Гарри Wolf Эванс

Что есть любовь? Люблю, любить, влюбиться, "люболь". Вот она, правда. В слове «любовь» есть и «боль», и «бить»… Неизвестный На меня орали где-то два дня после моего грандиозного выигрыша. Но почивать на лаврах мне не светило. Только одни причитания, блять, от каждого, кто только причитать умел. Сначала долгая лекция у Дамблдора, который сначала закармливал меня лимонными дольками, а потом типа невзначай стал интересоваться: «И как давно ты знал, что не упадешь? Ты совсем не переживал. Мальчик мой, мы же за тебя волнуемся, как так! Не думаю, что тебе стоит такое повторять в стенах школы. И вне тоже. Гарри, тебе стоило еще раз подумать, прежде чем прыгать. А что, если вдруг ты бы не остановился и упал?» Бля, а он тогда на кой хрен там был нужен? Знаете, сидишь, никого не трогаешь, ешь мясо с овощами, как к вам подбегает ваша подруга с какой-то незнакомкой и устраивает такое шоу, что королевы драм позавидуют. И я сказал, что это на глазах у всей школы? «Гарри, черт! Ты же мог погибнуть! Чем ты думал, прыгая с метлы? Когда расстояние от земли было в пятьдесят, если не больше, метров! Нет, не отвечай, я не хочу слушать твои жалкие отговорки: «это был не я, меня просто подставили». Я испугалась, ведь ты мог умереть, ни одна победа не стоит твоей жизни!» И тронуло, и приятно. Но как-то не уютно. Я чуть от удушья не умер, когда она меня обняла! Я никогда так рад не был, что гей, и такое выслушивать в семейной жизни мне никогда не придется по одной простой причине: я пассив, вот же жесть. Как же все же не круто активам, когда им такие сцены закатывают. Больше не буду строить из себя такую вот леди. Когда почувствовал всю ношу мужчин на себе, то молча похоронил все такие истерики очень глубоко в себе. Ну а Рон с Чаком на меня смотрели. Ладно, я бы смирился, если б просто смотрели, но нет, они это делали так, словно я должен был заплакать и убежать, как делали в старых фильмах, и обязательно в закат. Пустить последнюю слезу и броситься с обрыва. Ну не знаю, вы можете сказать, что напридумывал, ведь я принцесса, мне полагается. Но! Я обычно понимаю, что у людей на душах и в головах. Но этих двоих было действительно не понять, и меня пугало то, как они хорошо спелись, и когда спрашивается. Да не важно. Страшно, когда вам по несколько часов смотрят в спину, когда вы чихаете из-за пыли в библиотеке и уверены. Уверены! Что рядом только пауки, пыль и все в этом духе, но появляются два парня, которые чуть ли не несут вас на руках к школьной медсестре. Чувство такое, словно я на грани самоубийства и никак иначе. Я не отрицаю, что иногда могу быть слишком эмоциональным, да, это на меня очень похоже, не буду отрицать, но не настолько же! Да и кто сказал, что после крутой победы над слизняками я должен идти и вешаться? Ну вот кто? Узнаю, анус на куски порву! И вот снова сижу и делаю домашние задание в Большом зале, Хлопик играет с какой-то девочкой с Равенкло, которой явно делать было нечего. Я же ломал голову над составом очередного зелья, чтоб Снейп мимо стула сел. Сидел и чиркал своим кошмарным почерком эссе, как за спиной нависла черная тень и бархатистым голосом на ухо сказала. Я аж чуть к маме не отправился на тот свет. Нельзя же так пугать! - Я не приму такое эссе, когда ни одного слова понять нельзя, мистер Поттер. – Я поднял голову и столкнулся с черными глазами, что в этот момент смотрели вниз на меня. Появилось странное раздвоенное чувство, когда хочется и уебать человека, и броситься в его объятья на сильную крепкую грудь. Вдыхать его запах и жить в поле его зрения, но в тоже время хотелось вырвать его глазенки и замариновать их как грибы на зиму. Стоп. Это ж Снейп, надо завязывать так много о нем думать вообще. - Профессор, но это мой почерк, по-другому я не умею писать. И к новости, никто, кроме вас, на него не жаловался. – Его губы искривились в усмешке, и только сильней захотелось стереть её с его бледного лица, ну или познакомить Снейпа со своим старым другом-шокером. - Ну, тогда я стану первым. И, кстати, тут ошибка. Если не хотите получить самую плохую оценку после Лонгботтома и Уизли, то советую вам его переписать. Смотри, Поттер, какой я добрый профессор. – Ага, аж за душу взяло. Хрен с горы, а не добрый! – О, и вот тут у вас неверно буква поставлена, а тут вообще нет. Вот что значит Американец. – Это он так меня пристыдил или оскорбил только что? Я что-то не понял немного. Я потер нос, он снова, но как-то иначе, усмехнулся и словно ласково, хотя я в этом не уверен, слишком этот профессор, как и весь его факультет, скользкий, сказал. – Мистер Поттер, иногда вы чрезвычайно похожи на свою мать. – И плавно, элегантно, как змея, удалился. А я как сидел в полном шоке, так и продолжал сидеть, но через какое-то время пожал плечами и соизволил переписать свое эссе, почему и зачем - не знаю, но старался писать более женственно. Так Ян, по крайней мере, говорил про мой естественный почерк, а когда я старался писать не как баба, то слышал, что пишу как курица лапой. В общем, унижения со стороны классных, но непонятных мужчин мне слышать не в первой. Проведя последний завиток, я опустил перо в чернильницу, и почему не ручкой спрашивается? Да просто перо у меня красивое, вот и стараюсь как идиот, а ведь никто не оценит. Вот так и сидел до того момента, как ко мне не подошел Невилл со своей жабой, которая на меня нехорошо зыркнула. А что, сама напросилась! На днях проснулся от странного чувства, словно меня душили, и не ошибся. Хлоп, отводя глаза, сидел в уголке с разбитым носом, а у меня на шее, перекрывая кислород, сидело это чудовище. Я, конечно же, не растерялся и с размаху кинул тварь на пол, подтянул медведя и захныкал. Да, немного не по-мужски, но напомню, мне лишь одиннадцать, а тут такая херабора душит, а хорек в побоях в уголке дрожит. Кто бы не испугался? - Гарри, тебя Рон и Чак искали, говорили про то, что это важно. – Я пожал плечами и, уложив все в сумку, поднялся, поблагодарил Нева за то, что рассказал. И намылился в башню Гриффиндора. Знаю, что такого важного мне хотели сказать эти двое, но все же не пойти не мог, даже зная, что на меня будут кричать. Снова… Подошел к тому самому месту, где обычному человеку норм, а мне надо напрягаться. Я снова поднимался по лестнице, готовясь к тому, что она в любой момент снова может начать двигаться, и я упаду. И, зная меня, я упаду, и никакие руки меня не спасут. Но, обученный горьким опытом, я шел и держался за поручни. Выглядело так, словно я шел куда-то вниз, потому что просто в какой-то момент бы пополз по ступенькам. Было действительно страшно идти одному. И, как оказалось, не зря. Я поднял голову посмотреть, сколько осталось ползти по этой лестнице, вот он я - герой мира магии, вот она - надежда этого мира, ползет по ступенькам, как младенец. Но вместо того, чтоб продолжать двигаться вперед, я сел. По телу прошел легкий электрический разряд, который подавал сигнал опасности в мозг. Огонь в факелах затрепетал, языки пламени стали уменьшатся, пока не погасали совсем. Казалось, что я так на минутку оказался в хоррор-фильме… Тварь, что была впереди меня, на первой ступеньке, около портрета Полной дамы, стала двигать головой от плеча к плечу. Я же только и сумел, что подняться на ноги, страха перед лестницей уже не было, только возрастающий страх перед этим. Руки дрожали, тело слегка потряхивало, словно по спине прошелся холодок, на глазах выступили слезы. Забавно, чувство такое знакомое, когда в нескольких метрах мои друзья, а я от страха даже пошевелиться не могу. Но, когда тварь сделала шаг ко мне, я рефлекторно стал отступать назад, стараясь убежать, но было ясно, как белый день, что от него я никогда в жизни не убегу... Ступать спиной по лестнице вниз было крайне сложно, когда в легких нет воздуха, по собственному желанию я боялся дышать. Вот так, задержав дыхание, я ступал шаг за шагом назад. Как вдруг услышал где-то вдалеке эхом голоса профессоров. И побежал… Но тварь спустилась лишь на две ступени и не двигалась даже после того, как я побежал. Но стоило догадаться, что страх перед ним возник не так просто. Я его, это гниющее чувство в животе, уже чувствовал и не так давно. Когда оставалось меньше трех ступеней до того, как я мог добежать до профессоров, он возник передо мной. Могло показаться, словно из моей же тени, больше вариантов не было. - Ты, я тебя помню… Месяц назад ты спас Невилла... Я видел тебя. – И он кивнул. Я не ошибся, так же, как и мой питон, когда говорил, что я не доживу до тринадцати. А я надеялся, что мне это всего лишь казалось из-за таблеток. – Кто ты? – Но вместо ответа он словно закрыл мне рот и коснулся острыми металлическими когтями моих губ. – Прошу… - Не плачь, малыш, больно лишь минуту, потом будет лучше. – Эти слова, этот голос, я его слышал несколько лет назад: «Не плачь, маленький, больно будет только минуту, а потом папа сделает тебе приятно». - Ян… - Чудовище лишь помотало головой, словно я не угадал. Слезы брызнули из глаз, а эта тварь словно получала от этого удовольствие. Накрыл такой страх, такой ужас, и самое невыносимое было в том, что я помнил этот страх, помнил, как будто это было. – Прошу, не надо. – Он сжал кулаки и показал жест, словно слезы себе кулачками утирал. Следующее происходило где-то за гранью моего понимания, он нагнулся ко мне, шепнул на ухо: «Передавай привет смерти» - и укусил в шею, словно вампир, но если у тех только два клыка, то у этого вся пасть. Сильно, без какой-либо жалости он вонзал в меня клыки. А затем выкинул за перила лестницы, как какой-то мусор за борт корабля. Я не в первый раз так падал. Это было что-то типа хобби, прыгать, падать, и точно быть увереным, что не умру, но не сегодня, не сейчас… Казалось, что он отравил моё тело, не пошевелиться, не сказать что-то, только с открытыми глазами все ниже опускаться. Казалось, что мои ангелы-хранители, что всегда подхватывали меня своими ласковыми, мягкими руками в этот раз не узнают меня в этом беспомощном куске плоти, летящем навстречу бездне. Тихо. Падая, я столько всего понял. Я никогда не был чисто счастлив. Никогда не занимался любовью, а не грязным сексом, к которому меня принуждали. Я не заметил, что Крис страдал. Я не был с ним честным. Я не благодарил Джеймса, только ругал, в то время, как он доставал меня из любого говна. Я ни разу не занимался сексом с Крисом, мы все время откладывали, хотели устроить свидание с ужином и... Так даже лучше, все равно я никакого толка не принес в этот мир, лишь одни проблемы, я плохой. Всегда был таким: плохой, наглый, избалованный, настоящий слизеринец… - Не спи. – Когда я открыл глаза, то увидел впервые Его. Красивый. Большие белые крылья совы, длинные, как шелковые нити, волосы цвета только что выпавшего снега и кожа цвета молока, она даже пахла молоком. – Я рядом, не спи, все будет хорошо. Я же рядом. – Я кивнул. Хотелось и дальше лететь на руках у Него, хотелось спать. – Не засыпай, он отравил тебя. Не спи, мой мальчик. Не спи. – Когда так просят, ты убьешься, но выполнишь просьбу. Я кусал губы, чтоб не заснуть, а он опустил меня на прохладную землю. – Посмотри на меня, Гарри. – Я посмотрел в его лицо, какой же он красивый. На меня смотрели медовые глаза, необычный цвет, я думал, у ангелов голубые глаза. – Моя умница, все будет хорошо. Выпей. – Он поднес к моим губам старую фляжку, но зелье цвета ртути катилось по закрытым губам, не вышло. – Все хорошо. Можно я спасу тебе жизнь? – Я снова кивнул, это всё, на что у меня остались силы. Он отпил из фляжки, приподнял мой подбородок и поцеловал. Такие горячие губы. Горькая жидкость катилась вниз по горлу, но я пытался думать только о губах, что пахли печеньем. – Надо еще раз, прости за это. Но только так. Потерпи не много. – Он снова отпил из фляжки и поцеловал меня. Его рука держала меня за талию, а другая за голову, я лежал на мягкой траве, сюда нас Хагрид привёз, когда на лодках плыли. – Солнышко, ты уснешь, а когда проснешься, все будет хорошо. - Имя. – Прошептал или, может, прохрипел, но все же задал ему вопрос, он ласково улыбнулся, погладил мои волосы. В его теплых руках так уютно, так хорошо, так легко уснуть. - Морфей, меня зовут Морфей, мой маленький ангел… *** Я плохо помню, что случилось, снова был приступ, забыл уже как это… Когда твои мозги словно в кипяток окунули. Припоминал короткие обрывки, у меня такое часто случается в стрессовых ситуациях, из-за этого я и веду дневник. Вел, но после того случая решил возобновить свои труды, понимая, что только блокнот сполна сможет меня понять. И не пожалеть, как обычно делают люди. Просто я знаю, что они волнуются и хотят помочь, но их жалость мне вот ну никак не помогает. По словам мадам Помфри, школьной медсестры, к которой меня принес Хагрид глубокой ночью, меня нашел Клык - пес великана, меня принесли в крови, бледного. Медсестра чуть ли не плакала, бегала и бормотала. Я это видел сквозь сон. Кто-то дал мне чрезвычайно сильное зелье из холодного серебра, железы дракона, слез русалок, в общем, жутко дорогое. И это был не Снейп, ни одного такого ингредиента нет даже у него, из-за их стоимости. Зелье готовится год и стоит так же дорого, как целый дракон, если не дороже. Так же был очень интересен яд в моей крови. На теле нашли три незаметных глазу обычного человека царапины. Они были сделаны лезвием. Как раз их-то я забыть и не смогу. Когти той твари были в яде канамы, а я-то наделся, что это выдумка… Зря, в общем. Но это еще не все, после того, как я был обездвижен, но не лишен способности говорить, меня отравили самым сильным из ядов… Почему я жив? Все то же зелье. А яд этот принадлежал огромной смертоносной змее, весь вид которых, как я надеялся, остался так же в детских страшилках, но нет. Яд василиска… А мне осталось только лицезреть на остатки знакомства с тем педофилом-психом. След от укуса почти весь исчез, но самые глубокие дырочки не пропали и резали глаз, даже мазь Снейпа, которую он мне сам приготовил, не помогла. Чак ходил понурый, говорил, что головы не сносить тому уроду, если с ним столкнется, так же он покрыл мою шею поцелуями, утверждая, что скоро все пройдет. Было слащаво, но так приятно в то же время. Рон не прекращал злиться на себя, если б он только пошел за мной, то такого не случилось бы, как он говорил. А Герми волновало только то, что меня кто-то упорно пытался убить, тот случай на игре, когда моя метла взбунтовалась, тоже не остался без ее внимания. Я же пытался не думать о столь сложных вещах, старался не грустить, потому что получил ответное письмо от отцов, и я бы не назвал открытку с Рождеством от Яна письмом. Там было всего пару строк, но зато какие понятные: « Гарри, не возвращайся» - и вот гадай теперь, это они только про каникулы или вообще… Спустя пару дней мы, как обычно, гуляли с Хагридом. Он держал меня за руку, выпал первый снег, и он волновался, что я могу упасть. Ведь меня только пару дней назад из больничного крыла выписали. Он был похож на обеспокоенную мамочку с густой бородой. Гермиона никак не могла перестать искать вокруг меня заговоры, все говорила с такой уверенностью, что это был Снейп. По её словам, он глаз с меня не сводил во время игры, а еще он все время на меня смотрит во время того, как мы едим. Да и придирался он больше всех ко мне, ругал и лишал баллов. Конечно, если так подумать, то я тоже больше всех подозреваю его, ну вот просто он мне не нравится. Но в тоже время, я часто ловлю себя на том, что на него смотрю. - Зачем профессору Снейпу насылать проклятье на метлу Гарри, я не понимаю. – Хагрид такой невинный, хотя вроде и старше, и видно, что жизнь его изрядно потрепала. - Кто знает. Он странный, всегда смотрит на меня, орет и ругает на пустом месте, и тот случай в Хэллоуин. – Хагрид поднял меня, чтоб мне не пришлось идти по мокрому снегу около озера, и когда он отпустил, я продолжил ход своих мыслей по поводу Снейпа. – Он сбежал, когда должен был помогать успокаивать детей. И вместо него мне пришлось это делать, потому что директора никто слушать и не думал. Да и зачем ему было надо пытаться пройти мимо трёхголового пса? Вопрос на вопросе. – Хагрид снова меня приподнял, чтоб я ноги не намочил, и, спокойно держа меня на руках, как трех летнего ребенка, сказал: - А кто вам сказал о Пушке? Да и не думаю, что профессору Снейпу понадобилось что-то от моей крохи. - Это имя того чудо…вища? Мило. – Удивлённо уточнил я, что, так действительно звали охранника из ада? А то что-то Хагрид мало тянул на Аида, да и мне как-то и Рону с Гермионой не хотелось быть Гераклами. - Да, конечно, это я его придумал. – Я даже и не сомневался, думаю, ребята тоже. Хотя мог быть причастен и Дамблдор, от него что-то такое же можно ожидать. Эти двое - два сапога пара, таких как они больше не найдешь. – Я купил его у одного ирландца в прошлом году, совсем по дешёвке, он тогда был таким крошкой. – Что-то я в это мало верю. – А потом отдал Дамблдору, чтоб он охранял... – И тут великан запнулся. Ой, что-то интересное, я так же обычно язык прикусываю, когда говорю с предками и Джеймсом, чтоб лишнего не наговорить, с меня бы сталось. И, видно, Хагрид моего полета птичка. Я теперь по ночам спать не смогу, пока не узнаю, что же там такого интересного охраняет Цербер. Хагрид опустил меня на землю, по лицу вижу, что он мысленно дал себе серьезный подзатыльник, и надо было действовать быстрей, чтоб не проворонить случай расспросить. – Зря я сказал, глупый... Так! Никаких вопросов, никаких вопросов, это большой секрет. - Но, Хагрид, чтобы не охранял Пушок. – Укусил себя за щеку, чтоб не ржать от такого не подходящего имени, и продолжил говорить. – Снейп это украдет рано или поздно. – Что-что, а убеждать людей у меня недурно с детства получалось. – И что-то мне говорит, что тот случай с метлой или той тварью - не последнее, что со мной случится… Ты ведь не хочешь этого, верно? - Чепуха, профессор Снейп - учитель Хогвартса. – Так я вроде в курсе… Тут в диалог ступила Гермиона. - И что, что он учитель, я видела, как он колдует! Я читала о заклинаниях, надо смотреть на объект, чтобы все сработало. – Я тоже об этом читал, но вот к чему она это, не понял. – А Снейп смотрел в упор, не мигая, только на Гарри и шептал, я это видела своими глазами. – Я кивнул, хотя мало что понял, ведь мне особо в тот момент было не до Снейпа, я хотел выиграть. А когда я чего-то хочу, то я ни за что не дам у меня это отнять, в этом весь я. - Послушайте меня, вы, все трое, да, так правильно, слушайте. – Впервые Хагрид выглядел серьезно. – Вы вмешиваетесь в то, во что запрещено влезать! Это опасно, то, что под охраной собаки, это не мой и не ваш секрет. Это секрет профессора Дамблдора и Николаса Фламеля. – Я точно где-то уже слышал или видел это имя, вполне возможно, что читал… «Фламель»… Точно! Уверен, что где-то слышал эту фамилию, но вот вспомнить только где… Блин, голова заболела. - Николаса Фламеля? – У Хагрида на лице отразился ужас, он явно не думал, что так проболтается, а вот Гермиона теперь его живым не отпустит, пока не узнает все грязные подробности. - Зря я это сказал... Зря я это сказал... Очень даже зря. – Гермиона хотела уже было насесть на Хагрида, как мир вдруг занесло влево, и все снова стало черным. Снова все началось сначала, мои приступы участились, а это значило… Моих дней стало еще меньше. Давление поднялось, голова, казалось, взорвется, и этот шум убивал круче любой пули, хотелось кричать, что я с удивлением для всей школы и делал. Ставлю на то, что моя болезнь снова в скором времени начнет прогрессировать, интересно, а что меня быстрей убьет: болезнь или тот тип? *** «25 декабря. - Здравствуй, Гарри, тебя сегодня выписывают, разве это не замечательно? – Я сквозь линзы очков посмотрел на врача. Да, замечательно, что у меня в досье навсегда останется, что я был пациентом в психиатрии, круто! – Боишься вернуться в школу? – Я снова мотнул головой, нет никакого желания идти в тухлое место, с гнилыми людьми и тупыми правилами. Где в меня будут тыкать пальцем так, словно я какое-то животное в клетке. Убиться можно, как я этому рад, блять. – Не надо строить такое лицо, мой милый, это только школа и не более. А как дела с тем красивым молодым человеком, что подарил тебе змея? - Питон, он и Ян подарили мне питона. – Это первое, что я сказал за последние несколько месяцев, кажется, мой врач был этому безразмерно рад. - Ох, прости, я никогда не разбирался в змеях. Как его назвал? - Джеймс.» - Гарри. – Голова болит, но я уже с такой ноющей болью свыкся, так что это даже очень неплохое пробуждение, не считая воспоминаний. Рон сидел рядом со мной, на кровати сбоку посапывала Гермиона, интересно, сколько они тут провели времени. - Сколько. - Пять часов. Ты как? Мадам Помфри сказала, что не нашла явной проблемы, она хочет сделать анализы, надо её позвать. – Я помотал головой и сел на кровати, мне не надо было делать глупые анализы, чтоб узнать то, что я и так знаю с пяти лет. – Но почему, Гарри? - Я знаю, что со мной. У меня давление подскочило, такое часто случается, когда у тебя гипертоническая болезнь, не волнуйся. Я не умру, просто мне много волноваться нельзя вот и все, а такое - это глупость. - Я бы так не сказала, мистер Поттер. При гипертонической болезни человек может заполучить инфаркт или инсульт, особенно на фоне сильного стресса. При неврозах тоже часто повышается артериальное давление, но оно связано с работой вегетативной нервной системы, например, при панических атаках сильно повышается артериальное давление. Опасны ли такие повышения давления? Вот врачи говорят, что если давление вызвано чисто сбоями в вегетативной нервной системе, то оно якобы не опасно... А в чем тогда разница между высоким давлением при гипертонии и при неврозах? – Я улыбнулся, а мне казалось, они не знают о маггловских болезнях, забавно слышать что-то подобное не от своего врача, Руди часто так же говорил. - Мадам, я знаю об этом с пяти лет, знаю лучше любого врача, что мне хорошо, а что нет. Не переживайте за меня. В спальне у меня есть лекарство, прописанное моим личным врачом, просто надо повысить дозу и поспать. Все под контролем. – Но медсестра явно была настроена провести анализы, а я наоборот, и, зная себя, я могу справиться с любым врачом. – Мадам, я болен, но не смертельно. Каждое утро принимаю лекарства и чувствую себя хорошо, вот только тот случай с ядом не был под моим контролем, вот и произошел рецидив. - Ладно, мистер Поттер, но вы под моим контролем, и знайте, от моих глаз не ускользнет ничто. – Я кивнул, соглашаясь со всеми словами медсестры. *** Время шло своим чередом, а мы не на сантиметр не продвинулись в том, чтоб найти нашего таинственного Николаса Фламеля. Гермиона все свободное от учебы время проводила в библиотеке, ища информацию. В такие моменты я задаюсь вопросом, а им было слабо гугл сделать, гугл-книгу, книгу-навигатор-отвечатель, да называйте как хотите. Типа открыл в библиотеке такую книгу, спросил, что интересует, а она, как навигатор, сказала, в каких книгах об этом говорится. Может самому такое сделать? Слишком лень. От скуки можно начать вешаться, обычно намного веселей, просто Рон простудился и ему сейчас не до меня. Чак учится, все же в следующем году у него экзамены, и он хочет хорошо окончить школу, но из-за одного привлекательного брюнета он этого, по его словам, не может сделать. Гермиона была в библиотеке, а мне вчера хватило, я уснул там и очнулся, только когда на меня книга упала. Больно было, если кому-то есть дело до моей головы. Я несильно покусывал ноготь, смотрел в окно, там уже была зима зимой, снега по пояс, все гуляли, играли в снежки, лепили снеговиков. Всё в таком духе, я же хотел посидеть с чашечкой чая в пледике на подушке, смотря, как падают хлопья снега, а сам подвис на открытке, что послал Ян. Честно, не думал, что они будут так на меня злиться, я же и похуже поступал, чего только стоил тот случай в девять после моей выписки. Я приложил голову к холодному стеклу и смотрел, как пара слизеринцев играли в снежки, это были Малфой и Забини, вроде, не уверен в правильности фамилии второго парня. Они кидались снегом, как малые дети, мило, что могу сказать, а мне даже на улицу опасно выходить из-за недавнего рецидива. Голова жутко болит. В поле зрения появился Хагрид, он тащил на себе нереальных размеров елку. Тяжко ему приходится. Почему учителя не могут использовать магию для рождественских приготовлений, чтобы у Хагрида было меньше ручной работы? Хотя могу так же спросить про то, зачем в школе держать трехголовую собаку и допускать случай убийства одного из студентов каким-то черным недоангелом. Совсем рехнуться. Я тряхнул головой, отгоняя прочь все свои мысли, и снова уставился на то, как катаются по снегу Малфой со своим… Твою мать. Малфой навис над тем шатеном, провел пальцами по его лицу и поцеловал, наверно, снизу и непонятно, что там эти двое делали, но с того ракурса, с которого на них смотрел я, было все четко видно. Моё времяпрепровождение в этой школе становится все интересней и интересней. Еще учитывая то, что здесь мужские браки что-то обычное и стабильное, я читал, что некоторые одаренные парни даже детей иметь могут. Прибиться об стену можно, у нас девушки некоторые не могут, а тут парни. Забавно, но я бы не хотел даже думать о том, как они рожать будут… Это единственное, о чем я действительно не хочу думать. Я взял чашку с чаем, а та оказалась холодной, ну что за печалька. Я слез с подоконника, надел свои кеды и направился в Большой зал, уже попа болит от долгого сидения. Радуйтесь, ничего ужасного и страшного со мной не случилось, пока я шел. Ну кроме того, что Хлопик развалился у меня на руках и мурчал как кот, когда я его гладил. Я плюхнулся за стол рядом с очередной девушкой, она улыбнулась и вежливо, даже как-то робко, убирая волосы за ухо, сказала. - Привет, Гарри. – В этой школе каждый знает моё имя, а вот я знаю имена избранных, но именно этой девушки из-за кое-каких переплетений судьбы имя я знал. - Привет, Сьюзен. – Она немного покрылась румянцем, очаровательная, что могу сказать. Она играла с моим хорьком, в то время как я листал учебник по зельям, вот покоя мне Снейп не дает. Пока около нас Хагрид ставил елку, блин, он как раб невольный, его только чего не заставляют делать. Я снова нагнулся и стал читать, читал я очень долго, периодически что-то даже ел, пока моей шеи не коснулась ледяная, блять её, рука. - Потти. – Круто… Моя голова слишком побаливала, и я не понимал зелье, которое пытаюсь понять с самого утра, а тут ко мне Малфой свои булки подкатить решил. – Не одиноко? – Ко мне как-то раз в Голубой фее так мужик клеился, закончилось все тем, что Джеймс ему нос сломал. – Уизел в больничном крыле, Грейнджер в библиотеке проживает, а тот овощ с шестого курса слишком занят, зажимая очередную девушку в коридоре. Не хочешь с нами до озера прогуляться? – Игнорирование не помогло, Малфой один из тех типов людей, которые слово «нет» воспринимают как зеленый цвет, честно, ненавижу таких людей. - Малфой, я читаю. – Постарался вежливо его послать, но его это только, видать, развеселило, он сел рядом со мной и заглянул в книгу. - Снова Снейп напрягает? Хочешь, помогу, у меня отлично по зельям. - Кто бы сомневался. – Сквозь зубы прошипел я, и что он ко мне привязался, не помню, когда это мы друзьями стали. И в голове подло возникла та картина, как я плакал у него на плече, никогда такого не повторю, это было помешательство, явно в воздухе, как в больших клубах, был какой-то наркотик. Точно говорю! - Что? Эм, ладно, вот. – Он придвинул ко мне небольшую коробочку. Ну а я, как человек любопытный, не мог её отодвинуть и сказать просто свалить парню, мне было чрезвычайно интересно, что внутри этой красной коробочки. Я немного наклонил голову в бок и взял протянутое мне, дернул золотую ленту и открыл коробочку, внутри была небольшая склянка, красивая, в узорах, со львом и детьми, казалось, что она из Нарнии. Я открыл её, внутри была розовая жидкость, от которой приятно пахло васильковым чаем, розмарином и черным горьким шоколадом. – Это подарок к Рождеству, я уже завтра еду домой на каникулы, и вот решил заранее лично отдать. – Я мог в своей ужасной манере его послать, но запах был такой дурманящий, было действительно приятно. Я посмотрел на блондина, он нереально странный, ты вроде его и посылаешь, а он, как йо-йо, возвращается. - Но у меня для тебя нет подарка. - Уверен, что и для друзей тоже, так что я не в обиде. Ладно, вижу, тебе надо заниматься, так что я пойду. – Про подарки он был прав, мне нечего было подарить друзьям, нечего было отослать отцам или Джеймсу, потому что я заперт в школе, а тут, как на зло, нет магазина. Малфой поднялся и хотел было уйти, но нагнулся и сказал шепотом на ухо. – Только не пей. – И ушел. Один я в полном замешательстве? Это было странно. Я закрыл флакон, от него так же приятно пахло, странно, может это яд? Но зачем тогда Малфой сказал его не пить? Или у нас с ним такая же тема как в фильме «Читая мысли»? Если да, то я не согласен быть Джеком. - Гарри! – Ко мне подошла Гермиона, рядом с ней шел Рон, а позади Чак с огромными синяками под глазами. Они все сели рядом со мной, а я незаметно спрятал в коробочку странный подарок слизняка. – Ну ты как, я тебя утром оставила, а ты до сих пор читаешь зелья? Не надоело? Ты же читаешь одно и тоже зелье, уже, наверное, состав и как варить наизусть знаешь. - Мне нравится это зелье, странное чувство, словно… - Да не важно, я закрыл книгу. Чувство было такое, словно я был рожден под действием Амортенции, странно, не буду отрицать, но именно так я себя и чувствую. Конечно, это может и не я, но кто-то очень близкий со мной, тот, кто никогда не сможет полюбить, тот, кто дышит мне в затылок, родился под действием этого зелья. Одинокий, жестокий, холодный, грубый. - Гарри, с тобой все в порядке? Показалось, что ты в трансе. – На вопрос подруги я лишь пожал плечами, не знаю, но каждый раз, когда читаю об этом зелье, меня пугают странные мысли и сомнения. Словно отголоски чужого прошлого…