Кубок Айбекса

      Дезактив-гонки в Ультриксе старались замаскировать отсутствие бюджета олдскульными эффектами. Любителям крышесносных шоу тут нечего было смотреть, зато подлинные поклонники говорили об обаянии этого места, возвращающего едва ли не в Золотой век. В те времена дезактив-гонки были официально запрещены, так что решение организаторов поддерживать это амплуа оправдывало и обшарпанность трибун, и примитивные ловушки. Уже давно ультриксцы не могли поспорить за первенство с Кубком Айбекса, но в столетний перерыв между легендарными соревнованиями приходилось как-то скрашивать ожидание. Гонщики вновь вспоминали о трассе в Ультриксе, поклонники съезжались со всех концов Кибертрона, а организаторы искали способы удивить придирчивых зрителей.       Персептор находил ультриксские гонки уютными. На правах одного из спонсоров, поддерживающих трассу не сверхъестественно большими, но постоянными вкладами, он имел собственную ложу там, откуда просматривался самый интересный участок. Удобное место: здесь открывались взгляду сразу две крутых петли двухъярусной трассы.       Больше нигде не удавалось насладиться гонкой в одиночестве. Свое притяжение есть и в шуме толпы, и в сияющих голограммах поддержки, проецируемых фанатами, и в том, как ждешь появления гонщиков из-за поворота, надеясь, что очередное невероятное столкновение произойдет прямо перед тобой, и в том, как провожаешь взглядом уносящиеся прочь спорткары. Но Персептору хватало этого на других трассах, например, в Айбексе.       Здесь он стоял на балконе, отгороженном силовым полем, окруженный экранами на тот случай, если самый сложный участок трассы не подарит желаемых зрелищ. Работа ученого не приносила горы шаниксов, но Персептор поддерживал неофициальный приток средств, чтобы оплачивать этот комфорт. Не всегда дополнительные усилия так уж неприятны, а вот за удовольствие приходится платить.       Покрытие просело под колесами выехавших на второй ярус трассы гонщиков. Желто-зеленый вдарил по тормозам, и вокруг него образовалось плотное темно-красное облако песка. Тот проступал сквозь решетку перестраивающегося участка трассы, сыпался на первый ярус, а твердой поверхности становилось все меньше. Еще один гонщик вылетел из-за стены и на полной скорости врезался в желто-зеленого. Перевернувшись, он закрутился колесами вверх на стремительно сужающейся трассе, рассыпающейся на глазах.       Это испытание, должно быть, дорого обошлось организаторам. Полностью разобрать петлю на верхнем ярусе трассы – рискованный шаг. До финала еще целый круг, пусть даже финишная черта внизу, и поверху больше никто не поедет. Если гонка закончится сейчас, когда все участники рухнут на предпоследнем круге, как бы эффектно они ни попадали, зрители останутся недовольны. Зрители любят победы… не все, но большинство.       Персептор впился пальцами в поручень. Все происходило очень быстро, но он старался фиксировать каждый клик. Перевернувшийся гонщик так и не успел вернуться в прежнее положение; его понесло в сторону, и вместе с потоком эффектно подсвеченного красного песка он свалился на первый ярус. Петля внизу щерилась острыми шипами. Когда они выдвинулись на прошлом круге, большинство гонщиков успешно их объехали – разлетевшиеся детали единственного неудачника уже сдули с дороги мощнейшие вентиляторы. Он не умер, всего лишь разбился всмятку об основание шипа, напоминающего гигантский сталагмит. Персептору в тот момент испытание показалось удручающе неизысканным и примитивным, а выяснилось, что оно нарочно сбивало с толку и логично вело к следующему. Такие многоступенчатые ловушки ему нравились, поэтому улыбка скользнула по губам, когда первая жертва изобретательности организаторов, насаженная на острие, дернулась в очевидной попытке трансформироваться. Колеса раздвинулись, дверцы поднялись, в красной дымке мелькнул силуэт выдвигающихся ног, но с мощным хлопком корпус дернулся еще раз и замер.       Хотелось бы рассмотреть его повнимательнее, но так Персептор рисковал пропустить другие интересные моменты. Если кто-то собирался победить, времени у него осталось немного: скоро трансформация трассы закончится, и никакой турбодвижок не поможет перескочить зияющую пропасть.       Желто-зеленый сдал назад, очевидно, признавая поражение. Ему до нужной скорости было уже не разогнаться. Можно было представить, как хрустит забившийся в детали песок, пока он пытается выбрать место, где можно дождаться конца гонки. С верхнего яруса так просто не съедешь, с одной стороны нет ограждений, с другой окажется любой выскочивший из-за поворота гонщик, и столкновения не избежать, а трансформироваться, разумеется, нельзя до финального залпа. Персептор отметил, что осторожность делает ему честь, хотя фанаты не одобрят этой слабости, приняв рациональность за трусость.       Мимо него промчались две машины, и Персептор впился жадным взглядом в темно-синий спорткар. Что Блерр будет делать? Заметив препятствие, он мгновенно перестроился, чтобы идти позади красно-синей модели, на вид куда более тяжеловесной. Персептор знал, зачем. Пусть это лишало его преимущества в скорости, но впереди мог ждать еще какой-нибудь сюрприз. После такой непростой петли обычный «порожек» на покрытии может сбить с толку.       Воодушевленный тем, что главный соперник слился, красно-синий решительно бросился в образовавшуюся пропасть. Можно было представить, как сейчас восторженно ахнули трибуны. Из-под капота спорткара выдвинулось два массивных крыла, а сзади огнем вспыхнул выхлоп турбин. Персептор бросил взгляд на экран – операторы выбрали крупный план, чтобы зрители смогли убедиться: он все еще в альтмоде, он все еще гоночный кар, но модификация дает ему планировать, пока позволяет инерция, а усиленный двигатель обеспечивает немалую скорость.       Тракс, должно быть, счастлив, что апгрейд оказался настолько уместным. Уже празднует победу. Весь Ультрикс сейчас его любит… Персептор предупреждал, что такой козырь нужно скрывать до последнего. Его зрительский опыт не стоило недооценивать – он видел столько дезактив-гонок, что уверенно предсказывал: соперники объединятся на старте против опасного выскочки, если узнают, что у него ракетный двигатель. Удивительно, что Траксу хватило терпения не хвастаться крыльями до последнего. Он казался совершенно невозможным: болтливый, вспыльчивый, на месте клик просидеть не способный…       От трассы осталась узкая полоска, песок забивался в вентсистемы, вызывая перегрев. Блерр, возможно, ждавший падения Тракса, решил больше не рисковать. Он не стал огибать желто-зеленого, прижимающегося к стенке, а врезался в него и, зацепив, проволок к осыпающемуся краю. Получив от него необходимый заряд, он размытой синей линией, будто кто-то мазнул быстро растворяющейся краской, скользнул по узкой дорожке, удерживая баланс всего на паре колес. Скорость помогла ему не упасть, и потом, он обогнал Тракса – тому пришлось лавировать, чтобы верно приземлиться, а управление в воздухе плохо ему давалось.       Персептор восторженно выдохнул. Прямо под колесами Блерра исчезла последняя опора. Сильно отстававшие участники гонки, только вылетевшие на поворот, врезались в обесточенного желто-зеленого. За скрывшимся Блерром и возмущенно ревущим мотором Траксом, оставленным позади, следили камеры, но Персептор сейчас любовался тем, как еще три машины летят на первый ярус. Бензобак одной пробит, и искры будет достаточно…       Взрыв отозвался приятной теплотой внутри. Отлетевшая шина врезалась в силовое поле и отскочила – Персептор инстинктивно подался назад и усмехнулся: пусть ты знаешь, что тебе ничего не грозит, но ощущение опасности покалывает эмоциональные контуры. Камеры сейчас крупным планом взяли его ложу, однако снаружи поле переливалось, как поверхность масла, скрывая стоящего за ним зрителя. Да и кому интересно смотреть, куда там разлетелись чьи-то детали, когда гонка продолжается.       Впрочем, исход гонки Персептор уже знал. Блерр выиграет. У Тракса были хорошие шансы, но Блерр уже впереди, и даже если ему не хватит полученного заряда, чтобы поддержать такую огромную скорость до самого финиша, разрыв сократится несильно. Запуск ракетных двигателей стоил Траксу огромного количества энергии и топлива. Он просто не сможет разогнаться.       В последний раз, когда они встречались, Тракс самоуверенно заявил, что заплатит Персептору из денег, полученных вместе с кубком Ультрикса. Но довольствоваться ему придется вторым местом, а искать шаниксы – где-то еще. Однако Персептор не считал свою работу неудачной – если Тракс не сглупит и не разобьется на последнем круге, он еще не раз сможет воспользоваться своим апгрейдом позже. Так красиво он уже не выстрелит, но обновка определенно даст ему большую фору на выбранном поприще. Персептор предпочитал работать качественно с любым материалом, если тот того стоил, а Тракс стал неплохим вложением усилий. Да и модифицировать колесную модель в летную, не внося изменений в трансформационные цепи, было любопытно.       Главное наслаждение от сегодняшней гонки Персептор уже получил – в наноклики, когда Блерр врезался в осторожничающего гонщика и подставил его под удар остальных. Совершенно не обязательно было делать это, но взрывы радовали зрителей. Радовали Персептора. Блерр как будто подарил ему эту роскошную аварию, а после пронесся прямо перед его ложей, накренившись, пытаясь удержаться на двух колесах… это было красиво. Завораживающе. Увы, слишком быстро, но Блерр всегда такой. Неуловимый. Эффектный.       Персептор перезапустил вентиляцию, поймав себя на том, что перегревается. Он поднес пальцы к фейсплейту, прижал их там, где Блерр однажды впился в подбородок, оставляя царапины. С тех пор самый быстрый гонщик Кибертрона взял еще четыре кубка. Прошло четыреста двадцать лет – но Персептор все помнил так, будто это было вчера. А его корпус помнил, как терял заряд, – такое ощущение не забывается.       Под ногами горели упавшие гонщики. Один был еще жив – он отползал, чтобы спрятаться за основанием того самого шипа, на острие которого застыл не до конца трансформировавшийся корпус. Путь Блерра к победе лежал через это пылающее кладбище, так что бедолаге не повезло – от столкновения с темно-синим каром его подбросило, брызнули в стороны искры и мелкие детали. Блерр забрал у него немного энергии, чтобы эффектно финишировать, а истощенный корпус гонщика полетел под колеса Траксу.       Трибуны приветствовали победителя и благодарили его за гонку, напряженную и горячую, как они любили. Персептор притушил оптику, не глядя на мониторы. Здесь, в конце концов, только он один. Сдерживаться не нужно. Можно еще пару раз прокрутить, замедлив, сохраненную запись старта Блерра над образовавшейся пропастью. Падающие за его спиной кары. Размытые огни фар. Столкновение с желто-зеленым оставило вмятину на переднем крыле, хотя ее почти не разглядеть. Можно покрепче взяться одной рукой за поручень, а вторую…       – Организаторы превзошли сами себя, – раздалось позади.       Персептор замер.       – Наверняка будут слухи, что Тракс с ними договорился, – добавил неизвестный. Он говорил спокойно, таким тоном, будто заранее заготовил целый монолог и не собирался прерываться, пока все не выскажет. – Слишком невероятное совпадение. Начнут болтать, что он обеспечил переоборудование этого участка, чтобы эффектно выступить и победить. Тракс, если не дурак, не станет опровергать. Он почти вырвал победу у Блерра, ненадолго его все-таки запомнят, а чем больше слухов, тем лучше. Но я-то знаю, что у него не нашлось шаниксов, чтобы даже тебе все выплатить.       – «Даже», – Персептор обернулся. – Я не так уж мало беру.       С первого взгляда в незваном госте можно было опознать гонщика. Узкая талия, самая массивная часть – капот, – и та казалась легкой. Вынесенные за спину стойки колес и спойлер подтверждали догадку, только покраска – не самая типичная для этой профессии. Большинство спорткаров предпочитали яркую раскраску, а этот выбрал строгую монохромную: только черный и белый.       – Я знаю. Я порасспрашивал о тебе, прежде чем прийти. Хочу тебя нанять.       – Нанять?       – Попросить тебя о помощи. Заплатить тебе за исследования. Заключить контракт. Можешь называть, как тебе приятнее.       Персептор раздраженно взглянул под ноги, где копошились команды гонщиков – в надежде, что кто-то все-таки выжил, – и перезапустил вентиляцию. Он не любил общество незнакомых мехов после гонки, по крайней мере, таких нахальных. Впрочем, прямолинейность редко сочетается у гонщиков с таким спокойствием, а уж со скоростной колесной братией Персептор общался немало. Своим поведением заявившийся мех выкупил право сказать, что хочет.       – Значит, мои условия ты знаешь? – уточнил он.       – Да. Я плачу за то, что мне нужно. Ты делаешь это – а также все, что тебе захочется, – бледный фейсплейт не отразил и тени улыбки. – У тебя серьезные расценки, но я надеюсь, тебе будет достаточно интересен мой случай, чтобы ты дал мне рассрочку.       Персептор никогда не видел этого меха на треке, хотя побывал на множестве разных трасс. Конечно, есть сотни никому не известных, но чрезвычайно амбициозных стритрейсеров, мечтающих сверкнуть на дезактив-гонках или, чем Юникрон не шутит, пробиться куда повыше. Однако о своем хобби, нелегальных апгрейдах, Персептор не трубил на каждом углу, так что обычная самоуверенная мелочь про него просто не узнала бы. К нему приходят те, кто в деле хотя бы века три, кто знает, что надежно сконструированные и отлаженные апгрейды стоят больших денег и незначительных неудобств…       – Как тебя зовут? – он обошел кресло, на которое не присел еще ни разу за время гонки. Ему нравилось наблюдать, находясь как можно ближе к трассе, испытывать напряжение, а не расслабленность. Блерр… Блерр сказал, что он недостоин даже глотать пыль за настоящим гонщиком.       Но вся ирония – и прелесть – в том, что рано или поздно скорость падает до нуля. Рано или поздно каждый смят, перевернут, разбит. Скорость прекрасна, но в статичности, в навсегда остановившемся мгновении, тоже есть красота. Например, в неудачнике, нанизанном на шип, выгнувшемся, раскинувшем не до конца разошедшиеся детали.       – Мираж, – мех пристально следил за ним.       – Удиви меня, Мираж, – он остановился рядом, чуть сбоку, оценивающе рассматривая корпус гонщика. По конструкции он больше напоминал тех, что гоняли на потеху богачей на более пристойных мероприятиях: для дезактив-гонок он был слишком легкий. Тут недостаточно скорости, нужна мощная начинка.       Показалось, воздух слегка замерцал вокруг Миража, и тот исчез, заставив Персептора округлить оптику. На месте, где стоял черно-белый мех, была пустота. Персептор видел противоположную стену и темно-серое пятно тени Миража на полу, чувствовал тонко настроенными датчиками очень слабое излучение, ощутимое, только когда стоишь близко к живому меху, но видеосигнал убеждал его, что в ложе больше никого нет.       – Стелс-генератор! – выдохнул он и протянул руку. Расстояние он помнил, поэтому отмерил верно – пальцы не стукнулись о металл, но коснулись его и скользнули по плечу Миража к спине. – Потрясающе! Потрясающе, – повторил он, любуясь тем, как пальцы обхватывают пустоту.       Мираж передернул плечами – видимо, Персептор слишком сильно схватил или задел деталь, которую трогать не стоит. Высокая чувствительность внешней брони может быть связана с тем, что он стремился стать легким, будто двухколесный. Использовал каждый сантиметр корпуса с пользой в ущерб стойкости и выносливости. Любопытно.       Он вышел из стелса. К этому времени Персептор активировал все встроенное оборудование, чтобы фиксировать изменения. Легкий звук – видимо, переключение стелс-систем. Он не услышал бы его, если бы не пытался уловить любую мелочь. Скачок температуры – активация способности определенно вызывает дополнительный нагрев, – но шума кулеров не заметно. Или Мираж не включает охладительную систему, или ее мощности не хватает.       – Опиши проблему вкратце, – медленно произнес Персептор, отводя руку. Мираж пытался смотреть ему в оптику, но взгляд ученого скользил по корпусу, а не фейсплейту.       – Вкратце – моя стелс-система несовершенна, – Мираж развел руками. – Любое повреждение ее вырубает. А еще мне приходится отключать все процессы, чтобы не выдать присутствия. Она не маскирует тепло, электромагнитное поле, фон, – он начал отгибать пальцы, – не говоря уж о звуках и тени. Мне пришлось стоять неподвижно всю гонку, чтобы ты не понял, что я здесь.       Вот как, значит! Он был здесь с самого начала. Вошел вместе с Персептором, а тот даже не заметил. Наблюдал за тем, как он взволнованно подается вперед всякий раз, когда трасса преподносит новый сюрприз.       – Я не смогу уничтожить твою тень, – заметил Персептор. – А над остальным можно поработать. Отмени планы на ближайшую неделю, сделаем несколько тестов…       – Я хочу знать, сколько ты возьмешь, – перебил Мираж хмуро. – Мой сабспейс не набит шаниксами, я не собираюсь начинать, если не смогу заплатить.       Персептор осклабился:       – Обсудим у меня. Ты сделал, что хотел, Мираж, ты меня заинтересовал. Ты слишком цепкий парень, чтобы прийти без шаникса за искрой и вести такие разговоры, так что какую-то сумму уже приготовил, я прав?       – Хорошо, – помолчав, ответил тот.       – Линия 714-32, корпус 195, уровень 12. Обычно я прошу клиентов не светиться, но, думаю, просьба будет излишней. Верно? – он дождался кивка. – Теперь иди, я хочу посмотреть награждение.       Посмотреть, как Блерр поднимает очередной кубок. Как улыбается кричащим его имя трибунам. Как быстро исчезает с камер, все такой же непобедимый, загадочный одиночка.       Гордый, самоуверенный, сочетающий изящество и силу… Персептор мог подобрать еще много эпитетов, но главный волновал его по-прежнему больше всего.       «Недостижимый».       Дверь за Миражом затворилась. На всякий случай Персептор просканировал помещение на посторонние метки – с таким клиентом, как Мираж, придется делать это часто – и наконец-то устроился в кресле перед экранами.       Блерр праздновал, толпа неистовствовала, а Персептор то и дело смотрел в сторону и чуть вниз, тревожась, как скоро команда проткнутого шипом меха соберется его снять и испортит своей суетой такой стильный памятник чужой победе.              

***

      Миражу не нравилось думать о Персепторе как о последней надежде, но если бы ученый выставил его, идею модифицировать стелс пришлось бы отложить на целую вечность. Никто не гарантирует, что он не откажется после осмотра, однако Миражу хотелось, чтобы слухи, ходящие о нем среди дезактив-гонщиков, оказались правдой.       Кажется, Персептор был не последней личностью в кибертронских научных кругах, по крайней мере, простой поиск давал огромное количество ссылок на статьи и исследования, опубликованные под его именем, а география работы оказалась обширной – он много путешествовал по Кибертрону. Впервые Мираж услышал о нем в Пескус Хексе, далековато отсюда и уж тем более от столичных институтов. Вот только были ли это рабочие командировки – странные для ученого, даже если предположить, что он живет на гранты, – или Персептор следовал от гонки к гонке? Мираж обладал достаточной наблюдательностью, чтобы предполагать последнее.       К Персептору его привели слухи, витающие среди постоянных участников дезактив-гонок. Он собирал информацию осторожно, а окончательно решился после разговора с Траксом здесь, в Ультриксе. Персептор, по мнению гонщика, был той еще занудной лабораторной гайкой, но «сек в деле» и «не драл бабла зря». Правда, добавил порядочно набравшийся Тракс, пьяно подмигивая угловатым визором малознакомому черно-белому меху, поставившему ему выпивку, «выдерет, как нравится».       С этим можно было работать. Главное, Персептор усовершенствовал гонщиков, не имеющих права на официальные апгрейды, и делал это качественно. Занятие, еще менее достойное уважаемого представителя научного класса, чем просмотр дезактив-гонок. Немудрено, что Персептор его не афишировал. Мираж далеко не сразу напал на его след, даже такие бестолковые клиенты «фрагнутого микроскопа», как Тракс, не особенно трепались о нем. К счастью, легко стать «своим» в тусовке любителей экстрима, в которой состав обновляется каждые полвека – по причине смерти большинства участников.       Судя по объявлениям снаружи, лабораторию Персептору снимал его исследовательский институт. Но едва ли случайно совпало, что он арендовал место для работы прямо над большим пустым ангаром, где легко тестировать апгрейды гонщиков. Ультрикс, помимо того, что в нем проводится одна из старейших дезактив-гонок, еще и настоящее королевство стритрейсеров, так что в каждом втором комплексе можно найти подобные пространства. И все же важный ученый для спокойной работы мог бы выбрать местечко повыше.       Но повыше он предпочел подняться на ультриксской трассе. Не каждый может позволить себе отдельную ложу, пусть не в Айбексе, но хотя бы здесь… Впрочем, к чему считать шаниксы в чужом сабспейсе? Помимо всего, что Мираж успел о нем узнать, Персептор и правда брал деньги, вполне адекватные услугам.       Мираж действительно наскреб все, что смог, прежде чем обратиться к нему, но понимал, что желания намного опережают возможности.       «У Персептора нюх на потенциал, – хвастливо заявил гонщик из Пескус Хекса, с которым Мираж завел общение, ради расположения убедительно наврав о том, что когда-то участвовал в Кубке Айбекса, – если ты ему понравишься, он предложит условия помягче. Но, – спорткар понизил голос, – сам он жестче, чем можно подумать со стороны».       Мираж считал, что неплохо разбирается в мехах. Персептор улыбался тонко, аккуратно, с утонченностью, диссонирующей с его угловатым корпусом, но – жестко. Сейчас, оказавшись в центре его внимания, на его территории, Мираж чувствовал это особенно остро. Да, он пришел сюда, чтобы его изучили, пришел, надеясь «понравиться», что бы это ни значило, но сам высокий ученый с черной броней и длинными тонкими пальцами ему определенно не нравился. На гонке, думая, что он в ложе один, Персептор вел себя совсем иначе: другой язык жестов, иная манера держаться. Он легко переключался между моделями поведения. Мираж сам так часто лгал окружающим, что мгновенно опознавал лицемерие, даже если оно – скорее привычка вежливо улыбаться, а не хитроумный обман.       Однако ради апгрейда стелс-поля Мираж готов был потерпеть любые чужие привычки.       – Для гонщика ты… простовато выглядишь, – обойдя его кругом раза три, заключил Персептор. – Простота тоже может быть эстетичной, но это явно не твой случай.       Это был совершенно не тот вывод, которого Мираж ждал. Дело и до сканирования еще не дошло. Он пришел с вполне интересной с точки зрения науки проблемой к специалисту, а не затем, чтобы его рассматривали как модель! На агрессивно ухмыляющихся любителей опасных трасс он и правда не походил, но к такому амплуа никогда и не стремился. Персептор, наверное, привык к этим самоуверенным обреченным рано или поздно сгореть машинкам. Миражу приходилось маскироваться под них, хотя бы поведением, чтобы сойти за своего, но это не значило, что он хотел быть таким, как они.       – У меня гоночный альтмод, но гонки – не основное мое занятие, – процедил он и смолк.       Персептор работал с гонщиками, потому что любил смотреть на то, как его подопытные потом рассекают по трассам. Ну, это только предположение, но лишь фанат будет покупать ложу в Ультриксе. Не стоит, наверное, спорить о бессмысленности дезактив-гонок с их поклонником, пока тот не дал окончательного согласия заняться усовершенствованием стелс-системы.       «Не основное занятие». Мираж преуменьшил. Гонки он бросил очень давно.       – Я знаю, – спокойно откликнулся Персептор. – Я тоже умею наводить справки, Мираж. Тебя разыскивают как минимум в Аяконе и Арее за незаконные проникновения и кражи. Ты сбежал из каонской тюрьмы лет пятьдесят назад, да?       Мираж напрягся. Жесткая улыбка стала откровенно насмешливой.       Кибертронские города не слишком охотно сотрудничали между собой, и он надеялся, что еще не стал настолько известен, чтобы его объявили в розыск по всей планете. Сама природа диктовала ему, что делать, он мог бы стать идеальным вором, если бы не досадные недостатки, из-за которых все так часто катилось к Юникрону в выхлоп.       Мираж запомнил план выезда отсюда, но если за дверью окажутся копы… он не такой быстрый, каким когда-то был. Ради незаметности пришлось облегчить броню, снять все неважные для функционирования дополнительные системы. Его скорость давно уже упала, а подстрелить его можно было с первого удачного попадания.       Он ставил все на стелс. Если Персептор привел сюда полицию, стелс не поможет.       – Не переживай, – понаблюдав за вспышкой паники на чужом фейсплейте, приподнял ладонь Персептор. – В Ультриксе ты не в розыске. Я тебя не сдам. Но с твоим видом придется что-то сделать.       «Лабораторная гайка» оказалась куда более ушлой, чем можно представить. Он открыто продемонстрировал Миражу, что знает о его грязных делах, а значит, у него есть друзья среди законников в других городах, снабдившие его информацией. Его кто-то крышует? Незаконные операции нужно прикрывать, детали – как-то доставать, а никто из опрошенных Миражом гонщиков не упоминал, что им пришлось самостоятельно искать комплектующие. Персептор брал на себя очень много забот.       Потому что мог.       А еще сказанное им означало, что он может передать Миража в руки власти и при этом остаться чистеньким. Слова звучали миролюбиво, но были по сути вежливой и аккуратной угрозой – так, на всякий случай. Чтобы расставить акценты, прежде чем приступить к работе.       Мираж скрестил руки на честплейте и упрямо отрезал:       – Меня устраивает моя внешность.       – Не похоже, что у тебя есть вкус, – отмахнулся Персептор небрежно. – Тебе нужен стиль, Мираж, не важно, хочешь ты грабить или гонять.       – Я хочу, чтобы меня никто не видел, – едва слышно возразил Мираж.       – Мне еще долго на тебя смотреть, – прозвучал четкий ответ. – Потерпишь.       «Еще долго». То есть, он согласен заняться стелсом. Сама эта встреча означала, что он согласен. Мираж этого и добивался, но, глядя на точеный профиль ученого, задумался на клик: точно ли стоит оставаться? «Жесткие» правила Персептора, судя по разным откликам, подразумевали, что ты не оспариваешь никакие его решения.       – Ты аутлаер, верно? Был в какой-нибудь программе? – Персептор поманил его за собой к установленному на небольшом возвышении вертикальному сканеру.       Мираж вздрогнул. Развернуться и уйти, уехать из Ультрикса и найти кого-то более… приятного – или остаться? Он шагнул следом за Персептором. Он не в том положении, чтобы позволить себе выбирать.       – С чего ты взял, что я аутлаер?       – Ты подгонял себя под работу в стелсе, – охотно пояснил Персептор, демонстрируя, что и без сканера заметил особенности корпуса нового клиента. – Значит, на саму эту способность повлиять не можешь, приходится под нее подстраиваться. Следовательно, это не поздний апгрейд, а глубоко интегрированная система, напрямую связанная с искрой. Полагаю, она у тебя с момента активации. И она не имеет отношения к твоему альтмоду.       – Я не позволял себя ловить… – хмыкнул Мираж. Подавляющее большинство мехов, с которыми он общался, даже не знали, что их собеседник, товарищ, напарник, подельник способен просто исчезнуть. Учитывая функционистские выпады в адрес аутлаеров, держаться незаметно было безопаснее всего.       – …раньше, – дополнил Персептор и коротко рассмеялся собственной шутке. – Хорошо, что не попадался. Экспериментаторы вроде Шоквейва могли порядочно тебя испортить. Вставай, – он указал на круг.       – Постой, – Мираж развернулся и встал напротив, фейсплейтом к фейсплейту. Персептор был немного выше, самую малость, и именно это незначительное преимущество, позволявшее ему смотреть сверху вниз, раздражало. Будь он просто здоровяком по конструкции, Мираж бы и внимания не обратил, но… – Сколько? Мы не договорились о цене.       – Вставай, – повторил Персептор размеренно, сужая оптику. – Пятьсот тысяч и половина стоимости комплектующих, которые понадобятся для выполнения твоего заказа.       Искра Миража сжалась на мгновение. Он и примерно не мог представить, во сколько обойдутся нужные детали, но пятьсот – уже слишком много.       – Почему половина? – спросил он медленно.       – Потому что, пока я не закончу с тобой, ты будешь делать только то, что я говорю, – на фейсплейт ученого вернулась улыбка. Мягче и располагающей она не стала. – Я делаю скидку за возможные неудобства.       – Торг неуместен? – Мираж бросил короткий взгляд в сторону выхода. Он ведь еще недавно размышлял о том, чтобы уйти. Не связываться с этим типом. Так в чем дело? Его цена слишком высока, и…       …и он лучший подпольный мастер, которого можно найти на Кибертроне. И ему хочется работать со стелс-системой Миража, чего он не скрывает.       Мираж неуверенно повернулся к сканеру.       – У тебя будет много времени, – Персептор развел руками. Красное стекло на его честплейте сверкнуло под белыми лампами. – Я еще не оценивал масштаб работ, но не рассчитывай, что это займет меньше сорока лет.       Ох. Мираж слышал, что Персептор нетороплив, но не подозревал, что настолько. Когда гонщику – даже давно завязавшему – называют такие сроки, начинает ныть в колесах. Сколько… сколько же он работал с Траксом, чтобы установить ему крылья и ракетный движок?! Притом, что этот тип с трудом задерживался на несколько часов в одной заправке…       – Вставай, – Мираж почувствовал прикосновение ладони к спине. – Я знаю, что у тебя нет пятисот. Ни у одного дезактив-гонщика, если он только не брал Кубок Айбекса, столько шаниксов не найдется. Но любой труд имеет цену, и я озвучил свою. Можешь отдать столько, сколько у тебя есть. А когда я закончу, выполнишь для меня одну работу… и будешь свободен. Так будет честно.       Все говорили, что Персептор честен. Все ухмылялись при этом – нехорошо и с каким-то своим знанием, которым не собирались делиться. Кто-то казался злым, кто-то скрывал недовольство за небрежностью. Кому-то просто было весело от мысли, что еще один мех стремится познакомиться с известным нелегальным мастером поближе.       Мираж поджал губы:       – Какую работу?       – Не бери в голову, – давление ладони стало сильнее. – Еще рано думать об этом.       Персептор не шептал вкрадчиво, напротив, говорил ровно и четко, словно командуя. «Ты будешь делать только то, что я говорю»… сорок лет? Перспектива провернуть для ученого одно-два нелегальных дела не пугала, но и соглашаться на бесконечное рабство Мираж не собирался.       – У нашего контракта должен быть максимальный срок. Время, за которое ты обязуешься закончить, – Мираж решил не сбрасывать чужую руку.       Они не подписывали документов и не призывали свидетелей, но все сделки в подполье подкрепляются честными словами. Многие законопослушные мехи нашли бы это удручающим. Но если бы Персептор солгал хоть кому-то, его репутация в кругу гонщиков была бы разрушена, и клиенты перевелись бы.       – До следующего Кубка Айбекса, – перед ответом Персептор не раздумывал. – Ты будешь готов к нему.       Вдвое больше минимального срока. Мираж решительно кивнул и шагнул в круг сканера:       – Договорились.       Пока зеленоватое сияние скользило по нему, считывая показатели систем, Персептор сосредоточенно наблюдал за строчками на мониторах, а Мираж – за ним. Теперь оставалось надеяться, что этот отталкивающий тип действительно профессионал, и что «возможные неудобства» не принесут много хлопот.              

***

      После бури агрессивных эмоций, которую воплощал Тракс, работать с Миражом было одно удовольствие. Он оказался молчаливым, покладистым, но не податливым, и у Персептора не было ощущения, что он гоняет по лаборатории резиновую куклу.       Конечно, Мираж согласился на его условия от безысходности. Разумеется, Персептора это не волновало. Он предпочитал рисковать своей репутацией в научном мире исключительно ради очень интересных проектов, и работа с аутлаером, да еще и обладающим таким редким талантом, должна была того стоить.       Однако любая сделка, которую он заключает в тени от закона, могла обернуться совершенно лишними проблемами. Персептор любил повторять – про себя и между делом, в разговорах с уже достигшими расположения клиентами, – что занимается этим ради науки. Скажем, кто бы отдал ему на изучение настоящего аутлаера официально? Невероятный потенциал, который он может выжать из стелс-системы этого меха с унылой физиономией, пробуждал энтузиазм…       Но главную причину, по которой он не любил простаивать без заказов, Персептор тщательно скрывал даже от себя. Об этом просто было не думать: о том, что он недостоин «глотать пыль» за скоростными колесными. О том, что такому, как он, место в чистенькой и безопасной лаборатории.       Вот они – гонщики с самыми разными успехами на треке – приходят и просят его о помощи. Вот он – может принять их, а может отказать; но если примет… нет, это не ловушка. Но терпение и мастерство научили его делать так, чтобы они не уходили, пока он не отпустит.       Персептор не спрашивал, кто надоумил Миража так корректировать строение собственного корпуса, только ставил пометку за пометкой. Не хотелось слышать, что кто-то настолько глуп, чтобы калечить себя самостоятельно.       Переделать, по его мнению, требовалось все. Когда-то Мираж мог неплохо гонять, но с тех пор уменьшил бак и вовсе убрал резервный – видимо, затем же, зачем облегчил броню: чтобы тише ступать и издавать меньше звуков. К тому же, работа мощных двигателей сопровождалась вибрацией и шумами, а Мираж себе такого позволить не мог. Система охлаждения выдерживала только небольшие нагрузки – ее хватало на то, чтобы избегать перегрева во время активации стелса, но и только. Реакция тоже ухудшилась из-за того, что Мираж выкидывал стандартные блоки, поглощающие процессорную мощность, целыми гроздьями. Нет, он не стал инвалидом, но в следовании своей цели явно перегнул палку.       Немудрено, что дела у него пошли не очень гладко. Пока он неподвижно выжидает, пока крадется, никто его не заметит. Но при любой экстренной ситуации он попросту становится беспомощен.       – Как часто ты пользуешься стелсом в альтмоде? – спросил Персептор, прощупывая трансформационные цепи и подмечая, как кривится Мираж. Чувствительность оказалась потрясающей, но совершенно непрактичной. Он изрядно подпортил себе нейросеть, пытаясь бороться с лишними, на его взгляд, комплектующими.       – Обычно это бессмысленно, – признался Мираж. – Иногда, если оказываюсь достаточно далеко от преследователей, чтобы затаиться. Но я остываю долго, на любом радаре как красное пятно.       – Возмутительно, – честно отреагировал Персептор. – Нужно вернуть тебе полноценный альтмод. Иначе до конца актива будешь только хватать, но никак не бежать.       Мираж не особенно поддерживал шутки. Возможно, вообще не отличал бытовой юмор от иронии, издевательства и просто замечания. Или же Персептор проехался по больному: его клиента ловили на горячем несколько раз, а он явно стремился стать идеальным вором.       – Я откалибрую стелс-систему, поставлю глушилку, маскирующую поле, максимально уберу звук сервоприводов и трансформации, – он предпочитал сразу намечать план действий. – Бесшумные кулеры – это совсем просто, хотя они более энергоемкие, так что я проложу дополнительные цепи и поставлю еще один генератор питания, – он надавил пальцем чуть ниже левой фары. – Заодно повысим приоритет охлаждения в альтмоде, чтобы ты не перегревался. С таким уровнем сенсорики, как у тебя сейчас, любая царапина ощущается втрое болезненней, так что я верну все обратно. На корректную настройку уйдет много времени, но броня потяжелее тебе не помешает. Не переживай, лязгать, как грузовоз, не будешь, прокладки и подгонка творят чудеса. Что касается начинки, – Персептор подошел к пункту, который нравился ему особенно, даже если считать стелс-способности аутлаера самым интересным полем для исследования, – и не рассчитывай на двигатель меньше чем….       – Только перекрашивать меня под гоночную шушеру не вздумай, – вдруг предупредил Мираж.       Персептор запнулся. Он перечислял опорные точки перестройки Миража, а того волновало, насколько он будет внешне похож на болта с дезактив-гонки?       – Даже так? – отметил он и улыбнулся: – Тебе настолько противно? Ты осознаешь, что вообще нашел меня только потому, что ты спорткар?       – Я спорткар. Но я серьезными делами занимаюсь, – буркнул Мираж до смешного наивно.       Однако вернуть мощный движок он согласен. Персептор достаточно долго общался с колесными, чтобы не сомневаться: если они однажды познали скорость, они не смогут этого забыть. Мираж ради своих «серьезных дел» отказался от того, чего требовали его системы от самой активации.       Гонщик, который не хочет признавать, что он гонщик. Ох уж это право выбора. Персептор никогда не относил себя к функционалистам, но упорство Миража приближалось к глупости. Придется помочь ему вспомнить, что он не может жить без скорости.       Забавный попался клиент. Персептор похлопал его по спойлеру:       – О! Конечно. Хотя сотню лет можно было бы и потерпеть, раз тебе повезло встретить меха со вкусом… – на мнение Миража, конечно, он имел полное право налить. Договор сформулирован четко: он делает, что хочет, а клиент слушается. Но у него уже была другая идея, и менять палитру для ее воплощения не требовалось. Модификация будет непростой, но у них впереди много времени. – Я знаю другой способ заставить тебя выглядеть прилично.       Мираж провентилировал с заметным облегчением.       – А теперь мне нужно разобраться в твоей главной проблеме. Я хочу точно знать, каков предел прочности. Насколько серьезными должны быть повреждения, чтобы стелс-система отключилась? Достаточно царапины? Легкой вмятины? – он не старался скрыть нетерпения.       – Ну, ударь меня чем-нибудь, – пожал плечами Мираж, исчезая.       Датчики, которыми Персептор облепил его внутри и снаружи, фиксировали все процессы, происходящие в его системах, передавая данные на сервер. Глубинный анализ и точные расчеты еще ждали впереди, а пока можно было насладиться зрелищем.       – О, нет, – Персептор скривил губы, демонстрируя нежелание прибегать к грубости. – Разберись с этим сам, пожалуйста.       Пустота перед ним хмыкнула. Мираж прошагал к стене очень тихо – что бы он ни творил неразумно со своей обшивкой, в каком-то смысле он достиг цели. Он двигался почти бесшумно, поэтому лязг показался оглушительным.       Мираж легко взял разбег с места и ударился о стену, и теперь с недовольным видом зажимал плечо. Персептор приблизился и жестом велел повернуться. С одной стороны, чтобы повредить броню Миража, дополнительных усилий не требовалось: она погнулась бы от любого тычка. С другой, не так уж страшно он и ударился. Деталь не была сбита, хотя значительно примята. Даже не нужен медик, только полировальный круг.       – Стелс, – скомандовал он, прихватывая деталь пальцами.       Мерцающее поле окутало Миража. Встроенный сканер Персептора, откалиброванный под новые условия, теперь выводил очертания невидимой фигуры на внутренний экран, ориентируясь на датчики. Он слегка выкрутил смятую пластину, и Мираж, шипя, немедленно вышел из стелса.       – Значит, все-таки болевой сигнал? – с легким сомнением произнес Персептор. Прямая зависимость казалась странной. Слишком просто.       – Я это сразу сказал, – сквозь денты процедил Мираж, не отрывая взгляда от лежащей на плече руки.       Персептор неохотно отпустил его и покачал головой:       – Я собираюсь ориентироваться не на твои слова, а на факты. Ты уже достаточно ясно продемонстрировал, что ничего не понимаешь в своих системах. Вернемся к альтмоду. Когда ты меняешь форму, испытываешь такие же проблемы со стелсом?       Мираж непонимающе взглянул на него:       – Да. Наверное.       – Наверное?       – Я не сравнивал!.. Какая разница, в альтмоде я или нет, эта штука не связана с…       – Тс-с, – перебил Персептор. – Мне решать, что и с чем связано. Спустимся в ангар, настало время прокатиться.       Пропустив Миража вперед, он наблюдал, как тот нервно потирает плечо. Подобный уровень чувствительности вызывал в нем смешанные эмоции: с одной стороны, от него придется избавиться, это ужасающе непрактично. С другой, он сделает обычные тесты совершенно особенными. Мираж и не представляет, насколько.       Персептор предпочитал, чтобы нетерпение не пробивало его привычную броню отстраненности настолько явно. Всему свое время. Он отвел чуть меньше века на Миража, срок более чем достаточный, чтобы даже пресытиться, и нужно убедиться, что боль этого нервного «серьезного меха» не спугнет…       Персептор не собирался его упускать, но и успокоиться тоже не мог.       Мираж не испытывал трудностей при смене формы, несмотря на все модификации. Пустое пространство ангара делало звук его мотора громче, но после яростного рычания Тракса Персептору он казался слабым жужжанием.       Разгоняться Мираж не стал. Характерный скользящий удар, когда он проехался крылом по стене, не заставил спорткар выйти из стелса, и Персептор задумчиво поднес пальцы к подбородку. Мираж раздраженно выругался, сдавая назад.       – Не бойся, – Персептор приблизился, ориентируясь на данные сканера и стук мотора. – Я тебя отремонтирую.       – Я не пытаюсь тебя обмануть! – рыкнул Мираж. – Фраг, да я с той же скоростью двигался!       А он уже включился в процесс: понял характерные особенности подобного тестирования. Персептор не просил его придерживаться прежней скорости – просто потому, что, двигайся он иначе, второй раунд ему пришлось бы проделать на старых условиях. Но Мираж сообразил сам… он, должно быть, не хотел лишний раз подвергать себя истязаниям.       И все равно у него не получилось избежать второго раунда. И не получится. Ни второго, ни третьего…       – Попробуй быстрее. Здесь есть, где разогнаться. Прошу, – сдерживая волнение, Персептор провел рукой по воздуху, предлагая направление: вдоль длинной стороны ангара, к дальней стене, рядом с которой возвышалось не очень высокое, но прочное препятствие. Осталось оно после работы с Траксом: здесь он тренировался перелетать их.       – Ты же понимаешь, что мне больно, да? – с наивным раздражением уточнил Мираж.       Персептор протянул руку и положил ладонь на вибрирующий борт спорткара. Мираж уже начал нагреваться, и хотя его температура пока в пределах нормы, скорость, с которой она растет, слишком велика. А ведь он просто заведен и стоит на месте.       – Ты же понимаешь, что придется терпеть? – ирония не нашла бы должного понимания у этого клиента, и Персептор спокойно уточнил: – Суть твоей проблемы в том, что боль заставляет стелс-поле вырубаться. Привыкай к краш-тестам.       Мираж вырвался из-под его руки, сразу взяв быстрый старт. Персептор прислушался к визгу тормозов с улыбкой – перед самым препятствием спорткар все же инстинктивно скинул скорость, но стелс-поле спало сразу после удара. Персептор удовлетворенно кивнул, глядя, как напряженно моргают задние фары.       Он поманил Миража к себе движением кисти.       – Сейчас можешь перейти в стелс?       – Шлак! Через… пару кликов… обычно… – давая задний ход, не сразу ответил Мираж.       – Тебе надо привыкнуть к уровню болевых ощущений, чтобы снова активировать поле? – Персептор не удержался и опять коснулся его. Металл намного теплее. Спереди на белой покрышке – темный след и вмятина. Тракс отделался бы царапиной после такого столкновения, но Мираж – другое дело.       – Да.       Он встал так близко, что без усилий вдавил в темное пятно голень. Мираж резко сдал, избегая контакта. Пришлось коротко шикнуть:       – Назад.       – Слушай…       Судя по голосу, Миража сбило с толку поведение Персептора. Но все же он подъехал ближе, а тот, дождавшись его возвращения на прежнее место, продолжил давить.       – Пытайся, – распорядился он. – Посмотрим, подстраиваешься ли ты под постоянное воздействие. Или ты предпочитаешь обычный пресс?       Вибрация чужого двигателя передавалась ему. Напряжение, судя по всему, заставляло Миража все сильнее раскручивать обороты, и скоро его облегченные вентсистемы совсем перестанут справляться. Его вывела из строя пара царапин! Персептор, продолжая упираться в поврежденное крыло, погладил рукой верх кузова. В альтмоде Мираж был не очень высокой моделью, и пришлось наклониться.       – Это не так уж больно, – успокаивающе произнес он. – Мы, конечно, только начали, но если я правильно понял, ты хочешь переносить серьезные удары, не теряя надежного прикрытия. Я не заставлю тебя разбиваться сильнее, пока не приведу нейросеть в порядок, но мне нужны полные исходные данные.       – Слухи все-таки не врут, – услышал он негромкое бормотание.       – Какие слухи? – ровно поинтересовался Персептор, пряча улыбку.       – Никакие, – отрезал Мираж нервно. – Я… я не понимаю… почему поле не сработало в прошлый раз, – взволнованно добавил он. – Обычно… даже если какой-нибудь садист давит мне на крыло, я могу его активировать… но…       О, да он все-таки способен на иронию! Персептор сделал шаг назад. Пока достаточно. Мираж, судя по всему, знал, на что шел, но… столкновение, из-за которого он повредил крыло, аварией-то не назвать. Нет, это… только начало.       – У наземных транспортных моделей чувствительность сенсоров обычно падает в альтмоде. У меня, например, ровно наоборот, но ваши альтмоды должны переносить столько помех: трение, мусор, неблагоприятное воздействие атмосферы… Поэтому тебе понадобился более сильный удар, чтобы потерять прикрытие. Не странно, что ты этого не замечал, раз редко пользовался полем в альтмоде. Но нам интересна ситуация, когда тебя не сможет вывести из стелса прямое попадание из бластера.       – Ты сможешь это сделать? – скрипнул Мираж.       – В противном случае я не стал бы браться, – Персептор задумчиво сузил оптику. Спорткар перед ним содрогнулся было с характерным звуком трансформации, но тут он быстро протянул руку вперед, сталкиваясь ладонью со стеклом. – Нет, нет! Постой пока так. Я думаю.       Должно быть, саднящее чувство в месте повреждения вызывало у Миража желание трансформироваться и зажать деталь. Эти… примитивные попытки погладить больное место. Когда тебя касается кто-то другой, тебе больно. Когда ты делаешь это сам – тебе легче. Иллюзия; но и ее можно сделать приятной.       Наверное, у этого вора нет денег потому, что он все тратил на нелегальных врачей.       Персептор обошел Миража, по дороге отметив, где именно находится искривление, полученное во время наглядной демонстрации проблемы в другом моде.       – Стелс, – скомандовал он, а когда Мираж повиновался, вернулся к обходу. Мираж следил за ним сейчас, это точно. Персептор прошел спереди, задержавшись рядом с поврежденным крылом, но продолжил путь. – Можно сделать два вывода, – в нужном месте он наклонился и поддел сегмент кузова, в робомоде располагавшийся прямо на плече Миража. Рассчитал он верно – и мгновенно увидел перед собой блестящий черный металл вместо ребристого покрытия ангара. – Первый – неожиданность имеет значение.       – Фраг! – в который раз воскликнул Мираж. Боль делала его эмоциональнее. При первой встрече он держался куда успешнее, хотя волновался, возможно, даже больше.       Персептор провел по контуру детали пальцами. Он уже засек, где располагаются датчики давления, которые переключат ресурсы процессора на себя.       – И какой второй? – спросил спорткар, и Персептор обнаружил, что немного увлекся.       – Детали будут стоить очень дорого, – завершил он, выпрямляясь. – Тебе повезло, что я склонен к альтруизму. А теперь я хочу, чтобы ты повторил.       – Чт-то, снова? – возмутился Мираж, захлебываясь потоком воздуха, прогоняемого через вентсистемы. – Зачем?       – Для сравнения, – терпеливо пояснил Персептор. – Мне нужно больше данных, один результат не может быть показательным.       – Хотя бы дай мне что-нибудь!       Персептор сразу догадался, о чем он говорит. Все рано или поздно приходили к мысли, что мастер, делающий им апгрейды, должен заодно стать их дилером.       – Нет, конечно. Любые посторонние примеси в топливе, временные настройки кода, чипы, воздействующие на нейросеть, станут причиной помех. Мне понадобятся чистые данные, а тебе – терпение, Мираж.       – Тебе просто нравится ломать мехов, да?       А Мираж долго сдерживался. Большинство гонщиков начинали возмущаться, едва только улавливали, в чем дело. Мираж же подозревал с самого начала, к чему все идет; возможно, потому что оказался талантливым шпионом и разболтал Тракса или кого-то еще из прежних клиентов, возможно, потому что Персептор никогда не делал тайны из того, чего хочет. Не говорил в лоб, но и не увиливал.       Но ничего, все клиенты нервничают поначалу. Им нужно время, чтобы осознать, что Персептор действительно соблюдает условия устного контракта. Он невозмутимо покачал головой:       – Ломать не интересно. Самое интересное начинается, когда ты уже сломан.       К концу тестов на тонкой чувствительной обшивке Миража не останется живого места, и вот тогда, тогда будет… интересно.