Гарри Wolf Эванс

Расставаться нужно, когда не любишь человека, а не потому что любишь его до безумия. Если я останусь. На какие-то доли секунды показалось, что не я главный герой своей истории, обычно-то всякая фигня, вроде той, что только что случилась с Невом, принадлежала мне. Когда пропал туман, а с ним и парень, то я заметил, что странно промелькнула волчья тень, но это, наверное, мне только показалось, кроме Невилла никого не было. К грифу сразу все побежали на подмогу, пока профессор возилась с Невом, я уже в голове рисовал новый план своей жизни, где я уже не был главным магнитом для бед. В одну минуту это хорошо, а в другую - нет. Только я видел этого парня, что не давало мне никаких наград, даже тот же Невилл не видел того незнакомца… Честно, я не был полностью уверен в том, что он был парнем, его крылья не слабо так смущали. И только ненормальному, как мне, могло в голову придти, что это был падший ангел. Какой бы не была магия - бога нет. Иначе я очень серьезно хочу поговорить с ним, разве заслужил я тогда ту участь, что у меня сейчас? Говорят, хорошая жизнь у тех, кто в прошлой жизни спас страну или какого-нибудь важного монарха, а я тогда, судя по всему, был либо Гитлером, либо кем похуже, а может и вообще Джеком Потрошителем. Но сейчас, как бы я не хотел, дело было не во мне, а в том человеке, призраке, да хоть ангеле или самом боге, у меня от одного только легкого воспоминания по всему телу проходится дрожь, проникая даже в костный мозг. Снова стало страшно, как тогда в пабе, дыхание участилось, а перед глазами стали появляться жуткие картины, руки и ноги парализовало, хотелось кричать, но что-то сдавливало горло, стало слышаться разное, отчего я тихо прошептал: «Пожалуйста, пусть это будет только не биполярное расстройство психики и не шизофрения». Снова ложиться в клинику я не был намерен. Честно, и того мне хватило с лихвой, до сих пор иногда кошмары мучают… Нет, не иногда, каждый раз, когда глубоко ухожу в себя, моё прошлое догоняет меня и, как замедленное кино, показывает мне все это… «Это был не я! Почему мне никто не верит! Это правда был не я… не я. Говорю! Крис…» - Снова эти бесполезные воспоминания, я ведь даже не хожу в те места, где мы были, не слушаю музыку, которую мы слушали вместе, и не читаю книг, которые напоминали бы о нем, нет этих бессмысленных проводников к прогнившим воспоминаниям. Так почему же? Снова и снова я попадаю в прошлое, зачем напоминания, ведь я не старик, и так помню, что было всего-то два года назад. Злит до невозможности. - Гарри. - Я тут же посмотрел на Рона, он нахмурил брови, наверное, я снова кинул в человека невидимый нож, как часто говорит Ян. Бесит до скрипа зубов. Что! Что-то не нравится? Мне вот тоже! Мне не нравится что тут так холодно! Я презираю холод, и осень тоже я презираю! И людей, что любят осень, и чай я тоже не люблю! И мед ненавижу, липкая приторная гадость! Мне не нравится, что глаза одного идиота с моей параллели точно такие же, как и глаза того, кто посмел меня бросить! Меня, да вы понимаете, никто не может меня бросать первым, никто, даже какой-то там Принц, да хоть сам Иисус, никто, мать его! За ногу бомжа! Он отшил меня при всем честном народе, так еще и родителях в придачу, то блядское собрание! Просил же их не приходить, но нет! Надо им, видите ли, знать Все! Так тот придурок посмел бросить меня не просто так, а, как мне поведал идиотина Ян, фразой из блядского фильма! Рон провел большим пальцем по моей скуле, от чего лично мне захотелось ему этот палец оторвать и в интимное место засунуть! Он подался вперед, от чего его красивые до тошноты глаза стали только ярче, и что в этой школе все такие красавчики, я чувствую себя каким-то ущербным! И что он там увидел? Если что-то интересное, а не такую банальщину как: «твои глаза как дорогие камни, цвета изумрудов», то пусть говорит, а если нет, то его пальцу не жить. - У тебя глаза красные. – А вот это новость. Я скинул его руки с моего лица, достал из заднего кармана джинс телефон и заглянул в черный экран. Твою мать, и правда, и какого это хрена! Что, опять! Бля… да сколько мне надо капель для глаз менять, чтоб они перестали становиться красными, и даже не белок, как у всех нормальных людей, нет, у меня меняется именно зрачок, я же, мать вашу, не альбинос или вампир! Черт! Да я же себя сейчас проклясть мог, нельзя же в черные зеркала смотреть, тупая привычка, а ведь даже зеркало нормальное купил, а пользы ноль. Так же, как и от капель, зрение не улучшилось, а глаза все так же меняют свой цвет, да от меня так люди начнут шарахаться. Я же не Джеймс, чтоб таким жутким ходить, да и что-то мне говорит, что это все-таки линзы. Ну или операция какая-то. И не такое за деньги сделать можно, вон один чувак стал саламандрой, Нацу отдыхает. Я сделал глубокий вдох и выдох, все-таки надо держать себя в руках, всего-то вспомнил, как тебя бросил парень, ради которого ты был готов на все, даже на марш-бросок с крыши… И.Д.И.О.Т., нахуя вспомнил, нет, нахуя тебе мозги, раз ты ими и не пользуешься. - Уизел, как интересно, так ты у нас по мальчикам. – За спиной угадайте кого заржали Кребб и Гойл, только у этих троих и у героев фильма «Тупой и еще тупее» такой смех. Но те-то только играли тупых, а вот эти двое такими родились, их вообще пожалеть надо. А у хозяина голоса, что и задал Рону такой остроумный вопрос, явно все плохо с головой, раз он снова и снова нарывается на то, чтоб его не просто поколотили, а с астрономической башни вниз головой скинули, ну чтоб наверняка, а перед этим траванули ядиком послаще. - Теперь ясно, почему ты смотришь на Потти, голодным взглядом. Наверно, не дает? - Раз так не нравимся, то смотри в другую сторону, что на нас смотришь, мы тебе что, шоу какое-то! Так плати! А если не собираешься, то сотрись вон туда. – Я указал на собачье говно. - А если вдруг боишься стать таким же, Малфой, что пасть тогда открываешь? Пошел отсюда, играть в дочки-матери со своими шестерками, еще не дорос для нормального разговора, рот ни открывай. Скажу честно. Ты никому не нравишься со своими заскоками а-ля ты принц, ни-ко-му. Я ясно изъясняюсь? И мне в особенности! – В конце я на него так гаркнул, что сам своего голоса не то что не признал, а испугался. А он же и не дрогнул, черт, даже мне как-то жутко, и чего этот слизняк такой спокойный, а глазки-то горят, бля, да он как Джеймс, точная его копия. Только карликовая версия, а что же я имел в виду говоря, что он похож на моего недруга номер один, сейчас объясню. Как всем известно, я маленькая мразота, поэтому вместо того, чтоб меня называли принцем, все зовут принцессой, видите ли, шлюшкам можно по-сучьему себя вести, а наследнику трона ни-ни. Так вот, сейчас, на людях, Джеймс, то есть именно в эту минутку, Драко, черт у них даже имена на одну букву… Джеймс, сдержанный и спокойный, когда не пьет. Он меня на людях не трогал, даже когда я устраивал концерты, он к этому привык, но если я его вывел, были такие яркие изменения в нем. Он не смотрел на меня слишком часто, то есть не пялился, как обычно, его глаза ничего не выражали, словно заледенели, но и горели в то же время. А на его шее вздувалась венка, от чего я уже в ту же секунду хотел умалять его на коленях о помиловании. Просто когда мы оставались наедине, то меня ждала концовка пятидесяти оттенков серого без дольки садо-мазо, а грубая порка кожаным ремнем с серебряной змеёй! О да, он его не снимал без нужды, намек, я и был той нуждой, а точней моя попка в виде персиков, как он мне поведал. Зад потом по неделям болел, я в школу с подушкой ходил! Сидеть просто было садизмом над самим собой… - Что? Что ты на меня так смотришь, понравился? – Ой бля, это только что мой голос звучал так, словно у меня почка отказала и из зада выпала. Вроде никто этого не заметил, можно выдохнуть. Отмена выдыхать, он на меня смотрит со смехом в глазах, он явно заметил, из него вырастет прекрасный садист… Надо было бы пару годиков подождать со съемками фильма, и он бы стал прекрасным Кристофером Греем. Хэлп, мне нужна салфетка, нет, целая коробка, так, забыли о платках, лучше бутылку с ликером, виски, джин и на утро бутылочку хорошего белого пивка из Праги. Ой, упс, отвлекся, так что он там сказал, или говорил я, но вовремя заговорил Малфой. - Да. – Я хлопал ресницами, что за «да», что я у него там вообще спросил? В голове просто взрывом всплыл, как дохлая рыбка соседей в туалете, мой заданный вопрос. Его короткое «да» мне напомнило Криса, один внешне напоминает, другой характером частично, да я так поеду скоро! Крис так же говорил, когда был действительно серьезным, что было редкое явление, по спине прошелся холодок, я снова почувствовал себя девятилетним. Так, возьми себя в руки Эванс, ты не тот ребенок, который таился от красавчика класса, ты уже взрослый, ты уже не тот одиночка, и уж точно Малфой не Фокс. - Вот оно как. – Я отошел от Рона, честно, этого блондина было давно пора на место поставить, что, в принципе, я и делаю с самого начала, но, видно, надо ему просто сказать в лицо: «Пошел нахуй сопляк, член еще не вырос», чтоб он от меня отстал. Рон тут же ухватился за мою руку, не понял, и он туда же, что ли? Я посмотрел на его руку, а потом на лицо Рона, потом снова на руку, но в ответ он только помотал головой. Докатились, ведем себя как детский сад, штаны на лямках! В шоке. Ладно, мне и одной руки вполне достаточно, он же мне не рот закрыл, верно? – Забавно, но ты мне не нравишься. Ты, как бы сказать помягче… – Я провел по нему пальцем и продолжил говорить. - Слабый, трусливый хлюпик. Ребенок, по-простому, у тебя в штанах еще ничего не водится, да и волосы не растут, ты мне, как собаке пятая нога… надеюсь, объяснять дальше мне не надо, и ты поймешь. Вот когда станешь мужиком, можешь свои глазенки на меня пускать, а сейчас иди куличики делать, и за маму прятаться. Удаляюсь. - На мои слова он лишь усмехнулся, какой самодовольный, аж бесит, словно я сказал забавную шутку, а не выложил мать-правду, но было видно по блеску его глаз, что я не хило так задел его за самое живое. - Я хотел быть джентльменом. - Круто, он может выговорить такое сложное слово! Интересно, а он значение-то знает слова, которое сказал. И аплодисменты недалекому Малфою. - Но раз ты не хочешь, то и я не стану. – Он отошел от меня, выхватил светлую метлу из рук одного из своих слуг, не верю, что он его друг. Малфой сел на метлу и взлетел, двигался он плавно, значит, не врал, когда всю неделю хвастал, что умеет летать на метле лучше, чем некоторые игроки в квиддич, ну хоть где-то правду сказал. – Смотрите! Что потерял этот неудачник Лонгботтом, будет забавно посмотреть, как он будет ее искать. – Он замахнулся и кинул напоминалку в сторону темного леса, вот козлина, ссорится со мной, а гадит совершено другим людям! Я, не раздумывая, разбежался и запрыгнул на метлу, забывая про все, словно, как обычно, в общем, для меня не было запретов. Метла скользила по порывам ветра, врезаясь с них, как нож в теплое масло, ветер раздувал мои волосы и бил в глаза, от чего появлялись слезы в уголках. Я увернулся от птицы и одной рукой хотел поймать шарик, до которого было меньше пяти сантиметров, но в меня влетела надоедливая утка, которая очень хотела оказаться под клюквенным соусом. Я сам и не понял, как сделал сальто и ударил ее по голове ветками из хвоста метлы, все казалось таким знакомым, словно я был рожден, чтоб уметь летать, я хотел полететь дальше за напоминалкой, но потерял ее из виду. Сука. Но только когда спустился на землю, понял, что надо было родиться мной, потому что мне наконец повезло! Я заметил, что мертвой хваткой прижимал к сердцу подарок друга от бабушки, от этого у меня на лице появилась по-детски счастливая улыбка, которой до этого никогда не пользовался, случая как-то не выпадало. - Гарри! Где ты так летать научился, а та мертвая петля, и взрослым сложно сделать то, как ты от той утки увернулся, это было круто! Невероятно! – Рон потрепал меня по волосам, из-за его спины выглянула Гермиона и тихо сказала. - Ты здорово смотрелся в воздухе. Казалось, что ты просто вернулся домой. – Верно! Она словно прочитала мои мысли, мне тоже так показалась, словно до этого я всегда умел летать, конечно, хотелось бы метлу получше, но ничего, все равно это было невероятно! - Да, Гарри, это просто класс, ты обязательно должен играть в квиддич! – Звучит точно так же как у нас в старой школе новенького одного зазывали в баскетбольный клуб из-за его таланта. Вот же тогда тот парень побегал, ведь он не любил играть на публику, я с ним пару раз говорил, ну как говорил, пару раз мы орали друг на друга. - Как мило, Потти, летаешь прямо как настоящий ловец. Но, вроде как, ты говорил, что до этого никогда не летал, солгал всем? А лгать ведь плохо. - Внутренний талант. Это такая черта человека, когда он не умеет, например, танцевать, но когда начинает, танцует лучше всех других, тех, кто упорно трудился ради такой же техники. У меня прирожденный талант к полетам на метле, что поделать. Не завидуй, а то позеленеешь. - И что это я заговорил как тот, я же даже того парня имени не знаю, а говорю как он, урод с тупым мячом, который случайно все время летел мне в голову! Да чтоб он упал. - Мистер Поттер, что вы не поняли в словах «не одной метлы воздухе»? – Аж передернуло от неожиданности. А она что-то такое вообще говорила? Да, Эванс, поздравляю, ты не изменился не на йоту… Как и раньше, не слушаешь людей, а потом стоишь и смотришь на них, как истукан, и копируешь болванчика, все время кивая головой. – Я вас спросила, что было не понятного в моих словах? Или вы посчитали, что они ничего не стоят для вас, раз вы герой? – И она туда же, мне и Снейпа хватает с его вечными подколками. - Профессор, что вы, конечно, нет, просто так вышло, я... – Нет, так не интересно, если расскажу, что меня спровоцировал Малфой, то выйдет так, словно я стукач, а мне это не надо. – Не смог удержать себя в руках, воздух словно манил меня… - Хуевенькая отговорка. И вообще, моей вины тут нет, нельзя оставлять два класса одиннадцатилетних без присмотра, волшебников или нет. Результат налицо. Потом еще что-то говорит, ваши предупреждения, дамочка, это как красная ткань для быка, сказали «нет», мы пошли и сделали то, что запретили, мы же дети! Чего вы вообще хотели? - Вот оно как, мистер Поттер. – И когда только профессор МакГонагалл пришла, и что она тут вообще позабыла, разве у неё нет никакого другого урока? Или и она тоже бросила класс с учениками, тогда пора бы пересмотреть то, какие тут преподаватели. И хорошенько подумать о замене таких учителей, но вряд ли человек, который на приветственной речи сказал, что-то подобное: «Олух! Пузырь! Остаток! Уловка!» - может быть в здравом уме, и вообще, ему лет то сколько! - Прошу следовать за мной. Ты ведь не против, Роланда? - Нет, Минерва, можешь забирать. – Чувствую себя какой-то тряпкой в магазине… Так себе чувство, ну да ладно, главное, чтоб не говном, в которое вляпался человек, верно, мне подтверждений не надо, я же гений, значит всегда прав. Я молча шел за профессором, а что еще оставалось? Спорить как-то не хотелось, да и умолять тоже, ведь сам в курсе, за что ругать будут, а вот исключение я буду оспаривать. Никого не исключают за такую глупость! Да, еще не все, я поджигал и взрывал кабинет химии раз десять, не меньше, у меня были приводы в тюрьму и большая криминальная биография, но меня не исключали. А если тут исключат за такую мелочь, то я сделаю коктейль Молотова, и посмотрим, как они побегают, я метко кидаю и правильно готовлю коктейль. Да, я злопамятный. Я врезался в спину профессора, не заметил, как она остановилась, но, можете радоваться, я не пострадал. - Профессор Квирелл, простите, но можно мне забрать Вуда, всего на одну минутку. - Я заглянул в кабинет и увидел заикающегося профессора Квирелла, стремненький, да и его тюрбан, жалкое зрелище, хотя на личико ничего такой, красивые черты, я бы сказал. Но тут наши глаза встретились, в горле пересохло, было знакомое чувство, и голова снова начала болеть. Я потер шрам, обманул, болел именно он, а не голова. Но когда начинал болеть он, за ним вдогонку начинала и голова, а за ней уши, а за ушами зубы, сложно все, в общем. Долго мы не могли смотреть друг на друга, дверь закрылась, а я посмотрел на парня, с которым как-то раз столкнулся в гостиной, он мне потом еще руку подавал. Вуд, значит, а вот он действительно красив, наверно, от девушек отбоя нет, он вежливо улыбнулся, инфа сотка, он чистокровный. - Поттер, это Оливер Вуд. - Я кивнул ему, он с каким-то задором протянул мне руку, я же спокойно ее пожал, что такого. – Вуд, я нашла вам нового ловца. – Знаете, это то самое чувство, когда воняет горелым, и это явно не несло мне ничего приятного… Я потирал нос и внимательно слушал их разговор, который шел явно не одну минуту, из которого я извлек, только одну умную мысль, я в жопе. Только я могу вляпаться непонятно во что, обычно я мог вляпаться в человека-гандона, как там в стишке говорилось: «Гандоны бывают разные: синее, белые, красные, с ароматом цветов и полей, но самые в мире ужасные – гандоны в виде людей». Аж тошно, ведь именно такие меня и окружают, интересно, и что же это значит? Ай, без разницы, сейчас не об этом, а дело теперь в том, что я в сомнительном клубе. Если это клуб, конечно, а еще непонятно как, я избежал исключения, да у меня в этом талант, так еще и выпендрился так, что все парни будут мне завидовать, а другая часть так еще и ненавидеть. Нет, мне не отдалась самая красивая девушка в школе, нет, в меня не влюбился самый классный парень школы, одного раза мне хватило и так. А все потому что, как мне известно, квиддич тут самое престижное занятие, нет, тут нет ни хора, ни плаванья, и ничего, что стабильно в других школах, только квиддич… Так вот, отвлекся, им можно начать заниматься только со второго, вроде как, курса, и угадайте что, да, я начну с первого, о да, только я так мог… Только я чувствую грядущую жопку? - Отстой, Хлоп, теперь на меня снова все пялятся, словно мне этого там не хватало. – Хлопик убрал волосы с моего лица, его когтистые лапки слабо царапались, от чего я начинал улыбаться, он сама забота. Хлопик встал на задние лапки и заглянул в глаза. Чувство такое, словно если что, он будет готов обратиться в человека и спасти меня от всех моих невзгод, будь то это бандиты или гроза, не важно, он порвется на куски, но станет. – Вот бы ты был человеком, ты бы стал моей опорой, верно я говорю? – Он тут же закивал, и все-таки он странный, такой уверенный, сильный, вечно что-то читает или спит, явно мы нашли друг друга. Я поудобней устроился на диване в гостиной, рядом Рон делал заданные эссе, а я, как самый быстрый, уже, как обычно, все написал. А что, не люблю что-то откладывать на потом, поэтому у меня есть полное право вздремнуть. *** - Привет. – Я поднял глаза на парня. Это же тот самый из прошлой среды, как его там, Джеймс Риддл, вроде, и что этому придурку надо? Мы же не друзья, он же из другого корпуса, так еще и выпускник, а я его только в третий раз вижу, и он мне не нравится, глаза красные, волосы черно-синие, что, строит из себя панка? Бесит. – Мы так и не знакомы, я Джеймс, по-нормальному, я второй принц, тот, кто займет трон после Луи. - Мне все равно, веришь или нет. – Я повернулся обратно к книге у себя на коленях, она была не такой интересной после ссоры с Крисом и читалась теперь с трудом, казалось, что я слепну или схожу с ума, знаю буквы, но слова никак не складываются. Я снова стал смотреть в текст на бумаге перед собой, но в голове только та ссора у того чертового бара. Так злит, почему он не звонит и не пишет? Что, любовь пропала, завяли помидоры, или что там вянуть должно. - Как грубо. А я с миром и жвачкой. Давай дружить, ты красивый, в моем вкусе. - А ты не в моем, так что отстань. Не видно? Я занят был, пока ты не пришел. – Я взял книгу и спрыгнул с подоконника, на котором до этого сидел, ясное дело, что наш званый принц и сегодня в школу не явится. - Что, твой мальчик снова ни пришел, а знаешь почему? – Я остановился, как бы я не выгибался, как бы ни строил из себя сильного, но каждый вечер с той чертовой ссоры я часами смотрю на телефон, ожидая его звонка, ожидая хоть сообщения, чтобы уже самому извиниться. Потому что я жду старого «Привет» с дурным смайликом, а если бы он мне написал, то я бы развел Яна на то, чтоб он отвез меня к Крису, и я бы перед ним извинялся до того момента, пока он бы меня не обнял и не сказал, что уже и не помнит из-за чего вообще поссорились. – Сейчас ты ему не нужен, ведь в город вернулась сестра Луи, ты ее видел, из моего класса шатенка с голубыми глазами и шикарной попкой. – От чего-то стало тошно, словно этот парень говорил, что я говно, и ждать Криса не выход, ведь он никогда со мной снова не будет. – Даже ее имя секси, Кэт, кошечка. – Сразу прокрутил в голове, как меня любил называть Крис: «Котенок». – Она - первая любовь твоего Криса, честно, все знают, что он ради неё готов прыгнуть в пропасть. Ведь для нашего принца его первая любовь это единственная и не повторимся подруга детства, его Кэти. А ты, это так, развлечение на то время, пока его девушка, почти невеста, была в Британии. – Раз он второй, то хочет как-то подставить Криса, это все, а про Кэт я знал, что она подруга детства, ведь у Фокса вся комната в их фотках. Пальцы стали дрожать, нет, она просто подруга, он бы не стал… Эванс, да что ты оправдываешься? Это же очевидная ложь. – Я знаю, о чем ты думаешь, что я тебе лгу. Она вернулась в прошлый четверг, утром, поэтому твой принц к тебе и не пришел, он понял, что ты ему уже не нужен, ведь Она вернулась. – Я не стал оборачиваться к этому куску дерьма, мне нужен мой сотовый, не буду я верить в такую очевидную ложь, лучше бы сказал, что он умер, и то больше бы поверил. – Лови. – Я развернулся и только и успел, так это поймать новенький айфон, моя книга про зомби упала на пол. – Позвони ему и проверь сам, он уже отключил свой старый номер, чтоб ты ему не звонил. - Я лишь хмыкнул и уверено набрал номер Криса, надоело, что этот урод так уверен в себе, ничего подобного, я не намерен верить в такое, нет! «Этот абонент временно недоступен или отключен». – Что, больно? - Ага, хочешь, и тебе сделаю? – Я с размаху кинул его мобильник об пол, но представляя скорее лицо своего парня, и как это понимать?! Стоп, а чего это я так злюсь, мне же лучше, я же с самого начало не хотел этих отношений. - Полегчало? – Я полностью повернулся к надоедливому, как таракан, собеседнику и в грубой форме, в другой-то не умею, ответил. - А что если я скажу, что нет, и что мне все равно, со мной Крис или нет? Что если я тебя могу удивить? Он мне не нравился, и ты тоже мне не нравишься, так что хватит ко мне лезть, или хочешь поговорить с моим отцом-копом, так я устрою. - Я отправился обратно в класс, глаза немного щипало, а пальцы словно свело, но с такой фигней я мог спокойно справиться, и не такое бывало. Снова литература, я открыл свою книгу, и наконец сумел нормально читать, только дело было уже в самой книге, она была тупой, так же, как и тот, кто мне ее посоветовал. Мог бы хоть мне в лицо сказать, что хочет возобновить отношения со своей бывшей, мне же не пять лет, я бы понял его. Но нет, пришлось выслушивать того недалекого панка, который явно не понимает таких коротких слов как: «Нет». Я отвлекся от своих размышлений на сумку, что лежала на полу, из неё доносился звук, так вот, где я тебя оставил. Я потянулся к сумке и вынул из него свой сотовый, я разблокировал экран и стал лазить в своих сообщеньях, три от Яна, он иногда так на маму похож. Пишет о том, что я снова шапку не надел и скоро у меня может быть менингит, его-то я точно не переживу. Хорошего он обо мне мнения, и это мой отец. Эпи интересовался, не хочу ли я торта из новой пекарни на углу, ответил, что не отказался бы от клубничного. Потом от моего лечащего врача, напоминал, что мне бы пора обследоваться, подтвердил, что приду на прием на этой неделе. Одно сообщение от Ханны, просила зайти и посмотреть какой она мне свитер купила, обещала, что у меня сердце от радости откажет. Дурнушка. Сам не знаю, но словно уже по привычке зашел в нашу переписку с Крисом и прочитал последние сообщение от него, в горле запершило и стало очень больно… - «Привет, мой котенок, папочка хочет тебя видеть в белом шелковом халатике у себя на постели!» - «А у папочки ничего не треснет?». Я опустил голову на книгу и тихо, так, чтоб никто не слышал, заплакал, я же просил не начинать то, что может ранить, так почему он меня не послушал? Почему я должен реветь из-за такого как он! Почему такой, как он, вообще сумел ко мне подобраться так близко, что я заплакал, он оказался так близко, что сумел меня ранить! Я ведь даже не плакал, когда у меня отказывало сердце, а я не мог никого позвать, мне было только четыре, а я чувствовал, как тело горело, а из носа и ушей шла кровь. А он сумел довести меня до слез! Я не тот, кто много плачет по пустякам. Ненавижу! - О боже! Гарри, тебе больно? У тебя как там, приступ? Быстрей, позовите медсестру, скорей! - То чувство я не скоро забуду, как будто кто-то аккуратно вырезал душу, положил на пол и грязными ботинками потоптался по ней, наплевал, рассмеялся и ушел, из-за него у меня поднялось давление, и к врачу я попал намного раньше, чем сам этого хотел. И тогда в палате, снова под капельницей, я понял, что со временем даже самый долгожданный звонок может стать ненужным. *** - Гарри, не спи! Пошли на обед. – Я потянулся, что-то в последнее время мне очень часто стал сниться Крис, к чему бы это, аж дрожь по телу. Я потер глаза и подошел к Рону, который уже болтал со своими братьями, что-то я слишком сильно задремал, глаза слипаются, спать хочу. - Ловец, но первокурсники никогда не участвовали в игре, так что ты, Гарри, будешь первым, гордись! Гарри, ты самый молодой ловец в этом году. Вуд тебя уже утвердил. - Поведал мне один из Уизли, слишком много рыжих, в глазах троится, а, не, все в норме, это их просто три. Я похлопал себя по щекам и улыбнулся, неизвестно чему, но улыбнулся. - Фред и Джордж тоже в команде, они загонщики. - Знать бы еще, кто такие загонщики, хотя в топку, так даже интересней. - Наша работа - следить за тем, чтоб ты не слишком истекал кровью. – Я только что, блять, слюной подавился! В чем их работа? И почему я кровью истекать-то должен? Мне она, как бы, нужна, не думаю, что тут есть хорошее мед.оборудование на случай, если у меня снова начнутся приступы. - Но мы ничего обещать не можем, квиддич - суровая игра. – Так, чтоб все знали, у меня уже глаза на лоб полезли, да я, как настоящий смельчак, уже думаю, как лучше свалить отсюда, да я напьюсь прежде, чем выйду на поле, или специально себе руку сломаю, что, так от брака открещиваются, почему я так же не могу? - Суровая, но никто ещё не умирал, иногда пропадают, но потом они возвращаются месяца через два. – Так, дайте мне бланк по выписке из клуба, или можно я пройду медицинское обследование на проф.пригодность. У меня же чуть ли не рак мозга! Так почему я играю в такую опасную игру как квиддич?! Знаю, потому что в Хогвартсе все такое магическое и безопасное! И нахуя я только школу сменил? - Ерунда, Гарри, квиддич классная игра, и ты отлично сыграешь. - Ага, сказал, как отрезал. Сказал он, а делать-то придется мне, полетать, это да, круто, но играть во что-то, где носится мяч, который может случайно тебе голову проломить, вот совсем не круто, Гермиона рассказала. И знаете, мне как-то вот не хочется дырки в голове, она у меня и так бобо. К нам подбежала Гермиона, как обычно, обращаясь лишь ко мне, Рона она обычно не замечала, ну или очень хорошо делала вид. - Тебе нечего бояться, Гарри, это у тебя это в крови. - Что именно? – Она чуть ли не прыгала от моего вопроса, явно ждала, что я именно так отвечу, насколько же она очаровательна в своей невинности. Иногда мне хочется быть таким же, как она, а не таким, как сейчас, саркастичным, нелюдимым одиночкой, а скорее лживым. Говорю, что не люблю лжецов, а сам всем лгу, это не передать словами, какой я аморальный урод, теперь понятно, почему меня стал преследовать Крис. Рон шел за Гермионой, а я рядом с ними, вроде я и был с ними, но шел словно за выстроенной мной же каменной стеной, я и забыл, что не стал ее сносить, а просто сохранил, как данность, а ведь клялся, что больше не стану за ней прятаться. Лишь бы не сказать ничего лишнего или гадкого, такого тоже бы не хотелось… проходя мимо людей и идя рядом с друзьями, я снова становился холодней и холодней, пока девочка с пышными волосами не взяла меня за руку и не подвела к полкам с призами. - Смотри. – Она указала на одну из наград, я посмотрел на неё, и сердце снова стало оттаивать, а стена не рушилась, еще не скоро то, что я отстроил, рухнет, но я снова заставил ее уйти под землю. От чего стало легче, и холодные иглы растаяли, я даже почувствовала, как уголки губ поднимались верх. - Ловец, Джеймс Поттер. - Я смотрел на награду отца, своего самого настоящего отца, того, кто был с моей мамой. Было странное смешанное чувство, вроде и приятно, но в тоже время как-то странно, словно он не был мне отцом, что ли, наверно, все дело в том, что у меня и так есть отцы, и другие мне не нужны. Но все же увидеть свои корни было приятно, узнать, в кого я стал летать, тоже. Так это твоя вина, что меня взяли в команду? Я провел по стеклу пальцами, честно, я бы хотел его узнать. Узнать каким он был в моем возрасте, узнать, может он тоже был болен моей болезнью. Только сейчас я точно сумел понять, что мой отец тоже тут учился, тоже ходил по этим коридорам, а может даже летал на той же метле, что и я, сидел или спал, где сейчас сплю я. От этого уже на душе стало в сотни раз легче, и пока я буду себе вот так случайно напоминать, что тут были мои родители, то, может даже, и квиддич мне понравится. Но все же меня до сих пор напрягает фраза про мою кровь… *** - Привет, как дела, малыш? Слышал, в классе у тебя случился приступ? Никогда не интересовался, но чем ты болеешь? - Мы знакомы? Я тебя не знаю. – И вот как только его в больницу-то пропустили? Мне и так нехорошо, так еще и он пришел с цветами, ненавижу цветы, так еще и красные розы, это же уже совсем по женской части. - Ну, ты чего, а я тебе тут цветы принес, а еще сладкого, но мне сказали, что тебе нельзя, так что я сам съем. – А я даже пошевелиться не могу, такое чувство, словно по мне проехался настоящий русский танк, и не раз, а три так точно. Все тело болит, так еще и накачали лекарствами, по словам папы, у меня снова начала расти моя опухоль, здорово, правда, уже представляю, как буду стремиться учиться теперь, когда выхода у меня просто нет… Не хочу я умирать ради того, чтоб быть умным, кто вообще придумал такую судьбу? Что я такого сделал, чтоб терпеть такую боль? Этот мир сделал из меня эгоиста, потому что когда ты болен, у тебя нет времени на сострадание. Хотя что там, меня все равно нет в списках на проход в Эдем. Тогда чего стараться быть милым или хорошим, вот как, например, этому Джеймсу. Он такой же, как я, наглый урод, без сочувствия к другим, вот только намного здоровей меня будет. Зависть. И когда мне уже сделают анестезию, с меня хватит боли. Я привстал на локтях, что во всем теле отдалось с такой болью, к горлу мгновенно подкатила рвота, но, сдержавшись, я сумел сесть, не хочу выглядеть таким слабым перед тем, кому я не доверяю. Я устал быть милым, хочу согрешить, как и все в этом мире, с меня хватит роли палача в естественном отборе. Хватит этой блядской боли! - Тебе помочь? – Он сделал ко мне лишь шаг, но через сильную боль в голове, которая звенела как колокольчик в висках, я не своим слишком хриплым и брутальным голосом для девятилетнего сказал. - Двинешься, убью. - Он послушался и не стал ко мне подходить, а я лишь сел по-нормальному на постель и свесил ноги, которые были как мертвый груз сейчас, с постели, до пола я не доставал, только сейчас я снова вспомнил, что, по сути, я еще, как бы, ребенок, умереть от смеха можно. – Так зачем ты сюда свой зад приволок? Не помню, чтоб ты был моим другом, когда мы от силы только раза три виделись и говорили. - И то верно. Но ты такой интересный, у нас в городе про тебя слухов больше, чем крыс в канализации. – Какое милое сравнение. – Так вот, один из них мне очень сильно к душе припал. Кто-то слышал, что ты Леди, вот и стало интересно, если ты тот самый известный хакер, то я очень бы хотел, чтобы, когда я стану королем, ты стал моей принцессой. - Роль шлюхи не по мне, прости, но я, пожалуй, откажусь. – Он усмехнулся и слишком близко подошел ко мне, но даже если бы я постарался, то ничего бы ему сделать бы не смог, да даже если б мне не было так херово, то все равно бы не смог, да я ему только до груди достаю, он выше меня, шире, и вообще старше, так что с ним я в драку лезть не стану. Глупо, а я же не глупый. - Ах, ну да, забыл ты же блядь нашего наследного принца, но где же наш принц-Крис? – Козел, умеет в душе нагадить, прям как соседский кот в мою клумбу. – Снова не пришел, или не знает, что его любимый котенок тут в больнице, выглядит как восставший из могилы. - С меня хватит. – Прохрипел я, у меня слишком сильно все болит, чтоб и сейчас убеждать самого себя, что все не так, как говорит этот панк. – Я - Леди, доволен? Что, побежишь копам говорить? И я не хочу быть принцессой. Я буду только принцем. – Он уверено кивнул с какой-то дикой улыбкой, явно радовался тому, что его желания исполнялись, я, конечно, не хотел ничего такого, но все же было интересно посмотреть, чем же это все закончится. – Я перешел дорогу слишком многим. Да и пох с ними, да и, как известно, все дороги ведут в Рим, так что встретимся с ними в Риме. – Его улыбка меня, наверно, и после смерти преследовать будет, но так я могу быть уверен, что до коронации, а может после, я буду полностью под его дикой защитой, я, конечно, не знаю, чем все это может кончиться, но… Увы, я вижу небо, но небо, как бы мне не хотелось, не видит меня, и я уже устал звонить богу, когда все время отвечает секретарь. Если вот это и есть рай, то я заживо горю. - Я не позволю себя ранить. А теперь уходи, мне надо отдохнуть…