Сердцебиение

      Иронично, но день свадьбы стал для Саске и днём, когда он вдруг понял, а главное признал, насколько же он её недостоин. Конечно, догадки об этом всегда таились в самых тёмных уголках души Учихи, запертые его отрицанием и мыслями о том, что девушку никто и ни к чему не принуждал. Однако сейчас, когда он стоял у алтаря и не мог отвести глаз от Сакуры, что плавно шла к нему под руку с Какаши, осознание этого обрушилось на юношу с такой невероятной силой, что тот, застыв на месте, буквально заставлял себя продолжать дышать.       На ней было самое простое свадебное платье из когда-либо существовавших — никакого кружева и оборок, никаких вставок с драгоценными камнями; оно было длинным, белым, с пышной юбкой и нежной прозрачной полоской ткани, деликатно прикрывавшей одно плечико. Из ювелирных украшений на Сакуре было только обручальное кольцо, которое Саске подарил ей, и пара скромных серёжек. Волосы девушки были завиты и заплетены в высокую прическу, а выразительные изумрудные глаза, подчёркнутые эффектным макияжем, сияли как никогда. Она словно вывела идеальную формулу красоты, не перейдя границы ни в чем — каждая деталь её образа была настолько простой, настолько изысканной и элегантной, что Саске забыл, как дышать.       Свадьба действительно была скромная: церемония длилась не более пятнадцати минут, которых хватило для того, чтобы Тсунаде произнесла речь о дружбе и командной работе, а так же о любви и преданности.       Саске чувствовал себя паршиво как никогда, единственной вещью, которая его успокаивала, была искренняя улыбка Сакуры. И в ту секунду, когда твёрдо раздались их взаимные «Да», юноша не был уверен, стало ли это моментом начала его новой жизни, или же ознаменованием конца так и не начавшейся.       А затем пришло время их первого поцелуя — мимолётного прикосновения губ, которое они подарили друг другу на глазах у самых дорогих сердцу людей. Сакура не осмелилась сделать ни единого движения навстречу, наоборот, именно она первая отступила от юноши, пряча глаза и прерывая касание, тем не менее, подарив ему ещё одну нежную улыбку. Она развернулась лицом к гостям, и выражение на её лице сменилось. Учиха не мог точно его охарактеризовать, но это было то выражение, что он видел часто, однако оно ни разу не предназначалось ему — независимо от того, фальшивой или нет была улыбка, которую Сакура обычно дарила Саске, она всегда была чем-то особенным.       Торжество, начавшееся по окончании церемонии, не было особенно пышным — за исключением покинувших зал людей, которых ещё ждала работа, состав присутствующих был все тот же: 9-я команда в полном составе, сенсеи, Тсунаде, Шизуне и пара человек, которых знала лишь Сакура. Саске всё искал взглядом родителей девушки, ту счастливую семью, которую ему всегда рисовало его воображение, так и не осмелившись задать вопрос — так и не получив на него ответа.       Наруто произнёс речь, когда был трезв, а под конец вечеринки, напившись до чёртиков, сделал неудачную попытку произнести ещё одну, выставив себя дураком, что явно было ему не в новинку. Какаши поздравил молодых людей, а затем свои пожелания Сакуре произнесла Ино, хотя в воздухе витало напряжение. Оно проскальзывало буквально в каждом слове или жесте, начиная с того, что вся свадьба была организована полностью по желанию невесты — еда и музыка были замечательными, а главное, каждый мог вести себя так, как пожелает, не будучи скованным даже малейшим намёком на какие-то традиции или обычаи.       Сакура ни разу не заставила Учиху танцевать с ней, не устраивала суматохи по поводу разрезания торта — половина которого, в любом случае, закончила свою жизнь в желудке Наруто. Она танцевала, но не с Саске; она смеялась, но он не принимал в этом участия. Девушка болтала с каждым гостем, принимала их поздравления и приятные пожелания, улыбалась и хохотала, а на её лице не было ни малейшего оттенка других эмоций, кроме чувства безудержного счастья, что заливало светом всё вокруг.       Возможно, именно это и беспокоило Саске больше всего. Она была такой счастливой — просто невозможно счастливой. И она выглядела счастливой, а его буквально мутило от осознания того, что скоро всё это закончится. Его тошнило от самого себя не только из-за того, что он не достоин этой девушки, но и потому, как эгоистично он забрал каждый её шанс на то потрясающее чувство, светящееся на её лице, которое, как ей казалось, теперь будет с ними и продлится хотя бы ещё один день.       Саске не знал, чего он ожидал, какие глупые фантазии приходили в его голову относительно последствий своего предложения и дальнейшей жизни, но это было явно не то. Совершенно неожиданно для него, Сакура оказалась обезоруживающе прекрасной и изысканной; она смотрела на него с таким обожанием в глазах, даже несмотря на то, что знала… она знала, потому что должна была видеть, насколько меньше эта свадьба значит для него, нежели для неё — он ни разу не спросил, нужна ли ей помощь или поддержка, справляется ли она с организацией и есть ли что-то, что он может предложить. Боже, да он даже не потрудился выбрать кольцо, считая, что его работа сделана! Несмотря на то, что она знала, что у него нет ответных чувств, несмотря на то, что она знала, что своими словами он сбивал её с ног чаще, чем ей было по силам встать, несмотря на то, что она знала, что жизнь с ним была мучительной лишь в роли товарищей по команде, простых знакомых; даже после того, как он пытался убить её, после того, как он снова и снова разбивал сердце, что она самоотверженно ему дарила, даже после того, как он решил, что проще размышлять о своём прошлом и ошибках, нежели остановиться на секунду и просто сказать ей, как она сегодня прекрасна — даже после всего этого, и несмотря на всё это… она по-прежнему была рядом и согласилась быть рядом вечно.       За миллион лет Учиха Саске не смог бы сделать ничего, чтобы всё это заслужить.

***

      Ночь окутала их слишком быстро. Саске не знал, было ли это из-за того, что сейчас лето, или же из-за его искажённого восприятия времени, вызванного ощущением тревоги и мрачными мыслями о будущем — он слишком устал, чтобы даже попытаться найти ответ.       За всю дорогу до особняка Учиха Сакура не проронила ни слова, продолжая молчать, даже когда они медленно брели по коридору, вверх по лестнице к спальне юноши. Только оказавшись внутри, девушка вздохнула и потянулась, жалуясь на усталость.       Саске задумался, успела ли она уже переехать, и если да, то, как же он умудрился этого не заметить? Говорил ли он ей, что они будут жить в этом доме? Не будет ли ей неудобно — может быть она предпочитает место поближе к больнице? Он думал, согласна ли она вообще на переезд, или же вновь лишь пытается удовлетворить его желания? Он думал, не является ли причиной того, что он не может вспомнить ни единого аспекта, касательно их будущей совместной жизни, которые он с ней обсудил, факт, что он просто никогда этого и не делал? Он думал, как она к этому отнеслась: причинило ли это боль, или же за все годы их знакомства, она уже привыкла? Он думал, может быть, она вообще привыкла к постоянной боли и отказам с его стороны?       Он думал…       Сакура появилась перед ним, облачённая лишь в комплект тёмного кружевного белья, и Саске перестал думать. И дышать. Одновременно.       С широко распахнутыми ониксовыми глазами, он жадно впитывал каждый миллиметр её обнажённой бледной кожи, чуть растрепавшихся локонов розовых волос, красиво обрамляющих лицо, скинутого вечернего платья, которое девушка надела на торжество — и пришёл к единственному заключению.       — Ты не обязана делать этого, — проговорил он, в тщетной попытке оставить ей хоть что-то, когда всё остальное он уже так эгоистично по-варварски отнял.       Но девушка лишь улыбнулась, слегка хихикнув.       — О чём ты, Саске-кун? Не будь маленьким, это единственный способ возродить твой клан.       Воздух покинул Саске в момент, когда до него дошел весь смысл её слов. Тончайший намек на рождение ребёнка — и голова юноши пошла кругом. Он едва ли понимал, что теперь делать с их собственными отношениями: тот факт, что девушка теперь его жена, вызывал в нём бурю эмоций, ведь он не имел ни малейшего понятия, что это должно значить.       — Я… я не хочу заводить детей, — на одном дыхании выпалил он, прекрасно понимая, насколько глупо это звучит, учитывая, что именно этот аргумент он когда-то выдал ей, как главную причину их свадьбы. — Пока что.       Сакура удивлённо моргнула.       — Ну, хорошо, — кивнула она. — Ты хочешь подождать. Я понимаю. Так… ты не хочешь всего этого? — сердце Сакуры замирало от одной только мысли, что Саске будет касаться её с очевидным намерением на уме, но она постаралась проглотить боль и разочарование, потому что какого ещё ответа она ожидала.       Саске с волнением проглотил комок в горле. К этому моменту, всё, что он делал в своей жизни, казалось неправильным: каждое решение, каждый поворот, каждое слово.       После нескольких секунд, проведённых в молчании, ответ Саске стал очевидным, и лицо Сакуры скривилось от осознания ещё одного отказа. Стараясь спрятать свои полные слёз глаза, она чуть отступила назад и приоткрыла рот, чтобы сказать что-то, без сомнения, понимающее, однако, не то, что у неё в действительности на душе. Он уверенно шагнул вперёд, не желая выслушивать оправдания, и Сакура удивлённо подняла на него взгляд. На секунду внутри Саске разразилась настоящая битва, ведомая вопросами, на которые он не знал ответов. Что он делает? Правильно ли это? Должен ли он это сделать? Хочет ли она этого?       Он положил свои ладони ей на шею, нежно проводя большими пальцами по линии щёк, и чуть склонил голову. Немного помедлив, будто бы на что-то решаясь, он, наконец, приник своими губами к её...       Той ночью Саске узнал другую сторону Сакуры. Он узнал Сакуру, которая была одинаково прекрасна как внешне, так и внутренне. Он узнал Сакуру, которая была не такой уверенной, как во время сражений; Сакуру, которая была ранимой и хрупкой, но это было не важно, ведь он был рядом. Он узнал Сакуру, которая была ещё более открытой и искренней, чем он когда-либо видел; Сакуру, которая не лгала, когда обещала, что отдаст ему всё до последней капли, бескорыстно, ничего не требуя взамен. И самое главное, он увидел Сакуру, которая была полностью его, во всех смыслах этого слова.       Именно в тот момент, Саске и принял решение сделать её счастливой — настолько, насколько сможет. Он не мог любить её, не мог дать того, чего она по-настоящему хотела — из-за этого он больше всего переживал, когда женился на ней — но Сакура знала об этом ничуть не хуже и, возможно, она даже лучше понимала, в чём заключались её приоритеты. В любом случае, Саске решил попытаться быть хорошим мужем. Он будет готовить для неё ужин, когда она будет задерживаться на работе, ходить за покупками, когда она будет слишком занята, и даже может провожать её в больницу, если она попросит. Он не сможет быть таким, каким она хочет его видеть, таким, каким каждая женщина хочет видеть своего мужа, потому что для него это невозможно как физически, так и психологически; он никогда не был нормальным, и никогда не будет — только не после того, через что ему пришлось пройти. У него было прошлое, которое его зарубцевало, оставив сотни шрамов; прошлое, из-за которого ему чужды некоторые эмоции и действия, а нормальная жизнь недостижима.       Но для Сакуры он попытается. Он будет слушать, что она говорит, и будет беспокоиться о её чувствах. Он решил, что будет относиться к ней с уважением и стараться не причинять ей боль, по крайней мере, намеренно.       Наблюдая сейчас, как мирно она посапывает, лёжа в его постели, его привязанность, что так долго была сокрыта от него самого, больше не казалась такой уж глупой, однако, она и не была чем-то, за что юноша мог бы быть благодарен — это было тем чувством, которое его завораживало, и к которому он желал прикоснуться. Потому что в тот день, Саске в точности понял, как много Сакура могла бы иметь, и что именно сделало бы её счастливой. Он осознал, что эта девушка согласилась отказаться от всего этого, ради единственного человека — ради него, мужчины, который ранил её чаще, чем заслуживает кто-то настолько чудесный, как она.       Эта девушка отдала ему всё.       Было бы честно отдать и ей всё, что он только мог.       Сакура это заслужила.