Гарри Wolf Эванс

Когда даешь себя приручить, потом случается плакать… Маленький принц. С чего бы начать… Я скучаю по отцам, но этого стоило ожидать. Так, что там еще случилось. Ну, сегодня обнаружил, что уже тридцатое октября, куда делись почти два месяца – тайна, достойная Бермудского треугольника. Вот почему мне кажется, что это есть не хорошо: ну то, что я играю в самую опасную игру, не пишу отцам из-за каких-то своих сдвигов в голове. Я ведь даже этого не отрицаю. Блин. Я соскучился не только по отцам, но и по удобному матрасу в своей кровати, по телевизору, по своим книгами, музыке, компьютеру, Мионе с Ведьмой, даже по Джеймсу. Пусть это и неблагодарный питон, который изо дня в день пытался от меня свалить, я его люблю, докатился. Так же ломка по сигаретам. С такими тренировками, обществом, уроками и всем тем говном, что обитает в этой школе участились боли в голове. Курил как дышал, и мой как бы годовой запас сигарет иссяк, как и те потерянные месяцы. Иду как не свой с лицом убитого горем человека, мне так не хватает никотина у себя в легких, теплого дыма, который бы срывался с моих губ, легкой сухости во рту и серого дыма, которым можно было наслаждаться, как дождем или огнем. Кто-то говорит, что можно смотреть вечно на то, как капает вода и горит огонь. Я же могу смотреть годы на то, как медленно пропадает серое облако. Все говорило о том, что дома было куда лучше. Во-первых, много шоколадного льда от Дианы… Мой лед, вернись, я все прощу! Тянусь в воздух, как идиот… по мне точно больничка плачет. Во-вторых, Эпл. Мне его зверски не хватает. Готов почку отдать за то, чтоб он погладил меня по волосам, поцеловал в щеку и снова назвал солнышком. До этого момента я и не предполагал, какой сентиментальный. Так. В-третьих, Ханна, я скучал по ней, по ее буйству, по тому, как было весело с ней просто говорить ни о чем. В-четвертых, как-то на душе нехорошо, правда, сука, мои чувства - мразь. Но я волнуюсь за Джеймса… Такое странное чувство недавно было на уроке у профессора Зло, я словно упускал короля, как воду сквозь пальцы, я никак не мог его удержать. А слезы были как град, большие и холодные, было неприятно, пахло грязью, слизью, чем-то таким и канализацией, слышалось какое-то шуршание, шипение, шебуршание, я точно не сумел определить звука. Но понял одно, было страшно, больно, противно, и хотелось, чтоб это поскорее кончилось. - Гарри. – Я аж подскочил, и описался, и обделался, все разом, только мысленно. Ну, мои тараканы в голове точно, вон один так вообще в припадке. Рон из земли словно вырос, так внезапно нельзя! Нельзя, говорю. Я же и до окончания школы не доживу, если меня так рыжуля и другие пугать будут. Я, конечно, не ангел, но за что? За что? Стоп, забыли за что, другой вопрос, и как я вообще у лестницы в гостиную оказался? Ой, докатился. Вообще ни черта не вижу в последнее время. И это плюс, я бы так же не хотел видеть прыщик у себя на щеке, и те ужасные синяки под глазами, а еще свои ногти после любого урока Гербологии. У меня в руке был толстый томик про зелья. Эти блядские зелья, они мне не хотят отдаваться, целки, блин. Ладно, теперь серьезно, я все еще учусь правильно варить их. Снейп снова меня обидел, словно я один был в классе, и только на мне было можно так оторваться, поиздеваться, намекнуть на моего никудышного отца и на то, что я на него похож. Мудак сальноволосый. Только меня можно было опустить ниже плинтуса, наступить один раз, потом еще и еще, потанцевать на мне чечетку, пойти уверено дальше, оставляя все еще живого таракана, но без лапок, крылышек и головы! Но хуй те в рот, урод противный, тараканы живут и без головы, а я и не так могу! Агр! Желудок в узел сворачивался при одной только мысли о профессоре. Я планировал красивый, невероятный план убийства без единого намека или улики на то, что это был невысокий шатен с зелеными глазами и гнилой душонкой! Да, я такого хорошего о себе мнения. - Гарри! – Снова Бля! Гермиона, мать ее! Она так же, как и Рон, появилась из земли, да они что, серьезно меня убить хотят, да я кирпич уже отложил! Если так и дальше будет продолжаться, открою завод или таджикам на стройки продавать буду. – Ты забыл в библиотеке. – Как только там голову не забыл? Она протянула мне мою сумку с хорьком, ну, бывало и не такое, если б это было дома, то я бы мог Хлопа в метро забыть. Вы себе представляете секс-сцены с участием крыс в виде страшных самцов, и то, как они его кидают на пол вагона, задирают хвостик и… Мне точно лечиться надо. Какой нормальный человек станет такое представлять, нет, ну серьезно, какой? Ладно, просто забыли. Медленно плелся за Роном, который периодически на меня поглядывал, так обычно волки на самок в фильмах BBC смотрят. Всегда знал, что он рода собачьего, ведь собака в душе волк, а волк это волк. Забыли, несу какой-то бред на руках и горжусь. Хочу помыться в ванне с пеной голубого цвета и запахом черники. А еще секса с красивым мулатом, и чтоб член был средним. А еще можно телефон, чтобы поймал связь, наверно, тут нужен такой стариковский или как тот, с проводками. Я хотел броситься с головой в еще одну порно сцену, но с моим участием и красавцем парнем, по желанию с карими глазами и блядской дорожкой, до мурашек возбуждает. Но тут лестница начала двигаться. Я - само везение с представкой не. Или как назвать то, что каждый, каждый, мать его, раз, как по ней хожу, она двигается! Что я сделал не так в прошлом ей, что она на меня так злится? Мусорил? Пописал? Не знаю, ну или грубо высказался. Да и не раз, но про себя, не думаю, что кусок камня может читать мысли. Ладно, а вот теперь задумался… - Нам сюда нельзя. – Пока я включал свои любимые мозги, ребята стояли у прохода на третий этаж. У меня от чего-то смутные сомнения, что что-то в нем не чисто, и я не говорил про пыль, паутины и того огромного паука, который на меня зыркнул! Так, я говорил не про эту грязень, до сюда явно эльфы не дошли до сих пор. Ладно, я говорил про то, что, вроде как, сюда нельзя. - За вход сюда сразу исключают. – Спасибо, кэп, мы сами бы ни за что не догадались, ведь когда об этом на весь зал говорил директор, у нас в ушах были бананы. - Пошлите отсюда. - Ага, умница, но куда, в пропасть? Та сука как бы уже уканала. И, кажется, это только что и Герми заметила, вот же сука, а не школа, да? - Герми, не волнуйся, здесь пусто. – Обычно, когда так говорят, все как раз наоборот, ну да ладно. – Мы только посмотрим что тут, никто не узнает. – А я, тип, свидетель, или меня уже взяли как сообщника? Фак. Я же только что понял, что все равно пойду нарушать правила, странно, что тупо раньше этого не сделал, чертов Снейп. Я не стал ждать магии или просветления головки нашей святой подруги и сам прошел в коридор третьего этажа. Дышать неприятно, глаза стало щипать из-за слишком большого слоя пыли повсюду, страшные статуи, так еще и огонь до чертиков в факелах напугал, когда вдруг зажегся. На полу оставались наши следы, прямо как на снегу, только это была пыль, сколько же веков этой пыли, она что, тут с самого основания Хогвартса, тип память такая? И что сюда действительно… Действительно никто не лазил ради прикола, ради страшных, но крутых ощущений, ну или тупо выпендриться? Я че-то не верю. - Откровенно. Тут пиздец, как жутко, кто согласен - поднимите руку, и уходим, а то у меня не настолько хорошие нервы. – Рон и Герми синхронно со мной подняли руки, им явно так же, как и мне, было не по себе от этого местечка. Мы развернулись, а там, помахивая хвостом, стояла кошка нашего завхоза, фиг знает, как его там звали. - Это кошка Филча. – Я посмотрел с ахуением на Рона, и на кой хрен ему сдалось знать имя того старикана? Чем он ему угодил? Странным причесоном, зубами, ногтями и, блин, не побоюсь этого слова, мозгами? Просто, по сути, мои самые странные, но тут такие слухи ходили про этого Филча, что я просто белый и пушистый, а он, бля, король BDSM. Кошка размахивала хвостом, подметая им пол, меня это позабавило, ну а что нет, так это то, что и Рон, и Гермиона метнулись вперед по коридору, а меня вообще никто даже за рукав не дернул, я же тормознуты! Со мной так нельзя! И вообще с какой это радости мы бежим от блядской кошки? Итог сегодняшнего вечера: упал пока бежал, проклятая мантия. У меня неизвестно в какой раз разбито колено, и я, кажется, все же открою фабрику по производству кирпичей. Потому что не думаю, что хоть один нормальный человек при виде огромной трех головой собаки, которая по сути была в детских страшилках про ад, действительно не обосрался бы. Нет, ну че за ботва, я, конечно, не против всякой поебени в своей жизни, иногда это даже полезно. Но, сука, трехголовый, мать его, Цербер! Это уж нет, я отказываюсь, не надо меня в это втягивать, мне и так противно тут находиться, так еще теперь и собака с двухэтажное здание! Я от кальмара еще не отошел, а вы мне такую собаку подкинули, ну где такое видано? А еще моя каша - серая безвкусная масса, от которой меня тошнит, я хочу подать в суд, если такой есть у магов, ну или рассказать совету о порядках и том, как в этой школе заботятся о безопасности детей. Хотя вот что-то мне говорит, что это нормальное явление для мира магии. - О чём они вообще думают, держа такое чудо в школе! – Я, кстати, согласен с рыжиком! Что, простую сигналку поставить было сложно? Не так уж и дорого, нет, я, конечно, подозревал, что бесплатное обучение не будет таким уж хорошим, но… Но, сука, Цербер! Увольте, лучше я стану шлюхой на Либерти, чем буду учиться бесплатно. На платном хоть такой мути не будет, да и магии тоже. Бля. - У тебя уже что, глаз нет? - Я посмотрел на Гермиону, она выглядела весьма серьезно, задавая такой вопрос. – Рон, ну ты и увалень. Он сидел на люке, и о чем это нам говорит? - Знаешь, Гермиона, мне как-то мало волновало, где он там сидел, меня больше его головы волновали... Если ты их не заметила, то их было три. – Я как-то солидарен с Роном, я тоже только туда и на их зубы смотрел, мне не было дела до ландшафта комнаты. - Он там был не случайно! Он - охрана. - И что, например, этот Цербер охраняет? - Я не знаю. – С какой-то неуловимой грустью сказала девочка. - Ладно, а сейчас я пойду спать, пока у вас не появилась новая идея, как быть убитыми или, что ещё хуже… – Ну и что важней жизни? - Вылететь из школы! – У меня слов не нашлось возразить, блять, я с такой болью сюда попал, что не хочу вылететь после первых пары месяцев, чего бы мне это, черт возьми, не стоило! Она скрылась за дверьми своей спальни, а мы продолжали стоять, вообще, я просто стоял за компанию с Роном, из-за чего стоял он, я не в курсе. - Ей надо пересмотреть приоритеты. – Я пожал плечами и, не смотря на Рона, сказал: - Попасть сюда было невероятно сложно. - Полумрак прямо наставлял на то, чтоб что угодно сказанное было серьезным, а не очередной шуткой. – И не вылететь для меня так же важно, как и для неё, так что прости, но я лучше умру… *** И вот пришло утро Хэллоуина, кто-нибудь, убейте меня. Проснулся, как зомби, все болит, лицо серое, и вот так уже второй год, второй раз, блять, а все Крис. Я провел рукой по лицу, хочу колоться, не вставать, все этот день, вот бы он прошел мимо. Собрав остатки сил в кулак, встал раньше, когда был ребенком, весь год ждал этого дня, чтоб посмотреть через окно комнаты, как все ходили наряженные, смеялись и клянчили конфеты. Сам я так не мог делать, здоровье не позволяло, Ян не мог вырваться в этот день с работы, так что был только папочка, он готовил для меня большое ведро попкорна. Находил старый фильм ужасов, обычно это был мой любимый Крик. Включал, садился к нему на колени, клал голову на грудь Эпи и под возгласы с улицы смотрел кино, не касаясь сладкого попкорна. Слушая сердце папы. Интересно, а что он будет делать один в этот год? Я быстро собрался и, не дожидаясь Рона, побежал в Большой зал. Я сел и стал писать одно простое письмо для моего самого любимого папы: «Привет, Пап! Я соскучился до боли во всем теле. Как ты? Прости, что так все вышло, я поступил как аморальный урод. Но мне тут так хорошо, у меня много друзей, и сегодня… Этот день ты бы не мог вместо меня послать Криса куда-нибудь подальше? А так решил напомнить, не сиди один дома, сходи куда-нибудь, у меня в шкафу костюм Крика, походи, попугай всех, зайди и возьми с собой Диан и Хану. Люблю, люблю, люблю. Так сильно, что сердечко на грани, чтобы не выпрыгнуть из груди, я соскучился. Как наш большой папочка? Если ты на него до сих пор злишься, то прости и скажи так: что любишь и хочешь, чтоб он сделал тебе фистинг! Шутка, лучше пусть он возьмет все же выходной, и занимайтесь диким сексом при свечах, потом в душе, прямо как в тот раз, когда я вас застукал. С огромной, как вселенная, любовью, ваше солнышко и то, что на грани тюрьмы. Ян, поцелуй за меня папу. P.S. Мне можно будет приехать на каникулы в Рождество?» Я выпрыгнул из-за стола, когда ко мне подошел Рон, ему, наверно, кажется, что я его избегаю, как не подойдет, я увернусь и убегаю. Я помчался в совятню, влетел туда, прибил большого черного филина, да, молодец, Гарри, что сразу-то шею не свернул? Я опустился на колени к нему, погладил по голове, он посмотрел на меня глазами цвета персика и укоризненно ухнул. - Прости, я случайно. – Он и слушать не хотел, я же просто провел рукой по его перьям, что, к слову, были мягкие и приятные и отливали, как драгоценные камни. – Хочешь, спою и все пройдет? – Он снова фыркнул на меня, а я лишь улыбнулся, милашка. Когда Джеймс был поменьше, он не был таким уродом, ладно, был, но когда я пел для него, то он не злился какое-то время и даже пару часов не старался убежать, в его случае уползти. Ну да ладно. – Если оценишь мой вокал, ты бы не мог отправить письмо моему папе? Я очень по нему соскучился, он мне не написал ни разу за начало года. – Я прикинул в голове, что такого могло бы понравиться такой красивой и гордой птице. И мой выбор пал на «Katy Perry – Unconditionally». Пел я, по словам окружающих, неплохо, сам себя оценивал как что-то крайне ужасное, потому что не понимал, как именно слышат меня окружающие. Но животных это на удивление всегда успокаивало, да и не пел я на публике. А если и пел, то перед этим вливал в себя очень много алкоголя. Когда я закончил своё ужасное шоу, филин выхватил письмо и улетел, какой милаха, но все-таки интересно, чей он такой. День был такой средненький, все время сталкивался с тем, что на меня смотрел Чак, его глаза потухли, и он похудел лицом, и все с того дня, когда Малфой головой приложился. Сам стал ловить себя на том, что так же смотрю на него. Ну а что? Он красивый, и глаза у него такого необыкновенного серого оттенка, так с точностью и не могу сказать какого именно, но они прекрасны. Весь обед он провел в каких-то терзаниях, и все же под конец трапезы я таки узнал, что его так терзало. Он подошел ко мне, сел рядом, улыбнулся, словно и не было того долгого отрезка времени, что он ко мне не подходил, а если и подходил, то говорил гадости и колкости. - Привет. – Он это сказал как кот, протягивая каждую гласную, а его глаза снова начинали загораться. – Ты же не забыл про вечеринку? – Я кивнул, такое фиг забудешь. – Ну так ты будешь моей парой? - На вечер или вообще? – Он снова улыбнулся, не замечая никакой преграды, которая возникала каждый раз раньше. - Как только пожелаешь, я соглашусь со всем, что ты хочешь. – Я поставил руки на стол, нагнулся вперед к парню, который уже возгорался от предвкушения того, чего же я хочу. - Достань мне звезду, и я весь твой. – Он уверено кивнул, встал и куда-то помчался, я же просмотрел за тем, как он удалился и столкнулся глазами с Малфоем. Он выглядел озадачено, интересно, что же так заинтересовало нашего принца, что он так серьезно выглядит? Я сел обратно на скамью, Гермиона показала большой палец, неотрывно читая книгу, а Невилл сказал. - Думаю, он найдет. - Я тоже. Последний урок я прогулял, не захотел портить себе настроение мордой одного на из мерзейших людей на планете, зелья были. Притворился больным, пришлось не принимать сегодня таблетки, и тогда разболелась голова, но это того стоило, мне разрешили полежать не много в больничном крыле, дали сиропа со вкусом мяты. От него хотелось спать, голова уже не болела, а мысли сводились лишь к прошлому. Пока лежал на койке кое-что вспомнилось… *** - Привет, котенок! – Снова этот, он приходит каждый день, пока я тут лежу, а уже неделя прошла, надоело говорить Яну, что он не опасен, и ему не надо пока отстреливать хозяйство. Скоро, в Хэллоуин, будет коронация нового короля, я отдал свой голос Джеймсу, чувство было паршивое. Он выкрал меня из больницы посреди ночи, привел в подпольный клуб бокса, где и проводилось голосование за нового короля и назначение его принца, все дело было в час ночи. Я видел Криса, в нем я его не узнал, он больше был похож на сына ночи, мафии и вампира, и он это знал и сам. Вел себя уверено, словно уже стал королем, возле него все крутились, и мне стало интересно, а тот парень, с которым я встречался и в которого влюбился был на самом деле или это была лишь красиво сыгранная роль? Он сидел на столе, рядом на стуле восседал нынешний король, вид у него был кошмарный, бледный, постоянно кашлял, у него рак легких, ему недолго осталось. А рядом стояла она. Девушка, про которую ходили легенды, Кэролайн, высокая, очень красивая, аж тошно стало, блондинка с зелеными глазами… Словами было не передать, как меня это рассмешило, мысленно катался по полу со слезами из-за смеха. Так я был не просто заменой, я был её копией, лишь напоминанием о той, которую он ждал, пока оригинал не вернется, а меня потом в мусор. Смех, да и только. Пока подсчитывали голоса, и все ждали часа, я сидел как красивая дорогая кукла на колене у Джеймса, он меня действительно как куклу разодел. Вся одежда на заказ, обувь и аксессуары, модная прическа и макияж, он гордо говорил, что я его дорогая принцесса – принц. Я не хотел говорить, так что не спорил, к нам подходил король, говорил с Джеймсом, и, когда очередь подошла ко мне, он спросил: «Ты очарователен. Похож на Кэролайн, такой же красивый. Ну и откуда же тебе знать, что ты можешь стать принцем?» А я в своей манере ему и ответил. - Спасибо за комплимент. Но я в сотни миллионов раз красивей сестры Джеймса. Это раз, а вот два: мне не обязательно надо быть принцем, чтоб стать королем Нью-Йорка, это просто вопрос времени, когда я взойду на трон. А теперь, если вас не затруднит, вы бы не могли мне подать бокал красного вина? У меня ужасно болит голова, все же я сегодня не в самой лучшей форме, Ваше величество. – Когда я говорил, а я это делал негромко, все утихли и внимательно слушали весь мой монолог с королем. Некоторые ахали, другие клялись, что меня сейчас прибьют как муху, а третьи признали, что я смогу взойти на трон. - Да, признаю, твои глаза намного красивей, чем у его сестры, а голос бархатный. Понимаю, почему Джеймс на меня смотрит, как волк на противника. Признаюсь честно, ты самый интересный в этом зале, Гарри, и я с удовольствием выпью с тобой по бокалу вина. – Он щелкнул пальцами, ему принесли трон и два бокала вина, он протянул мне один, и я со спокойствием удава взял предложенный бокал. Все же не зря папа говорил, что иногда я как змея. Мы вели интеллектуальную беседу с королем, он был интеллигентен, вежлив и спокоен, а в его глазах были конфетти, и не было понятно, что его так веселило. Когда я говорил с излишком и с грубостью. - Мне интересно, и где же ты нашел такое сокровище, Джеймс? – Поинтересовался король у парня, он провел пальцами по моему лицу и сказал. - Он потерялся, а я нашел, он был предан, а я пообещал мстить, и месть моя будет ужасней смерти. Тогда моя принцесса согласилась стать моей, такова наша встреча. – Короля устроил, даже очень приглянулся такой ответ. – Принцесса, не угостишь меня вином? – Я кивнул, поднялся с его колен, отпил из бокала, наклонился к Джеймсу и поцеловал его губы. Они были потрескавшиеся, но ласкали с нежностью, когда я их касался своими. - Какая интересная пара, никогда бы не подумал, что такой скромный мальчик окажется шлюхой джокера. – Я отпустил губы Джеймса и ответил так, чтобы задеть комментатора, что вдруг захотел поболтать. - Смотрю на тебя, и знаешь, чего хочется? - Я не стал дожидаться его ответа, мне не зачем было. – Вернуться в прошлое и дать себе пиздюлей. – Джеймс громко рассмеялся, а я не шутил, я действительно этого хотел. Чтоб не любить такого как Крис и не чувствовать ревности к тому, кому до меня нет никакого дела. Я лишь ушел от этого говна подальше, обратно в больницу, не дожидаясь окончательных результатов. Я лежал на кровати, меня уже перевели в другую палату, где так же спал мальчик, ему было пять, и у него нашли рак костей, и я даже не знаю, кому, мне или ему, хуже. Но я бы поменялся с ним жизнями, лучше умереть, чем так продолжать. Я лег на спину, больше не было сил стараться лежать с закрытыми глазами и говорить, что засыпаю, когда сна ни в одном глазу. Открыв глаза, я увидел перед собой лицо Криса, по телу прошлась дрожь, ненавижу тех людей, что могут подойти ко мне без лишнего звука, по его лицу стекали капельки дождя. А в глазах была злость, ревность, ярость и страх, пусть он и был прикрыт другими эмоциями, но его было не скрыть. Крис вонял страхом. Он облизнул губы, неловко улыбнулся, наклонился ко мне вплотную, целуя, отчего по телу пошла иная волна дрожи. Сопротивляться было бессмысленно, когда только этого одного и хотелось все время. Его губ на моих губах. Когда он разорвал столь желанную мечту, то залез на меня и сказал, не отводя глаз и даже не моргая. - Не смей никого, кроме меня, целовать, не буди во мне ревность, не своди с ума, не оставляй меня, моя королева. – Он снова меня поцеловал, страстно, без тормозов, он впивался в мои губы, кусал их, несильно оттягивая нижнюю губу, исследовал, запоминал каждый уголок моего рта, я и не подозревал, что можно получать такое наслаждение от простого французского поцелуя. – Не думай уйти, иначе я сломаю тебе ноги, руки. Я хочу быть всем твоим миром, жить у тебя в голове, быть всем твоим миром, слышишь, чтобы ты даже не понимал, не знал как дышать без меня. – Он порвал пуговицы на моей пижаме, смотря на мою грудь, шею, словно искал на мне что-то, и не надо было быть гением, чтобы понять, что именно он искал. - Он не трогал меня. Тот поцелуй был для того, чтоб ты почувствовал, что и без тебя я не умру. – Я провел рукой по мокрым волосам Криса. – Я не могу жить без тебя, я хочу дышать тобой, хочу и боюсь, что ты бросишь меня, что я замена кого-то другого. - Нет. – Он стал покрывать мимолетными поцелуями мои лицо, шею, грудь, все, что придется, и шептал. – Нет, у меня в голове только ты. Думаю или делаю одно, но все могу свести к тебе, понравится ли тебе моя новая рубашка, хочется ли тебе попробовать этот хлеб, спишь ли ты, и все такое. У меня нет никого и ничего, кроме тебя одного, я люблю тебя, котенок. Всем сердцем и душой, всем своим «я». Я живу тобой. *** Я зажал одеяло в зубах и взахлеб рыдал, не издавая ни звука, страшась, что кто-то может и увидеть такую сцену слабости. Будь он проклят, ублюдок, сука, Крис! Чуть позже мы сидели в большом зале, у меня глаза опухли от такого срыва, Рон был какой-то злой, Невилл подавленный, и часть его волос была белой, смотрелось забавно. Хлопик сидел на столе и внимательно смотрел на меня, а меня душила жаба, время все подходило к тому часу, и становилось страшно, больно, и хотелось выть! От предчувствия того дня, как он бросил меня, как бросил, предавая все им же сказанное, ненавижу! - Гарри, почему не ешь? – Я не сразу сообразил, что кто-то что-то у меня спросил, я кусал губы, сдерживаясь от того, чтобы не пойти и не напиться в хлам, как в прошлом году. Блядское прошлое не отпускало, оно поступало со мной низко, напоминая, что жизнь прежней уже не будет никогда. - А я не голоден. – Я отодвинул не тронутую еду и пустыми глазами уставился на тыкву на столе, борясь с тем, чтоб ее не уничтожить. Блять. Может действительно уйти да напиться, пусть я и дал клятву, что пить не буду, но ведь! Уже почти полночь! На меня смотрел с недоумением Джордж Уизли, он толкнул брата и указал тому так же на меня. А я, как и всегда, жил в своей голове и ранил себя своими же ножами, которыми обычно люди ранят других. Просто знаете, бывают такие воспоминания, которые раньше вызывали смех, а теперь слезы. - Гарри, что-то случилось? Ты бледный. - Фрердж, он у нас не бледный, а серый, а глаза красные, ставлю, что его кто-то обидел. - Соглашусь, Джоред, ты прав, ну и кто этот труп? – Забавно сказано… От этих парней я даже сумел улыбнуться, неплохо. Нет, плохо, на часах скоро будет полночь… Тогда-то мне и пришло то сообщение, потом… Уже! Я открутил крышку на клыке и сделал пару глотков, Хлопик мотал головой, но останавливать не стал. Я же отбросил голову и пил, пил, пил, обжигая горло, давясь гадостью, которая теряла свой вкус из-за такого быстрого употребления. - Гарри. – С волнением в два голоса спросили они, на меня так же с вопросом смотрели Рон с Невом, а я не хотел объяснять, что только что это было, сказал, что первое в голову пришло. - А где Гермиона? – Рон вмиг побагровел, прекрасно, одной проблемой больше. - Слышал от девочек, что она в туалетной комнате, сидит там целый день и плачет. – Я не был тупым, так что спокойно, насколько это было возможно, посмотрел на Рона и постарался вежливо, но с укором, который было ничем не скрыть, сказать: - Рон, и что ты ей сделал? Напомню, она девочка, а с ними надо, как с фарфором мамы, нежно, иначе потом будет больно. - Тролль, в подземелье тролль! В подземелье! Вы не знали? – Это было как очень плохо сыгранный спектакль, когда не знаешь смеяться или же плакать. В один момент началась паника, все повыскакивали со своих мест, кричали, словно в школе помимо одного тролля нет ни одного, кто бы мог с ним справиться. Директор подставил палочку горлу и громко крикнул: «Без паники». Мне честно показалось, что он еще добавит: «Паниковать здесь буду я». Но его словно никто и не услышал, он собирался это повторить, но результат был бы тот же, так что я поступил так же, как и обычно, заставил всех заткнуться. Когда в детстве меня переставали слушать, а это было слишком, я включал мачо. Вставал на стол, как, например, сейчас, и громко, заглушая даже крик директора, начал свистеть. Теперь-то ясно, что это магия делала мой свист таким громким, но раньше нет, поэтому дома меня называли соловьем. Все резко обратили на меня внимание, такое, что даже бы могло смутить, но я это я. - Заткнитесь! Это, черт дери, школа магии, вы не думаете, что учителя могут за секунду этого тролля в соплю превратить, так что паника - это самое глупое, что вы могли придумать. Спасибо за внимание. Профессор Дамблдор, вам слово. – Я спрыгнул со стола Гриффиндора, думаю, такое представление еще нескоро сможет стереться из памяти учеников. Но плюс-то был, они все заткнулись. - Так, никакой паники, крика, как и сказал мистер Поттер. Старосты, выведите своих учеников обратно в спальни, соблюдайте тишину и дисциплину. - Чак послушался и построил весь факультет за пару минут. Когда я шел за ним, то столкнулся с серыми глазами, от чего по телу пробежала дрожь. И чего это он на меня так смотрит, словно на куклу в витрине? Малфой был словно в шоке, и в то же время не смел даже показать этого, лишь легкое удивление покоилось у него на лице. Но меня больше беспокоило то, что он смотрел взглядом, который говорил сам за себя, он оценивал меня. Этот взгляд мне слишком хорошо был знаком, чтоб спутать его с каким-либо другим. Когда я вышел из большого зала, зрительный контакт с Малфоем был разорван, от чего мне полегчало так, словно груз свалился с плеч. Но вдруг меня прошибла молния. Такое не раз со мной было, иногда, крайне редко, я могу чувствовать, когда с человеком может случиться нечто очень плохое. - Если тролль настоящий… – Стал бормотать себе под нос, все больше отставая от потока детей, Рон же стоял рядом и говорил, что нам надо идти. А я все бормотал. – Тролль поднимется из подземелий на тот этаж, а там туалет, а в туалете… - Гарри, Гарри! Пойдем тут опасно! - Но вместо того, чтоб пойти, где как раз-таки было безопасно, я схватил с пола своего хорька, как будто тот был плюшевым, и побежал к туалету, в котором плакала Герми. - Гермиона в опасности, ведь она ничего не знает. Не знает! Она не знает… - Рон сглотнул и так же быстро побежал за мной, а я на удивление быстро драпанул. В этот раз не было никакой погони, не было никакой глупой идеи или фанатиков, из-за которых я обычно бегал, был лишь страх и противное мокрое страшное чувство дежа вю. Я не мог снова облажаться. Только не в этот чертов маскарадный праздник. - Ты прав. – Я сбивчиво дышал, наблюдая за тем, как большая вонючая тварь хотела зайти в туалет для девочек. И я перед глазами увидел исход этого, она умрет, умрет потому, что я плохой маг, все снова повторится... – Гарри, что будем делать? – Я пожал плечами, я не знаю, не знаю. Это так отвратительно, когда ты чего-то не знаешь, так же как и тогда, я не знаю, что мне, блять, делать! Тролль скрылся за дверью, раздался грохот и шум, крик, тогда я очнулся от того состояния, в котором прибывал. Это было схоже с ударом ножом в сердце, когда ты услышал крик не просто человека для тебя. Не видя ничего перед собой, я вбежал в туалет так, словно не был простым одиннадцатилетним парнем, без какого-либо намека на то, что знаю, что мне делать. Я кинул какой-то булыжник в голову этому тролля, страха не было, только дикое желания, чтобы все поскорее кончилось! И кончилось с хорошим концом, где не придется надевать черные наряды, а так же не понадобится грустная поминальная речь. Чтоб все закончилось лучше, чем те два года назад. Я изворачивался, как змея. Хитрил и юлил, как лис, рычал, как волк, не давал даже передыху этой твари. Все должно было кончиться иначе! Так как я хочу! Я же, черт возьми, маг! Маг! А магия может все! Я кидал в него камни, крыл ненужным матом, словно он мог понять мною сказанное, иногда и я сам себя не понимал. И когда дело дошло до красного рычага, я не знаю как, но я достал из кармана мантии свою палочку и, взмахнув ей, поднял урода в воздух, словно мог это от рождения. Я не сказал ни одного заклятья, лишь подумал чего хочу и так вышло, он повис в воздухе тогда, когда хотел было тронуть Гермиону. Во мне перемкнули все нейроны, и я множество раз ударил его об потолок и об пол. Пока не услышал голос через пелену прошлой боли, голос профессора Зла. - Мистер Поттер, что вы творите? – Он смотрел на меня, как будто это я был троллем, и я нанес подруге травму, и это я так напугал всю школу. Но это было не так! Я не был тут виноват, я лишь хотел помочь, как и тогда в общем. - Я хотел помочь, я не думал, что все так обернется… я не знаю… Хэллоуин, два года назад. - Эйп! Ты не видел короля? – Я подошел к другу Криса, он снова был возле какой-то девушки, но как только увидел меня, то улыбнулся во все тридцать два зуба. Просто, сучка, знал, что я королева нынешнего короля, вот и добрился, но я-то знаю, что так же ему противен. Ну и ладно, все равно, что он обо мне думал, главное - Крис. - Угадай, на крыше, где еще. – Я кивнул и пошел напрямик к крыше небыстрым ходом, его туда в последний месяц тянуло как заколдованного, моего короля злило, но поделать ничего, конечно же, не мог. Крис часто там стоял, о чем-то долго раздумывал, иногда говорил сам с собой, словно никак не мог решиться на что-то. В последний месяц было очень нелегко, прошлый король умер, были его похороны, многие хотели свергнуть нового правителя, такие, как Джеймс, его злило, что я - его принцесса, бросил его ради мелкого сученыша. Слышал, он был в не просветном запое, псих ненормальный, ко мне как-то приходил, стремный он тип, не хочу с ним общаться. Но такие слова как «нет» он не понимал, приходилось терпеть, почему не сказал парню? Так у моего парня и так проблем было выше трех крыш! Правитель должен быть спокоен, а от моего правителя ушла мать, отец озверел, и вообще подруга детства стала избегать, как он отверг ее. Хотя я понимаю, что она ему нужна как никогда. Я старался, как мог, его поддержать, отвлечь от всего, что могло напомнить о маме. Не пускал к отцу, он жил у меня все то время, что правил, рад, что отцы не против. Ведь их солнышко, это я, наконец-то с кем-то подружился. Я пробовал все, и шутил, и влезал, куда не надо, в общем, вел себя как настоящий котенок, что его могло рассмешить, но не на долго. Потом пошла в ход постель, но секс его отвлекал лишь на короткие моменты, я до жути за него волнуюсь. Хочу, чтоб он перестал вести себя на двадцать лет, кажется, что я больше никогда не смогу его увидеть беззаботным, как раньше. Я подошел к двери, что вела на крышу, от неё веяло прохладой, я в своем костюме принцессы, что прислал мне Джеймс, слегка продрог. Вопрос, почему я его надел, все просто, он был действительно красив, да и не такой уж и плохой, иногда бывает этот Джеймс вполне сносным, все же он мне жизнь спас как-то. Я взялся за ручку, как в руке завибрировал телефон, я моментально на него обратил внимание. Пришло сразу три сообщения: от папы «Гарри, котенок, я хочу, чтоб ты не очень поздно вернулся, я для вас с Крисом уже поменял постельное белье в твоей комнате. И уберись у себя, такое чувство, что прошелся тайфун Мария». Я открыл следующее от Джеймса, оно было вообще короткое: «Я хочу поговорить. Еду в школу». И тут я заметил, что третье было от моего любимого, ну наконец. «Гарри. Это было самое чудное, что со мной случалось за всю жизнь. Это ты. В тот момент, когда ты попал к нам в класс, я зажил. Я незаметно наблюдал за таким котеночком, как ты. Как ты морщил носик, когда читал, как воротил его от тыквенного сока, как напевал, когда куда-то шел. Или как ты забавно держал вилку, я следил даже за тем, как ты ложился спать с большим старым псом под боком. Потом, когда набрался смелости, я подошел, а ты отверг меня. Было неприятно, до этого никто не делал таких поступков, все хотели со мной дружить, а ты не захотел. Ты был совершено другим, умным, очаровательным, сумасшедшим, любителем книг, но ты был парнем младше меня. Так что я не понимал, что же меня так тянет к этому мальчишке. И как ты впервые назвал моё имя, это было как шторм в летний день, ты окончательно покорил меня. Я думал, я не умею любить. Был во всем прав, никто со мной не спорил, все только поддакивали и соглашались. А ты смотрел свысока. И был так красив. Пока ты не ворвался, мой тайфун, моя жизнь была скучной, да что там, я не жил вовсе. Я бы хотел сказать словами насколько сильно я тебя люблю, но слов таких нет. Так что вот, я хочу быть твоим миром, быть твоими мыслями и твоей кровью, быть всем тем, в чем бы ты нуждался. Но я не могу. Я знаю, что значу что-то для тебя, но не так, как кто-то другой, твоё сердце уже сейчас занято другим. И мне интересно, кто этот парень. Но у меня нет сил тут быть, прости за такую ужасную отмазку. Но я слаб, скучен и тебе не нужен. Ради меня, не делай себе больно, не грусти, будь сильным и… Я люблю тебя, Гарри Эванс». У вас было так, когда, открыв дверь, ты видишь, что весь твой мир упал с крыши, и все, что ты можешь, это сорвавшись с места, побежать вслед за ним. Я побежал, не остановился на краю, даже не задумался о такой возможности. У меня было три секунды на раздумья, и они были таковы: Крис. Крис. Крис. Пока я летел вслед за ним, у меня случился приступ, я потерял сознание, но перед этим... Я тянулся к нему, как цветок к солнцу. В каком-то смысле Кристофер и был моим солнцем, он заставил меня расцвести, зажить и поверить, что можно жить в таком аду, как земля. Я видел, видел, как двигались его губы, но так и не мог вспомнить, что он сказал в последние секунды, когда был жив. Так плохо… Плохо. Когда ты в кого-то влюбляешься, не уверен, что это можно как-то изменить. Пусть это закончится… Закончится. Люблю. Я думал, что получил его в честном бою, но оказалась, это была лишь секунда. Он всегда все решал сам, а теперь я один. Снова один, в пустоте. В пустоте так страшно. Я упал на него, я стал его палачом. А он моей подушкой для жизни. Иронично. Если бы я не прыгнул, то он был бы жив… Но кто же мне сказал, кто же знал, что я прыгну, как увижу такое? Когда я не винил себя, то сидел в темной комнате в клинике под капельницей и читал. Я читал больше трех миллионов раз то сообщение, что он мне оставил, читал и плакал, злился, но читал, не находя смысла. -Аааа!