Гарри Wolf Эванс

Копайся в себе сколько хочешь, режь себя на куски: единственное, что ты найдешь, - это плоть, кровь и кучку костей. Мисо-суп - Прошу прощения за то шоу, но я же не последняя мразь, чтобы бросить отцов, все-таки они моя семья, в какой-то степени. Это не так важно. Куда же мы теперь отправимся? Сначала мы шли по улице полной магазинов и людей. В Нью-Йорке таких улиц чуть ли не больше, чем самих людей, все же сейчас 21 век. Как-то не позитивно. Прошли в метро, от которого я не был в восторге, потому что меня никто не считает за парня, слишком уж у меня лицо девчачье. Так даже Эпи считает, мол в маму, поэтому лицо такое аккуратное и глаза такие же большие, красивого изумрудного оттенка, только вот жаль, что зрение у меня в отца… Хагрид очень выделялся, все же в метро, во-первых, места было катастрофически мало. Во-вторых, жарко, лето, блин, а еще ко мне пристал извращуга, что лапал меня, подумав, что я девушка. Конечно, это было не впервые, так что в какой-то момент я уже привык. Но самое забавное в том, что он протиснул руку вперед и нащупал мой член, и его это ни в коем разе не остановило, его это распалило только сильней! Вот она, жизнь в большом городе. Даже если ты парень, ты все равно подвергнешься такому вот конфузу в метро. Метро так просто кончиться не могло, ну, со мной не могло. Если б не какой-то очень упертый блондин, меня бы прям там изнасиловал тот извращенец, и из-за часа пик никто бы даже не заметил, как меня насиловал этот урод, а я бы даже лица не смог увидеть! Все-таки я уже серьезно подумываю купить электрошокер. Конечно, от таких назойливых сталкеров - извращенцев, как например Джеймс, мало чем поможет, но вот от таких точно спасет. Так больше не может продолжаться, мне не нравится то, как меня старается поиметь каждый второй парень, это я вам так скажу, уж очень неприятно! И больно! После ужасной поездки в метро, мы вышли на свежий воздух, и главное, одним извращенцем не кончилось. Две нимфоманки зажали Хагрида в тески и на каком-то неизвестном великану языке стали его просить о селфи. Что-то мне подсказывает, что в мире магии нет такого понятия как телефон или интернет, как-то мне это уже не нравится. Вот гляну на Хагрида и хоть плачь, выглядит как огромный бродяга! Я спас беднягу от этих двух и дал сфоткать себя, они не были против, как ни странно, но почти все знали кто я в Нью-Йорке, кроме копов, конечно. А кто бы отказался от селфи с принцессой Большого яблока? Только полный кретин, так любит говорить Ханна. Потом Хагрид очень не поладил с нечастным турникетом, я сначала поржал, а потом пришлось его доставать, пока великан не воспользовался магией, что-то мне подсказало, что он мог. И вот когда я вдохнул свежего воздуха, да уж свежий, мне в лицо чем-то неприятным плеснули и крикнули в то же лицо: «Вали отсюда, шлюха». Хагрид ничего не понял, а я прочувствовал всю ненависть этой компании девушек. Когда я сумел открыть глаза, то узнал что мы вышли аж на три остановки раньше, и теперь я смотрел на Центральный парк. Хнык-хнык, меня сегодня убьют, кто-нибудь дайте салфетку. У меня матов не хватит, да это же самое опасное место на планете! Тут же, черт тебя дери, есть редкие покемоны, а если есть покемоны, то есть и их фанаты, что есть плохо. Да нас фанаты этой игры затоптать могут, особенно меня, с особой жестокостью, как того, кто плохо о ней отзывался! Ну меня как-то один видео-блогер в парке спросил, что я думаю о ПокемонГоу, ну я и сказал, что это игра неинтересна и глупа, только для тех, у кого мало мозговых клеток. Да меня там чуть не убили за мою откровенность, если б не Джеймс. В тот раз я действительно был рад, что он такой мудак, что за мной следит! - Хагрид, а может не надо? – Я так не пищал, наверно, с того раза, когда поцарапал мотоцикл Джеймса, до сих пор не верится, что сумел выжить, но сейчас о другом. Великан меня явно не услышал, он преспокойно пошел в парк. Сука. Я мотал головой в надежде, что никто меня не узнает, но нет, эти фанатики такие глазастые, что сразу меня узнали. Они, как стая голодных койотов, стали гнаться за мной, я не был фанатом спорта, но это меня не останавливало, у меня не было никакого желания умереть в собственный день рождения, да и это не была моя первая гонка с этими странными людьми. Чувство такое, словно это зомби апокалипсис! И кто-то хочет меня сожрать. Я с громким криком оббежал великана, который явно подумал, что я играю. Ага, со слезами-то на глазах, и отчаянным перепрыгиванием скамеек, клумб, людей, захочется жить, и не такому научишься. Я смог оторваться от них, когда один из парней засек редкого покемона, и тогда они уже стали драться между собой, чтоб его заполучить. Кажется, кто-то кому-то нос сломал, а потом они злятся на то, что об их играх плохо отзываются, как вам это?! Потом Хагрид заставил меня пройти три квартала, три! Я так много в жизни не ходил! И вот я стою около заброшенной на первый взгляд кафешки. Нет, это, вроде, паб, но разницы никакой. Он ужасен, треснувшие стекла, грязные настолько, что через них не увидеть, что творится внутри. Старая деревянная дверь, которая явно пережила не одно тысячелетие, старая вывеска, которая почти на грани того, чтоб отвалиться от легкого ветерка, на ней облупленной краской было написано, вроде как, «Грязный котел». О да, я верю. На лестнице были кошачьи экскременты, здорово, и теперь у меня еще меньше желание узнать побольше о магическом мире. Так подумать, мне домой пора, меня, наверно, папы потеряли, я уже хотел по-тихому свалить. Но, конечно, сейчас, именно сейчас, этот великан вспомнил обо мне, нет бы в метро, когда меня лапали, или в ту минуту, когда меня попытались убить фанатики. Сука. -Гарри, ну это. – Как многословно, я никогда не думал, что такое скажу, но я хочу под бок к Джеймсу, все лучше, чем паб, у которого экскременты котика на ступеньках, это же как часто сюда ходят, что котейка тут погадила? – Это Дырявый котел, магический паб и портал на Косую алею. – «Грязный» ему все-таки больше подходит. У меня слабая фобия грязи и плохого стиля в одежде, так что не думаю, что мне будет тут уютно. Как бы по деликатней сказать, что мне туда не стоит идти? Может сказать что Эпи рожает? Неее, это как то уж тупо. Бабушка Яна умирает? Неплохо, в школе повелись, может и он? Я посмотрел на великана, что-то мне подсказывает, что ему будет все равно. Черт. Ладно, я туда не хочу настолько, что пожертвую своей гордостью, и позвоню Джеймсу, и попрошу забрать меня из этого притона. Кстати о притонах, а что если это какая-то секта? И со мной хотят что-то плохое сделать, ведь я важная персона! А мне на сегодня уже хватило дозы с фанатиками, все еще сердце болит от такой пробежки. Хотя, мне все-таки как-то очень не хочется топтаться по своей гордости, но и получить по голове старой полуотвалившейся вывеской как-то тоже не очень хочется. Замкнутый круг. Я трагично вздохнул и потер переносицу, голова уже болит, а ведь всего два часа дня. - Эванс ты ли это! - Я резко схватил руку Хагрида и потащил его в паб, молясь на те слова великана, что магглы не могут видеть этого паба, по его внешнему виду и понятно. Отвратительное местечко. Я обошел каку кисы и открыл дверь в паб, конечно, пришлось пожертвовать свою толстовку. Ладно, Хагриду нравится, значит, всё может быть не так уж и плохо. МАТЬ ТВОЮ! Нет, я ошибся. Всё ещё хуже… Внутри… Как бы это озвучить. Мой папа бы сказал, что это отбросы общества, отец бы сказал, что по ним тюрьма плачет, Джеймс бы, поморщившись, назвал их бомжами, Лука бы заслонил меня от них и сказал не подходить, а Ин бы приобнял меня и увёл в кафе напротив, где продавали милое детское мороженое в рожках и стаканчиках. Но нет, моё детство осталось там, за дверью, что захлопнулась с таким грохотом, что мне аж плакать захотелось. На стенах были полуотклеившиеся обои, на стенах в углах были паутина и мох, на полу были песок и крыса! Я видел только что рыжую крысу! Крысу! Люди были неизвестно в какой одежде, старой, потертой. Мимо меня прошла женщина в какой-то жуткой шляпке с дохлой птицей, из неё было сделано чучело, и каким-то образом прикреплено к шляпе, и это было совсем не красиво, а жутко. А когда она улыбнулась, я чуть не упал в обморок, у неё все зубы гнилые, но мне не дал упасть тот факт, что этот пол не мыли с того момента, как этот паб открылся, здесь, наверно, море тараканов, вероятно они уже размером с мадагаскарских тараканов! Жуть, по телу побежали мурашки, а вдруг так оно и есть, я не хочу увидеть тараканов! Я их не боюсь, но и не очень люблю, они такие мерзкие. Меня всего передернуло от одной только мысли об этом. Так, магический мир и без моего участия в полной жопе, тут уже некого спасать, лучше просто усыпить, это будет очень по-человечески, я знаю хорошего ветеринара. Пол так скрипел под моим весом, когда я сделал только один шаг, а что же когда тут Хагрид ходит, он ломается при каждом его шаге? Это кошмарное место. Мой взгляд привлекла одна бедная семья, они все были рыжими, как кусочки солнышка, они делили одну булочку на пятерых, это были дети, а родители что-то бурно обсуждали, ссорились. Бедные, они, наверно, очень голодные. На глазах от такой картины выступили слезы, а если честно, от вонючего запаха, мне плохо… здесь так воняет, словно кто-то умер и теперь перегнивает, но всем так лень выкинуть тело. Я прикрыл нос со ртом ладонью, я не выдержу этого места, меня уже тошнит. Главное, постараться не дышать полной грудью, и, может, смогу тут выжить, а потом, когда меня отпустят домой, я забуду это место как страшный сон. И чтоб наверняка, я выпью банки три белого рома, а еще текилы из кактуса, и можно бутылку водки. Сожгу всю свою одежду, даже свои очки в печку, чтоб только забыть об этом, и пить буду в горячей ванне с пеной и солью, бутылки три шампуня с ромашкой вылью на волосы, а еще шоколадного геля. Я очень долго буду избавляться от этой вони. Гарри, думай о хорошем, например, о кофе Диан, вкусном мороженом и тортах. Ладно, к запаху, может, я привыкну, но черт тебя дери, Хагрид усадил меня за столик, подошел к барной стойке и стал делать заказ. Глазами я все продолжал бегать по этому пабу: камин, небольшая сцена, какой-то уголок, диван под лестницей, которая вела на какой-то второй этаж. Почему-то глазами я остановился на какой-то даме, она курила длинную трубку, наталкивало на мысль, что мне тут делать нечего. Всё же я люблю алюминиевые банки и сигареты, мне нравится чистота, мне нравится бесплатный вай-фай, нравится все, что есть в моём мире магглов. А в-третьих, бармен. Нет чтобы нанять хорошего, доброго, всем нравящегося бармена, как делают все остальные заведения, в которых я бывал. Они наняли старого, лысого мужика, который уж очень тянул на растлителя малолеток, уж простите, но он меня пугает… Нет, беру свои слова назад, я испытываю к нему отвращение, да и к остальным в этом месте тоже. Я вообще мало к кому нормально отношусь, окей? Ко мне трудно найти подход, я избалованный, не отрицаю, люблю порядок, и когда мне подают на чистой посуде еду из ресторана с пятью звездами! Я даже фаст-фудом не питаюсь, а тут такое заведение, в котором нет никакого шарма, как бывает в старых ресторанчиках! Тут повсюду тараканы, грязь, и вон то пятно мне абсолютно не нравится, это что, «блявотина»? Так вот откуда такой запах, и никого, кроме меня, это больше не волнует? Многие подошли к Хагриду, стали с ним по-дружески болтать, как мило, он тут свой, ну че, замечательно, вот только мне не нравится тут находиться! И мне категорически не нравится эта дама, она на меня пялится! Я поднялся, подошел к Хагриду и стал за него держаться, словно та женщина могла подойти и утащить меня у всех на глазах, честно, я не удивлюсь. - Хагрид, это, тебе как обычно? - От голоса бармена я подпрыгнул и только сильней сжал в кулаке куртку Хагрида. Блин, как же тут страшно! Я сглотнул и посмотрел на бармена, не так уж и страшно, я выдавил из себя улыбку ради банальной вежливости, но она вряд ли хорошо получилась, мне до усрачки страшно. Хагрид посмотрел на бармена, а потом перевел свои глаза на меня, и его примеру последовали все. И тут бармен спросил у него, у меня уже ноги дрожали, и в голове меня уже расфасовывали по маленьким коробочкам, ставили в холодильник, а остатки отдавали собакам, и никто меня не искал, отцы зажили спокойно, а Джеймс даже и не вспомнил, что когда-то был такой мальчишка, как Гарри Эванс, мои органы бы продали на черном рынке, а из волос бы сделали парик, но самым дорогим стали бы мои мозги, их бы купил какой-нибудь каннибал, которому захотелось вкусной серой массы. Мама… - Это же Гарри Поттер? – Я подпрыгнул от хриплого, холодного, угнетающе-жестокого голоса великана, у меня в голове появилась жуткая картинка собственного покалеченного тела. В темной комнате с белым кафелем, ведь, как известно, с него лучше всего смывать кровь. Моя грудь больше не поднималась, лицо отражало ужас, страх и мольбу, все пальцы были проломаны, чтоб не мог больше мешать, ведь я сопротивлялся, на шее были фиолетовые синяки от больших рук. Из глаз скользили кровавые слезы, а моим последним словом было «С.П.А.С.И.Т.Е.». Но никто так и не пришел на помощь… в ушах звучал треск циркулярной пилы, и несчастной жертвы последний крик… Да о чем я? Я же и есть эта последняя жертва! Ах… черт, перед глазами сотни способов, как меня убьют, а в ушах только треск пилы. Я, сильно сжимая край майки, опустил голову, спасите. Губы дрожали, а на глазах выступили слезы и покатились по лицу, а ведь папа столько раз говорил не гулять с подозрительными людьми, идиот! - Да, мы с Гарри пришли купить все не обходимое к школе. - Они что-то говорили, но страх взял верх над сознанием, в ушах были только циркулярная пила и какой-то скрежет, я не понимал ни слова из их болтовни, страх стал главным, что управляло мной. Инстинкт выживания, наконец, очнулся. Я отступил назад, один шаг, второй, все в порядке, но на третьем я на чем-то поскользнулся, тело било в ознобе. Я опустил голову и увидел большую красную лужу, дыхание перехватило, в горле застрял вопль. - Добро пожаловать домой, мистер Поттер. Добро пожаловать домой! – Я чувствовал, как лицо зеленеет, как по нему уже катятся слезы. Балда, надо было остаться дома. Сердце билось с такой силой, с такой скоростью, что могло завести машину, я тихонько стал поскуливать и старался плавными движениями выйти из лужи крови. Я сделал еще один шаг назад и вышел из липкой вязкой лужи крови, мысли как клубок змей, дыхание такое же тяжелое, как тридцатиэтажное здание. Отступая назад, я наткнулся на фигуру, неистовой болью рвало старый шрам на лбу, если б я не был напуган до смерти, то наверно бы скорчился пополам от боли, разрывающей мою голову наплывами на части. Эта боль стала последним пиком, я оттолкнулся от человека, что стоял у меня за спиной и тяжело дышал, но не так, как я. Я хватал ртом воздух так, словно упал с причала и боялся утонуть, такое уже было, когда мне было пять, тогда я не умел плавать, а из-за слабости шел ко дну еще быстрей, и сердце билось от того так сильно, словно хотело вырваться из груди. И чувства страха, что сейчас можно сравнить с тем страхом, когда ты кричишь, но вместо этого в горло лавой проникала вода, а ты все идешь на дно… Ноги разошлись на этой кровавой луже, и, не сумев удержаться, руками, как и коленями, я оказался в липкой крови. Встал на колени и сквозь пелену из слез посмотрел на свои ладони. Я, не раздумывая, поднялся, но снова чуть не упал на грязный пол, ноги не хотели меня слушаться, а все, что было в желудке грозилось выйти. Рядом со мной собирались люди, все о чем-то говорили и тянули ко мне руки, а меня переполнял страх, такой, который только у загнанного в угол зверя. Вдруг все помещение заполнилось ветром, дождем, а в правом углу появился торнадо, когда все в помещение отвлеклись на него, я, как обычно, побежал, все это мне что-то напоминало, но столько мыслей в голове не давало мне вспомнить, что именно. Но единственная дверь, к которой я смог подбежать, вела, как мне казалось, на улицу, но это был тупик, за ней была каменная стена. Страх настолько сильно завладел моим телом, что от него я побежал в эту стену без какой-либо мысли. Моё чутье меня не подвело, я оказался на переполненной людьми улице. Я бы попрыгал от радости, но мой страх не давал мне этого, я просто хотел по скорей убраться по дальше от этого места. Мои ноги сами меня понесли по этой улице, так быстро я еще никогда не бежал, хотя мысли путались, в голове были странные крики, а сама голова болела с такой силой, словно я год пил, а теперь прочувствовал похмелье. Я не был уверен, что никогда, так не бежал, чувство было какое-то знакомое. Я закрыл глаза от боли, хочется не только плакать, но и кричать, а в голове каким-то эхом отзывалось имя «Аня», и это так убивало. Перед глазами возникла темнота, в которой было какое-то движение, меня всего только сильней затрясло, я тихо подвывал, по этому врезался в тележку, отлетел от неё, и влетел в какого-то взрослого, так удачно, что сшиб его с ног. Я все-таки сумел открыть глаза с большим трудом, из них по скулам покатились слезы, они были, конечно же, обжигающие, а глаза щипало, словно в них был песок. С заплаканными глазами и съехавшими очками я, наверно, выглядел ужасно жалко. А в общем, я сбил с ног человека, когда уносил ноги со страху от людей, которые меня могли расчленить. Я сидел на его талии, а руками упирался в его грудь, а он ошарашено на меня смотрел пустыми серыми глазами. Я шмыгнул носом, слегка подрагивая, но продолжал смотреть на него, страх никуда не делся, а голова все так же болела, разве что голос из моей головы утих, так же как и треск пилы. - Дорогой! Боже, как ты? - Я поднял голову и посмотрел на женщину, она помогла мне встать с ее мужа, потом подала ему руку, он поднялся и стал отряхиваться. – Кто ты? Что стряслось? –Милая женщина протянула мне платок, а я лишь в панике крутил головой, а вдруг они за мной погнались. Балда, и зачем ты за ним пошел? Забыл что из-за любопытства стало с кошкой? –Дорогой, может позвать авроров? - Не думаю, Нарцисса. Эй, кто тебя напугал? - Они идут, там. – Я указал пальцам вперед, там уверенным шагом шел Хагрид. Страх снова вернулся, все тело пробила жуткая дрожь, изо рта вырвался вскрик. Я снова стал отступать назад, хотел сорваться с места, чтоб побежать так быстро, как от огня, и наконец уйти отсюда, попасть домой и больше никогда не вспоминать об этом мире, этих людях, как меня взял за руку мальчик. Я посмотрел на него из-под челки. На меня смотрели серебряные, трепещущие глаза, словно наполненные льдинками, но в то же время такие необыкновенные. Я только во второй раз в жизни видел такие серые глаза, прям как у Криса. Крис, мой Крис. Меня уже не волновал ни Хагрид, ни те люди в баре, сейчас меня интересовали лишь эти серые глаза. Я уже более уверено взял его руку, словно за моей спиной и не было того чудовища, словно это не я только что дрожал от страха быть убитым. Кристофер, это ведь его глаза, как? Как такое возможно? В воздухе летал запах белых лилий из магазинчика неподалеку. Страх ушел, сердце вернуло обычный ритм, в горле не было больше того крика, что прорывался на свободу, просто накрыло какое-то спокойствие. Пока я мог смотреть в те же серые глаза, что были и у Криса, все нормально, главное, не думать. На плечо этого сероглазого мальчика опустилась рука его отца, как я понимаю, они очень похожи внешне, только глаза отца чуть иные, чем у сына. Теперь, когда страх и паника растворились воздухе, как ничего не бывало со мной, если я напуган, то обычно это на несколько часов, пока меня бы не успокоил Эпи или, нет, такого не может быть, но… Крис мог успокоить меня одним словом… одним взглядом. Как этот мальчишка с детским лицом, наверняка, не знающий настоящей жизни, сумел так просто привести меня в норму, одним касанием руки? Я окинул его отца заинтересованным взглядом и, наконец, сумел рассмотреть этого блондина. Длинные светлые волосы, но не такие как у сына, у него цвета снега, а у сына платинового, его пронзительный взгляд тёмных серых глаз словно прожигал меня, как маленькую букашку. Я видел, что ему я не понравился, ну а что такого. Хотя если подумать, на мне старая побитая временем толстовка, на которой есть дырки на рукавах от сигарет, обычные джинсы, у которых на коленках дырки, да и не только на коленках, кстати, кеды очень известной марки, так что, они даже новые, за нищего я сойти не должен. Да, я бы тоже не хотел, чтоб с моим чадом общался такой бомжик… Но он мне не помеха, если меня кто-то заинтересовал. А этот мальчик сумел привлечь моё внимание, я так просто не отпущу его, мне нужно знать, почему у двух совершено разных людей такие одинаковые глаза, это не поддается никакой логике, просто не подается. - Драко, постой с ним, прошу, а я пойду и поговорю с человеком, что тебя напугал. – Это он говорил уже мне. Блин, теперь я и не знаю, что сказать, не думаю, что все же меня хотели убить, но атмосфера в том пабе душила меня, заставляла кричать, срывая горло, но эти крики застревали в горле, словно там был тот, кто вводил меня в тихий ужас. А еще и такая боль в голове, и это как-то все разом, и я только и сумел, что испугаться и сбежать. - Они не пошли за… мной… мне показалась, простите… я наверно… пойду, еще раз… простите. – И что я мнусь-то так? Словно девственница перед первым разом, ей богу. Я выпустил руку мальчишки, что-то мне подсказывало, что это не последняя наша встреча, я-то об этом позабочусь. - Гарри, я уже думал, что ты опять пропал! Что стряслось, куда ты делся-та? Испугался, что ль, торнадо? - Прости, Хагрид, ты прав, я испугался.– Он приобнял меня. Нечестно, я плохо о нем подумал, принял его за убийцу и вообще, а он так добр ко мне, я этого не достоин. Меня опустили на землю, он меня даже поднял при объятии, Хагрид положил руки мне на плечи, от чего у меня затряслись колени, ну и тяжёлые у него ручищи. - Ну, Гарри, сейчас мы пойдём покупать тебе всё к школе! Идем, тебе понравится. – Теперь я получше разглядел улицу, на которую попал в порыве паники, оглядываясь по сторонам, надеясь разглядеть того парня, но мои надежды утонули в толпе людей, как и его фигура. Тут, видимо, тоже час пик. Пока мы шли с Хагридом, меня умудрились сбить с ног, уже не знаю в какой раз за этот день, но в этот раз это были два рыжих вихря. Это оказались близнецы, ой, помню их, они тоже были в пабе, они те двое, что тоже делили ту булочку, сколько в них энергии, аж бесит. Эти двое, когда сбили меня с ног, даже не остановились, чтоб помочь мне, ну или на крайний случай извиниться, что ли! Но нет, они очень быстро умчались, так, что я хотел, было подняться, как заметил интересный магазинчик. У витрины стояла огромная клетка, в которой было множество хорьков, все они бегали или играли с чем-то, но моё внимание привлёк один, абсолютно белый. Он, видимо, почувствовав мой взгляд, остановился и посмотрел мне в глаза. По телу прошлась странная волна тока, словно когда-то давно это уже было. На меня смотрели маленькие круглые карие глазки, этот малыш мне сразу понравился. Я все же встал с земли и подошел поближе к клетке, все другие вытворяли всякую фигню, что делают обычно животные, но он лишь смотрел на меня. Он припал всем тельцем к клетке и потянулся своей маленькой лапкой ко мне, я не мог не потянуться к нему. Его маленькая лапка сжала мой палец, и тепло пошло по всему телу, такой необыкновенной, сильной эмоциональной волной. Цель намечена, этот хорёк будет мой. Мне не хотелось уходить, но меня уже подзывал Хагрид, напоминая, что нам надо идти, но цель уже поставлена, и ты сегодня станешь моим. Тяжко вздохнув, я пошёл за Хагридом.