Гарри Wolf Эванс

Мы, люди, — единственные животные, у которых развито воображение. Именно поэтому мы выжили и стали сильнейшим из видов. Физически человек не мог сравниться с диким зверем, поэтому нам необходима была сила, которая уберегала бы нас от опасности, и мы развили в себе умение предвидеть грядущую опасность и сообщать о ней друг другу. Это стало возможным только благодаря силе воображения. Мисо-суп Сидим, молчим, едим лапшу, ну вообще лапшу ем только я, а папа в неё смотрит, словно там телеэкран, а Ян смотрит на меня, и все, и так уже второй час... С того момента, как я нерешительно, а скорее даже просто на одном выдохе выдал: «Пап, Ян, я еду учиться в Хогвартс, не подлежит обсуждению. Я забрал все документы из прежней школы и отослал письма друзьям, еду утром… простите». Я-то думал, будут крики, битая посуда, пощечина, истерика со стороны Эпла, но нет, лишь неловкая пауза, и она как-то уже затянулась. - Гарри, и почему ты молчал? – От такого неожиданного и хриплого голоса у меня аж мурашки по телу прошлись буйным стадом, я уж точно не ожидал, что заговорит первым Ян. Он вообще выглядел так, словно ему на все по большому барабану, а Эпи так и продолжал смотреть в свою пасту. - Я не хотел рассказывать, ведь вы так обрадовались, когда я прогнал Хагрида, вернулся домой и вел себя так, словно ничего и не случилось. – Я посмотрел на Эпла, но он даже на секунду не отрывался от своих макарон, что невольно, но очень сильно задевало… - Просто, я не могу тут оставаться… - Я снова опустил голову, стыдно было смотреть в чистые карие глаза Яна… Я, как бы, ничего не говорил о своих проблемах ни отцам, ни Джеймсу, это не было в моем стиле, я привык справляться сам. Так что, когда папы спрашивали «как дела в школе?», я натягивал маску хорошего мальчика, улыбался и говорил «все как всегда, никаких изменений». Не говорил, что плохо, но так же не говорил, что и хорошо, просто не хотелось еще больших проблем и слухов, старых хватало. – Там, за пределами Нью-Йорка, меня не знают как жертву, или убийцу, или травмированного… - Ян отвел глаза, и я почувствовал, как он сочувствовал мне, вот именно этого там, за пределами Нью-Йорка, за пределами моей обычной жизни нет, там этого сочувствия нет. Эпл дернул плечами, его тоже задели эти мои слова, но он так и не посмотрел на меня. – Там меня не будут травить, как таракана, не будут изо дня в день напоминать о Крисе. Я смогу жить… – Все сразу поникли, имя Криса тут под запретом, я попросил об этом, да и Эпи не любит, когда я о нем вспоминаю. Они стараются забыть о том, что было два года назад, стереть, как например запись в сети. Этого не было. Так лучше, так легче. - Ладно. – Голос Яна такой холодный, не жестокий, а сдержанный, словно он не хотел этого говорить, соглашаться с моими словами. Я могу его понять, но он, как старший муж, понимает более рационально, что там, в новой школе, мне действительно может быть лучше. Но печаль в его глазах никуда не делась, он не хотел меня отпускать, и это я тоже понимаю, ведь он мой отец, и это сложно сделать, даже когда ребенку лет двадцать. Эпл, не отрываясь от своей тарелки, стукнул кулаком по столу, от чего я подпрыгнул на стуле, и на повышенных тонах закричал. - Ян! – Он так же не смотрел на меня или на Яна, но говорил, что давало надежду на то, что ему все же не все равно. Да о чем я, конечно ему не было все равно, он просто был зол, обижен и расстроен… и в этом снова я виноват. - Я не хочу! Если моё мнение еще, конечно, учитывается! Я не буду платить за фокусы старого маразматика, которого ненавидела Лили! – Он все-таки оторвался от своих макарон и посмотрел на меня, и от его зеленых глаз сразу захотелось поежиться. В них была злость и решимость, он четко будет стоять на том, чтоб я никуда не ехал. - Гарри, там все не так, как тебе могли рассказать! Лили говорила, что ты никогда не должен туда попасть… - В его глазах были слезы, от чего сами глаза блестели, дело плохо, я не могу смотреть, как он плачет, еще с детства. Но сейчас я очень хочу уехать, поэтому просто отпустил голову и посмотрел на свои колени. – Закончим… - Папа поднялся из-за стола и ушел в их с Яном спальню. Когда за Эплом хлопнула дверь, мы с Яном посидели минуты две-три, а потом отец поцеловал меня в лоб и пошел за своим разгневанным мужем. Он не был против моего отъезда, это чувствовалось в каждом его движении. Но лучше от этого не становилось… Я помыл посуду и застыл у раковины полной мыльной воды, всматривался в пену. Из комнаты отцов доносились крики, Ян пытался успокоить Эпи, но ничего не получалось. Поэтом через какое-то время Ян, просто как подстреленный, вылетел из квартиры, я хотел его догнать, но когда побежал за ним, было уже поздно, он сел в машину и нажал на газ. Я смотрел ему вслед, и что делать, через три часа за мной приедет машина и отвезет к тому пабу, в нем меня и будет ждать Хагрид, а я даже с отцом не смогу нормально попрощаться… - Пока, пап, я люблю тебя… - Глупо, знаю, он меня не услышит, но и стоять просто так я тоже не мог, хотелось сделать хоть что-то, но что я мог, когда сам начал этот пожар? Я постоял еще несколько минут и все же повернулся к подъезду. Я вернулся в квартиру, из комнаты Эпи не доносилось ни звука, наверно, плачет, он всегда плачет, когда ссорится с отцом… Домыл всю посуду, сделал пару сэндвичей и взял себе из морозилки мороженое, надо заесть ссору с отцами. Ненавижу ссориться, но именно этой ссоры было не избежать. Я протер стол, положил тряпку около раковины, повернулся к гостиной, помню, как в ней клеили обои прошлым летом, помню, что больше недели потратил, чтоб смыть весь клей с рук и волос. На губах тут же появилась улыбка, я потер шею и пошел в свою комнату, посмотрел на собранные вещи, три коробки одних только книг и блокнотов с ручками, два сундука с одеждой, клетка, в которой, по сути, должен был спать Хлопик, но он уютно спал на моем медведе. Я сел в кресло, снял очки, потер переносицу и закрыл глаза, облегчено выдохнув, тело так устало, хотя никаких физических нагрузок на него, в общем, и не делал. Я представлял свою жизнь без отцов, вечных упреков, обещаний того, что по мне тюрьма плачет, ночных побегов с Джеймсом. И как-то было невесело. И что мне делать в этом Лондоне, чай я не люблю, манер у меня нет, да и характер у меня ой какой не сахарный. А как же клубы, алкоголь, сигареты? А еще вдруг из-за отсутствия меня сместят с места принцессы, я знаю одну сучку, которая аж «текет» от одной мысли, что меня не станет. А мне нравится моя нынешняя позиция, и та сука мне не по душе, уж слишком она близко к Джеймсу. Ненавижу эту шлюху Кэт и ее белый порошок… А еще Джеймс… В последние пару дней мне хотелось утонуть в его глазах, ужасно. Хочется секса с ним и, возможно, чего-то большего… Страшно, но когда этот мудак, козлина, просто сволочь, что сломала меня не один раз, обнимает, хочется отдаться ему полностью, забыться и забыть, кто я... Может, я головой ударился? Или мазохист? Жесть просто, вот… Я открыл глаза, посмотрел по сторонам, до такси оставался еще час, и что делать? Сообщения, что я написал еще вчера, всем, кто мне не безразличен, о том, что я уезжаю учиться за границу, отправятся сами в 11:01. Знаю, подло, но я уже буду ехать в поезде в Лондоне, и это значит, что никто не сможет меня остановить. Потому что если, например, один урод с неестественным цветом глаз скажет мне остаться, кажется, я не смогу отказать… Именно это меня так пугает, может, за год это странное чувство исчезнет. Мне нужна храбрость. Я поднялся и подошел к своему столу, открыл ящик и взял фляжку в виде книги, открыл тайную крышку и отпил. Обжигающая горло водка полилась в желудок, надо точно взять пять бутылок с собой, вдруг понадобится больше трех? Я сел на своё компьютерное кресло, повернулся на нем и посмотрел на мирно спящего хорька. Иногда хочется, чтоб я родился котом и жил в какой-нибудь семье, меня бы любили, кормили, я бы всегда спал и не знал бы бед. Через полчаса я все-таки выпил немного лишнего, так что накатал какое-то странное письмо, если б не пил, то не стал бы так измываться над отцами, что именно в нем было смутно помню, но суть оно несло такую: «В пять мне дали диагноз акселерация, тогда-то я и понял, что мне не стать таким, как все дети. Все свои странности я скидывал на болезнь, всегда, но понимал, что это не так, но другого же варианта не было. Меня все боялись! Боялись, Эпл! Потому что все знали про мою болезнь. Потом Крис, та крыша, все это как-то закрутилось, и я стал задыхаться, но не мог ничего сделать, и когда мне сказал Хагрид, что я проведу год в другой стране, я снова смог дышать… Честно, боюсь мира магии, очень боюсь, но Эпл, ведь этот мир воспримет меня как нормального, пойми же это». Из дома я вышел тихо, стараясь не шуметь, хотя это было сложно с таким количеством вещей, я остановился около холодильника и прикрепил на него своё письмо. Надел тихо сапоги, зашнуровал их, накинул мантию, не ту, что надо носить в Хогвартсе, та больше на платье походила, и я все время в ней путался и спотыкался, а это была обычная уличная мантия. Я взялся за ручку входной двери, оставалось ее только наклонить вниз, но что-то внутри меня мне этого не дало сделать. Я обернулся, не снимая сапогов, я побежал в комнату Эпла, уже не стараясь не шуметь, просто побежал к папе. Я открыл дверь в их комнату, он спал на кровати, на тумбочке стояла желтая баночка с простым названием «Снотворное». Я улыбнулся, подошел к кровати, залез на неё и лег сзади, обнимая, как маленький, уткнулся носом в его спину. - Я люблю тебя… прости меня. – Слезы сами навернулись на глаза, я не сумел просто тихо уйти, я потерся носом об его спину и снова всхлипнул, вот это поведение одиннадцатилетнего ребенка. – Я люблю тебя, правда-правда, не злись, хорошо кушай, заботься о себе, не ссорься с Яном, он ведь любит тебя. Я буду много писать. - Я еще крепче его обнял, такой родной запах лесных ягод и сладкий аромат его одеколона от рыжих волос, мне не нужна была любовь мамы, она у меня всегда была. – Ты лучше всех, если я твоё солнце, то ты вся моя жизнь. Я очень тебя люблю, когда я вернусь, сходим в кино, и я приготовлю твою любимую пасту с базиликом… Мне пора, меньше пей снотворного и больше кушай морковки, она полезная, пусть и невкусная. – Я поцеловал его в щеку, погладил по волнистым рыжим волосам, он, как котик, поморщил носик и накрыл лицо руками, совсем как ребенок. Я шмыгнул носом, слез с кровати, накрыл папу пледом и вышел, только за дверью я сказал. – Я знаю, я приношу только проблемы, но я так рад, что вы с Яном мои отцы, я не знаю, каким бы я был без вас. С Хагридом мы встретились в пабе, он угостил меня тыквенным соком, ахнул от моего багажа, особенно от огромного медведя с меня ростом. На мотоцикле мы доехали до лондонского вокзала, в котором я крутил головой, все же я впервые в Лондоне, интересно. - Гарри, мне пора, вот твой билет в один конец. - Хагрид протянул мне необычный билет, большой, как билет в оперу, ну точно не билет на поезд. Здорово, красивый, ванильного цвета бумага, плотная, а все буквы блестели золотым цветом. И пока я восторгался красотой этого билета, то заметил самое нелогичное, то, от какой платформы отходил поезд. Может опечатка? Просто я читал не одну книгу про поезда в свое время и знаю, что платформы 9 ¾ нет. Есть просто девять, десять и по порядку все числа, но таких, как эта, просто не существует. Я посмотрел на Хагрида, чтоб спросить о том, не опечатка ли тут, но когда я поднял глаза на Хагрида, того просто не оказалась рядом… Не понял, и как это понимать? А что мне делать с этим? Я снова посмотрел на билет, мило, ничего сказать не могу… Нет, лгу, я могу, какого хуя! Я посмотрел на часы, мой поезд через полчаса, Хагрид просто испарился… сука… А я даже не знаю, куда идти! И где эта платформа, блин, на конце радуги?! Если попаду в долбанную школу, то убью за такую помощь этого великана. - Смирись, Эванс, и дуй искать несуществующую платформу, ты же гений, найдешь. – Двадцать минут спустя... Я нихуя не гений, раз не смог найти целую платформу магов! У меня уже болит голова от того, сколько я выпил из маленькой фляжки у себя на шее, не зря я все-таки ее надел, пригодилась. Пол на платформе, сука, ледяной, потому что я на нем сижу и пью, от того, что осталась десять минут… Надо мной три раза поржал один и тот же жирный мудак- охранник, когда я у него Вежливо! Я, блять, Вежливо поинтересовался, где я могу найти блядскую несуществующую платформу. Но нет бы пожалеть, он стал ржать как гиена, мир- говно, что я могу сказать. И мой брат по выпивке - плюшевый медведь, и я забыл дорогу, по которой мы ехали с Хагридом от «Дырявого котла». Думаю, что у него нет мобильника, да и совы у меня тоже под рукой не имеется, чтоб отправить великану письмо, да и что-то мне подсказывает, что та бы не успела все бы сделать за минут пять. Я сделал еще один глоток, таким темпом я сопьюсь раньше, чем закончу школу, прекрасно, ничего не скажешь… - Мамочка, смотри. – Сказал низкий девчачий голос где-то крайне близко, вот только детей и их мамочек мне не надо, и так тошно от того, что проебал шанс на нормальную жизнь вне дома… -Что, Джини. – Я отпил еще из фляжки, моя вкусная водка кончилась, замечательно, а доставать бутылку из сундука, который в самой жопе мира, не хочется, а еще загребсти могут, и как я им объясню, как я попал в Лондон, когда у меня даже паспорта не было? Это будет стремно, а еще отцы накажут, ну или я все-таки попаду в новую школу, вот только не для магов, а для несовершеннолетних преступников, сейчас описаюсь от счастья, хотя нет, от того сколько я выпил водки. – Эй, мальчик, с тобой все хорошо? – Вежливо спросила женщина, вроде, мать той девочки, черт, ссать охота, а еще бы просто божественным вмешательством закрыть глаза и оказаться дома, ну или в Хогвартсе и хрен на то, что я даже не знаю, где он, ладно, можно и у паба, я от него сам дойду до дома… - Если хорошим считать полное отчаянье и непонимание, где я нахожусь, и то, что я потерял целую платформу, то да, со мной почти все нормально. Чертовы маги, чертов Хогвартс, чертов Хагрид и чертова платформа, нельзя было по-человечески карту дать, что ли? – Я ударился головой о колени, хотелось бы обо что покрепче, но тогда меня точно загребут за странное поведение на публике. Вот папа-то порадуется… - Тебе нужна случайно не платформа 9 ¾? - Я моментально поднялся на ноги, только маги могут нормально, без сдавленного смеха говорить про эту нечастную платформу. Я смотрел на полную женщину с многочисленными детьми с рыжими волосами, она мне улыбнулась, но ее лицо выдавало, что она очень устала. На меня смотрели шесть пар синих глаз, слишком много одинаковых людей, в глазах двоится, или тех парней двое, или они близнецы, но тогда мне жаль их мать, они, бля, неразличимы… - Да, именно она мне и нужна, мисс. – Язык заплетался, голова слегка кружилась, я рукой уперся в стену, на которую сидя и облокачивался все это время, пока меня не нашла эта женщина. О боги, справедливость все-таки есть, и я смогу попасть в чертову школу. И как только там окажусь, то покараю милого Хагрида за его доброту и шикарную помощь в том, как он хорошо отправил меня в школу, как подробно объяснил, где и как найти платформу, чтоб он мимо стула сел. – Вы бы могли мне помочь, я ее искал двадцать минут, но в какой-то момент сдался, после третьего «Мальчик еще немного, и я вызову полицию». - Ой, не переживай, Рон тоже в первый раз. – Она указала на самого низкого из них, но он был со мной одного роста, значит, есть шанс, что мы будем учиться вместе. Я рассматривал этого парня, рыжий, курносый нос, плоские губы, ямочки на щеках, синие глаза и веснушки, красивый, что-то я отвлекся. – Все, что тебе надо, - она меня немного отвела в сторону, указала на столб с табличками девять и десять и сказала. – Тебе надо пробежать в стену между десятой и девятой платформой, и ты будешь на платформе 9 ¾. – Ага… Я явно слишком много выпил, я, конечно, все понимаю, милый мальчонка в полном одиночестве сидит на платформе, почему бы не поиздеваться. Нет, а если серьезно, то я начинаю очень сомневаться в здравомыслии магов, мне просто немного не хочется бежать в стену. И становиться как мистер Дагги с третьего этажа, который потом говорил о том, что видел НЛО. – Перси, давай, ты первый, и заодно покажешь мальчику как надо. - Парнишка с кудряшками разбежался и побежал со своей тележкой в стену, ну что, мило, сейчас от него только и останется, что лепешка… Маза фака! Он, бля, через стену прошел! Я протер глаза, за этим рыжим побежали два одинаковых парня и так же исчезли в стене, все, бросаю пить… - Ну что? - Я кивнул, подкатил свою тележку, под мышкой я держал своего медведя, хорек посмотрел на стену, на меня, потом снова на стену, сел и стал от меня чего-то ждать. Мило, он вообще ничего не боится, либо и не догадывается, что собрался делать его хозяин. – Если волнуешься, то лучше разбежаться. – А еще лучше этого не делать и пойти домой! Но все-таки я побежал, черт! Но нет, получилось, хотя что именно, сказать точно не могу, я глаза закрыл, что, мне как-то пьяному страшно было в каменную стенку-то бежать, хотя, по сути, раз был пьян, то ничего бояться не должен. Я отошел где-то десять шагов, и все-таки не стоило бегать, так еще и через стены, для желудка это есть нехорошо, особенно, когда тебе одиннадцать, и у тебя в крови много алкоголя. Так что меня некрасивым образом стошнило на какую-то девочку с черными волосами и ужасом на лице, кажется, она готова упасть в обморок, а что такого, просто блевотина. С каждым может случиться, перенервничал малек, ладно, пора-ка мне идти, пока предки этой особы не нагрянули, а то еще не хватало получить за то, что я под градусом. - Я извиняюсь. – Толкнул тележку, чуть не проехал по ногам одному из одинаковых рыжих парней и быстренько постарался ретироваться. Но как всегда самые прекрасные планы побега не срабатывают, меня остановил за руку один из рыжих, улыбнулся и спросил, вроде… - Я Джордж, это мой брат Фред, а тебя как зовут? – Я улыбнулся, но раз я был под градусом, моя улыбка была немного от Безумного шляпника и Чеширского кота, так что нельзя было бы нормально реагировать на то, как я улыбнулся, но этим двоим вроде норм. - Гарри Эв… тфю, бля, этот, ну По… Че-то на По… - Повисла тишина, ладно. – Гарри, в общем, пройдет и так, мне пора. – Я кивнул и пошел ко входу в поезд, надо же было собственную фамилию забыть, я же вроде ее учил, бляяя, когда я пьян – тупой, как пробка. Хотя когда и не пьян тоже. Вы уверены, что моя болезнь правильно работает? А то вот мне что-то подсказывает, что нет. Слишком много людей, света, громких звуков, слез, животных, тележек, взрослых и всех тех, кого надо объехать, но как всем, кто знает меня не один день, в том числе и мне, известно, обычно быть вежливым мне лень. Нет, просто мне пох на самом-то деле, поэтому, как и обычно, прошел напролом. Думаю, и в новой школе у меня не будет фан-клуба, ну и ладно, не больно-то и хотел. Да и вообще, я болен, по мне что, не видно, вон какой бледный, и меня только что стошнило, это может быть рак желудка! Ладно, не буду врать, это просто алкоголь, но всем вокруг меня это же неизвестно. Меня словно вот-вот снова стошнит, что было бы неудивительно, выпил много, голова снова заполняется пением нашего школьного хора, ведь это была целая фляжка… Водка явно не мой напиток, голова гудит, может, попробовать бурбон, говорят, он очень неплох... Я пробовал вина, но когда я их пил, а я пил не одно, а много разных сортов, даже 1882 года, я ничего не чувствовал. Ладно, оно было на удивление очень вкусное, но как сок. Потом так же я был в неплохих отношениях с абсентом, но когда, напившись, ты идешь сосать хуй какого-то бомжа, то понимаешь, что лучше больше это не употреблять. Потом на какой-то тусовке попробовал узо, вот это вещь, но все-таки для меня дороговато. Самое практичное это ром, с послевкусием тростникового сахара, а еще и цена нормальная, так что он у меня самый первый в списке любимого алкоголя, в нем так же джин. Куда же без этого нахального парня, мне от него потом надо дня три отходить… не самые приятные по сути воспоминания, да и голове от них лучше не становится. Все галдят, их прекрасно всех слышно из коридора поезда, и когда мы уже тронемся, надоело слышать родительские плачи, словно детей с военной части отправляют, ей богу. Я сел один в пустом купе, если, конечно, хорька не считать, который сидит у меня на коленях и внимательно смотрит, он явно уже догадался, что я выпил, и его вот этот взгляд «А я же говорил» меня не радует... кто его вообще научил так на людей смотреть? Я слушал спокойную игру на скрипке, жевал жвачку, тем самым пытаясь подавить неприятный рвотный рефлекс, и смотрел на дверь, чтоб если кто-то и попытался ко мне подсесть, то тут же его прогнать. А такой смельчак, не отрицаю, он был, но его постиг мой смертельный взгляд, его так Ян называет, обычно он бывает раз в месяц и длится где-то неделю, прямо как пмс. Замечательно сравнил плохое настроение и желание убить всех людей с девчачьими проблемами, круто. Я сидел в полной темноте, слушал музыку и курил, честно, я постарался открыть окно, но у меня этого не вышло, так что я забил на интеллигентность и на то, что в поездах, и в других общественных местах, курить нельзя. Просто мне так легче, я, когда сюда свои манатки собирал, не собирался оставлять дома свои недоманеры и характер, кому не нравится, пусть жалуется изготовителю, а так смиритесь. Я зажал в зубах косяк и приоткрыл шторку, на платформе мамы сюсюкались со своими детьми, обнимали, гладили по волосам, аж тошнить стало. Я откинулся на диванчик, затушил на половину скуренный косяк, спрятал его в портсигар, закрыл глаза, переключилась песня на эмпетри. Заиграла «Mark Ronson», день намечался быть долгим, прикрыв глаза, вспомнил происшествие двух летней давности. Это произошло сразу после смерти Криса, я не сумел попасть на его похороны из-за сильного сотрясения мозга и двойной усиленности развития моей болезни. Я попал в кому, проспал недели две, отцы жутко волновались, но все-таки я восстановился, на что ушла еще неделя. Так я и провалялся в больнице три недели, и только тогда-то мне и сказали, что Крис умер. Я, конечно, ничего не помнил, даже после того, как мне рассказали, что случилось. Заставило вспомнить только детали той ночи, нет, сейчас-то я все уже вспомнил, но не тогда. Ну так вот. Отцы бы и хотели дать мне больше времени, но по городу гулял новый Джек-Потрошитель, но если тот любил шлюх, то этот был больше на Чикатило похож, он любил деток. И тоже был русским… грустненько, его искали на тот момент в трех штатах, и во всей России, громкое дело, в общем, было. Сейчас гниет в тюрьме. Меня отстранили от школы, делать было нечего, все, чего я хотел, так это чтоб все что случилось и та могила, где, по сути, лежит Крис, были сном. А еще это был мой первый месяц общения с Джеймсом, он так же не дал мне спрыгнуть с пятнадцатого этажа здания, в котором был папин офис. Не самый мой любимый год… тем утром отец забыл на столе одну из сотен папок, с которыми носился каждый день, пропало, по словам полиции, уже двадцать пять детей, и главное, ничего общего между жертвами не было, лишь то, что никто из них не был старше семнадцати. Почему-то мне показалось, что я смогу его поймать, или что-то вроде того, но все вышло не так, как я планировал. Детей он похищал из разных парков, бывало школ и метро. Я стал жертвой возле музыкальной школы, я надел на себя отцовский кулон, зная, что в нем был жучок, сам его поставил, телефон дома оставил на всякий случай. Как раз по нему и было можно определить моё местоположение. Но он был не слишком мощным, и когда мы оказались под землей, я просто исчез с радаров. Это была моя самая большая ошибка в жизни, за которую я поплатился сполна… Он меня не просто изнасиловал, он лишил меня невинности. И в тот же день я как никогда захотел жить, я, как мог, сопротивлялся… я все очень смутно и спутано помню, но все-таки помню, особенно то, как он брал в руку скальпель и им на своей груди вырезал крест, их было там больше сотни. Не надо быть гением, чтоб догадаться, что те значили. Помню, как он ласково, с примесью безумия, говорил мне и гладил по голове, словно заботливый отец. «Только кусочек, это же моя девочка, ты ведь позволишь папочке, правда? Только одну почку, никто и не заметит, я буду нежным, обещаю, если ее не станет, папа не станет любить тебя меньше. Верно, ты же любишь папу и не против, чтоб он тебя попробовал, верно? Ха-ха-ха…». Его смех до сих пор стоит у меня в ушах. Я перевернулся на бок, стирая слезы, ненавижу себя за ту глупость. «Я же умный, прочитал столько книг. Я справлюсь с ним». Но вот только книги не дали мне нужного: роста, веса и силы. Одного прочтения книг не достаточно, чтоб победить в неравном бою, тогда я и понял, что читать книгу это одно, но оказаться на месте главного героя - это всем другое… Дверь купе снова приоткрылась где-то в три часа дня, чего мне сполна хватило на самобичевание и того, чтоб отдаться воспоминаниям. Чего мне лучше не стоило делать. Я полулежа сидел на диванчике купе и смотрел у себя на айфоне новый клип Рианы, когда и появилась рыжая голова. Помню, это Рон, да, вроде так его звали, когда его мать говорила его имя, я смотрел в его глаза, вот я и показал свою гениальность, вот кто имя сможет запомнить во время не вменяемого состояния? Кто как не я… не очень как-то прозвучало. - Можно присоединиться? В других нет мест. - Что мне мешает его впустить? Гордость, мечта докурить косяк, может, заполнить фляжку до начала учебы или все-таки то, что я не переношу людей. Черт, я по собственным словам какой-то тролль из глубин соц-сетей. Я почесал затылок, а парень продолжал ждать ответа, ладно, мне просто надо отвлечься от айфона, а то как зависимый какой-то. Еще что-то мне подсказывает, что пора бы начать общаться с кем-то еще, помимо Джеймса, а то он меня уже сообщеньями с угрозами закидал... «Вернул свою жопу в Нью-Йорк, иначе, когда все-таки соизволишь вернуться, порву, как нефиг делать». Все они были в одном неприкрытом стиле, он просто прямо говорил, что когда я вернусь, то изнасилует, от чего следует вывод, что возвращаться я не хочу еще больше. - Входи. – На лице рыжика сразу появилась улыбка, черт, да он же чертовски красивый, если маги все на внешность такие, то я уж как-то, но успокою свой стиль и вкус в одежде. Он быстро проскользнул в моё купе, сел напротив на соседнем диване и стал то на меня, то в окно посматривать, интересно. Он смотрит на меня так, словно я обезьянка в зоопарке. Я очень надеюсь, что это не так. Ну или это из-за того, что я красавчик, да-да, знаю, я сама скромность. Ну или дело просто в том, что и в этом мире я просто какой-то айдал в Кореи, что скрывать, даже в год я сумел отличиться. Это же я… Я снял наушники и засунул их в карман мантии, непристойно пялясь на мальчишку, пусть он и старался скрыть интерес ко мне, но вот я нет, это не было в моих интересах. Каламбур. Где-то я его еще видел, ну, помимо того случая с платформой, не настолько плохо у меня с головкой. Я кусал губы, стараясь вспомнить, где же я его видел, так как все мои любимые места и те, где я мог просто появиться напрочь отпадают из-за того, что он маг, а я маггл. Как я понял, это оскорбление в каком-то роде, как афроамериканца назвать, например, негром. Снова отвлекся, так где я мог его увидеть… Конечно, это было в тот день, когда мы с Хагридом были на Косой аллее, это-то понятно, вот только где… И тут захотелось ударить себя по голове. Вспомнил, в пабе, он один из тех пяти голодный детей, так приятно, аж камень с груди упал, а то бы я себе все остатки мозга поломал, но не угомонился, пока бы не вспомнил его. Я улыбнулся мальчишке, чем явно его смутил, ми-ла-та, какой же забавный, как золотистый ротвейлер. Никогда не думал, но люди могут быть и милыми, ой, заговорил как Крис. Как он там сказал, спустя месяц как насильно заставил меня с ним общаться, точно. «Ты же был как маленький робкий котенок, как те, что на улице всех боятся, а если к ним и подойдут, то начинают шипеть и выпускать коготки. Настоящий котенок!» Так вот, что он тогда имел в виду, а я обиделся. Этот парень очень похож на собаку, глаза такие верные, волосы выглядят мягкими, и так и хочется почесать этого мальчишку за ухом. Боже, о чем я только думаю, зоофил недоделанный. Мысленно дал себе подзатыльник, ладно, буду тут милей того парня, что пришел в школу пьяный и его стошнило на директрису. Как вспомню, так слезы от смеха накатывают, она потом перевелась в другую школу. А меня отцы наказали, вот же засада была. Надо стать таким же милым, добрым и столь же привлекательным как Крис, у него не было отбоя от девочек, а еще с ним все хотели дружить. Я люблю тебя, уродец, пусть ты и лгун, которого еще поискать надо, но Крис это лучше, чем все же я, никто не захочет общаться с тем, кто сбил на велике котенка. Да, никто, я в этом уверен… Просто чуйка на сотку. Я сел ровно, чтоб не выглядеть слишком избалованным, и вежливо представился. - Я Гарри Эванс из Бруклина, а ты кто? - Я Рон Уизли. - Блин, даже улыбнулся как Крис, докатился, Гарри. Но, кажется, этому мальчишке понравилось, я поправил волосы, убрал нахальную прядку за ухо, все-таки так и не сходил к парикмахеру, представляю, кем стану за год... аж больно. - А почему ты был один на платформе? - Потому что мой мир немного отличается от твоего. – Звучит как-то подозрительно даже для меня, Гарри, мать твою, ты же больше не в Бруклине. Тут такое не покатит, тут детки из элитного слоя, они, наверно, даже не подозревают значения слова шлюха или шмаль. Так что постарайся не облажаться. - Мои родители, как бы помягче сказать, были против того, чтоб я учился магии. Они считают это кошмаром, ужасом и просто чем-то непотребным, что ли. - Мы снова замолчали, так и молчали где-то с час, пока не услышали слова: «Купить что-нибудь не желаете». Мой желудок подал экстренный сигнал о том, что скоро умрет, все-таки все, что я съел дома, вышло на платформе на ту девочку. Молюсь, что мы будем в разных классах, в разных категориях, и вообще, у нас будут разные знакомые... Так что я постарался не вспоминать ту нечастную и купил себе всего понемногу, так мы с Роном и разговорились, он рассказал про свою семью, про то, что они не очень богаты, я ляпнул, что живу жизнью принцессы, потом пришлось врать так, что все позавидуют. Когда его перестали волновать некоторые неувязки моего рассказа, он стал говорить о своих братьях, у него было их больше, чем у меня, на пять. Рон рассказал о том, что его старший брат Чарли работает в Румынии с драконами. Дальше я уже не слушал, меня блять убила новость о том, что чертовы драконы есть! Вы, блин, прикиньте! Драконы, вашу ж мать! Это вам не морской котик или какой-нибудь редкий белый тигр, это ДРАКОН. С ним было на удивление просто общаться, не надо было подключать свои мозги или пытаться не упасть перед ним в грязь лицом, ведь он не являлся знакомым короля. Или просто произвести впечатление, чтоб он не решил, что я эмо или гот, он просто одиннадцатилетний мальчишка, как в прочем и я… Так же мне не надо было перед ним строить из себя чистокровную принцессу, а так же Рон не был таким, как все нашего возраста, что приятно удивило, все-таки я не был поклонником своего возраста и детей моего возраста. Рон мог сделать то, чего не мог ни один взрослый из моей среды обитания, он без каких-либо усилий мог удивить меня так, что я мог не слабо так впасть в шок. От чего я не раз уже смущался, когда не знал того или иного ответа. Общение с Уизли было интересным, мне было с ним интересно, он спрашивал меня о магглах, я рассказывал ему то, что его интересовало, это был спорт, но я сразу же ему сказал, что именно я не поклонник спорта. Но все что знал, выложил для него на блюдечке. Как я и думал, у магов вообще нет такого понятия как телефоны, телевизоры и многое из того, что уже было в нашем продуктивном времени, но и того что было у магов не было у нас. Например, магии, иллюзионисты это не маги, это просто трюки на улице, и они не в счет. Я тоже знаю трюк с отрезанным пальцем и не единственный трюк с картами, и ложки гнуть силой мысли могу, научился у Джеймса, но это лишь ловкость рук, а не магия. Мы ели разные сладости, мне попалась конфета со вкусом травы, это удивительно. Ни одна компания сладостей у магглов такого бы делать не стала, но все-таки от этого и было так интересно попробовать следующую конфету, было непонятно с каким будет вкусом она. Пока мои зубы с полчаса были зеленого цвета, было весело, но исключительно Рону, меня же беспокоили зеленые зубы. Потом Рон захотел показать мне магию, но это было только на словах, три искры, что вылетели из его палочки было сложно назвать магией. Раз я магглорожденный, то до этого еще не видел настоящей магии, так Рон выразился, но даже то, что я видел на улицах, и то больше магия, чем показал мне он. Но во всей его магии меня привлекла роновская крыса. Эй, они сказали «Сову, кошку или жабу», про волшебных крыс базара не было. Я хотел это сказать Рону в своем излюбленном стиле, но тогда я посмотрел на мирно спящего Хлопика и заткнулся. Сам не приехал еще в школу, а уже нарушил одно правило, у меня хорек, у Рона крыса, думаю, именно страсть к нарушению правил нас с ним и свела. Мы переоделись в школьную форму, по приказу одной очень наглой особы, которая мне напомнила одну мою знакомую из аськи, Миону. Как только я надел свою форму, то понял, что она просто кошмарна: во-первых, обычные штаны, у которых надо будет делать стрелки, кто еще такие носит, мой учитель по пианино! Хотя ладно, у них даже нет телика, так что не буду просить у них последние писки моды. Но с рубашкой-то что не так? Мне не дала совесть ее надеть, так что я остался в своей майке, просто накинул на неё мантию, которая, к слову, блин, мне как платье, я об нее уже трижды споткнулся, я, конечно, и называю себя принцессой, но не имею же я Это в виду. Когда мы покинули поезд, Хлоп спрятался в моем капюшоне, а я даже и не взял это в голову, за последний месяц привык, что он вечно на мне, а еще меня честно пугает его настойчивость… Он всегда должен быть рядом со мной. Он меня даже в туалет провожает и около дверей ждет, иногда, кажется, что он ждет того, что на меня могут накинуться, но, интересно, кто? Ян или Эпл, а может Джеймс? Не знаю, хорошо, что у меня воинствующий хорек настолько, что Зена отдыхает, или нет, а иногда он вообще на робота похож. И все-таки порешим, что это пугает. На новой платформе под названием «Хогсмит» нас встретил мой старый, хороший друг Хагрид, сразу вспомнилось, сколько говна, то есть добра, он мне сделал. Но поговорить с ним не выдалось минутки, хотя, честно, я старался быть к нему мил, подойти, напомнить о своей скромной персоне, показать, что сумел, даже после его усердных попыток того, чтоб я не попал в мир магии, оказаться здесь. Хотел у него спросить свою новую фамилию, но не сумел, потому что всех, видно, любимых детей отправили в Хогвартс, а других, в том числе и меня, усадили на блядские лодки! Никогда не думал, что моя мания боязни воды будет развиваться с такой скоростью в новой школе, и снова поклон в ноги Хагриду. То есть весь заплыв я держался за девочек, что сидели недалеко от меня, и горько плакал. Нет, серьезно, плакал, я вот не пошутил, очень воды боюсь, а еще топи… боюсь утонуть и в первом, и во втором… Как только нас высадили из блядских лодок, все потратили добрых десять минут, чтоб отцепить меня от дерева, потому что я больше не доверяю Хагриду, еще хоть РАЗ. Но я не был такой один, мне составил пару мальчик, что все время, что мы ехали, искал жабу, он, так же как и я, держался руками за дерево, вот только я еще и ногами умудрился. Изначально я хотел на него взобраться от них подальше, но меня успокоил Рон и повел в Хогвартс, который, к слову, оказался реальным замком! Нас проводили до больших двойных дверей, за которыми, по словам Рона, должен находиться Большой зал, в котором мы должны будем есть, а еще там балы проводятся. Нас оставили, сказали тут немного подождать, мда, ну и халатность тут у профессоров. Нет, ну кто в здравом уме оставит с тридцатку и больше одиннадцатилеток? Никто, меня-то одного вообще нельзя оставлять, я же живой хаос в теле ребенка, если мне память не изменяет. - Гарри, правда тут здорово? - Ага, ага, если не считать того, что я только что задумался о том, что натворил перед тем, как сюда попасть: ручку оторвал, потом еще снял на видео, как девчонки сосутся и выложил на школьный сайт, о и, конечно, граффити, как же я буду скучать по своим нервным из-за меня учителям. Например, по учителю итальянского, как он забавно заикался, когда я появлялся в его поле зрения. - О, кто это у нас? Уизел, как дела, как видно, все так же беден. – Я приподнял голову и посмотрел на парня. О, мой старый знакомый сероглазый мальчишка. У него на лице играла усмешка, от него так и пасло деньгами и властью, вот оно, элитное общество магов, какое-то оно неприятное. А еще, как я помню, уж слишком оно было болтливое. - Малфой. – Надо было слышать, сколько в голосе милого песика было ярости, а глаза-то как блестели от злости. У Рона непроизвольно стали сжиматься кулаки, кто-то явно не любил эту сероглазую блондинку. - Как страшно, Уизел, уже убегаю. Что смотришь, не боишься, что мне может не понравиться твой взгляд, и я расскажу о нем отцу? И ты можешь вернуться в свою нору, из которой ты и вылез, предатель крови. – Я непроизвольно поднялся со ступеньки, на которой сидел, подошел к мальчикам и встал, перегородив Рона своим тело, пусть Рон и не стал мне за пару часов близким другом на года, но все-таки такое общение не было мне по вкусу. – Оу, что, Уизил, завел себе охранника, сам не справляешься, ответить нечего? Ну да, мозгов, наверно, как и денег, нет. - А у тебя, видно, много, раз так языком треплешься? – Сероглазый сузил свои гляделки и стал ко мне присматриваться, выпятил грудь. Кто-то тут хочет на меня наехать, как смело с его стороны и глупо в то же время, я же… Точно, я никто. Ладно, но все-таки в поединках на словах я самый сильный, непревзойденный боец. – Папочке побежишь жаловаться, как это круто, поступок настоящего мужчины, что сказать. Мои тапочки-зайчики уже убежали, еще есть что сказать? - А ты кто вообще такой? – Я скинул мой капюшон, не хотел, чтоб кто-то видел моё лицо, когда я в лодке рыдал, а еще когда за дерево цеплялся, это все-таки не самый мой крутой поступок, честно, мне за себя не слабо так стыдно… - Гарри… - Но мне не дал договорить Сероглазый, он меня некрасиво перебил, и где его манеры вообще? На вид такой красивый, аккуратный, весь из себя аристократ, а манер кот наплакал. - Ты ведь Гарри Поттер. – И повисла тишина… И не потому что я задумался да или нет, я просто ликовал, да этот мальчишка мне только что жизнь спас, я снова в курсе какая у меня фамилия! Но это не меняет ничего, он все еще скотина. – Так почему надежда магического мира общается с таким нищим предателем крови, как Уизли? – Что-то мне подсказывает, все выше сказанное этим аристократишкой правда, потому что Рон отводит глаза, но вот в чем моя правда, я не лучше, так-то. Я хуже всех, и уж ни в коем случае не стану судить классного парнишку из-за того, что он не богат и какой-то там предатель крови, я вообще даже не знаю кто это такие. - И? Ты знаешь кого-то получше, интересней, чем Рон? – Серые глаза заблестели, улыбка стала еще самодовольней, он сложил руки на груди и гордо задрал голову. - Да! Я предлагаю великую честь, стать моим другом. – Он уверено протянул мне руку, я недолгое время смотрел на неё и достал руки из карманов. Потянулся, чтоб ее пожать, но словно передумал, честно, даже и не планировал воспользоваться «Такой честью», лучше там со всем остальным мусором посижу, от него хоть не пахнет так противно. - Знаешь. Я тут хорошенько подумал. Да мне и даром не сдалась такая дружба. Я лучше протру пол языком, чем скажу, что мы друзья. Ты педант, и я с такими не хочу общаться, иди лесом, мальчик, и найди себе тех, кто никогда не будут настоящими друзьями, потому что иного тебе не дано. Ха. – Я показал ему язык, надо было видеть ярость в глазах этого мальчика, что-то она мне больно знакома, вот жопой чую, что точно так же на меня Джеймс обычно и смотрит, аж мороз по коже. Я повернулся к Рону, он стоял с открытым ртом, я ему дружелюбно улыбнулся и поинтересовался. – Ну что, согласен с моими словами, друг?