Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 2.

— Шпион, говоришь? — переспросила я, нахмурившись, шагая рядом с Сакурой. — Ага. Сейчас надо передать информацию, пока остальные продолжают прочёсывать лагерь. Слушая мягкий шелест наших шагов, я в голове раскладывала произошедшее на детали. На Сакуру напал Зецу, приняв облик Неджи. Её спасла не только реакция, но и то, что противник не знал: Тон-Тон — вовсе не куноичи с травмой руки, а… свинка. Свинка Шизуне, которая, несмотря на повреждённое копытце, упрямо продолжала носить ящики с медикаментами на себе. Наверное, Зецу просто не смог бы этого угадать. — Слушай, кажется, я поняла, почему Зецу обратился в него. — М? — Тогда, когда мы вступили с ними в бой… — я вспомнила момент, когда одному из нападавших удалось укусить шатена за руку, а позже улизнуть, — …один из Зецу схватил Неджи и тогда скопировал его чакру… Хотя… Нет, погоди, дело в другом! Сакура, я же ведь только что была с Инузукой и Хьюго на посту. Неджи упал в обморок, хотя до этого в медпункте чувствовал себя нормально! — Значит, Зецу мог высосать из него чакру, — пробормотала Сакура, убирая за ухо прядь волос. — Это важно. Надо включить это в отчёт. Спасибо, что сказала… — она на секунду замолчала, потом качнула головой. — Знаешь, хоть я и понимала, что это не он, но размазывать чьё-то знакомое лицо по полу было как-то… странно, — Сакура тряхнула головой, стараясь скрыть дрожь, пробежавшую по телу. — Да, представляю… — тяжело добавила я, вспоминая свой плачевный опыт, будучи под контролем Кабуто, — Расскажешь, что увидела, пока была на другой части? Кто-то о чём-то шептался, но внятной информации о происходящем так и не дал. — Бой шёл у моря, северо-восточное направление, — начала Сакура. — Зецу было много, но, кроме них, там… были воскрешённые. — Ты серьёзно?.. — Да. Я не всех знала, но некоторые лица были знакомы старшим. Там был бывший джинчурики Девятихвостого. И ещё один… парень из Акацуки, тот, против кого мы сражались когда-то вместе с Какаши-сенсеем и Шикамару… — Сакура понизила голос, чуть оглянувшись. — Я узнала ещё одного. Это был Дан. — Дан… тот самый? Возлюбленный Цунаде? Дан Като. Молодой шиноби, который погиб у неё на руках ещё во времена Второй войны. Говорили, он был настоящим мастером тайдзюцу, с молниеносной скоростью и почти безупречным контролем тела. Подло. И гениально. Кабуто, как всегда, играл на слабостях. Воскресить старую боль, заставить её встать на сторону врага — это надо было уметь. — Да, он. Не знаю, как Кабуто его нашёл. Может, тела с полей битв собирали заранее. Но Эдо Тенсей теперь явно не просто теория — они идут ва-банк. — Сакура тяжело вздохнула. — Если бы не ИноШикоЧо, мы бы там не выстояли. — Значит, медотряд тоже разделили? — Угу. Я пошла с частью, которая направлялась сюда. Потому что… я знала, что здесь будешь ты. — Спасибо, — я слабо улыбнулась. — А Куроцучи где? — Кто? — Девушка с короткими чёрными волосами. Внучка цучикаге, дочка командира отряда. — А, поняла, — Сакура кивнула, на секунду задумавшись. — Она ушла с разведкой. Отделилась от нас, кажется, несколько часов назад. Когда мы вошли в палатку, взгляд тут же упал на шиноби, сидящего у громоздкого аппарата связи — тот самый, что я уже видела утром, когда его только устанавливали. Парень из клана Яманако сосредоточенно перебирал провода, словно настраивал волну. — У нас доклад, касающийся нападения на лагерь, а также информация о противнике, — начала Сакура твёрдо. — Принято, — Яманако кивнул, надевая специальный ментальный шлем. — Говорите. — В лагерь второго спецотряда проник вражеский элемент. Подтверждённые потери — 10 убитых, есть раненые. По данным изнутри, противник — Белый Зецу, владеющий способностью копировать чакру шиноби и полностью принимать их облик. Проверка периметра и личного состава результатов пока не дала, но работа продолжается. Ждём указаний. Я вглядывалась в Сакуру с лёгким удивлением. Голос у неё был спокойным, слаженным, без дрожи. Ни капли паники. Ни намёка на страх. Чёткая, уверенная речь — как у настоящего лидера. Я невольно улыбнулась. И это та плаксивая 12-яя девочка, которая ранее не могла и на кровь взглянуть без обморока? Как только сообщение было отправлено, она повернулась ко мне, снова став чуть мягче: — Сейчас нужно обратно к раненым. Пойдёшь со мной? — Конечно. — Отлично. По пути передам тебе одну штуку. — «Одну штуку»? — повторила я с прищуром. — Сама увидишь, — усмехнулась она, с какой-то лёгкой, по-дружески тёплой дерзостью, — Ну же, не отставай!

***

— От кого это? — спросила я, когда мы добрались до крошечной палатки на краю лагеря. Там, среди немногих вещей, хранившихся в аккуратной стопке, Сакура нашла что-то, порывшись в рюкзаке. Она вытянула небольшое письмо, сложенное вдвое, и с лёгкой улыбкой протянула его мне. — Сама узнаешь, — подмигнула подруга. — Давай быстрее, мне тоже не терпится узнать, что они там написали! Они?.. — переспросила я мысленно и аккуратно развернула письмо. Почерк был неровный, но старательный — сразу чувствовалось, что писали с душой. Я начала читать. «Сестрёнка, надеемся, что ты читаешь это письмо в безопасности и полном здравии. Как у вас там, на фронте? Мы бы писали тебе каждый день, но Сакура сказала, что это может быть опасно. Учитель сказал, что вы теперь общаетесь через телепатию… Вернёшься — расскажи, как это вообще работает! Удон очень интересно. Конохамару опять вытворил своё. Представь, он чуть не уехал с ротой — залез в телегу с припасами! Я еле успела его оттуда вытащить. Говорит, что тоже хочет воевать, как все. Но я напомнила ему: Коноха нуждается в защите не только снаружи, но и внутри. Джирайя-сама временно руководит деревней, а Асума-сенсей стал курить чаще, чем когда-либо. Он расстроен — не смог пойти с остальными, но ты же понимаешь, в его состоянии это было невозможно. Зато он сейчас очень нужен здесь — и Куренай-сенсей, и нам. Кстати, Сакура и Шикамару попросили нас навещать твоего сенсея. Так вот, знай: с Эмико-сан всё в порядке. Мы носим ей еду и иногда просто сидим рядом. Она говорит, что ты обязательно вернёшься. Мы тоже в это верим. Деревня стала тихой. Кажется, что здесь остались только дети, женщины и мы — генины. Но, зная, что взрослые охраняют ворота, пока мы спим, страха нет. Даже плотники из Страны Воды продолжают строить новые дома. Увидишь — не узнаешь Коноху! Но, конечно же, мы надеемся, что вы вернётесь раньше, чем всё достроят. Я решила изучать медицину. Думаю, это будет важно в ближайшем будущем. А ещё… я хочу стать джоунином-наставником, как Асума-сенсей. Было бы здорово, правда? Удон всё ещё живёт в книжках, а Конохамару, как всегда, мечтает о подвигах. Береги себя, Чана-чан. Передай всем от нас, что мы в вас верим. Пожалуйста, возвращайтесь домой. Мы очень ждём. P.S. Писала Моэги, потому что Конохамару было лень, а Удон стесняется.» Прочитав письмо, я провела пальцами по поверхности бумаги, нащупывая лёгкие углубления — места, где рыжеволосая девчушка с особым усердием выводила слова. Особенно в тех строчках, где рассказывала о безумствах Конохомару и просила нас вернуться живыми. Я молча протянула письмо Сакуре и наблюдала за её лицом, когда она читала. В какой-то момент ком в горле стал невыносимым, и, прикрыв лицо ладонью, я не выдержала — тихо разрыдалась, стараясь сдерживать всхлипы, чтобы не разбудить тех, кто уже спал в других палатках. — Ох, Чана… — прошептала Сакура, дочитав до конца. Не дожидаясь, она обняла меня, крепко, по-настоящему, давая мне опереться на своё плечо. И кто теперь, скажите на милость, был из нас «плаксой»? — с горечью подумала я, медленно отстраняясь, стыдливо вытирая влажные щеки и аккуратно складывая письмо. Бумага чуть дрожала в пальцах, когда я прятала его в нагрудный карман жилета — как нечто ценное, почти святое. Мы не сказали друг другу ни слова. Лишь переглянулись, обменявшись короткими, понимающими улыбками, и, молча покинув маленькую палатку, направились к палатке медиков. Нам было тяжело. Так же, как и всем остальным. Но это письмо… В нём было столько жизни. Столько настоящего. Джирайя, несмотря на всю свою нелюбовь к бумажной волоките, на время стал тем, кто удерживает деревню. Асума, хоть и не смог отправиться на фронт, оставался опорой для Куренай и всей деревни. Эмико-сенсей пришла в себя. А генины… они были готовы стать опорой — для нас, для Конохи, для будущего.

Для нашего общего дома.

***

Прошло два дня. Меня, Неджи и пару незнакомых шиноби из Песка отправили на запад — навстречу Наруто и Би. Вчера вечером в лагерь поступила информация, что они приближаются, и, если честно, никто этому не удивился.  Мы двигались через густой лес Страны Молнии довольно долго. Но до точки встречи так и не добрались. Хьюго, взявший на себя командование, внезапно приказал нам остановиться у опушки поляны. Он странно молчал, отвечая на вопросы лишь редкими кивками или встревоженными взглядами — сначала на меня, потом куда-то вперёд. Туда, где никого не было. Или где, как казалось, никого не должно было быть. — Кто-то идёт. Их много, — негромко произнёс он. — Чана, идти за подкреплением. — Но… — Это приказ, — голос его стал жёстким. Я машинально сделала шаг назад. Что-то в нём изменилось. — Техника теневого клонирования, — сказала я, складывая печати. Два клона молча исчезли в лесу. — Технически, я ушла за подкреплением. — Учиха… — Не говори со мной таким тоном…! — вспыхнула я, а потом тут же осеклась. Что это на меня нашло? — Извини, — добавила я холодно, пытаясь сохранить достоинство. Хьюго вздохнул: — Тебе это не понравится. С этими словами я активировала шаринган. И едва направила взгляд вглубь чащи — сердце сжалось. Сквозь ветви и листву, сквозь шепчущие деревья, ко мне понеслись десятки огоньков чакры. Мелькания, вибрации, колебания света — и всё это сливалось в два мощных потока. Два разных клана. Две энергии. Один контраст. — Это… — я ахнула. — Там… моя… — Она лишь похожа на твою, — едва слышно отозвался Хьюго, вглядываясь вперёд. Он видел дальше, чем любой из нас. — Может, это просто Белые Зецу? — неуверенно предложил шиноби из Песка. — Нет, — покачала я головой, будто отгоняя этот вариант. — Нет, у них другая аура. Это... другое. Что-то медленно, но неотвратимо приближалось. И я чувствовала — этого не было в аниме. Совсем. Оно было чем-то новым. Опасным. И, почему-то, до жути знакомым. — Мы отступаем? — сдержанно спросил джоунин. — Нет. Позади лагерь, — Хьюго резко выпрямился. — Подкрепление скоро будет. И, к тому же… — он занял боевую стойку. — …они уже здесь. Я не успела даже отреагировать. Из кустов вышли фигуры. Несколько человек. Сначала — неясные силуэты, будто смазанные, искажённые. Но с каждым шагом — всё отчётливее. Нет, не может быть. Невозможно. Такого не было. ТАКОГО НЕ БЫЛО! — Чана, назад, — прошептал ученик Гая, схватив меня за руку и попытавшись завести за свою спину. Но я мягко вывернулась из его хватки. И шагнула вперёд, оставив команду позади. — Кто вы? — спросил один из воскрешённых, — Учиха, Судзуки, вы знаете кого-нибудь из них? Мужчина был невероятно похож на Фугаку Учиху. Разве что его черты были мягче, а взгляд — спокойнее.  — Боже… — прошептала женщина рядом. — Девочка моя… Её светлые волосы с одной седой прядью выбивались из под повязки, а лицо — с тонкими морщинками — исказилась от слёз. Это была моя приёмная мама. А рядом с ней стоял и мой приёмный отец. Со складками у носа и пучком бронзовых волос. — Это твоя дочь, Ханаваро. — сказал глава клана Судзуки. Эта новость, кажется, выбила 30-него воскрешенного из колеи. Но едва он хотел было открыть рот, как из толпы донёсся женский крик. Началось быстрое движение и, отпихнув впереди стоящих, в первые ряды вырвалась моя копия. Девушка, с виду лет на пять старше меня, имела все те же пропорции и всё то же до боли похожее лицо, повторяющее мои изгибы. Её длинные, но более тёмные, чем у меня, волосы растрепались и вывалились из низкого хвоста. Куноичи была одета в зелёный сарафан и синие сандали, — точно также, как и на фотографии, что когда-то передал мне Асума-сенсей. И это было не единственное, в чём мы с ней различались. Её радужка тёплого шоколадного цвета, как и у меня до того, как я пробудила шаринган, была заключена в чёрный белок, говоривший о том, что шатенка, как и другие, оказалась воскрешенной. — Акеми Сумо?.. — спросила я. Меня трясло, как при жаре. Мысли разбегались, дыхание сбилось. Надо было бежать. Надо было что-то делать. Но разум будто погрузился в туман. — Акеми Учиха, — поправила она твёрдо и шагнула ближе. — Это правда ты, Чана? Я смотрела на неё, не в силах отвести взгляд, и с трудом выговорила то, что не надеялась произнести больше никогда: — …Мама.