Сердцебиение

      Саске думал, что пора бы уже людям перестать делать ему одолжение, играя по сценарию, воспроизводя в точности то, чего он от них и ждёт. Яманака Ино, тем не менее, к таким выводам пока не пришла. Хотя, либо так, либо она выбрала путь их упорного игнорирования. И зная её, Учиха был склонен полагать, что второй вариант был куда вероятнее.       Будь он мужчиной, в распоряжении которого было столько свободного времени, что он не знал бы, куда его деть, мужчиной, имеющим возможность и, более того, желание прокручивать в своей голове бесполезные мысли и складывать бесчисленные варианты событий, он бы с уверенностью мог сказать, что свадьба этой назойливой блондинки до мельчайшей детали была именно такой, какую он себе и представлял. Но, стоит уточнить, что его воображение даже не растягивалось до таких пределов. И несмотря на это, Саске должен был признать, что в момент, когда он прибыл в назначенное ранее место, перешагнув порог просторной комнаты, заполненной толпящимися гостями, он не был ни капли удивлён.       Зал был большой. Помпезный. Яркий. «Эффектный» — как это любят говорить женщины. Очень современный, он был украшен так замысловато и настолько отстранённо от любого намёка на какие бы то ни было традиции, что могло показаться, что у невесты сложилась фобия на этой почве.       Наслаждаясь бокалом вина, расположившись на своём месте за столом — к сожалению, в компании Наруто, который по обычаю никак не мог замолкнуть, — Саске уже в сотый раз гадал: что же такого Шикамару разглядел в Ино, и какими сильными должны быть его чувства, если он настолько уверен, что сможет всю жизнь терпеть её, и не перерезать себе вены?       Он быстро осознал, что сказано, возможно, немного грубовато, особенно учитывая, что отношения пары молодожёнов — не его дело, но для Саске всё это оставалось большой загадкой. Он хоть и не был влюблён в Сакуру, но она всё-равно была его первым и единственным выбором. Пусть он никому об этом не говорил, пусть он единственный, кто об этом знает, но Саске никогда и не думал, что будет делить свою жизнь с кем-то ещё кроме розоволосой девушки — ничья кандидатура даже не рассматривалась. Учиха предположил, что, вероятно, в какой-то степени Ино была тем же для Шикамару. Да и в свете того, что все взаимодействия Учихи с лучшей подругой жены сводились к тому, что блондинка либо кричала на него, либо он сам безмолвно сверлил её взглядом, наверное, он и не имел права на какие-либо суждения в её сторону, ведь знал он её очень поверхностно.       Однако факт оставался фактом. Сакуру было легко любить — кому угодно. Она могла сделать счастливым кого угодно, она нравилась абсолютно всем. Ино же, напротив… была на любителя.       — Сакура-чан! — голос Наруто пробился через баррикады мыслей брюнета — явный признак того, что добэ умудрился-таки сказать что-то осмысленное. — Вау, Сакура-чан, ты выглядишь прекрасно!       Саске увидел застывшее выражение полного благоговения на лице лучшего друга и развернул свой стул ровно в то мгновение, когда его жена проскользнула мимо, слегка прикоснувшись к нему, одаривая Наруто нежной улыбкой.       — Думаешь? — спросила она с искренним сомнением на лице и в голосе.       Саске нахмурился, сделав очередной глоток вина. Она была неотразима в длинном, нежно-голубом платье, с изящным кружевом, покрывавшим тонкую линию её ключиц и верхнюю часть спины. Её нежно розовые волосы, завитые в копну кудрей, были умело сплетены в высокую, чуть небрежную причёску, а невероятно глубокие изумрудные глаза, подчёркнутые тёмными тенями, казались кошачьими. Пухлые, слегка поблёскивающие губы девушки сложились в робкую неуверенную улыбку — и Саске никак не мог понять, что за чёрт вообще творится в её голове?!       — Конечно, Сакура-чан! Я не вру! — немедля прогремело оглушающее заверение блондина.       — Спасибо, — хихикнула розоволосая, занимая место рядом с мужем, неосознанно обдав его лёгким шлейфом своих тонких духов, одним тягучим глотком допивая вино из его бокала. — Синий немного не мой цвет. Ино заставила меня надеть его, — принялась она за объяснения, закатывая глаза. — Сказала, что мы должны хорошо вместе смотреться на фотографиях.       Наруто зафыркал.       — Да что ты такое говоришь, Сакура-чан?! Синий определённо тебе идёт! Правда ведь, Саске-темэ? Скажи ей!       Сакура улыбнулась, согрев Саске мягким, любящим взглядом прежде, чем вернуть всё своё внимание неугомонному сокоманднику.       — Спасибо, Наруто. Она заплатила за это платье, так что я не особо и возражаю.       — Ты красивая! — настаивал блондин с полным ртом закусок. — Да этот придурок не может глаз от тебя оторвать!       Издав лёгкий смешок, Сакура полностью развернулась к брюнету, встретившись с ним лицом к лицу.       — Как твоя миссия? — спросила девушка.       — Нормально, — раздражённо ответил он, сощурив глаза, и не сводя с розоволосой внимательного изучающего взгляда.       Не знай он её лучше, он, скорее всего, этого бы и не заметил. Но он знал. Это проскальзывало в ловком движении, которым девушка заправляла выбившуюся прядку за изящное ушко; в том, как она пыталась занять свои руки, принявшись сама наливать себе вино; в том, как она, спустя всего пару секунд, прервала их зрительный контакт, однако постоянно снова и снова поднимала глаза, поглядывая на него.       Конечно, она не ожидала, что он поведётся на провокацию Наруто, высказав своё мнение относительно её внешности — нет, она знала их обоих и их шутовские выходки слишком хорошо, но что самое важное, она знала его. И ожидать от него ответа было бы глупым. Но Сакуре было неловко от самого наличия этого вопроса, от того, что он остался открытым — и, соответственно, от отсутствия какого-либо комментария со стороны её мужа.       В который раз, поймав её блуждающий взгляд, Саске задержался на нём особенно твёрдо, решив сделать девушке одолжение и озвучить то, чего она, очевидно, теперь уже совершенно не ждала. Однако Сакура улыбнулась ему, и, словно подросток на первом свидании, Учиха внезапно полностью потерял дар речи.       Когда дело касалось его жены, Саске не был уверен в великом множестве разных вещей, однако одно он знал наверняка, без малейшей тени сомнения — он люто ненавидел себя за каждый момент, каждую секунду, когда он вот так застывал перед ней, не имея никакой возможности двинуться или произнести хотя бы слово. Но правда заключалась в том, что лишь один взгляд в эти прекрасные, опасные глаза, и Учиха забывал абсолютно обо всём. Он утрачивал своё прошлое, забывал своё настоящее; но будущее... будущее казалось удивительно ярким — и становилось всё ярче и ярче с каждой искоркой, каждым отблеском света этих изумрудных глубин.       Ему ещё не приходилось настолько терять своё самообладание. До неё, он никогда не забывал о причинах, кроющихся за его ещё совсем недавними действиями. До неё, ему не доводилось испытывать смятение, утрачивая способность говорить. Конечно, он никогда и не был большим любителем толкать речи, но облекать в слова свои чувства разительно отличалось от простого озвучивания своих целей. Саске мог быть отличным дипломатом и по желанию умел выкрутиться из огромного количества щепетильных и затруднительных ситуаций; он был достаточно умным и мог прекрасно выразить это, используя действия, потому что предпочитал именно такой способ общения, однако при необходимости, юноша умело пользовался и вербальным методом.       Тем не менее, Сакура полностью обезоруживала его — и это было именно то слово, которое он искал. Она обезоруживала его настолько сильно, что это заставляло нервничать. Ведь вот он сидит, прямо перед ней, в центре наполненной людьми комнаты, не сводя тёмного взора с до-невозможности притягательных глаз, намеренный произнести всего одну короткую фразу, крошечный клочок информации — скорее факт, нежели личное мнение; и вот уже прошло две минуты, а он всё ещё словно немой.       Скрипнув зубами, Саске, наконец, нашёл в себе силы отвести взгляд в сторону, тихо прорычав себе под нос. Какая же она глупая! Чёрт, какая же она глупая, глупая… ГЛУПАЯ! И поверх всего этого ещё и бесконечно раздражающая! Ну КАК она не видит себя такой, какой видит её он — какой видят её все вокруг! Как она может смотреть на себя в зеркало и не осознавать, что она богиня?! Как она может входить в комнату и не замечать, что все взгляды вокруг устремлены лишь на неё; оглядываться по сторонам и не видеть, что она самая прекрасная женщина из всех?       Когда обстоятельства складывались подобно этим, и Сакура особенно выводила из себя, да что там — повергала в гнев, Саске становилось ненавистным множество её качеств. Его бесило её терпение, её любящий преданный нрав; бесила её стойкость и то, что она, казалось, никогда на него не злится, неважно, что он натворил или сказал — неважно, какой безоговорочной сволочью был в очередной раз. Он ненавидел то, как она отказывалась от всякой, даже самой маленькой своей нужды, в угоду его; ненавидел, как она перестроила список своих приоритетов так, чтобы он всегда был в самом его верху. Но больше всего — сейчас это ощущалось особенно отчётливо — Саске ненавидел её неуверенность в себе. Его раздражало, что весь запал Сакуры находил пристанище либо в операционной, либо на поле боя; что, очутившись под тяжестью изучающего взгляда, принадлежащего ему, или кому-то другому, Сакура заметно менялась, принижая себя, мысля себя незначительной. Менее сильной. Менее умной. Менее красивой. И всё это при том, что в действительности она была просто невообразимо, безнадёжно идеальной. Любой, кому посчастливилось иметь её в своей жизни, должен, и будет благодарить Ками за это каждый божий день. Да чего уж там, он сам был благодарен — и это даже не считая тех нескольких случаев, когда его душило чувство вины за её присутствие рядом, когда его накрывало волнами осознания, насколько счастливее могла бы она быть где-то вдали от него. Но лишь то, что это чувство было скрыто в глубинах его души, не означает, что его вовсе и не было.       Да, Учиха Саске был искренне благодарен за то, что есть Харуно — «Учиха», он торопливо напомнил себе — Сакура в его жизни.       И она этого не замечала. Эта слепая, глупая женщина этого не замечала!       — Должна сказать, не думала, что у тебя получится прийти, — проговорила Сакура, очевидно пытаясь хоть как-то завязать разговор.       — Я же сказал, что буду здесь, разве нет? — он удивлённо вздёрнул бровь.       — Да, я помню, что ты говорил, — ответила девушка с улыбкой, чуть рассмеявшись. — Просто, зная, как тебе не нравится Ино, я уж думала, ты прикинешься, что тебя задержали на миссии, или взяли в плен.       — …Я сказал, что пойду с тобой. Она ведь твой друг.       — Знаю. Но ведь не твой.       Саске нахмурился, услышав её наспех брошенную фразу. Сакура положила тёплую ладошку ему на плечо, ласково улыбнувшись.       — Спасибо тебе за это, Саске-кун. Знаю, тебе не особо хочется здесь находиться. Я попросила тебя, ну, потому что так ведь полагается, это естественно. Но в следующий раз, когда тебе не захочется делать что-то, что я предлагаю, просто скажи об этом. Я найду способ, чтобы мы оба остались довольны. Хорошо?       Учиха ничего на это не ответил, но казалось, что девушке это было и не нужно, потому что она тут же развернулась, втянувшись в глупую болтовню с Наруто. Разговор включал в себя, судя по доносящимся до Саске звукам, важную проблему-предположение, что этому добэ, возможно, пора бы уже научиться жевать с закрытым ртом.       Если бы Саске был внимателен, он бы, может быть, узнал, чем же закончилась дискуссия на эту животрепещущую тему; однако, Учиха не слушал.       Остаток вечера его преследовал один единственный вопрос, который кружился в голове, мешая насладиться даже видом своей прекрасной жены, сидящей под боком. Почему она даже не допускает мысль о том, что для него определение «быть довольным» уже изменилось? Почему никак не увидит, что теперь «быть довольным» означает всего лишь быть рядом с ней?