Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 2.

— Ох, Ками… — глаза Акеми, заключённые в чёрный белок, помрачнели. — Мы же… только на секунду… — она рассеянно посмотрела на землю и покачала головой. Я слушала её голос — чужой и родной одновременно. Голос матери. До этого момента я не знала его. А теперь он дрожал в воздухе, врывался в грудную клетку, заставляя сердце стонать. Позади Акеми кто-то осторожно подошёл. Почти неслышно. Ханаваро. В аниме, конечно, у Фугаку Учиха не было братьев и сестёр, но, с приходом меня в этот мир, появился и он. Мой настоящий отец. — Чана… В ответ я лишь выставила руку вправо, показывая, чтобы Неджи не вмешивался: — Знаю. — Сколько же прошло лет? — спросила Акеми. — Семнадцать… — выдавила из себя я, — Семнадцать лет… Повисло недолгое молчание. Похоже, что каждый из взрослых до определённого момента не знал, что вновь вернулся в этот мир уже будучи мёртвым. Именно поэтому их воспоминания ограничивались событиями прошедших дней, ровно до того момента, пока они по той или иной причине не умирали. — Как это произошло? — тихо спросила я. — Я слышала только обрывки. Рассказы. Но как всё было на самом деле? — Наша смерть? — девушка переглянулась с возлюбленным, — Я встретила Ханаваро, когда он проходил долгосрочную миссию в стране Воды…и…как-то, — куноичи замялась. — …Ну, так получилось, что миссию мы должны были выполнять вместе. Между нами завязался разговор, затем дружба и…так появилась ты. — Акеми, — кашлянул Ханаваро, пытаясь прервать её. — Милый, в этом нет ничего стыдного, — с улыбкой сказала она. — Ты был просто чудом, когда Чана родилась! Потом она повернулась ко мне и добавила: — Это Ханаваро настоял, чтобы Учихи не знали о тебе. Он хотел, чтобы ты жила спокойно.  — Я поступил так потому, что знал, что клан готовит переворот, — тихо начал отец, бросив мимолётный, не самый тёплый взгляд в сторону родного брата. — Чувствовал: ничем хорошим это не закончится. Сначала мы хотели, чтобы ты осталась с Акеми в Стране Воды. Там было безопасно. Но в сентябре всё пошло наперекосяк… Он на мгновение замолчал. — На деревню, где мы жили, напал человек в маске. Акеми была слаба после родов, наш дом оказался под шквальным огнём и… — голос Ханаваро стал глухим. — Два моих товарища пытались нас вытащить… но всё рухнуло слишком быстро. Нас придавило. А ты… — папа взглянул на меня, будто только сейчас осознавая, что я стою перед ним живая. — Ты чудом осталась цела. Мы понимали, что умираем. И тогда свою помощь предложил Минору Судзуки. Он поклялся заботится и держать в тайне твоё происхождение. Как я сейчас вижу, — Ханаваро оглянулся и посмотрел на людей, среди которых были и Учихи, — Я не прогадал. О перевороте узнали и клан уничтожили. Но почему все Судзуки также оказались мертвы? — Мы пришли на помощь твоему клану, — подал голос Минору Судзуки, мой приёмный отец, — Итачи и Инкуна убили всех, кроме Чаны и Саске. Отец замер. Его лицо изменилось. Он смотрел в пустоту, будто переваривал невидимое уравнение. — Мой племянник… и твоя дочь? — прошептал он, ошарашенно. — Минору… — Сделанного не вернуть, — твёрдо ответил ниндзя-медик, а затем впервые посмотрел прямо на меня. — Тем не менее, я чувствую гордость, увидев, как ты выросла. — Чана, — тихо позвала Акеми, — Я понимаю, что сейчас… не лучший момент, но… Она замялась, приподняла брови и накрыла рот ладонью, будто хотела сказать что-то исключительно для моих ушей: — Этот… серьёзный, напряжённый до невозможности молодой человек… он, случайно, не твой парень? Щёки вспыхнули и я судорожно вжала голову в плечи, не зная — смеяться, кричать или просто провалиться сквозь землю. — Женщина! — вспыхнул Ханаваро Учиха. — Ты только что увидела дочь после смерти! А теперь — такие вопросы? Это… бестактно! — он скрестил руки и буркнул. — И к тому же он из клана Хьюго… — Ну и что? — спокойно парировала мама, с прищуром глядя на него. — Я ведь тоже изначально не была Учихой… но это не помешало тебе выбрать меня, верно? Она весело ткнула отца в бок. Он скривился и смущенно сказал: — Прошу, прости за это, Чана. И… — отец бросил на шатена строгий взгляд. — Ты тоже. Я чуть повернулась и подняла брови, в немом «ну давай же, скажи что-нибудь». Неджи, конечно, выглядел так, словно хотел исчезнуть, но, собравшись со всей своей сдержанностью и достоинством, спокойно произнёс: — Здравствуйте. Меня зовут Неджи Хьюго. И… я не встречаюсь с вашей дочерью. Блин, вот же ты бесчувственная сосулька, — отвернувшись, я с новым ужасом вытаращилась на ехидное лицо матери. Раз я на неё похожа, то… У меня правда такое же лицо, когда я корчу эту рожицу?.. — Если с личными делами покончено, может, перейдём к сути? — прервал тишину Фугаку, отец Саске. — Что здесь делают кланы Учиха и Судзуки? — Вас воскресили, потому что идёт война, — ответил один из членов Альянса. Фугаку тихо выругался и вдруг… замер. — Опять, — прошептала Микото-сан, стоявшая рядом с мужем, — Снова это происходит… — она повернулась ко мне, борясь с невидимыми нитями, которые тянули её тело. — Чана… бегите! Мы теряем контроль! — Отступаем! Рядом есть поле с озером, сражаться будем там! — скомандовал Хьюго, и мы что есть дури бросились в отступление. Ч…Что? — адреналин ударил в голову, — Сражаться против родных? Вот тебе и здравствуйте. Всю жизнь здесь я была готова ко всем ситуациям, или, по крайне мере, знала о них, — и тут такое. Не успев среагировать, я была схвачена за ногу. Кто-то поволок меня назад, желая сбить с ветки дерева, усиливая хватку. Не без усилий, удалось перевернутся и увидеть ранее предупредившую об опасности мать Саске и Итачи. Женщина кричала, чтобы я выбиралась, но, не по своей воле, продолжала держать за щиколотку, — её лицо было буквально перекошено от безвыходности. — Извините! — я со всей дури замахнулась и ударила свободной пяткой по Учихе, от чего та обмякла, дав возможность вскочить и продолжить бежать. Подбородок ныл — видимо, ударилась, будет синяк. Но на бегу об этом думать было некогда. Позади раздавался шум — страх подгонял, не давая телу устать. К счастью, песчаный и водяной барьеры задержали преследователей, и мы вырвались к поляне с озером. Холодный ветер ударил в лицо, разметав волосы. — Что дальше?! — крикнула я Хьюго. — Подкрепление уже в пути, мой клон передал сигнал! — Нужно продержаться до их прихода. Чана, я слышал, что воскрешенных можно устранить ненасильственным методом. — Вы предлагаете с дохляками разговаривать? — шиноби, что был с нами, посмотрел ошалелыми глазами на обладателя бьякугана. — Они её родственники, и на них можно воздейств… — юноша не успел договорить, как вдруг его окружили несколько членов клана Судзуки. — НЕДЖИ! — ЧАНА, СЕЙЧАС ТОЛЬКО ТЫ МОЖЕШЬ ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ! У НАС НЕТУ ЗАПЕЧАТЫВАЮЩИХ ПЕЧАТЕЙ! — крикнул ниндзя и замолчал, отражая атаку. Он был прав. Судзуки и Учиха сильные, поэтому будет трудно, нет, невозможно с ними справиться таким маленьким отрядом. Однако это не значило, что их нельзя было запечатать или освободить, воздействуя на их души. Кабуто оставил своим марионеткам характеры, чтобы сильнее подкосить Альянс, думая, что это будет силой, отвратительным, но козырем. Однако нукенин не учёл, что сама суть мертвецов находилась в максимальной борьбе, не желая принимать участия в сражении.

Это действительно могло стать выходом.

Я глубоко вдохнула, сдула прядь с лица и вгляделась в приближающихся врагов. Здесь оказались не все представители двух коноховских кланов. Если у Учиха был отельный район в деревне, значит, их должно было быть не меньше ста, но здесь, на поле боя, я насчитала не больше 20 человек. Значит, Кабуто воскресил только самых сильных из тех, кто погиб во время резни. То есть, например, здесь не было Шисуи или других членов клана, что погибли до геноцида. Я видела папу, Микото-сан и Фугаку-сама, а где-то слева Неджи дрался с Изуми и парой мужчин-Учих. Из клана Судзуки тоже было примерно столько же человек: родители Инкуны, дяди, тёти и бабушка с дедушкой. — Чана… — раздался сзади знакомый голос Минору Судзуки. — Прости. Мой приёмный отец подошёл вплотную, и я почувствовала, как лезвие куная упёрлось в спину. Ткань жилета затрещала под давлением. — Убежать у тебя не получится, милая… — впереди появилась его жена Харуко. А слева и справа — её родители. Мои бабушка с дедушкой замкнули этот круг. — Ничего, мам, — я достала из сумки два куная, — Выкручусь. Я готовилась к бою, когда внезапно сбоку мелькнула тень — кто-то другой атаковал не меня, а… воскрешённых? Цепи оплели бабушку, и спустя секунду на её лбу вспыхнула красная печать. — Теневое клонирование! — донеслось откуда-то. — Быстро уносите её отсюда! Не дайте ей выбраться! — Инкуна?! — воскликнула я. — И я тоже рада тебя видеть, — сказала сестра, вставая между мной и нашими родителями. — Я займусь мамой и папой, а ты — дедом. Договорились? — Да, — устраивать допрос сейчас было не самым лучшим решением, поэтому я переключилась на противника. Я краем глаза следила за стариком. Он чуть пригнулся, собираясь напасть. Но я не поддалась: не стала поворачиваться к нему, а вместо этого отбила кунаи, летящие с другой стороны. Клон… А где настоящий? Шаринган сработал раньше, чем я успела подумать.  Сверху! Резкое уклонение влево, я оборачиваюсь, выставляю руку с кунаем — и встречаю удар куная деда. Металл звенит, запястье гудит от напряжения. — Одзи-сан… — прошептала я, сдерживая его натиск. — Прости, Чана. Я не хочу этого. Его взгляд был печальным. Усталым. Человеческим. Прямо как тогда. — Я знаю. — Ты выросла… Прости, что тебе пришлось увидеть мою смерть. Перед глазами всплыла та ночь. Дом был пуст. Я пошла в сторону квартала — и увидела то, чего не должен видеть ни один ребёнок: «— Д-дедушка?! — я рухнула перед ним на колени. — Кто?.. Кто это сделал? Когда он попытался что-то сказать, я сжала его шею, прикрывая рану, и услышала: — …Ин..и…Итачи…Итачи… Что-то внутри оборвалось, и я вытаращилась на измученное лицо, не веря сказанному. — Одзи-сан… Ты же медик! Исцелись! Или…скажи, ну скажи, что мне сделать! Пожалуйста…» Прошло столько лет, а тот день всё ещё стоял перед глазами — яркий, как будто случился вчера. Я до сих пор могла в деталях описать, во что были одеты мои родители… как их тела лежали друг на друге… и даже кто из шиноби тогда забрал нас с Саске из опустевшего поместья Учиха. «Чана я слышал, что воскрешенных можно устранить ненасильственным методом!» — слова Неджи всплыли у меня в голове. Точно. Нужно попробовать, сказать что-то, что заставит его освободится из этой техники. Но что конкретное сможет затронуть его душу? Ничего гениального в голову не пришло, так что я просто начала с самого простого: — Дедушка… я прочитала все твои книги! — Те, что я тебе давал? — он чуть удивился. — Да. И всё, чему ты меня учил… я использую в бою. — Бабушка была бы так рада… — он чуть улыбнулся. — Я в тебе не сомневался. Вы нас навещаете? Мы ведь на конохаском кладбище? — Каждый раз, как выпадает свободный день. Каждые выходные… — я напряглась, — …прости! — и резко дёрнула кунай вниз. Наши лезвия разошлись. В тот же миг дед исчез — но я, видя его траекторию с помощью шарингана, отбила следующую атаку… и ещё одну. Потом — снова. В какой-то момент мой кунай вошёл ему прямо в живот. Но и его лезвие попало в цель — глубоко, прямо в моё плечо. Я закричала. Боль была резкая, как ожог. Глаза заслезились — уже в который раз за этот бой. — НЕТ! — дедушка замотал головой и его рука задрожала, когда он выдернул нож. Моя рана закровоточила сильнее. А та, что я нанесла ему, на глазах затягивалась. Кабуто позаботился об этом. Я прижала ладонь к плечу — тёплая, липкая кровь залила пальцы. — Прости… прости… — хрипло выдохнул Судзуки и вцепился в голову руками. — Что же я творю?.. — Дедушка… — я смотрела прямо ему в глаза, пытаясь отгородиться от боли, — …пожалуйста… Он застыл. Задержал дыхание. — Всё хорошо, — продолжала я, стискивая рану, — Я не хочу с тобой драться. Потому что… — я пересилила себя и улыбнулась. — …я так скучала. По тебе. По тому, как ты встречал меня у ворот Академии… *Треск. По его лицу побежали тонкие трещины — как по фарфору, покрытому паутиной. Работает… — Как ты тайком угощал меня шоколадными бананами, хотя знал, что мама будет ругаться… *Треск. С его головы начали осыпаться кусочки — будто бинты или обломки оболочки. Всё тело начинало рассыпаться, словно сброшенная кожа. — Как ты терпеливо слушал мои дурацкие вопросы…и сидел рядом, когда я болела… Ученый закрыл глаза, следом за которым послышался ещё один продолжительный треск.

*ФЛЕШБЕК*

— А почему люди болеют? — спросила я хрипло. — Потому что не всегда заботятся о себе, — мягко ответил дедушка, вытирая пот со лба. — А ты ведь должна была пойти домой сразу, как только промочила ноги. В комнате было темно — лампы выключили, окна занавесили. Воздух был тёплый, одеяло тяжёлое, пуховое, но мне всё равно было зябко. — Но мы играли в войну! — пробормотала я, задыхаясь от насморка. — Саске, Итачи и Инкуна… Я не могла их подвести. Ниндзя ведь не бросают товарищей в бою! Дед поднял бровь, хмыкнул: — Даже если после такой битвы ты сильно заболеешь? Я серьёзно кивнула. — Ну что ж. Придётся полежать, герой. Я схватилась за горло, закашляв, но упрямо добавила: — Я всё равно недолго болеть буду. — С чего ты взяла? — Потому что я живу в Конохе, а у нас лучшие медики в мире! — лукаво протянула я, надеясь, что Одзи-сан перестанет на меня сердиться. Это сработало. Я знала его слабое место. Когда он начинал смягчаться, то всегда звал меня по-особенному. — Ах ты, солнышко… — улыбнулся он. — Но, знаешь, не все болезни и раны можно вылечить. Потому и нужно беречь себя. — А какие это болезни? Дедушка на секунду задумался и перевёл взгляд на зашторенное окно. — Есть такие, от которых медицина пока бессильна. Некоторые виды рака, например. Моя сестра умерла от одного такого — давно. А ещё… бывают раны, слишком глубокие. Такие, что не заживают. Как у моих товарищей на войне. — Дедушка, а ты знал Первого и Второго Хокаге? — резко перескочила я, всё ещё всхлипывая. Он усмехнулся: — Конечно! — И какие они были? — Великие ниндзя, — сказал он с гордостью. — И правители, которые по-настоящему любили свою деревню. Хочешь, расскажу, как однажды оказался на миссии под командованием самого Второго? — С-самого Второго?! — глаза у меня загорелись и дед от этого рассмеялся.

*КОНЕЦ ФЛЕШБЕКА*

— Прости, солнышко… — услышав детское прозвище, я вновь болезненно улыбнулась. Тело дедушки стремительно разрушалось. Один за другим отлетали лоскуты техники, пока на землю не упал безжизненный труп — сосуд, использованный для его воскрешения.  Я всхлипнула. Не разобрать — от боли физической или душевной. Руки дрожали, и я, опустившись на колени, пыталась унять рыдания, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Глаза заболели, и вот уже я прижала пальцы к ним не из-за влаги, а из-за новой судороги. Шаринган перенапрягся слишком быстро. Ксо… *Свист *Удар *Всплеск Что-то тяжёлое и быстрое ударило меня — так сильно, что я полетела прямо в озеро. — …ЧАН! ЧАНА-ЧАН! — когда я пыталась сконцентрировать чакру и встать над поверхностью воды, отплевавшись, меня схватили чьи-то руки, но на этот раз просто для того, чтобы вытащить из холодной глади. Перед глазами всё плыло, но в красно-жёлтом пятне я сразу узнала силуэт. — Наруто?.. — прошептала я, вглядываясь в расплывчатые очертания. Через мгновение случился щелчок — и я насовсем перестала видеть. Но страха от этого не возникло, ведь я знала, что рядом был друг. — Эй! Как ты?! — его голос был обеспокоен. — Что с глазами?! Плечо у тебя в крови! — А ты… как тут оказался…? — я схватилась за его плечи, притянулась ближе и попыталась понять, что это за мощная чакра окутывает меня. Она принадлежала Кураме — я чувствовала знакомую энергию, но сейчас она была… другой. Тёплой. Не агрессивной. Даже дружелюбной. И намного сильнее, чем раньше. — …И что с твоей чакрой? — А это? Я с Курамой подружился! — Ты приручил девятихвостого?! — Ну, типа того! — он усмехнулся. — ОП! С резким всплеском воды он вытащил меня на берег и спрыгнул сам. — Где Би-сан? — хрипло спросила я. — Здесь я в порядке! А ты тут неважно чувствуешь себя, джоунин из Конохи, йоу! — в своей манере ответил шиноби страны Молнии где-то слева, — Что за вечеринка у вас здесь у озера? Где же напитки и музыка громкая? — Это моя родная и приёмная семья. Все они — воскрешённые. — И что это значит, ‘ттебайо? — Это значит, что здесь около пятидесяти мертвецов, каждый из которых может вырубить тебя одним движением или заглядыванием в глаза. — Вот чёрт… — пробормотал Наруто. — Родители Саске… они тоже? — Да. — я с трудом подняла голову. — Ты не видел, кто меня атаковал? — Девушка… очень похожа на тебя, Чана-чан. Мама. — Поставь меня на землю. — Ну уж нет! — сразу понял, к чему я клоню, Наруто. — Ты ранена, ‘ттебайо! И у тебя кровь из глаз идёт! Это вообще ненормально! — Наруто. Я знаю, что делаю. Опусти меня. — …Ксо. — Спасибо. Я встала на ноги, дрожа от напряжения, но удержалась. — Подкрепление скоро будет, — сказала я, чувствуя знакомую чакру неподалёку. — Восточная часть поляны. Там Неджи и ещё четверо из лагеря. Если они ещё живы, то на грани. Им нужна помощь. У тех, кто придёт, должны быть запечатывающие печати — с ними мы сможем избавиться от вос... — тут меня опять кто-то сбил, и я вновь полетела по направлению к озеру, в этот раз успев сконцентрировать чакру на ногах. Ботинки скользнули по мокрой поверхности, сбивая волну. Еле-еле удержалась. Уши заложило от резкого писка, но я заставила себя сосредоточиться. Узумаки не побежал за мной, и, по звукам борьбы, вперемешку с недовольными возгласами, стало ясно, что на него также напали. Ныне, мне предстояло справляться со всем в одиночку, ориентируясь лишь на энергию и звук чьих-то шагов, прямо сейчас подходящих ближе — это были мои биологические родители.