось самым страшным, ведь в такие моменты, с горем пополам, но в пространстве ориентироваться было можно, а вот в секунды, когда глаза полностью затмевала пелена… С учётом того, что нам предстояло пережить в ближайшие дни, моё положение заметно ухудшилось. О чём я, конечно же, не сообщила отряду, дабы не оказаться отстранённой от боя. После того как мы снова «запечатали» Дейдару, а Кабуто скрылся с Ямато, к нам прибыл старик цучикагэ. Несмотря на возраст и рост, он поднял целый остров-черепаху в воздух и перенёс нас на континент — прямо в большое озеро в Стране Молнии. Тем временем Би и Наруто оставались в Храме Хвостатого Зверя. Официально — для тренировки. На деле — мы просто пытались удержать Наруто как можно дольше на острове. Его фальшивая миссия давно закончилась, и он всё больше просил вернуться в Коноху, не догадываясь, что война почти началась. Позже к нам прибыли Ирука-сенсей и подкрепление. Они уже знали о нападении и потере Ямато. К счастью, ниндзя разрешил мне и Аобе покинуть черепаху, чтобы присоединиться к основному лагерю Альянса в Деревне Скрытого Облака. Перед уходом я наврала Наруто, что мне нужно отправиться в портовую деревушку — мол, медицинская проверка, срочное задание.

И он снова в это легко поверил.

***

Не смотря на «бархатный» сезон побережий страны, деревня Кумо встретила нас прохладой и запахом сырости после дождя. Скрытое селение имело необычный внешний вид, резко контрастируя с Конохой, ведь находилась преимущественно в объятиях гор и низких облаков, заставляя чужестранцев, по типу меня, чувствовать себя крайне неуютно. Унылые каменные постройки радовали глаз только благодаря ярко-жёлтому цвету, — казалось, им здесь красили абсолютно всё, начиная от главных ворот, заканчивая цветочными горшками по середине главных улиц. С Аобой мы ещё недолго блуждали по окрестностям, в поисках разбитого здесь, по словам Ируки-сенсея, лагеря для Альянса. Расставленные то тут, то там волонтёры-генины помогли сопроводить каждого из нас по отдельности в соответствующее спецподразделение, в которое нас зачислили. И, если мне не изменяла память, то 5 созданных команд делились в следующем порядке: Первое подразделение занималось боями на средней дистанции и использовало скрытое оружие. Туда попали Тен-Тен, Марино и отец Чоджи. Второе подразделение было на передовой — в ближнем бою с сильным ниндзюцу. Большинство из клана Хьюго, а также меня направили именно туда. Третье подразделение действовало на дальних дистанциях, отражая самые сильные атаки, которые первые две группы не могли отбить. В этот отряд вошли Ли, Гай и Сакура, хотя сама Харуно большую часть времени должна будет проводить в медицинском отряде. Я и Ино также должны будем помогать раненым и работать в пункте помощи. Четвёртое подразделение сражалось на дальних дистанциях, но их главной задачей была защищта медиков. Там оказались Шикамару, Темари, Чоджи и Тойцунэ. Пятое подразделение состояло из бойцов с уникальными техниками — туда вошли кланы Яманако, Абураме и Инузука. Они также должны будут заниматься разведкой, помогать другим отрядам и передавать данные Канкуро. Тот, в свою очередь, будет доносить информацию в штаб. Под ногами тихо поскрипывал гравий, почти такой же, как на дороге, ведущей в Коноху. Мальчишка из Кумо уверенно вёл меня сквозь плотные ряды воинов — их были сотни, а может, и тысячи. Иногда я замечала знакомые лица, но времени остановиться не было: каждый обязан был как можно скорее добраться до своего подразделения и ждать приказов от командования. Перед этим меня провели к палаткам снабжения: там выдавали униформу, дополнительное оружие и обязательный элемент — повязку с иероглифом «шиноби». Старые символы деревень пришлось снять. Больше не было Песка, Листа, Камня или Водопада. Мы больше не были представителями своих стран — теперь мы были одной армией. Я продолжала двигаться за своим проводником, проходя по узкому коридору между батальонами. В воздухе витали обрывки разговоров — тревожных, горьких, иногда отчаянно бодрых. Кто-то пытался подбодрить остальных, кто-то еле сдерживал панику: — …Уже третий день тут толчёмся, а толком никто ничего не объяснил… — …Да ладно тебе, мы ж не впервой. Прорвёмся, как всегда… — …Ты завещание написала?.. — …Если будет шанс, я сдамся этим Акацуки. Жена дома ждёт… Беременная… — …Мои просили взять их с собой. Сенсею, говорят. А ведь они генины, почти ниндзя… Но не понимают, что здесь их ждёт… — …Страшно? Конечно страшно. Только дурак не боится… — …Блин, сигареты забыл… — …Перед смертью, говорят, не надышишься, да?.. — Чана, — чей-то оклик прервал мои рассеянные наблюдения. Я почувствовала лёгкое прикосновение к плечу — меня остановили. — Неджи-кун! — Ты чуть не прошла мимо, — заметил он спокойно, убирая руку. Я хотела поблагодарить мальчика-ниндзя из Кумо, но, обернувшись, обнаружила, что его и след простыл. Пожав плечами, я виновато улыбнулась: — Простите, заслушалась… Здесь столько разговоров, столько мнений. Атмосфера тревожная. Здравствуй, Хината! Девушка, как и её брат, уже была в синей форме Альянса. Новый протектор со словом «шиноби» был аккуратно завязан у неё на шее. — Как ты, Чана-чан? — с тихой заботой спросила Хината. — Я слышала новости о капитане Ямато… Мне очень жаль. Её тон не выражал излишней эмоциональности, но в нём ощущалась искренняя тревога. Среди ниндзя было принято говорить о таких вещах прямо: если даже шиноби уровня Ямато попадает в плен, перед ним остаётся только два выбора — либо сбежать, либо… завершить миссию до конца, не дав врагу заполучить даже крупицы ценной информации. В нынешней ситуации утечка сведений могла означать не просто провал операции, а катастрофу для всего мира. — Я верю в капитана Ямато, — сказала я, подавив ком в горле. — Он вырвется. Я уверена, что штаб уже принял меры… Наверняка за ним отправили подкрепление. Неджи нахмурился: — А как Наруто? Он всё ещё там? — И ничего не знает, — кивнула я. — Пока что. Но это ненадолго. Зная его, он обязательно появится, как только всё поймёт. И, думаю, никто особо не удивится, если он ворвётся прямо на передовую. — Он справился? Я слышал, что его отправили на это задание, чтобы научиться контролировать хвостатого. — Да. Теперь он стал намного сильнее, чем… — ВНИМАНИЕ! — раздался резкий, властный голос, разнёсшийся по всей площади, как удар грома. Я вскинула голову. На балконе древнего храма стояли представители всех пяти великих деревень. Мгновенно весь гомон, шум, перешёптывания — стихли. Многочисленные ряды выпрямились, выровнялись в чёткие квадратные построения. Тысячи шиноби замерли в ожидании. — ПОЗВОЛЬТЕ ПРЕДСТАВИТЬ ВАШИХ КОМАНДИРОВ! — продолжил всё тот же голос, который принадлежал старику цучикаге. — КОМАНДИР ПЕРВОЙ ДИВИЗИИ — ПРАВАЯ РУКА РАЙКАГЭ, ДУРУИ. КОМАНДИР ВТОРОЙ ДИВИЗИИ — КИЦУЧИ, ШИНОБИ ИЗ КАМНЯ. КОМАНДИР ТРЕТЬЕЙ ДИВИЗИИ — ХАТАКЭ КАКАШИ ИЗ ЛИСТА… КОМАНДИР ПЯТОЙ ДИВИЗИИ — МИФУНЭ, ПРЕДСТАВИТЕЛЬ СТРАНЫ ЖЕЛЕЗА. А КОМАНДИРОМ ЧЕТВЁРТОГО ОТРЯДА, А ТАКЖЕ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИМ ВСЕЙ АРМИИ, НАЗНАЧЕН КАДЗЕКАГЕ — ГААРА НО-СОБАКУ! Площадь разразилась аплодисментами. Казалось, каждый шиноби хотел выразить свою поддержку, но напряжение витало в воздухе, будто что-то ещё должно было случиться. И это «что-то» произошло слишком быстро. Внезапный спор, вспыхнувший между двумя мужчинами в нашем секторе, разгорелся, как искра на сухой траве. Сначала — тихое шиканье, затем громкие реплики, обвинения, возмущённые выкрики. Эхо старых обид, тяжёлых потерь, разделения по деревням — всё всплыло наружу. Шум начал расползаться, грозя перерасти в настоящую потасовку. Но вмешался он. С небес плавно опустился поток песка, с лёгкостью раздвинувший шиноби, готовых кинуться друг на друга. Гаара не сказал ни слова — сначала. Его взгляд, холодный, но печальный, заставил всех замереть. И только тогда он заговорил — спокойно, тихо, но с такой силой, что даже ветер, казалось, замер: — За свою страну и своих близких, шиноби всегда ненавидели друг друга. Мы сражались ради защиты, но забывали, что наносим такую же боль другим. Я родился в ту эпоху. Джинчурики, зачавшийся среди ненависти, я жаждал разрушения. Я хотел, чтобы мир исчез. И теперь, именно это желают сделать Акацуки. Он замолчал на секунду. — Но однажды… один ниндзя из Листа — мой враг — заплакал из-за меня. — Гаара поднял голову. — Он назвал меня другом, несмотря на то, что я пытался его убить. Несмотря на боль. Несмотря на страх. Он спас меня… — Шиноби… — он сделал паузу, произнеся слово особенно чётко. — …Когда мы чувствуем одну и ту же боль — вражде нет места. С этого момента здесь больше нет Песка, Листа, Камня, Облака, Тумана или Железа. Мы не чужие. Мы одно целое. И пусть кто-то ещё не может простить Песок — я приму это. После войны… если захотите… заберите мою жизнь. Но сейчас враг охотится за моим другом. Тем, кто показал мне свет. И я готов на всё, чтобы отплатить ему тем же. Я молод. Я не идеален. Но прошу вас — помогите мне. Одолжите мне вашу силу. Чтобы я мог защитить его… и всех вас. Закончив, он низко поклонился. Тишина, повисшая после его слов, была почти священной. Даже дыхание стало казаться лишним. Люди вокруг — Неджи, Хината, и я — все мы застыли в немом потрясении. Поклон кадзекаге... символ глубочайшего уважения, акт абсолютной искренности. Такое нельзя было проигнорировать. И толпа взорвалась. На этот раз — по-настоящему. Это больше не были формальные хлопки, а крики, свист, одобрение, одушевлённый рёв тысяч голосов, готовых идти вместе до конца. В тот момент всё было правильно. Мысли, страх, даже прошлое — исчезли. Осталась только уверенность. Мы были одной армией. И Гаара — юный кадзекаге с глазами, прошедшими сквозь тьму, — заслуживал силу, которую просил.

***

Это было… странно. Бежать на поле боя вместе с тысячами других шиноби, будто мы — одно огромное, живое существо, — грохочущее, неудержимое. Я привыкла к небольшим отрядам: семь, максимум десять человек. В таком составе ты видишь каждого, чувствуешь их чакру, дышишь в одном ритме. Но теперь рядом со мной были сотни, тысячи людей — и шум, который мы создавали, казалось, мог разбудить даже дальние холмы Деревни Листа. Но тревоги от этого внутри не было. Совсем наоборот. Всё отдавало воодушевлением. Безопасностью. Силой. Впереди кто-то громко крикнул, подавая сигнал, — и волна шиноби начала рассыпаться. Первая дивизия свернула на восток. Затем — следом за ней — устремились остальные подразделения, точно слаженные механизмы, каждый со своей задачей, направлением и целью. Мы продолжили движение на север. Холодная, продуваемая всеми ветрами тундра с редкими, мёртвыми деревьями вскоре уступила место густому, влажному лесу. Воздух здесь был плотным, тёплым, пахнущим землёй и хвоей. Где-то впереди, под кронами, командир Кицучи поднял руку — привал. На поляне уже разворачивали оборудование. Среди шиноби суетились техники и сенсоры, устанавливая тяжёлое устройство связи — громоздкий, многоуровневый аппарат, способный связаться с главным штабом на огромном расстоянии. Без члена клана Яманако такая техника не работала: только они могли с помощью специальных шлемов передавать мысли и команды на многие километры. Даже Ино, несмотря на свой опыт, не переставала поражаться возможностям этого приспособления. В каждом отряде должен был быть кто-то, способный использовать такую систему — это был один из главных протоколов Альянса. — Чана. Неджи. Хината. Анури. Мы обернулись. К нам подошёл шиноби с широкими бакенбардами — один из тактических координаторов. — Идите на северо-восток, — коротко скомандовал он. — Там должна быть группа разведки. Они запросили подмогу. Анури, парень из Песка, взглянул на него с прищуром: — Что-то серьёзное? — Засекли активность… странную. Неопознанную. Отряд запросил подкрепление.

***

— Какого, мать его, хрена?! — взревел Инизука, отлетая назад, — Почему их так много?! Вот она, та самая «странная активность», о которой говорила разведка. Мы прибыли к точке, где находились Киба, Шино и ещё несколько шиноби. Как оказалось, под нами, буквально под ногами, затаились сотни человекоподобных тварей. Остатки экспериментов Кабуто. Выброшенные из-под земли при помощи техник Кицучи-сана и его дочери Куроцучи, они поднимались на поверхность, как рой муравьёв, не обращая внимания на потери. Бестолковые, не особо умелые в бою, но… их было слишком много. — А ты думал, что их тут будет дюжина?! — бросила я, пронесшись мимо Кибы с кунаем в руке. — Я думал, ну… пару десятков! А не чёртовы сотни! — огрызнулся он, отбиваясь вместе с Акамару от новой волны. — Не жалуйся. — донёсся спокойный голос Неджи, и где-то справа я увидела, как он повалил сразу троих одним ударом. — Тц… — скривился Киба, явно задетый комментарием, — Акамару! БОЛЬШОЙ КЛЫК! Парень завертелся вместе со своей собакой в стремительном вихре, прорубая очередной отряд Зецу с такой лёгкостью, будто те были сделаны из бумаги. — Техника Воды: Множественные водяные сюрикены! — выкрикнула я, добивая последних кунаем. Мои сюрикены, подобные крошечным водяным звёздам, взвились в воздух и с хлёстким звуком вонзились в врагов. — Это только начало. Проверка на выносливость. Дальше будет хуже...Техника жара жуков. — в бой вступил Шино. Его жуки ринулись вперёд чёрной волной, пожирая врагов со скоростью, от которой перехватывало дыхание. Казалось, за несколько секунд он уничтожил больше Зецу, чем все мы вместе взятые. Ого… Я даже обернулась. Рука Шино повела рой дальше, словно дирижёр оркестром смерти. Впечатляюще. Где-то слева, встав спина к спине, сражались Хината и Неджи. Их совместная техника создала мощный воздушный поток, способный, казалось, вырвать деревья с корнем. Но ветер проходил точно по цели, сминая лишь тех, у кого в глазах светились жёлтые огоньки. — Восемь триграмм: ВРАЩЕНИЕ! — закричал Неджи, отскочив от сестры. Его движения стали молниеносными, и одна техника шла за другой без остановки. Новая волна Зецу прорвала фронт, и Неджи рванул навстречу без колебаний. Но в этом броске он не заметил угрозы за спиной. Один из врагов — крупный, с длинными шипами на руках — вынырнул из тени, занося руку ровно в ту точку, где у пользователей бьякугана оставалась слепая зона. Я не думала — просто прыгнула. Клинок вошёл в зелёную голову чудовища прежде, чем тот успел опустить руку. — Спасибо. — коротко бросил Неджи. — Угу. — ответила я, не сбавляя темпа. Время перестало существовать. Мы сражались — снова и снова. Усталость жгла мышцы, чакра таяла, но остановиться было нельзя. Подкрепление так и не пришло. Иронично — ведь мы и были тем самым подкреплением. — Проклятье! Им и впрямь нет конца! — спустя, кажется, час, выдохнул Хьюго. — Не жалуйся! — выкрикнул Киба с другого фланга, перекрикивая шум битвы. — 1:1, — лишь пробормотал Неджи и, то ли из-за прилетевшего бумеранга, то ли из-за усталости, нервно улыбнулся.

***

Не знаю как, но этот день мы смогли пережить. С заходом солнца волны Зецу наконец прекратились. Мы так и остались стоять там какое-то время, окружённые дымом, истощением и ранеными. Когда мы добрались до лагеря, там уже стояла медицинская палатка. Внутри — давка, стоны, запах крови и лекарств. Кто-то лежал без сознания, кто-то кричал, кто-то молчал, глядя в потолок. Я не знала, сколько прошло времени. Помогала, чем могла — подносила бинты, держала свет, поила водой. И только когда, выходя из палатки, заметила, что мир погрузился в густую, почти вязкую ночь, поняла: день закончился. Отец Куроцучи и другие шиноби из Камня выстроили по периметру поляны защитную крепость из утрамбованных глыб. Мы знали, что это не остановит серьёзного врага, но всё же чувствовали себя чуть менее уязвимыми. Для патрулирования выбрали тех, кто ещё мог держаться на ногах, условившись о пересменке через каждый час. Нас троих — меня, Кибу и Неджи — назначили на северный сектор. Мы удобно устроились на обломках камня, оставленных Кицучи, и смогли перевести дыхание. — Неджи, тебе правда стоит хотя бы на пару минут закрыть глаза, — тихо проговорила я, поглядывая на вздувшиеся вены у него на висках. — Ты уже несколько раз за день использовал бьяк… — Вероятность ночной атаки высока, — отрезал он, даже не поворачивая головы, явно давая понять, что разговор на этом был окончен. Я сдержанно поджала губы, но промолчала. Отвернулась и пошла вдоль стены — не спеша, прислушиваясь к тишине и вглядываясь в кромешную тьму между деревьями. Лес будто затаился, даже ветер почти стих. Каждый хруст ветки, каждый резкий шорох заставлял сердце биться быстрее. Пытаясь отвлечься, я прокручивала в голове прошедший бой. Мы справились, но какой ценой? Тактика сработала, да. Но, будь этих Зецу в два раза больше — мы бы не выстояли. Особенно мальчики — Неджи, Шино, даже Киба — сражались как за троих. Отдача, конечно же, была похвальной, но, вот беда, с таким темпами тот же самый Шино или Неджи вряд ли будут готовы также принять следующий бой. Хотя, кто знает, может за то время, пока я не работала с друзьями бок о бок, они стали настолько прочными, что теперь без труда могли выдерживать такие непростые сражения. — Чана, — окликнул меня Инизука. Я подумала, что он идёт, чтобы поменяться сторонами дозора, но вместо этого Киба лишь кивнул подбородком, указывая за мою спину. Оказалось, что Неджи упал в обморок по середине северной части барьера. — Как он? — Киба подбежал рядом со мной, обеспокоенный. — Просто перенапрягся, ничего серьёзного, — ответила я, проведя руками, покрытыми мягким лечебным светом, по телу Хьюго. Ничего опасного — ни переломов, ни внутренних нарушений. Только перегрузка. Киба присел ближе, глядя на побледневшего товарища: — Эй, дружище, ты как? — Н...нормально, — с трудом прошептал Неджи. — Может, пойдёшь в медпункт? — предложил Киба. — Нет, обойдусь, — с упрямой гордостью выдохнул Хьюго, приподнимаясь. — А он точно сам дойдёт до палатки? — склонился Киба, тихо спрашивая меня на ухо. — Вообще-то я слышу, — язвительно пробормотал Неджи, всё ещё не поднимаясь полностью. — Думаю, ему стоит немного полежать. Пока давление не выровняется. — И… вы меня игнорируете? — обиженно выдохнул Неджи, снова опускаясь, — Не нужно ничего, я встану… — Слушай, лагерь охраняют не только твои глаза, — хмыкнул Киба, — но ещё и мой нос, и шаринган Чаны. Так что можешь себе позволить побыть человеком, а не автоматом. Он легко толкнул Неджи за плечо, заставив того вновь откинуться — на этот раз прямо на мои колени. — Киба, я тебя сменю через пятнадцать минут, хорошо? Потом будет пересменка, и мы вместе проводим его до палатки. Неджи, попробуй подремать пока, если сможешь. — Да уж, сон тебе точно не повредит, — бросил напоследок Киба, уже уходя по периметру стены влево. Неджи ещё немного помедлил, бросив взгляд в сторону, где только что был собачник, но, наткнувшись на мой настойчивый, твёрдый взгляд, всё таки сдался. Шатен тихо выдохнул и закрыл глаза — не потому что хотел, а потому что уже не мог бороться с головокружением и ноющей болью. — Что ты делаешь? — его голос прозвучал слабо и немного недовольно, как только он почувствовал тёплые ладони у своих висков. — Лечу… — ответила я коротко. Тонкий голубо-зелёный свет озарил его лицо, придавая чертам мягкость, как будто он был не шиноби, а просто мальчишкой, потерявшимся в долгом, изматывающем дне. — …Завтра может быть новый бой. Было бы глупо сражаться с мигренью, — добавила я тише. Он не возразил. Только слегка кивнул, а затем позволил себе расслабиться. Через пару минут его дыхание стало глубже. Уснул, — догадалась я, разглядывая тонкие брови без привычной складочки. -…. Поймав себя на изучении внешности обладателя бьякугана, я, назло, тут же подняла взгляд в небо. Ты на войне, дура. Долечи его, а потом смени Кибу. Тебе нужно не мальчиков разглядывать, а ЗАЩИЩАТЬ лагерь от нападения. Возьми себя в руки! … Но, всё-таки… На секундочку глянуть на него ещё, хотя бы разочек, не было же чем-то плохим, верно? Я осторожно опустила голову вниз, почти не дыша. Его голова всё ещё лежала на моих коленях — и от этого живот завязывало в тугой узел. Сейчас, в военной форме, с джонинской жилеткой поверх тёмной одежды, он казался совсем другим. Серьёзным, взрослым, не тем, кем я его помнила из Академии. Волосы, обычно аккуратные, растрепались и упали на лицо. Темнота сглаживала контрасты, но я всё равно видела ссадины, шрамы и мелкие царапины от когтей Белого Зецу: на переносице, у губ, вдоль лба. Даже его брови, обычно сдвинутые и сосредоточенные, сейчас выглядели мягко. Глаза были закрыты, и веки лишь изредка чуть дрожали, выдавая лёгкий сон. Помню, в детстве Хинату дразнили за глаза. Но вот Неджи, наверное, нет — его, скорее всего, просто боялись. Я позволила себе провести пальцами по его волосам, мягко, как будто просто убирала руки после лечения. Оправдание было тонким, но достаточно убедительным для самой себя. — Даже гении иногда устают, да, Неджи-кун?.. — я постаралась выдохнуть тихо, когда почувствовала увеличивающееся давление в глазах, вскоре перерастающее в острою боль, от которой пришлось закусить губу. Резкая потеря зрения стала для меня неприятной неожиданностью, ведь сегодня я не использовала шаринган так же сильно и часто. Но, как оказалось, это ни сколько не помешало мангекё напомнить о своём недуге. К счастью, я пробыла в таком состоянии недолго. Когда Инизука пришёл обратно, боль ушла, но размытость в глазах стояла ещё добрых несколько минут, принуждая буквально наощупь передавать Хьюго в руки напарника, вставать и, делая вид, что всё в порядке, медленно идти по узкой дорожке бортиков, дабы приступить к своей части патрулирования.

***

Закончив дежурство, мы отвели Неджи к его ночлегу, и, едва я распрощались с Кибой, то тут же наткнулась на Сакуру. Девушка суетливо переходила то к одной палатке, то к другой, что-то или кого-то ища. — Чана! — увидев меня после долгой разлуки, Харуно сначала хотела подойти ближе, но внезапно замерла. — Кто такая Тон-Тон? — Что? — Просто ответь. Кто такая Тон-Тон? — её взгляд стал намного серьёзнее, почти недоверчивым, как будто она пыталась вычислить во мне что-то… чужое. — Свинка Шизуне-сама, — нахмурилась я, почувствовав, как тревога постепенно закрадывается в грудь. — Сакура, что происходит? — У нас тут небольшая накладка… — с облегчением выдохнула она, и на лице вновь появилась знакомая тёплая улыбка. Сакура шагнула вперёд и крепко меня обняла. — …Но я рада тебя видеть. Как Наруто? Хотя нет, расскажешь потом. Я пыталась тебя найти, но, видимо, ты была в другом секторе лагеря. Пошли, по дороге расскажу, что случилось.