Молчи

После сильного стресса, неслабого эмоционального всплеска человек пробуждается с самым отвратительным чувством равнодушия. Он ни о чем не думает, ни о чем не беспокоится, мало двигается, ровно дышит. Может часами смотреть в потолок, не испытывая естественных потребностей. Одним словом, пустота. Внутри и снаружи. И мне посчастливилось проснуться в подобном состоянии. Глаза горят от постоянных попыток тереть их пальцами, веки наверняка опухли. Так отвратительно я себя никогда не ощущала. А самое страшное, что сейчас мне все равно. Лежу на кровати в комнате Дейва и совершенно не могу вспомнить, как мне удалось уснуть. Мои тяжелые руки лежат на животе. С трудом вдыхаю. Сердечный ритм ровный, без колебаний. Медленно моргаю, без ощущения страха перед темнотой перед глазами. Немного приоткрываю губы, повернув голову в сторону окна, и морщусь, когда мое лицо одаряет бледным светом утро. Тишина вокруг. Не слышно ветра. И это молчание настораживает. Окружает. Сдавливает сильнее, когда заставляю себя сесть на кровати. Как бы хреново мне не было, я обязана вынуждать себя двигаться, иначе окончательно опущу руки. Дело в том, что впервые не имею понятия, что мне делать? Обратиться в полицию? Но… Что если копы выйдут не только на того ненормального? Не зря Дилан сказал, что их тоже повяжут. Найдут одного — найдут всех. Ситуация сложная, но не могу просто так сидеть, поддаваясь эмоциональному давлению. Во время уныния многие люди убиваются жалостью к себе, говоря, как они несчастны, но при этом они сами не желают помочь себе, а только усугубляют. А я хочу спасти себя, так что должна направить свои силы на это. Кажется, все слезы были выплаканы еще вчера. Голова кружится, поэтому осторожно, без резких движений спускаю ноги с кровати на паркет, касаясь его босыми стопами. Поднимаюсь, опираясь на тумбочку, чтобы не упасть от потери равновесия. Моргаю, пальцами избавляясь от корочки вокруг глаз. Остатки сна снимает. Поворачиваюсь к зеркалу, что стоит у стены, и с глотком воды во рту исследую себя взглядом. Выгляжу ужасно. Эти красные белки глаз, потемневшие круги под глазами, розоватый кончик носа. Немного нервно поднимаю вторую руку, повернув голову, и пальцами касаюсь следа от укуса на щеке. Хмурю брови. Мудак. Кусок… Выдыхаю, на секунду прикрыв веки, чтобы прекратить процесс образования злости и ненависти внутри. Эти чувства только помешают сосредоточиться. Отпускаю тумбочку, всем телом поворачиваюсь к зеркалу и со всей старательностью, на которую способна, расправляю плечи, подняв голову выше. Спину прямо, с выражением гордости и непоколебимости на лице. Вот только взгляд остается таким же слабым от изнеможения. Подхожу ближе к зеркалу, смотрю себе в глаза. Необходимо больше стараться. Этого недостаточно. Но как бы долго не сверлила себя взглядом, ничего не изменилось. Черт. Оглядываюсь. В коридоре стоит полумрак. Неприятный. Не темно, но в горле пересыхает. Нет. Отбрось. Ты не станешь сторониться темноты. Ты не ребенок, Харпер. Не забывай здраво оценивать свои мысли. Никакой мнительности и паранойи. Это сведет тебя с ума. Выдыхаю, напряженно сжав ткань футболки, и терплю жесткую ткань джинсов, что царапает мои ноги, когда шагаю в коридор. Тихо. Оглядываюсь по сторонам, решая двигаться к лестнице. В голове непонятный шар из пустоты. Он увеличивается, растягивается и скоро лопнет. И одному Богу известно, что тогда произойдет со мной. Кладу ладонь на перила, медленно спускаюсь вниз. Скрип не раздражает. Меня сейчас трудно вывести на проявление каких-либо чувств и эмоций. Я истратила их вчера. Организму придется долго восстанавливаться и пытаться вернуть мне равновесие. Оказываюсь на первом этаже, наконец, освобождаясь от своего кокона, ведь могу расслышать голоса с кухни, так что спокойно сворачиваю к ней, остановившись на пороге. Дейв и Дилан сидят за столом, и что-то мне подсказывает, что парни вовсе не спали сегодня. Я прерываю их разговор своим появлением, и направленные в мою сторону взгляды должны смутить, но вместо этого я вполне спокойно стою на месте, ожидая, что они вновь заговорят. — Хэй, — да, тон голоса Фарджа прекрасно говорит о его состоянии. Парень нервно стучит пальцами по столу, поглядывая на Дилана, который долго не задерживает на мне взгляд, уставившись на друга в ответ. Уверена, что он ему все рассказал. Мне совершенно не хочется нагружать кого-то своими проблемами. Они не обязаны переживать о судьбе человека, никак не связанного с их жизнью, так что… — Где моя кофта? — Хрипло спрашиваю, с усталым равнодушием наблюдая за парнями. — Зачем она тебе? — В ответ прилетает странный вопрос от Дейва, который хмуро косится на меня. — На улице холодно, мне надо домой, — объясняю. — Мило, — Дилан стучит пальцами по столу, на стуле повернувшись ко мне лицом. — Конечно, иди домой… — Дилан, — Фардж потирает лоб ладонью, шепча имя друга, чтобы тот остановился. — Поздоровайся с мамкой, прими душ, сделай домашку, чтобы завтра обязательно блистать на уроках, это же пиздец, как важно, — не хмурю брови, не разрываю зрительный контакт с человеком, который с такой же уверенностью смотрит в ответ. — А потом этот тип придет, вырвет тебе глаза, в лучшем случае, перед этим распорет живот, и ты умрешь раньше самой процедуры… — Дил… — Дейв косо смотрит на друга, но тот не останавливается: — А потом он трахнет твое мертвое тело, обкончав… — Блять, Дилан! — Фардж хлопает по столу, и я вздрагиваю, не заметив, что все это время с ужасом вслушивалась в каждое слово, сказанное О’Брайеном. Тот щурит веки, бросив взгляд на Дейва, и говорит не менее грубо: — Мне кажется, что ты не понимаешь, Харпер, — сглатывает, не понижая тон голоса. — Ты явно не осознаешь всю реальность происходящего. Он убьет тебя. Молчание. Оно ложится на плечи. Чувствую, как холодок бежит по спине, но не даю себе вздрогнуть, а сохраняю внешнюю непоколебимость, стараясь уверенно говорить: — Это мои проблемы, — моргаю, вздохнув. — Да, конечно, — Дейв кивает, сжав губы. — Я рад, что ты так уверена в себе, но в данной ситуации ты совершенно не разбираешься. Прекрати строить из себя хер знает что, и дай нам помочь тебе. — Вы не обязаны, — не могу унять дрожь в голосе, которая демонстрирует мое внутреннее состояние. Эти двое должны просто выставить меня. Я никто. Если бы дело касалось кого-то из их близких, то ясное дело, но сейчас… Мне не хочется обременять кого-то. Я не привыкла полагаться на других. Это неправильно. — Сядь, Харпер, — Дилан кивает на стул. Без скованности подхожу к столу, садясь, и держу ладони на коленях, нервно перебирая пальцами ткань футболки. Посматриваю на парней, которые недолго молчат, видимо, пытаясь вернуться к изначальному разговору, но при этом, кажется, понимают, что меня тоже стоит ввести в курс дела. — В общем, — Дейв поглядывает на Дилана, но говорит со мной. — Мы думаем, что тебе стоит уговорить родителей уехать на какое-то время. — Их нет дома, — отвечаю, наблюдая за движением своих пальцев. Фардж молчит. — Здесь тебе оставаться нельзя, — Дилан смотрит в стол и выглядит очень задумчиво, явно сосредоточен, и по какой-то причине в моей голове возникает мысль, что мне нравится видеть его собранным. Это внушает мне спокойствие, так что внимательно слушаю. — Старушку не надо втягивать в это, — О’Брайен томно вздыхает, хмурясь. — Когда твои родители вернутся? — Не знаю. — Узнай, — Дилан твердо разговаривает. — Нужно разобраться с этим до их возвращения. — Но они могут помочь и… — начинаю, но парень перебивает под смешки Дейва: — Харпер, все, что могут твои родаки — вызвать копов. Только до того, как они найдут Оливера, он грохнет и тебя, и их. Ты понятия не имеешь, кто он, — нервно чешет переносицу. — В таком случае, как поступить? — Не теряю самоконтроль, чтобы казаться собранной. — Прятаться? — Это как раз то, что мы делать не будем, — Фардж вступает, и я хмурю брови, заставляя Дилана объяснить: — Такова тактика. Наоборот нужно светиться на улице, в общественных местах. Он будет искать тебя, а мы его. И решающим фактором станет то, кто кого найдет первым. — Если мы будем скрываться, то его это только раззадорит. Мы будем на крючке, — Фардж соглашается. — Главное, не показывать ему своих эмоций. — Что ж, в этом плане я уже пролетела, — нервно улыбаюсь, но никто не разделяет моего смешка. — Почему вы вообще занимаетесь этим? — Чем именно? — Дилан поглядывает на меня. — Мной, — говорю без задней мысли. — По нашей вине ты влипла, — спокойно отвечает Дейв, начав тереть виски пальцами. — Ладно, — видно, что собирается с мыслями он дольше, чем Дилан. Стучит костяшками по столу, смотря на друга: — Что будем делать? — Сразу ясно — О’Брайен движет всем в этом плане. Дилан молчит какое-то время, после чего обращается ко мне: — Иди, позвони родителям, узнай, когда они вернутся. Если не скоро, — вздыхает, немного замявшись, — то мы будем торчать у тебя. Моргаю, как-то без радости принимая сказанное, но проглатываю свою неуверенность, решая, что в данном случае должна слушаться. Ибо я не разбираюсь в этом. Встаю, быстро покидая кухню, чтобы не тянуть время. Все еще не могу принять тот факт, что эти двое хотят помочь, но… Понять не могу, в чем причина этого желания? *** — Дерьмово, — Фардж встает, чтобы налить себе кофе. — Думаю, Харпер не осознает полностью, во что ввязывается, — берет чайник и кружку. — Она так удивлена, что мы собираемся заняться этим. Дилан продолжает стучать по столу пальцами, а Дейв поглядывает на него, наливая кипяток: — Кажется, она винит себя, хотя проблема возникла не из-за нее. — Из-за того, что ты привел ее к себе? — О’Брайен щурит веки и не вздрагивает, сохраняя равнодушие на лице, когда Дейв громко ставит кружку на стол: — Не прикидывайся. Время, когда ты мог вести себя, как придурок, подошло к концу. — На что ты намекаешь? — С издевкой спрашивает, и Фардж садится напротив, грея руки о кружку: — Оливер заинтересован не в Харпер. Ему нужен ты, — Дилан исподлобья смотрит на друга, который нервно облизывает губы, продолжая. — Я говорил тебе следить за языком. Практически все в банде терпеть тебя не могут, а Оливер особенно. Он никогда не реагировал на тебя, ждал того случая, когда с большим удовольствием сможет разорвать тебе глотку, а все повернулось еще лучше. Мэй вообще не при чем. Поэтому в этом нет ее вины. Вина только твоя. Парни смотрят друг на друга, молчат, а на пороге кухни вновь появляется девушка с телефоном в руках. Она понимает, что атмосфера изменилась. Напряженно. — У отца проблемы, — говорит, нервно крутя мобильный аппарат пальцами. — Так что, мать не знает, когда вернутся. Парни переводят на нее внимание. Дейв специально давит на друга, чтобы тот полностью ощутил груз ответственности. — Тогда… — Дилан вздыхает, с горечью принимая решение. — Нам придется завалиться к тебе и придумать, как обнаружить Оливера до того, как он найдет нас. Хотя я уверен, что он уже следит за нами. *** Не особо шикарный номер мотеля. Кривые табуретки, порванные обои. Скрипучая кровать с явно не стираным бельем. Она не спала всю ночь после долгого полового акта с мускулистым парнем, который лишил её сил. Лили Роуз смотрит в сторону пыльного подоконника, на серое небо сквозь грязное стекло окна. Это то, чего она желает?

***

Мне пока сложно понять выбранную тактику этих двоих. Я не отношусь к тому разряду людей, что спокойно доверяют другим, особенно если речь идет о членах уличной группировки. Каждый раз, видя О’Брайена, перед глазами встает та картина. Как он убивает человека. Мне сложно выбросить из головы этот факт. Но одновременно с этим удается понять, что в данный момент я всячески стараюсь держаться рядом с ним. Дилан умеет внушать уверенность и ощущение защищенности, будто находишься за каменной стеной, особенно сейчас. Пришлось разделиться. Для начала парни хотят понять, уже ли этот псих следит за нами, а для этого, по их словам, стоит недолго побродить в людном месте. И опять же мне неясно, почему они выбрали именно торговый центр. Да, здесь огромный зал с множеством стеллажей, но в будничный день внутри толпится народ. И это тоже странно. Интересным было также то, как Дилан собирается передвигаться здесь, но я постоянно забываю, что этот человек из тех, кто умеет адаптироваться. О’Брайен довольно умен, благодаря чему учится существовать в обществе. Никогда раньше об этом не задумывалась, поэтому теперь мне кажется, что это потрясающе. — Ты можешь, блять, не отходить от меня? — Мда, Дилан — это Дилан. Ускоряю шаг, идя вдоль стеллажа с мучными изделиями. Я постоянно отстаю, и это злит парня, который поправляет ремни рюкзака, следя за мной и при этом не забывая сохранять расстояние, чтобы не приближаться к толпе. О’Брайен поднимает глаза, незаметно стреляя взглядом в сторону балконов открытого второго этажа для персонала, по которому бродит Дейв. Он должен выследить Оливера, но если в течении двадцати минут тот не объявится, значит, этот тип еще не нашел нас. А это большой плюс. — Не матерись, — прошу, и кажется Дилан готов треснуть мне подзатыльник, чтобы не возникала, но вспоминает, что лучше не стоит меня касаться, так что просто ворчит, дожидаясь, пока ровняюсь с ним. Идем дальше. Признаюсь, странно находится рядом с ним без желания сбежать. Парень постоянно оглядывается по сторонам, держа одну ладонь в кармане. У него есть оружие, но я надеюсь, что до его применения не дойдет. — Как давно ты знаешь Оливера? — Решаю больше узнать об этом человеке, и похоже мой вопрос заставляет лицо Дилана принять еще более мрачный вид. — Его нашел один из наших. Кажется, ему было на тот момент лет пятнадцать. По своему желанию, я бы никогда не обратил на него внимания, если бы не то, что он вытворял, — говорит, обходя женщину с тележкой. — Так он с детства такой… Больной, — с опаской говорю о нем, ведь боюсь, что он где-то по близости. — Говорят, в пятилетнем возрасте он камнем забил своего пса, — Дилан вздыхает. — Я верю, ведь то, что он творит сейчас, это выше даже моего понимания. Хмурю брови, замечая, как О’Брайен сглатывает. В его глотке сохнет, так что с тревогой в глазах останавливаюсь, смотря на него: — Ты его боишься? Дилан тормозит, взглянув на меня. Хмуро, но не со злостью, правда столь долгий зрительный контакт вынуждает меня начать переживать сильнее. Моргаю, молча ожидая ответа, и парень первым отводит взгляд, осматриваясь по сторонам, после чего шепчет: — У Дейва на спине было родимое пятно, и Оливер как-то заметил его. Фардж мне ни о чем не говорил, думал, что этот тип бредит, но в один день Оливер поймал его, — поглядывает на балкон, проверяя наличие друга. Я внимательно со сбившимся дыханием проглатываю каждое слово. — Оливер срезал ему кусок той кожи, на которой было пятно, а затем… — Замолкает, напряженно сжав зубы, и я понимаю, правда, не произнесу это вслух. Оливер надругался над Дейвом. — Я хочу, чтобы ты поняла, что это не шутки, Харпер, — О’Брайен продолжает шептать, подходя ближе, и я не отступаю назад, не в силах избавиться от шока в глазах и страха на лице. — Копы тебе не помогут. — А ты поможешь? — Не знаю, откуда в моем голосе столько неприятной надежды. И уже во второй раз я словами заставляю парня притихнуть, правда сейчас он быстро находит, что ответить: — Если не будешь отставать от меня, — что-то мне подсказывает, что речь идет не только о данной ситуации. Кажется, в ближайшем будущем мне придется бежать. Причем за ним. Только сейчас до меня доходит, что О’Брайен защищает не только меня. Он думает и о Дейве, поэтому хоть и кажется, что Фардж занимает то же положение, что и Дилан, но на самом деле мы с ним зависим от О’Брайена. И мне почему-то кажется, что парень скоро согнется под грузом ответственности. Видно, что ему неприятно говорить об этом, так что он скрывает свое лицо, отворачивая от меня голову: — Дейв пока ничего не пишет, так что, возможно, Оливера здесь нет. Отвожу взгляд, задумавшись, и со всей серьезностью говорю: — Такое чувство, будто это вы недооцениваете его. Дилан оглядывается, сощурившись: — В каком смысле? — Мы бродим здесь, думая, что он так открыто начнет преследовать нас, но этот тип наверняка умнее, — объясняю. — Если бы я была на его месте, то действовала бы иначе. Например, держась наверху, а еще создала бы ту ситуацию, в которой чувствовала себя уверенной. О’Брайен отводит взгляд, после чего резко поднимает его вверх. Он что-то понял? Парень вдруг начинает рыться в карманах, вынув телефон, и подносит его к уху, слишком внезапно схватив меня за рукав. Тянет за собой, против толпы, так что не сопротивляюсь, просто нахожусь в хмуром ожидании его слов. Дилан грубо задевает людей, ускоряя шаг, и начинает говорить с Дейвом: — Уходим… — делает паузы, слушая друга. — Нет. Нам нельзя находится в замкнутом помещении… Потому что Оливер… И весь торговый зал резко опускается во тьму. Я ничего не вижу. Абсолютно. Передо мной стена мрака. Слышу только, как по рации кто-то предупреждает о чрезвычайной ситуации, так что все люди, будто обезумевшие, начинают метаться в разные стороны, ища своих близких. Они все рвутся по направлению к главному выходу, но понятно, что ориентируются они по памяти, поэтому начинается давка. Как же просто человека вернуть в дикое состояние. Все так пекутся о своих жизнях, что практически не замечают остальных. Слышу, как где-то рыдает ребенок. От темноты становится душно, сердце в груди сжимается. Никогда бы не подумала, что у меня мрак ассоциируется с замкнутым пространством. С трудом глотаю кислород, еле сдерживая желание схватить Дилана за руку. Темнота. Мрак. О’Брайен что-то говорил об этом. Они живут по ночам. Вчера парни вырубили свет. Значит, Оливеру тоже проще и комфортнее действовать в темноте. Это все он? Он специально вырубил свет и после чего говорил по рации, чтобы сеять панику? Точно. Он наверняка знает о слабости Дилана. Все сходится. Этот тип здесь. Он первым нашел нас. Меня пихают к стеллажу с какими-то банками, так что дергаю руками, чтобы не удариться, после чего чувствую, как О’Брайен крепче хватает меня за рукава, ругнувшись: — Не отпускай меня, — я почти не вижу его, поэтому стараюсь без тревоги спросить: — Ты хорошо видишь в темноте? — Достаточно, — тянет меня за собой, продолжая говорить с Фарджем: — Выбирайся через запасной выход. Он ближе к тебе, — его постоянно толкают и задевают, так что с беспокойством начинаю по возможности отпихивать от нас людей, которых смогу разглядеть в темноте. Не хватало еще, чтобы О’Брайена схватил приступ. Пытаюсь не теряться морально, сохраняю спокойствие, хоть и внешнее, но это самое главное. Нам просто нужно выбраться отсюда. Дилан скованно подталкивает меня вперед. Уже могу различить его силуэт, разобрать толпу людей, но лиц всё равно не вижу. Они превратились в одну стаю бешеных безликих, единственная цель которых — это собственная безопасность. Нет причин для беспокойства. Было сказано, что ситуация чрезвычайная, но это не значит, что надо рвать и метать. Что с нашим обществом не так? Кажется, мы выходим из-за стеллажа в длинный проход между разными отделениями. Я опираюсь свободной рукой на стопку из консервов, роняя несколько штук, когда меня толкают в сторону. Черт. Как в такой обстановке можно сохранять спокойствие? Дилан тянет меня наверх, чтобы помочь встать с колена, и продолжает тащить за собой, отходя дальше от основной массы людей, которые буквально «вытекают» с разных сторон, при этом пытаются унести из магазина еду. В такие моменты они даже красть собираются? Совсем не понимаю. О’Брайен останавливается слишком внезапно, отчего не успеваю притормозить, так что влетаю ему в спину, тут же отскочив на пару шагов назад. Парень поворачивается ко мне лицом, дернув мою руку к своей кофте: — Держись, — видимо, чтобы не потерять, а сам отпускает мой рукав, снимая с плеч рюкзак. Хочет достать биту? Зачем? Оливер рядом? Крепко сжимаю ткань его кофты, постоянно осматриваясь, но ничего не могу толком видеть. Только слышу эти громкие голоса, крики и полные волнения и недовольства разговоры спешащих к выходу людей. Меня задевают, так что дергаюсь в сторону, взглянув на парня, который, наконец, вынимает биту, но отвлекается на телефонный звонок, так что берет аппарат, прижав плечом к уху: — Да! — кричит, ведь иначе в этом балагане его не услышат. — Мы сейчас свернем и выйдем через А3! Я уверен, что это он! — пытается застегнуть рюкзак, зажав биту между рукой и телом. — Черт, не спорь! Просто сиди в машине и жди нас, ясно?! Отпускаю его, решая помочь справиться с молнией, и первая реакция со стороны Дилана — попытка схватить меня за предплечье. Но он быстро понимает, что я просто хочу помочь, поэтому наклоняется, чтобы поднять упавшую на пол биту: — Что?! Его машина?! Значит, он всё ещё здесь, и нам… Не сразу понимаю, что происходит, но меня буквально резким толчком тянет в сторону этих проклятых консервов, так что валюсь на ряд, вовсе переваливаясь через невысокий стол. Вся сжимаюсь, в первую очередь защищая голову руками, но всё равно бьюсь лбом о железную банку, промычав сквозь сжатые губы. Распахиваю веки, находя в себе силы, чтобы быстро выпрямиться на руках. Вскидываю голову, озираясь по сторонам, желая позвать О’Брайена, ведь ни черта не могу видеть, но проглатываю голос, когда стоящая передо мной гора всё тех же консервов под воздействием удара разваливается. С тихим криком прижимаю голову к полу, накрывая руками, когда банки летят на пол, бьют меня по телу. Слышу, как шум вокруг нарастает, паника людей становится сильнее, и двигается это стадо быстрее, хаотично толкая и разбрасывая всё, что встречают на пути. Короткие вздохи слетают с моих губ, когда поднимаю лицо, смотря перед собой, и щурю веки, рассматривая в темноте человека, который резко вскакивает на ноги, но не успевает выпрямиться, ведь со стороны на него бежит другой, с битой в руках и пихает ногой в сторону стеллажа со стеклянными банками из-под соуса. Они шатаются, трещат и падают на пол с неприятным звоном. Испуганно присаживаюсь на колени, пытаюсь разглядеть хотя бы что-то и со страхом в глазах моргаю, когда парень с битой начинает двигаться в мою сторону. Медленно. Спокойно. И до меня доходит. Это не Дилан. Взгляд мечется по темноте в стороне стеллажей, могу рассмотреть, как, по всей видимости, О’Брайен поднимается на ноги, схватившись за полку. Оливер спокойно машет битой, пинает банки с консервами, приближаясь ко мне, и я чертовски хорошо могу различить в темноте эти гребаные глаза, поэтому не думаю о том, чтобы продолжать сидеть без движения. Вскакиваю на трясущиеся от напряжения и адреналина ноги и разворачиваюсь, кидаясь прочь в сторону стеллажей. — Нет! Харпер, стой! — слышу голос Дилана, но уже не торможу, ведь чувствую взгляд этого ублюдка на себе, что толкает меня мчаться без оглядки. Не разбираю дороги, поэтому постоянно врезаюсь в стоящие и опрокинутые тележки, задеваю на поворотах стопки с вещами, уходя глубже по торговому центру. Оглядываюсь. Постоянно верчу головой, не в силах избавиться от ощущения, что Оливер всё ещё смотрит на меня. Сердце в груди уже не может спокойно гнать кровь по венам, поэтому чувствую, как тело охватывает жар, но при этом мои ладони покрыты ледяным потом. Холод сжигает внутренности, но не даю себе опустить сознание в панику. Хватит с меня этого ужаса. Если хочу помочь себе, то должна тратить все силы и стараться. Касаюсь стены стеллажа, сворачивая за угол, чтобы скрыться, и притормаживаю, с болью в груди прижимаю ладонь к участку между ребрами, сжав пальцами ткань футболки. Шагаю спиной вперед, сутулясь и держась свободной рукой за полки, чтобы от нехватки кислорода не свалиться с ног. Всматриваюсь в темноту перед собой. Глупо надеяться, что смогу скрыться от Оливера во мраке. Ночь — его зона комфорта. Но я должна постараться. Вовсе останавливаюсь, спиной прижимаясь к полкам, но глаз не закрываю, продолжая озираться по сторонам. Сжимаю губы, пытаюсь тише глотать воздух. Гул эхом носится по темным отделам торгового центра. Кажется, входные двери заблокированы, отчего люди никак не покинут зал. Черт. Опускаю голову, чтобы попытаться перевести дух. Смахиваю пот со лба ладонью. Отрываюсь от стеллажа, медленно идя обратно к центральному проходу между отделами магазина, и внезапно ощущаю, как что-то неприятно кольнуло в спину. Между лопатками прижгло кожу. Торможу, ногами врастаю в блестящий пол, медленно, даже с излишней осторожностью оглядываюсь, с громким, сбитым дыханием всматриваюсь в темноту позади. Голова начинает идти кругом, когда глаза медленно различают силуэт. С битой. Быстро моргаю, но не даю глазам противно слезиться, поэтому начинаю пятиться назад, когда замечаю, что Оливер двигается на меня. Мне нельзя полагаться на других. Я должна справиться с этим сама. Но подсознание так и норовит заставить меня звать О’Брайена. Когда различаю во мраке светлые глаза, тогда разворачиваюсь, рванув в другой конец зала. Слышу топот за спиной. Оливер не старается быть тихим. Он будто хочет, чтобы я знала о его присутствии, словно этим парень надеется сбить мою уверенность и вселить панику. Для него это игра. И ему нравятся погони. Бегу между стеллажей с товарами для дома и правда начинаю поддаваться панике, когда понимаю, насколько близко звук шагов за спиной, так что сжимаю губы, морщась и жалко мыча, и руками сбрасываю с полок контейнеры для еды, надеясь как-то помочь себе. На повороте поскальзываюсь. Сердечный ритм, безумное биение и давление в груди дает понять, что моей выдержки ненадолго хватит. Я не могу часами носиться от него. Нужно найти выход. Кеды скользят, но мне удается подняться и продолжить бежать. Оглядываюсь на бегу. Позади никого. Громко дышу через нос, борясь сжимающимися стенками глотки. Иду спиной вперед, смотря в темноту, и ускоряюсь, разворачиваясь, чтобы продолжить бежать. Но замираю, влетая в высокого парня. Не могу сразу понять, кто это, да и времени у меня на это нет. Он хватает меня за шею, грубо пихнув к полкам стеллажа. Бьюсь спиной, руками хватаясь за предметы на полках. Ложки. Боже. Распахиваю веки, встречаясь взглядом с Оливером, который со своей широкой улыбкой подходит ближе, битой касаясь пола: — Здравствуй, Мэй, — противно мурлычет мое имя, но я не могу отдать этому свое внимание, ведь, черт возьми, поворачиваюсь лицом к стеллажу, начиная мокрыми от нервов ладонями водить по полкам в поисках ножей. Пальцы трясутся, а дрожащие губы нашептывают что-то про острый предмет, молясь, чтобы найти его здесь, но нет. Приходится сделать шаг в сторону, но с ужасом прижимаюсь к полкам, нарочно сжав губы, чтобы не кричать, когда Оливер прижимается ко мне сзади, носом уткнувшись в шею: — Привет, красивые глазки, — глотаю ком в горле, чувствуя, как парень нюхает мою вспотевшую кожу, поднимая голову, скользит носом выше, и меня передергивает, а мокрые веки сжимаются, когда Оливер касается кожи языком. Мычу, продолжая ладонями хлопать по полкам в поисках острого оружия. Пытаюсь сдвинуться с места, но он буквально сдерживает меня, давит всем своим телом. Языком слизывает пот с виска и опускается к щеке, нагло смеясь: — Можешь одолжить мне кое-что? — слышу, как бита со звоном падает на пол, после чего обе его руки начинают исследовать мое тело, явно что-то ища. Терплю, наконец, находя вилки. Стараюсь сохранить способность думать, чтобы не останавливаться. Оливер проникает ладонями в карманы моей кофты, и слышу его хриплое мычание. Через секунду он грубо хватает меня за плечи, рывком поворачивает к себе лицом, и первое, что успеваю схватить, — это вилка. Бьюсь затылком о полку, но головы не опускаю. Смотрю на ублюдка с ненормальной улыбкой, который наклоняется вперед, всматриваясь в мои глаза: — Я бы уже забрал их, но так ведь будет неинтересно, верно? — он любит играть, а кому будет в удовольствие разобраться со всем быстро? Тем более, как мне удается понять, Оливеру доставляет особое наслаждение издеваться над О’Брайеном. Так что не сомневаюсь, что этот ублюдок растянет удовольствие, но что ему нужно было сейчас? Крепко сжимаю вилку в руке, чувствуя, как мои пальцы хрустят, когда парень спокойно, слишком самоуверенно опускает голову, начиная лизать мою шею. Запрокидываю голову, с отвращением на лице корчусь, сдерживая писк между зубами, и громко вдыхаю. Мне тяжело собраться с мыслями и нанести удар, но адреналин берет вверх, поэтому высовываю руку, размахнувшись вилкой, в надежде вонзить острую часть ему в плечо, но это было бы слишком просто. Иногда я правда забываю, кто он. Перехватывает мою руку, до боли выворачивает, прижав меня лицом к стеллажу. Выпускаю из ладони свое оружие, и со всхлипом сжимаю веки, когда слышу, как он рычит мне на ухо: — А можно один забрать авансом? — чувствую вибрацию от его довольного смеха, и громко шмыгаю носом, когда Оливер сдерживает обе мои руки за спиной, а свободной ладонью сжимает нож, поднося мне к лицу. Дергаю головой, избегая контакта кожи с острым предметом, чем раздражаю парня, который отпускает мои руки, схватив меня за волосы. Кричу от боли, продолжая пинать его, когда парень насильно поворачивает мою голову, вновь встав вплотную, и ножом касается щеки, надавив. Ощущения отвратительные. Я чувствую всё до мелочей. Как острие проходит сквозь кожу, как горячая кровь вырывается каплями наружу, как стекает по щеке, поэтому кричу, ведь он ведет ножом выше, разрезая слой кожи. Направляется к глазу, и у меня нет сил сдерживать слезы. — Хватит! — кричу от боли и паники, ведь уже чувствую, как кожа правого века растягивается, выпуская алую жидкость. — Прекрати! Топот ног. Мы оба слышим, поэтому Оливер поворачивает голову, но не успевает отойти от меня, чтобы нанести удар ножом по человеку, который хватает его за плечи, толкая назад. Резко. Практически отбрасывает в сторону полок с чайным сервизом. Трещание. Стеклянные чашки падают на пол, разбиваясь. Перед моими глазами и без того всё плывет, но теперь от сильного давления в висках мне ещё тяжелее собраться. Не проходит и секунды с моего освобождения, как меня рывком разворачивают, и невольно хватаю парня за предплечья, с ужасом осознав, что прикасаюсь к Дилану, поэтому отпускаю, а парень толкает меня в сторону, приказывая: — Уходи! Быстро! — О’Брайен хватает с пола биту, желая нанести удар по Оливеру, но тот уже стоит прямо, не сутулясь, и заносит руку, крепко сжав нож. С ужасом смотрю на происходящее. Не могу дышать, поэтому пальцами сжимаю шею, отступая назад. Каким-то образом могу заметить, что О’Брайена слегка потрясывает. Видимо, от прикосновений, но он всё ещё держится на ногах. Я не могу его здесь бросить. У Оливера больше возможностей. Этот псих использует слабости других. Мне стоит помочь. Хрипло дышу, хватаясь за полки, чтобы справиться с давлением в груди. Успокойся, Харпер. Думай, что делать? Морщусь, когда понимаю, что Оливер перехватывает биту Дилана, ножом размахивается, но О’Брайен успевает увернуться, правда, острие проходит по его щеке, оставляя красный след. Моргаю, видимо от адреналина в крови начинаю различать предметы, что окружают меня. Руками трогаю всё, что попадается, пытаясь в полной нервной растерянности понять, как действовать. Грохот. Вскидываю голову, повернув её в сторону парней, один из которых валится на пол. Черт возьми, Дилан! Оливер нарочно стягивает с него кофту, чтобы получить большего доступа к открытой коже. О’Брайен отпирается, но видно, что его охватывает стресс от прикосновений. Судорога сдавливает, не давая двигаться без скованности. Дилан кашляет — и в итоге Оливер громко смеется, садится на него сверху, сжав глотку пальцами руки, а свободной держит нож, занося оружие, чтобы нанести удар. О’Брайен пытается освободиться от хватки, но у него нет даже сил для того, чтобы перехватить нож. Я нервно сглатываю, не принимая решений. Действую на автомате, интуитивно, когда кидаюсь в их сторону, одной рукой захватив голову Оливера так, чтобы рукой закрыть ему глаза, а другой перехватываю нож за острие, морщась от режущей боли в ладони. Конечно, это напрасное усилие. Оливер сильнее меня, поэтому в следующую секунду он выдергивает руку с острым оружием, пронзая им мою кожу, и перехватывает вторую мою руку, рывком перебросив меня через себя в сторону от Дилана, с которого встает. О’Брайен кашляет, сжимается, но пытается перевернуться, чтобы приподняться на руках. Я бьюсь спиной о пол, вскрикнув, когда Оливер за волосы оттягивает меня назад, сев сбоку. Держит меня за вьющиеся локоны, нож подносит к моему тому же правому веку, надавливая. Кричу, чувствуя, как острие проходит сквозь тонкий слой кожи. Руками сдерживаю его попытки вонзить оружие глубже, и не сдерживаю внутреннего порыва: — Дилан! Помоги мне! — мой вопль оглушает. Рыдаю, боясь мотать головой, а Оливер начинает смеяться громче, наклоняясь к моему лицу, чтобы что-то шепнуть. Выстрел. Вздрагиваю, когда парень убирает нож от моего глаза, резко отскочив назад. Запрокидываю голову, испуганно уставившись на Дилана, который трясущимися руками сжимает оружие, пытаясь прицелиться. Он даже не может присесть. Настолько сводит мышцы, но он приподнимается на одной руке, выпрямляя вторую, и целится в Оливера, который отвратительно ржет, явно наслаждаясь таким поворотом, и вскакивает на ноги, издеваясь над О’Брайеном. Скачет, крича: — Давай! Сопляк! Я сжимаю больное веко правого глаза, переворачиваясь на живот, и вскакиваю на вялые ноги, поскальзываясь, когда бросаюсь к Дилану, который вновь нажимает на курок. Громкий выстрел заставляет закрыть уши руками. Падаю на колени, взглянув с ужасом на Оливера, который не прекращает смеяться, отходя дальше: — Давай! Давай! Давай! Дилан ещё раз делает выстрел, и пуля задевает Оливеру плечо, отчего парень дергается в сторону, с диким хохотом пропадая за стеллажом. О’Брайен трясется, тут же вскакивает на слабые от судороги ноги, чтобы броситься за ним, но я перехватываю его, крепко вцепившись пальцами в плечи. Дергаю назад, и сейчас парня с легкостью валю на пол. Дилан дергается, пытается освободиться от моей хватки, но я понимаю, что нужно уходить. Он не в состоянии продолжать бой, поэтому насильно отползаю, потянув О’Брайена за собой. Тот пыхтит, задыхается, но не могу пока отпустить его, мысленно прошу прощения. Парню придется потерпеть. Сам идти он не сможет. Встаю на ноги, потянув Дилана на себя, чтобы помочь ему подняться на ноги. О’Брайен пихается, пытается выдернуть руки. С трудом тяну его, обхватывая руками за талию, чтобы повернуть к себе лицом. Постоянно оглядываюсь, боясь, что Оливер вернется, но по сторонам пусто. Только темнота. Закидываю руку парня себе на плечо, придерживаю, с каким-то облегчением понимая, что О’Брайен хоть и находится в полном бреду, но при этом старается держаться на ногах самостоятельно. Хромаем. С каждым шагом становится тяжелее держать его, но не сдаюсь, используя все свои силы. Чувствую, как кровоточит веко правого глаза, так что по-прежнему сжимаю его, кашляя: — Терпи, — прошу, морщась от тяжести на плечах. Ноги вялые, уставшие. Мне не долго продержаться. И следующее вовсе выбивает из меня любую возможность бороться. Из-за угла выбегает парень. Я вскрикиваю, невольно отпуская Дилана, который валится на пол, сворачиваясь от боли, что скручивает его изнутри, а сама влетаю в парня, начиная отпираться руками. — Харпер! Харпер! — меня парализует. Узнаю голос Дейва, поэтому цепенею, прижав кулаки к груди, когда парень обхватывает меня руками, потянув к себе, чтобы я перестала колотить его. Напряженно гладит меня по волосам, громко дышит. Явно мчался сюда, искал нас, поэтому запыхался. Опускает голову, взглянув на Дилана: — Черт, — не отпускает меня, наклоняясь, чтобы проверить пульс друга. — Его нельзя трогать, — оглядывается. — Но нам нужно уходить, — глотает воду во рту, потирая мое плечо. — Помоги мне. Нервно киваю головой, заикаясь: — Д-да, да, конечно, — освобождаюсь от его хватки, опускаясь на одно колено, как и Фардж. Мы берем О’Брайена под руки, поднимая, и тот старается держаться на ногах, но те постоянно заплетаются. Мне нет времени жаловаться на боль в теле. Это неправильно, особенно сейчас. Сильные люди не говорят о неприятных ощущениях или дискомфорте. Это признак эгоизма. С осторожностью двигаемся в сторону выхода. Двери, видимо, разблокировали, но теперь по всему залу разносится противный звук сирены. Оливер… Он всё это устроил. Этот псих не остановится. Ему нравится то, чем он занимается. Удовольствие. Наслаждение. Безумие. Наконец, мой организм полностью осознает факт происходящего. Я в дерьме. Вместе с Диланом и Дейвом. И никогда бы не подумала, что буду рада тому, что сейчас моя команда — именно эти двое. Я могу положиться на них.

***

Автомобиль несется по дороге одной из улиц Лондона. Дейв постоянно смотрит в зеркала, чтобы контролировать ситуацию со всех сторон, и поглядывает назад, на Дилана, который лежит на заднем сидении, прикрыв лицо ладонью. Дышит громко, тяжело. Трясется, сжимая и разжимая пальцы. Грудная клетка дрожит при каждом вздохе. Мэй постоянно следит за ним, не понимая, почему лекарство так долго не действует. Видимо, столько прикосновений — это выше его сил. Выдержки не хватило. Даже такие, как О’Брайен, постоянно ломаются, но потом восстанавливаются. Как и Харпер, которая переживает этот процесс постоянно. Девушка осознает, что она не одна проходит через это, не одна сражается. Таких людей полно. И двое парней — одни из них. Девушка запрокидывает голову, смотря в потолок, и выдыхает. Стресс не сходит. Организм всё ещё справляется с ним, поэтому её руки трясутся. Она сжимает их в кулаки, прикрывая веки, и открывает, решая проверить, насколько ужасен порез на её лице, поэтому начинает рыться в карманах, ища телефон. И замирает. Панически растягивает веки, приоткрыв рот, после чего её попытки найти телефон начинают напоминать нервное похлопывание по телу. Фардж с тревогой посматривает на неё: — В чем дело? Мэй цепенеет от ужаса, холодным потом промчавшегося по её телу: — Оливер. Он забрал мой телефон, — смотрит красными глазами на Дейва, который хмурит брови, нервно сглотнув: — Там были важные данные? Твой адрес? — Харпер сжимает губы, кивая головой. — Номера телефонов? — кивает. — Черт, — Дейв смотрит на дорогу, прикусывая губу, а Харпер начинает тереть лоб ладонью, не справляясь с таким потрясением, поэтому шепчет, куснув ногти: — Вот я идиотка… — Ты не виновата, — Фардж вздыхает. — Выходит, он теперь знает, где ты живешь? — моргает, чувствуя вибрацию в кармане куртки, так что сует одну руку в карман, вынимая телефон. И хмурит брови. — Кто это? — с напряжением в голосе спрашивает Харпер. — Лили, — непонимание. Дейв отвечает, неуверенно поднося аппарат к уху: — Да? — Дейв? — голос девушки мог бы расслабить, но только не сейчас. Фардж поглядывает на Мэй, откашливаясь: — Да, что? — пытается говорить спокойно. — Я… Я просто ждала тебя у твоего дома, но, кажется, ты сегодня не вернешься, да? — уточняет, и Дейв вздыхает ещё тяжелее, чувствуя себя виновато: — Прости. Давай, я перезвоню тебе? — Да… То есть, погоди, — Роуз нервно смеется. — Просто, пока я ждала тебя, приехал твой друг. Он спрашивает о тебе, вот я и… — Кто? — у Фарджа пересыхает в глотке. Он с ужасом смотрит перед собой, вовсе забывая о дороге, поэтому автомобиль сбавляет скорость. — Это… — видимо, девушка уточняет имя у «друга» Дейва, поэтому замолкает, после чего возвращается:  — Оливер. Это Оливер.