Гарри Wolf Эванс

Всегда и везде делай снимки. Если у тебя нет камеры, то хотя бы в уме. Когда запоминаешь что-нибудь нарочно, такие воспоминания всегда ярче, чем случайные. Тепло наших тел. Как только двери открылись, сердце пропустило удар, это была любовь с первого взгляда! Все проходили вперед в зал, в то время как я остался стоять, замерев от увиденного. Не могу поверить глазам, небо было так близко, казалось, можно дотронуться, такое невероятно красивое, темное, с отливами синего и фиолетового, с не одним миллионом звезд, никогда до этого я не видел такого звездного неба! Дыхание замирало, стоило только подумать, что они смогли наколдовать в помещении целое небо. Так же у самого потолка летали свечи, от чего создавалась еще большая неповторимость атмосферы. Ущипните меня, я попал в мир магии! Магии! Это не сон, он реален. Чтоб это проверить мне пришлось догнать всех других первокурсников. Я подошел к Рону, взял его за руку, он никак не стал возражать, только снова мне улыбнулся, я посмотрел на то, что происходит на выступе, чем-то он напоминал небольшую сцену, на которой находился учительский стол и пространство для того, чтоб распределить учеников… Твою же мать… с моей удачей я же никуда не попаду. Я с силой сжал руку Рона, он ее на мгновение захотел вырвать, но потом только сжал мою. - Волнуешься? – Ухо обдало теплым дыханием, я посмотрел на беззаботного и яркого мальчишку, вот кто уж точно не волнуется. – Я тоже, вдруг я попаду на Слизерин. – Он указал на стол неподалеку от нас, на нем сидели все очень спокойные, мне могло только так показаться, что они все аристократы, я вообще ничего не имею против них, но по ним это видно, как по всем детям богатых и знатных детей. У всех за этим столом холодные глаза, невыразительные лица и вид, словно этот мир зря тратит их драгоценное время, мне стало их даже жаль. Даже дети таких людей, никогда не смогут быть счастливыми. Так Эпи говорит, ведь когда растешь в таком мире, то друзья только по статусам, девушка, а потом и жена, по договору, дети по расписанию, а жизнь строгая и ничем не интересная… Это как родиться уже проклятым… Я отвел глаза от стола Слизерина и посмотрел на профессора, что подзывала к себе детей, стройная женщина со строгим видом и лицом, но в ее глазах были огоньки мягкости, дети, что к ней подходили, садились на табурет, на их головы надевали старую шляпу, и она оглашала вердикт. К ней подошел напыщенный, как индюк, блондинчик, окинул всех глазами, его взгляд остановился на меня, он усмехнулся и сел на табурет. И как это воспринимать, как вызов? Так он не на того напал, он меня начинает бесить, как Японские шоу, что так любит Ян. Шляпа даже не успела коснуться его волос, как закричала на весь зал «Слизерин». Теперь я рад, что не родился в семье аристократов и у меня нет манер и вообще шанса попасть на этот факультет, а если и попаду, то в первую же ночь я убью этого мальчишку, отнесу тело в лес и скормлю местной живности. Я не хуже змеи прошипел сквозь зубы, ни к кому лично не обращаясь. - Если эта шляпа скажет, что я не годен и должен отправляться домой, я разберу всю эту школу по камешку, до самого основания. Не для этого я сюда столько времени добирался. – Я совсем не добро посмотрел на этот атрибут мусорного бака, со стула соскочила еще одна ученица темного и мрачного, как кладбище, факультета «Слизерин», и по залу разнеслась уже запомнившаяся мне фамилия, моя. - Гарри Поттер! – Я отпустил руку Рона и пошел медленно и аккуратно к своей участи, это все мне напоминает эшафот. Только вместо гильотины - старая шляпа, но может ранить даже по сильней лезвия, вот только я в долгу не останусь. Я сел на табурет, мне на голову надели шляпу, и она замычала, словно не довольная. Я опустил голову, моя чёлка прикрыла лицо, и шепотом, холодным, как смерть, я негромко нашептал шляпке. - Если ты, дом для моли, скажешь мне катиться домой, такой-то матери, я тебе перед этим все круги ада покажу. Твоя никчемная жизнь станет только сном, а я буду твоим личным садистом, который будет мучить тебя даже после смерти. Эй, ты меня хорошо расслышала, атрибут мусорных баков и пыльных вечеринок? - Шляпа немного вибрировала, словно дрожала, это хорошо, так и надо, только через страх можно добиться желаемого. - Сли… - Не туда… Только тех уродов мне не хватало видеть ближайшие семь лет. Да, я, блин, сам тогда уйду, и тебя с собой возьму, отдам, как игрушку, в психологическую клинику, будешь там психов развлекать. – Шляпа еще сильней задрожала, я только усмехнулся, все-таки не все уроки Яна я мимо ушей пропустил, а вы думали как им, копам, все эти убийцы признаются, только через сильный напор и угрозы. - Гриффиндор!!! Снимите меня с него! Снимите! – И не стоило так визжать, аж ухо заложило. Я стал спускаться по лесенке, глаза щепало, сколько же пыли на этой нервной шляпке? Оставалось каких-то две ступеньки, как я наступил на край собственной мантии и полетел целоваться лицом с полом, блин. Даже когда нет тех, кто подставил бы мне подножку, я все равно умудрился в первый же день разбить себе нос. Все стояли, никто не двигался, и где-то в конце зала, на конце красно-золотого факультета, на который я, вроде как, и попал, упал парень со скамейки, ему, наверно, не было меня видно. Ну что, лежим, хорошо. Я сел в одну из поз йоги и зажал нос рукой, ничего необычного и страшного не произошло, мой понедельник в старой школе только так и начинался. - Я в порядке. – Крикнул я привставшим профессорам из-за их стола, Рон помог мне подняться, и я подошел к своему столу, меня похлопали по спине. Гермиона, вроде так звали ту зазнайку из поезда, вежливо протянула мне платок. – Спасибо. – От Слизеринского стола доносились до моего музыкального слуха смешки, и они явно были из-за моего красивого падения… Я обернулся на их стол, Малфой показывал, как я упал, корчил рожи, как маленький, ей богу. Ему просто надо над всем посмеяться, он как змеёныш или слизняк, мерзкий и подлый. Рон так же попал на Гриффиндор, как я и Гермиона, он подбежал ко мне, сел рядом и стал гладить по спине, с волнением в голосе спросил. - Как ты, не сильно ушибся? Может, тебе стоит сходить в мед.крыло? – Я помотал головой, наше с Роном внимание привлекла Гермиона, она улыбнулась и тихо сказала. - Гарри, убери платок, я тебе помогу. – Она произнесла какое-то заклятье, и кровь престала идти, нос перестал болеть, потом девочка еще раз взмахнула своей палочкой, и кровь с моего лица и рубашки исчезли. Надо будет поподробнее у неё расспросить про эти два заклинания, с моей извечной везучестью и первое, и второе, мне понадобятся уже к завтра. - Приветствую тех, кто снова вернулся, и тех, кто только что прибыл, для первокурсников представлюсь, я директор школы, Альбус Дамболдор. Не будем долго говорить, да начнется пир. - Я потер нос и посмотрел на старого маразматика, так его назвало в ателье сероглазое чудовище, пожилой маг с длинной седой бородой в небольших очках-половинках с мягкими чертами лица, даже его голос был каким-то мягким. Маг был в лиловой мантии, я поправил очки и разглядел под мантией футболку с, не поверите, русалочкой! Сумев сдержать приступ смеха, мы встретились с ним глазами, отсюда я точно не мог сказать, какого они у него цвета, только то, что от них у меня такое чувство, словно он мне рад… странное чувство, от него даже как-то смутился. Я отвел глаза, чувство смущения было мне не по нраву. Отводя глаза, я встретился с черными омутами, даже со своего места я сумел их рассмотреть. Мужчина лет двадцати девяти, тридцати в упор на меня смотрел, казалось, что он не моргал, хотя и параллельно с кем-то говорил. Дыхание перехватило, это уже было странно, я не могу оторвать от него глаз, черные волосы, длинней моих, касались его плеч, казалось, что волосы он не мыл пару лет. Его глаза были холодные, как лед в айсберге, о который споткнулся Титаник, он был угрюмым и хмурился, от чего казался еще больше угрожающим. По телу бегали мурашки табунами туда и обратно, я хлопал ресницами, не в силах перестать на него смотреть, словно он меня приворожил, как в старых фильмах делали ведьмы. - Гарри, вспомнил, а почему ты меня обманул? – Я дернулся от руки Рона и посмотрел на него. Не знаю, был ли я рад, что он меня отвлек от профессора, или нет. На меня внимательно смотрели все, кто услышал вопрос Рона, я же просто легко, не задумываясь, ответил вопросом на вопрос, снова посмотрев на профессора, но ко мне он уже потерял интерес. - Ты о чем? - Я все рассматривал заинтересовавшего меня человека, прямой нос с горбинкой, бледная кожа, как у вампира, и одет он был во все черное, сейчас мужчина разговаривал с человеком в тюрбане, совсем не круто, кто такие носит? Раково больные? - Ну, в поезде ты сказал, что твоя фамилия Эванс, а оказалось, что ты Поттер. – Я аж посмотрел на Рона, теряя быстрей, чем прошла секунда, интерес к темному профессору. В принципе, я не лгал, мои отцы - полноправные мои опекуны, то есть Эпл, но это не так важно, мне дали фамилию младшего мужа и моего дяди, я вообще ни сном, ни духом, что у меня и другая была. - А, ты об этом. Тут такое дело, я забыл, что я Поттер, мне об этом сообщили меньше месяца назад, было столько дел, что я об этом забыл и по старой привычке назвал себя Эвансом. Ты злишься? – Он помотал головой и мне в тарелку положил куриную ножку, пюре и всякой жирной еды, к утру меня раздует, как шарик. Но мой живот издал тихое и такое жалобное урчание. Рон стал переговариваться со всеми братьями, они что-то шептали ему на ухо, один из них мне подмигнул, я лишь улыбнулся и стал есть. Как же приятно, когда в желудок погружается что-то, помимо сладостей или алкоголя, а где мои вещи? Ладно, может тут есть что-то вроде прислуги или рабов, я бы не удивился, и они могли отправить мои вещи в мою комнату. За ужином было легко и просто, я спокойно и непринужденно со всеми говорил, было видно, что возрастных рамок тут не было. Семикурсники спокойно со мной общались, рассказывали пошлые анекдоты, от чего девочки давились и краснели, как раки. Меня скорее смешили они, чем сами шутки, но было очень приятно, особенно то, как Рон все время накладывал мне в тарелку еду, мол, ты только попробуй, вкуснотища! Я уже предчувствовал, что утром меня не только раздует, как слона, так еще и есть сутки не смогу. Так что продолжал есть, хотя уже подташнивало от всей этой еды. Когда в желудке Рона пропадал уже седьмой кусок пирога, мои глаза ползли на лоб, вот как он мог столько съесть? У него что там, черная дыра вместо желудка? Я еще никак первый доесть не могу! Может, он реально голодал до этого дня? Хотя есть у меня один знакомый, который может пицц десять съесть под сериал «Баффи: Истребительница вампиров». Вспомнил о Яне - сердце так подло защемило, я достал из кармана свой сотовый, была одна пропущенная сообщенька, как раз-таки от него. Я быстро ее открыл, на щеках тут же появился румянец, пока я читал сообщение Яна. «Молодой человек, как только вы вернетесь из своего маленького приключения, я вас либо убью, либо подарю Джеймсу, который к слову уже меня достал вопросами, где ты. Так же мне пришлось выслушать от твоего учителя очень долгую лекцию о том, что ты уехал и так и не смыл своё творение. Так же от директора мне пришел внушительный счет за оторванную тобой ручку… у меня нет слов… ты наказан. Я заблокировал все твои карточки. Удачи». Представим, что я этого только что не читал... - Привет. – Я взглянул на присевшего рядом парня, он сверкнул серыми глазами, раньше мне казалась, что серые глаза - редкость, но за последний месяц это уже третий человек с таким цветом глаз. Я начинаю серьезно задумываться, что Крис был беглым магом… - Привет. – Я продолжил ковыряться вилкой в пироге, а парень с широкой улыбкой смотрел на меня, странный, но честно, красавчик. Помните моё предположение про то, что все маги красавчики? Так вот, Рон, как бы мне не хотелось с этим соглашаться, не урод, Малфой тоже привлекательный, ну так к чему я, они чистокровные маги. Рон сказал, что он чистокровный маг, и вот я подумал, может все маги с чистой кровью такие красивые? Так что я отложил вилку и поставил локти на стол, на ладони положил подбородок и, ответно улыбнувшись, спросил в лоб. –Ты из чистокровной семьи? - Так сразу, и даже без первого свидания такие вопросы? - Не люблю медлить с интересующими меня вопросами в парнях. Ну, так да или нет? – Он засмеялся на весь зал, и на нас стали смотреть все, кто услышал, если б я не был сыном адвоката и копа, то может меня бы это смутило, но нет. Ну все-таки какой он громкий, но от его ослепительного света, что исходит, когда он так смеется, тоже хочется смеяться, но я лишь улыбнулся. - А ты забавный, я Чак Бастьен, шестой курс, очень приятно. И нет, я не чистокровный маг. - Вот как. – Черт, ну как так, теория была так хороша. Я снова посмотрел на парня, он улыбнулся, а пофиг, все равно красивый. – Я Гарри, и я помню, ты упал. – У него на лице появился красный румянец, что говорило о том, что он понял, о чем идет тут речь. - Ну, я компанию тебе решил составить. Пол холодный, и я подумал, раз тоже упаду, то будет весело? Тебе не понравилось? – Я помотал головой, волосы из-за этого упали на глаза, и стало не так хорошо видно, у этого брюнета отговорки позабавнее моих будут. - Да нет, что ты, было и правда не так холодно. Но будет лучше, если в следующий раз упадешь куда-то поближе. – Его улыбка стала только больше, он потянулся через весь стол и убрал с моего лица непослушную челку, задержался, провел пальцами по моему лбу в том месте, где должен был быть шрам. На меня снова все стали смотреть, тыкать пальцами, словно я какой-то зверек в клетке. Я взял парня за руку, его ладонь оказалась такой большей, что моя ладошка выглядела такой маленькой и хрупкой. Наверно, так всегда смотрится со всеми парнями, с которыми я общаюсь, но только сейчас я сумел это отзеркалить, когда его ладонь оказалась у меня в руке... - Болит? - Ему уже больше десяти лет, только изредка, а так нет. – Он покивал и снова улыбнулся, что-то мне подсказывает, что этот парень не может долго быть серьезным. – А у меня есть шрам на спине. - А у меня на бедре, поранился, когда упал с причала в воду. – Он так пошленько улыбнулся и на весь зал громко спросил, я даже слышал эхо с минуту, я опустил голову и постарался не смотреть ни на кого, просто молча сделал фейспам. - Раздевайся, Поттер! Я хочу посмотреть на твой обнаженный зад. – В зале повисла неловкая тишина, которую разбавили близнецы. И Рон, он взял меня за руку, как-то по-взрослому, с укором посмотрел на Чака, а я тупо сдерживал «Ржу не могу». - Чак, а ты что отсел от Беллы? Странно, не боишься, что ее уведут? - Неее. Я хочу поближе узнать эту зайку. – Он потрепал по-братски так мои волосы, от чего я все-таки не сдержался и засмеялся. - Хахаха! – Близнецы подловили мою волну смеха и тоже стали смеяться, а за ними, как падает домино, засмеялся весь стол золото-красного цвета. - Старосты проводят своих первокурсников в гостиные их факультета. - Я шел рядом с Роном, он крепко сжимал мою руку в своей, старостой был как раз-таки Чак, за ним шли все первокурсники. Пока Рон крепко сжимал мою руку, наверно, для того, чтоб я снова не упал, я, как ворона, крутил головой и смотрел по сторонам, сотни или тысячи различных картин, лестницы, которые двигались сами собой, да это же рай для суицидников, да тут навернуться легче, чем на катке на коньках. Мы поднялись по лестнице за Чаком, он остановился рядом с портретом очень полной женщины, она пыталась нас оглушить, ну или разбить своим голоском бокал, чего у неё явно никогда не выходило. - Так, ребята, всем хай, я назову пароль, а вы постарайтесь его запомнить, но не переживайте, вам его еще утром скажут. – Чак ненавязчиво мне подмигнул, прямо как в старых комедиях с Джимом Керри. От этого Рон только сильней сжал мою руку в своей, забавно, кажется, кто-то рыжий меня ревнует, какой милый пес. – Алый феникс. – Картина Полной дамой открылась как дверь, за ней находилась лестница ведущая в башню нашего факультета, мы с Роном вошли первые в гостиную. Не сказал бы, что пять звезд, но очень уютно, хотя еще та помойка, но кто судит, когда у меня коробки с недоеденной пиццей годами лежать могут, пока либо Ян, либо Ханна не уберут, другим, как и мне, до фени. Я осмотрел пространство, в котором мне понадобится проводить ближайший год, если, конечно, не выпрут, например за убийство, зная себя и не такое может случиться, или чрезмерную жестокость, просто я обаяшка. Ага, как же. Теплые тона, на стенах разные ковры, факелы, картины, куча разного барахла повсюду, одна стена увешана старыми фотографиями, наверно, всех учеников. От чего казалось, что это действительно большая семья, ну или просто студобщага для одиннадцатилетних. А еще ковры тут не вытряхивали, наверно, со времен самого Годрика Гриффиндора, я немного почитал о школе, но совсем немного, слишком у меня много проблем было, чтоб углубленно изучать новую школу, решил ее по приезду изучить. Так сказать, в живую всегда лучше, да и запомнится куда ярче, чем строчки из книг, просто на меня Джеймс загонял настолько, что времени на сон-то не было, не то что книгу почитать... Я потер затылок, рассматривая комнату, в которой должен спать, и скажу-ка я честно. Не очень-то я рад спать в одной комнате с еще пятью парнями, да и комната Чака слишком далеко! Да, да, я очень плохой мальчик, надо уже смириться, я думаю лишь о том, что выгодно мне. Да и в комнате со мной чудак с жабой! Да кто в здравом уме возьмет себе жабу, они страшные, склизкие и вообще противные, а вот эта особенно, большая, жуткая, а глаза такие большие, темно желтые, у каких жаб желтые глаза! А еще этот Тревор мастак зыркать, не знаю, что с ним не так, но, когда он на меня смотрит, чувство такое нехорошее… А еще Дин все время говорит очень много и слишком быстро, большую часть его болтовни я просто не успеваю усвоить, а со мной такого никогда не бывало раньше! Симус вообще подорвал аквариум, из которого хотел попить Хлоп, да у моего хорька сегодня чуть Кондратий не хватил. Он все еще не отошел от ужаса! Он под кровать Рона залез и не вылезает. Я упал на кровать около окна, ни у кого, конечно, интересоваться я не стал, не хотел ли кто занять эту кровать, я упал, койка моя, и на этом болтать закончим. Я не стал снимать даже проклятой формы, ну, кроме отвратных бут и мантии, так и лег спать, вообще редко снимаю вещи, в которых обычно хожу. В моем мире есть такое злое существо, как Джеймс, которому в кайф таскать за собой низкорослого парня с не въебенно женской внешностью, спаивать, использовать его руки как пепельницы и вообще мучать, а потом к часам четырем ночи отпускать бедного спать, так что именно по этой причине у меня и нет пижамы, смысла в ней не вижу. Так же, как и в том, зачем дважды чистить зубы, утром сделал дело и пошел, по вечерам меня просто дома нет, поэтому ужинаю я где придется, и это обычно кофейная еда. Ну или полуфабрикаты. Что, я не жалуюсь, мне нравится мой аккуратный носик, а когда я говорю о том, что мне не нравится, он обычно ломается, я все еще в шоке, что мой нос после пяти переломов все еще такой красивый… думаю, дело в магии. Я потянулся на кровати, хорошо-то как, спина только ноет, ну да, после такого-то дня. Я подскочил с кровати, черт, я же совсем забыл, что хотел изувечить Хагрида за то, как он подробно описал, как мне найти ту блядскую платформу. И ко всему прочему та девочка, которую я заблевал, попала на один факультет с Малфоем, думаю, она меня еще не скоро забудет… надо будет извиниться и подарить шоколадку, девочки же их любят? Я же люблю, а я чем-то похож на девушку… например тем, что мне тоже нравятся парни, фильмы про любовь и актер Йен Сомерхолдер. Я опустил голову обратно на подушку, ребята мельтешили по комнате, разбирая свои вещи, их доставили домовые эльфы, это типа прислуга, которая не устает, мало берет и никогда не жалуется… они мне кого-то смутно напоминают… больше не думаем об этом. По лицу скатилась скупая слеза осознания… «Я для Джеймса не просто прислуга, а домовой эльф… жесть…». Около моей постели стояли семь коробок, три чемодана и мой огромный медведь. Я подтянул громилу к себе и обнял, выгляжу, наверно, как маленький, но в течение всего месяца я душил этого медведя парфюмом отцов, так что, засыпая с ним, чувствовал себя в безопасности. Клеймо «ребенок, папенькин сынок, сопляк, девчонка, принцесса». Сон пришел незамедлительно. 2 года назад. - Ребята! – В классе повисла тишина, все тут же посмотрели на преподавателя и на меня, неловко даже как-то, но все равно слишком тошнит от новых лекарств, чтоб думать о том, что на меня столько смотрят недоразвитых организмов. – Знакомьтесь, это Гарри Эванс. – Все сразу стали перешёптываться, словно я глухой и не слышу их, как же так, чтоб меня не обсуждали, да конечно, из-за этого тупого директора меня вся школа знает, перекинул на последний класс младшей школы, кто бы меня не знал. Всего восемь, а уже заканчивает младшую, и в следующем году, будет уже в школе со старшеклассниками, да меня все люто ненавидят, и я их понимаю. Но вот она правда, мне все равно на этих одноклеточных. – Будьте с ним милы, он младше вас на четыре года, но сейчас он золотой медалист школы и мировой гений, так что, если что, Гарри, говори мне. А вон там твоё место. – Я никоим образом не буду общаться со своим классом, даже если бы этого очень и захотел. После такого-то представления, да она же открытым текстом сказала, что они все идиоты и неучи, а я лучше их всех вместе взятых. Хотя отрицать не буду, так оно и есть, девочки выглядят как куклы, а другие похожи на ведьм из Блер. Парни тут делятся на четыре типа: спортсмены, зануды, богатеи и одиночки. Я буду лучше одиночкой, как вот тот, что режет себе вены, чем стану общаться с кем-то из другого слоя, они невыносимы. Никогда не понимал этих учителей, зачем меня выделять, ладно, я умней других, а еще из-за меня школа получает большие деньги, но это не значит, что мне жизнь надо портить, мне и так хватает того, что обо мне пишут на школьных сайтах. А еще та блядская беседка, куда все скидывают обо мне, что думают, этого хватает, почему меня просто не могут на домашнее обучение поставить, им и мне легче бы было. Я сел за свою парту, вынул три книги, из-за того, что моя болезнь снова дала о себе знать, пришлось отлежаться дома неделю с капельницей. Все самые интересные книги кончились, поэтому взялся читать учебники, поэтому ближайшие полгода придется тупо пропускать сквозь уши слова учителей, все равно они никогда нормально учить не могли. Я открыл очередной роман Стивена Кинга «Жребии», как почувствовал на себе пристальный взгляд, но лишь только одних глаз. Я не стал обращать на это никакого внимания и в своё удовольствие читал книгу, когда прозвенел звонок, дочитал последнее предложение в книге: «А в лесу на маленькой поляне все сильнее разгорался огонь, раздуваемый дующим с запада осенним ветром». Именно поэтому я и не заметил, как ко мне подошел парень с улыбкой полного кретина. - Привет. Гарри, значит. Стивен. Не плохо, моя любимая книга «Под куполом». Читал, скоро и сериал должен выйти, не хочешь со мной общаться? - Я не стал его дослушивать, не люблю таких вот людей, сначала обычно они говорят в лицо одно, а за спиной совершено другое, я не идиот и сам знаю, что со мной никто не хочет дружить, заранее ложные попытки делать не стоит. Так и проходили мои будни, я читал новые книги, которые носил с собой, угнетал себя за тот случай на конюшне, если бы не тот парень, то, наверно, умер бы. И именно тогда-то я и понял, что мне нет никакого дела до того, жив я или мертв, как мило. Снова урок биологии, снова сдал уже заранее готовый доклад о человеческом организме и, как обычно, вчитывался в книгу, сами слова этой книги мне нравились, книга не была скучной, как большая часть того, что я прочитал, эта книга была интересной на удивление. Книга была на самой дальней полке в библиотеке, в которую Ян по своей любимой натуре снова меня привез, я, как обычно, читал стихи, но в какой-то момент они мне просто-напросто надоели. Тогда, поднявшись со старого темно зеленого дивана, я хотел достать книгу Андрея Кочергина «Мужик с топором», но когда за ней потянулся, то с другой стороны книжной полки выпала небольшая книга в обычном переплете, я обошел полки и поднял книгу с красивым названием «Гранатовый браслет» с пола. С того момента прошло уже три дня, и как ни странно, но книгу я уже больше восьми раз прочитал, но одна цитата так запала мне в душу, что отложить книгу я не был в силах. «Разве он виноват в любви и разве можно управлять таким чувством, как любовь, — чувством, которое до сих пор ещё не нашло себе истолкователя». Сколько бы не перечитывал, но никак не мог найти толкование к слову любовь, и это злило, злило настолько, что хотелось кричать. Но в то же время бесило, ведь любовь была для всех самой большой слабостью, сколько людей погибло из-за неё. Вот в таких мыслях меня и подловил этот всеобщий любимчик. В школе был парень, которого нельзя было не любить, добрый, умный, спортивный, красивый, и со всеми общался, он даже был другом Виктора, того самого странного типа, что все время режет себе вены. - Привет, Гарри. Вижу, ты снова читаешь, что на этот раз? Оу, книга какого-то русского писателя, моя мама любит читать Александра Пушкина «Руслан и Людмила», ради этого она даже русский выучила, чтоб в оригинале прочитать. – Я хлопал ресницам и смотрел в загорелое лицо этого блондина, и вот что ему только от меня надо, хотя очень даже неплохая идея, может и мне стоит выучить русский язык, тогда тоже смогу прочитать свой любимый роман в оригинале. - Видно, она у тебя очень умная, раз смогла выучить один из сложнейших языков на планете, и передай своей маме, что это очень хорошая книга. – Он так улыбнулся, что напугал меня, его глаза блестели, а из-за солнца, что так и светило в окно, его серые глаза казались невероятного цвета, они блестели и сверкали. Тогда я впервые увидел человека с таким цветом глаз, не то льда, не то серебра, но они не были холодными, в них был живой огонь, как и во всем этот парне. Это все началось за обедом, когда я не хотел, даже не так, я просто не мог отвлечься от книги и поэтому никак не мог закрутить проклятую бутылку с соком, но упорно пытался это сделать. Книга была так же на русском, как я и хотел, взял что полегче, но все равно сама книга была прекрасна, но это никак не помогало закрутить красненькую крышку. И только когда длинные теплые пальцы коснулись моих, я оторвал свои глаза от книги и снова встретился с серыми глазами Криса. Имя он мне так ни разу и не сказал, но его на столько часто ругали учителя, что не знать его было бы бестолково. Когда я смотрел в его глаза, то в голове постоянно вертелась одна и та же цитата из книги, которую я так любил в детстве. «Русалочка поцеловала ему руку, а сердце ее, казалось, вот-вот разорвется от боли: его свадьба должна убить ее, превратить в пену морскую». Не ясно как, но именно это я почувствовал, когда он коснулся моей руки и когда посмотрел в мои глаза. - Крис. Давай будем дружить, ты мне очень интересен, Гарри.