Гарри Wolf Эванс

Улыбайся сегодня, плачь завтра. Повторяй это каждый день. Неизвестный. Мы с Роном сидели в Большом зале, на эти каникулы он и я остались в замке, зато будет не одиноко, да еще и Фред с Джорджем тоже тут. Чак, конечно, до боли и безумия хотел остаться, но его мама заболела, и, оставить её на праздники, у него не вышло. Гермиона радовалось тому, что скоро встретится с родителями. Я уже сбился со счета, сколько отправил писем отцам, по большой части я отправлял Эйпи, но он ни на одно не ответил. И тут как с сообщениями, не понять, посмотрели их или нет. Обидно до жути, до черной чумы. Но, как полагалось, я этого не стал показывать, словно мне и без этого забот было мало. Мы с Роном играли в шахматы, он играл, а я унижался, никогда не думал, что повстречаю человека, играющего лучше меня. Меня! Так что, когда к нам подошла Гермиона, я был на седьмом небе от счастья, потому что позорно проигрывал… Я… Позорно… Проигрывал… - Конь ходит на Е5. – Это был мой ход, а лучше сказать, попытка скрыться с места преступления. Рон же размышлял над своим ходом и, спокойно улыбаясь, следил за моим жалкими попытками выиграть. Зато мне нет равных в картах, особенно в покере, соскучился по грязному кабаку, маленьким девочкам Теки и классным выигрышам! - Королева на Е5. – И тут шахматная статуэтка королевы прошлась до названого места, встала со своего трона и ударила им по мне, я аж почувствовал, как это, когда тебя такая девушка стулом огревает. Герми стояла с открытым ртом и широко раскрытыми глазами, да, я её прекрасно понимаю, это был грязный ход! - Это просто варварство! – Но Рон с обворожительной улыбкой ответил, пока я смотрел, как смахивает маленький веничек остатки моего храбро павшего война… - Герми, это волшебные шахматы! У нас так принято. Ох, ты уже собралась? - Зато ты нет. – Грубо, словно не желая даже больше говорить с Роном, обрубила она. Да, Герми из того типа людей, которые будут до последнего отстаивать права рыбок и обезьянок. И еще кое-что обо мне, я бы не стал морозить свой зад, чтоб защитить панду или кого-то еще, а еще что хуже, приковывать себя цепями. Да меня самого надо защищать, а не просить защитить других, я вешу тридцать два килограмма. - Нет, у моих родителей другие планы, они едут навестить моего брата, Чарли, он работает в Румынии с драконами. – Кажется, он только что сказал с драконами. - Рон, он из них перчатки делает? – Что? Почему на меня все смотрят, словно я террорист с бомбой? Как-то неприятненько, надо это как-то поправить. – Я пошутил, чего такие лица-то серьезные? Шуток не понимаете? – Рон тут же начал смеяться, а Гермиона все так же на меня смотрела, она явно поняла, что я не шутил. Стыдно как-то, хотя нет, мне показалось. *** Тихое утро, я мог спать так еще вечность. Однако проснулся от приятного чувства, выспался, рядом со мной еще спал мой дорогой малыш и так забавно посапывал. Я не стал его будить, потянулся и услышал какие-то звуки из гостиной, так что уверено, босиком пошел туда. - Гарри! – В три разных голоса, но очень синхронно сказали братья Уизли, а Перси только кивнул. – Счастливого Рождества, Гарри! – Уже в четыре голоса сказали парни, приятно просыпаясь видеть толпу народа. Но и отцов было тоже очень приятно видеть, Эпл кружился у плиты, а рядом за ним наблюдал Ян, словно вор за самым красивым в мире алмазом. - И вам тоже. – Я спустился по лестнице к ним. – А что это на вас? – Они немного поморщились, словно лимон съели, ну конечно, кроме Перси, ему было все равно. - Это мама связала… - Признался Рон. – О, Гарри, тут и тебе неплохая гора подарков. - Мы бы даже сказали, офегеть, какая большая. – Сказал Фред, вроде, слишком рано, чтоб различать одинаковых, как вода, близнецов. Я подошел к той самой горке, взял первую коробку и открыл её. На волю вырвался ужасный запах гниющей плоти, дохлая крыса, мило. Всё сразу стало ясно, мои поклонники, точней Криса… - Гарри, что за запах? – Спросил Фред, честно, я его не услышал, просто захотелось выпить, много выпить. Пора открывать бутылки алкоголя. - Да так. – Я прокрутил в голове все подходящие заклятья, все за и против, чтоб снова вести себя странно или, может, снова придумать реально тупую историю, чтоб эти… И тут я прикусил язык. «Гарри, это не повод обсирать тех, кого сам же приручил! Помни, они твои единственные друзья, зла не желают, и не они уж точно отправили это». Иногда я ненавижу этот голос в своей голове, но в этот раз с ним придется согласиться, и пока я это хочу делать, что бывает крайне редко, ведь я та еще тварь, все срастется. Я достал из-за спины палочку, да, я в пижаме, в тапочках, а за спиной у меня палочка. Ну, это как у жертв нападения, под подушками пистолеты и все такое. Ну а после той трогательной встречи с тем… я все еще не решаюсь дать ему точное название. Я стал немного параноиком, хотя я им был, по сути, всегда, что стоит только эта коробка в знак доказательства. Я негромко кинул коробку в те, что стояли около меня, знаю, что подарков там, наверно, только два настоящих, а другие сорок восемь - дохлые звере, говно и что-то еще, что могло прийти в головы тех «Умных» людей, все так же тихо я сказал заклятье. - Гарри. – С нотками беспокойства окликнул меня Рон, надо было все же это делать без свидетелей, но тогда бы они стали вонять. Так или иначе я в проигрыше… - Да, Рон? – С улыбкой милого котенка, кокетливо улыбаясь, я спросил у друга. - Зачем ты это сделал? – Рон указал на пустое место, где раньше были коробки, я посмотрел туда и пожал плечами, думал, куча вся исчезнет, но нет, только половина, забавно. Мне казалось, меня ненавидят больше. Я произнес заклятье, которое убирает то, что принесет мне вред, или то, что люди делали со зла. Забавное заклятье, мне казалось, что только я один и половина актеров получают мертвых крыс и дофига всякого говна от анти-фанатов. Но нет, у магов, видать, тоже бывают такие проблемки. Я тупо смотрел на коробки, свертки и все такое возле меня, странное чувство, словно внутри чего-то нет, словно это только что вырвали. И это что-то было мимолетное счастье, мне казалось, тут они меня не найдут, ну, как говорится, когда кажется, крестится надо… За всю свою недолгую, но пока все еще жизнь, я не видел столько барахла в виде подарков, интересно, и ведь кто-то старался, упаковывал это все. Но вот только для чего? Хотя, я наклонился вперед и взял с пола среднего размера коробку, она меня с самого начала заинтересовала, она была в цветах Слизерина. - Гарри. – Я не слушал Рона, меня словно околдовала эта коробка, она была небольшая, от неё пахло Рождеством, горячим шоколадом и печеньем с корицей. Обычно так сладко пахло от Дианы или Ханны, ну и еще кое от кого, ну хоть сегодня я могу о нем не вспоминать? Я развернул бумагу, и моему взору предстала яркая шкатулка в восточном стиле с разными цветами, но сама она была темно-синей, как море после шторма, такими яркими светлыми цветами, как будто теплыми. Я помнил эту шкатулку, и, если мне не изменяла память, а она могла, я её знаю. Там играла песня, моя любимая песня по некоторым причинам… Она напоминала о том, какой я плохой бальный танцор. Играла «The Goo Goo Dolls–Iris», я помню, как будто это было вчера, помню, как увидел её, помню, как открыл, помню, как мою руку взял Крис и утянул танцевать. Тогда-то я ему все ноги оттоптал, но он ни слова не сказал, он в своей излюбленной привычке лишь только тепло улыбался. Шкатулка играла, я старался танцевать, но это было моё поражение, я неумеха, просто, ну такие танцы – это не моё. Но Крис уверено меня вел, а Джордж смеялся, говоря, что у милого молодого человека две левых ноги. Помню, как в тот день хотел купить шкатулку, но ни у меня, ни у Криса на тот момент не было столько денег, но Джордж пообещал, что не продаст ей. Но, когда я пришёл на следующий день, его дочка извинилась и сказала, что Любовь продали, это название шкатулки. Но мне рассказали чудную историю, как появилась шкатулка, про то, кто её создал, и как она попала в магазин. Создал её очень талантливый музыкант для своей возлюбленной во время Первой Мировой войны, перед тем, как его вызвали на фронт, чтобы его любимая не забыла их. Играла песня, под которую они танцевали свой первый танец. Но он погиб как герой, погиб в плену, но зато его любимая так и не забыла и вырастила их сына. Когда хозяйка умерла, сыну была очень тяжко, и он продал шкатулку девушке, что была в него влюблена, она была мастером, и, так же, как и создатель, она поменяла песню на ту, что заставляла её сердце трепетать. Песня, которую пела ей сестренка. Песня, которая заставляла сестер улыбаться, ведь, кроме друг друга, у них никого не было. Но и в тех руках Любовь долго не прожила, девочка, для которой была песня в шкатулке, умерла от рака… Шкатулку продали в небольшой антикварный магазин, её снова и снова покупали, меняли песни, рисовали новые цветы, добавляя красок и слов любви, оставляли внутри инициалы, чтобы не забыли их любовь. Эта шкатулка могла рассказать много трогательных историй истиной любви, так же как и трагедий. Она была артефактом, который передавался в руки влюбленным, она хранитель теплых воспоминаний, которые заставляли грустить хозяев. И не в силах терпеть боль, они снова и снова продавали её. Последняя хозяйка была красивой художницей, мечтающей о Париже и о маленькой девочке, которая должна была вскоре родиться. Шкатулку купила мама девушки, в подарок для внучки, чтоб музыка успокаивала девочку, когда бы та родилась. Шкатулка была чудным подарком, девушка слушала её перед сном и так же подпевала. Но все, как и раньше, пошло под откос, девочка родилась мертвой… Мать не смогла смотреть на горе дочки. Она не могла смотреть, как тоска губила её, не могла больше этого терпеть, она поставила свою дочку на ноги, отвезла её в город мечты, а сама отдала шкатулку Джорджу и попросила оставить именно песню «The Goo Goo Dolls–Iris». Песни менялись, времена тоже, люди уходили и приходили, историй становилось все больше, и лично мне понравилась история. Я оттянул замочек, раздался тихий щелк, и шкатулка открылась, заиграла моя песня, на глазах выступили слезы, сразу стало понятно по содержимому шкатулки, чей это был подарок. Кружка с котиком в пледике и с книгой, конфеты, у которых, наверно, уже вышел срок годности, и книга. Старая, в красной кожаной обложке с золотой надписью «Маленький принц». И записка. Маленькая, просто крошеная, поэтому назвать письмом не смог. Но все же дрожащей рукой я развернул клочок бумаги, и быстро прочитал строчки знакомого почерка, от которого все внутри стало трепетать. Но они растекались и никак не хотели становиться словами. Но, собравшись, все же сумел прочитать: «Привет, Котенок. Плохой я, плохой. Бросил тебя, как же я мог тебя оставить. Прости меня, теперь улыбнись и сотри меня из памяти. Ты не виноват, никто, только я. Не плачь, мой маленький, я знаю, что поступил плохо. Поэтому и спустя только три года ты получил подарок на Рождество, улыбнись, будь хорошим, будь лучше меня». Было не больно, я был счастлив и плакал не из-за того, что тошно, а из-за того, что Крис прислал мне подарок, из-за того, что даже после своей смерти он меня не забыл. Он не забыл. Меня обхватили теплые руки, меня прорвало на слезы счастья, я весь погрузился в то воспоминание, как он танцевал со мной, как он кружил меня, как я наступал ему на ноги и как после этого краснел. Как на его лице была самая красивая улыбка, и как тогда колотилось сердце, как потели руки, и как же мне тогда хотелось не останавливаться, чтобы песня длилась лет так сто. *** Я сидел на диване, около меня трое рыжих парней и хорек. Казалось, что если я снова заплачу, они кинутся меня успокаивать, как матери младенца. Было очень приятно, Рон все распаковывал мои подарки, я не был против, только сидел и пил чай с ромашкой из новой кружки. Большая часть подарков, не так, они все были от моих новых фанатов, по сути, это были сладости, которых мне бы на годы вперед хватило. Но тут он взял небольшую коробочку размером с зажигалку и развернул её, там была черная зажигалка с красными цветами. Я усмехнулся и выхватил её из рук Рона. - О, наконец Гарри снова жив, а то последний час был похож на статую самого себя. – Рон улыбался, явно был рад тому, что я стал двигаться. – Вот тут записка. «Я тебя отымею, мелкая сучка…» - Неуверенно прочитал Рон, его глаза были по пять копеек, а его братья смотрели на него с непониманием. Когда я увидел их лица, то прочувствовал записку, на меня навалился дикий ржать. Джеймс такой романтик, жду не дождусь, когда вернусь и получу своё наказание, но что-то мне подсказывало, что он не станет меня и пальцем трогать, пока мне не исполнится шестнадцать, он для себя так решил. Милаха. - Эм, Гарри. - Он так шутит, просто злится из-за того, что я уехал не попрощавшись. – Ага, прямо-таки не попрощавшись, я эмайл ему оставил. Признаю, что это было подло, но как всем могло стать ясно, я подлый, лицемерный, мне место в слизняках. Поэтому я признаю, что совсем нехороший человек, все мои действия были во благо только мне одному. Но это плюс, я не влюблюсь больше, я же все-таки не робот. Влюбленность - да, любовь - не думаю. Ну вот скажите мне, что мне оставалось? Мне сказали, что я волшебник, позвали учиться в школу чародейства, показали мир магии. Повторить? Магия, тут драконы, метлы, тут весело... И что мне оставалось? Прожить жизнь обыкновенного человека с плохим характером? Мне - наглому, надменному, злопамятному, никому не доверяющему? Взять и отпустить шанс чего-то добиться, где-то далеко от моей известности? Где моя белая рубашка не будет в черных пятнах или того хуже в крови… Вся моя жизнь была известна каждому, кто смотрит телевизор, кто читает твиты и сообщения, просто лазает по старым сайтам, кто покупает молоко и газеты, кто умеет пользоваться интернетом. А в двадцать первом веке, когда все живут в нем, значит, знают все, и что, скажите мне на милость, я должен был сделать? Остаться? Мне было страшно там… Страшней чем то, когда на меня напали. Намного страшней. В мире магглов все знают меня под разными никами. Под разными прозвищами, названиями или даже мифами инета. Когда я начинал, я и подумать не мог, что все так испорчу, мне ведь было просто скучно, одиноко, в конце-то концов, я был шестилеткой, да, допустим, с мозгом взрослого. Но это ли оправдание?! Но тогда я не думал, я даже не подозревал, что из-за интернет-шалости, взлома сайта, названия которого я и вспомнить не смогу, я стану хакером… Что из-за дружбы, которая мне откликнулась в глубине души, пусть я и умный, и знаю, что любовь это наркотик мозга, и все тут. Тогда я не думал, не планировал, что этот наркотик втянет меня в мир преступников, мафии и вообще смерти, мир, в котором нет места таким мальчикам, как я… Что из-за красной папки, которая лежала на столе, я стану ребенком с пакета молока. Стану героем, бедняжкой, тварью, грязью, жертвой, ребенком, выжившим, так, как больше нравится окружающим. Не думал, что записи в дневниках будут меня спасать от страха темноты, от окружающих меня людей, от той жестокости одноклассников, не думал, что буду глотать таблетки, как конфеты, чтобы не просыпаться с оглушающим криком. Чтобы не впадать в ступоры, не быть странным… Мне стыдно, что я такой, тошно, что всегда пугаю людей, противно от собственного прошлого и отражения в зеркале. Мне по правилу жизни лишь одиннадцать, а по чувствам давно за сорок перевалило. Я так жил, и, уверен, буду жить, но хочу ли я этого? Нет. Буду ли я дальше терзать свою семью, друзей, хотя это притянутое за уши слово. Джеймс считает меня куском мяса, которое подрастет и можно будет попробовать. Лука видит во мне соперника, которого надо устранить, а если нет, то не допускать к телу его возлюбленного. Ин, думаю, я для него, как для кота мышка, поиграть поиграет, а надоест - убьет. И не более того. Ханна слишком хорошая, я втянул её в мир, в котором страшно даже зекам. А я втянул её, мне стыдно, что я её друг. И все, нет у меня там друзей. Если только Леди Смерть и Мио. Но это же сеть, можно ли таких людей в действительности считать друзьями? - Гарри, что ты, спишь что ли? Смотри. – Перед носом была старая мантия, которой так же, как и половине этого замка, пора было бы отправиться в топку, но из-за неведомых причин этого не делали. – Примерь, у нас такое чувство, что она тебе очень подойдет. – Я лишь пожал плечами, не вижу смысла не примерять, все равно хуже, чем со шляпой Годрика быть не может. Ну одел я, и че. Старая мантия свисала до пола, неудобно оттягивая вниз. Да она в три раза, если не больше, длинней моей нынешней, а та еще та сука, никто не забыл, как я красиво в ней наебнулся в первый же день? Я вот не забыл. - Это же мантия-невидимка. – Я посмотрел на Рона, у которого глаза были готовы из орбит повылезать, жуть какая. – Тут записка. - Читай, что ли. – Предложили близнецы, а я снял атрибут старости и кинул на диван, она слишком тяжелая, но, раз в ней я невидимый, вещица полезная, например, теперь точно в магазинах платить не надо будет. Но сигнализацию-то никто не отменял, хотя кто поймет, почему они запищали, раз я буду копировать Каспера. - «Твой отец оставил эту вещь мне перед своей смертью, пришло время вернуть её тебе, используй её правильно»... – Мило хоть какая-то польза от мертвых предков, ну еще, конечно, большое им человеческое спасибо за капитал в банке, спасу панду летом, так просто, всегда что-то такое сделать хотелось. - Я знаю, что это такое, это мантия-невидимка. Большая редкость в наше время... Кто тебе её подарил? – Поинтересовался друг, я на него скептически посмотрел, словно спрашивал, серьезно ли он сейчас, сам же прочитал, что от отца досталась, а тут несложно догадаться, что от какого-то родительского друга. Ну да ладно, я не слишком придирчивый. «Да, конечно». Буду считать, что не слышал этот комментарий в собственной голове. - Я не знаю, там не написано прямо, кто её прислал, но сказано, что отца, так что я пришел к выводу, что это был его друг. – Ребята стали с еще большим рвением открывать мои подарки, им было явно интересно, кто прислал мне мантию. Мне, конечно, тоже, но в огонь я бы из-за этого кидаться не стал. Я провел рукой по ткани, помнится мне, что летом я мечтал о чем-то таком, когда каждый раз приходил Джеймс, либо исчезнуть, испариться, телепортнуться, ну или Флэшем оказаться на худой конец, ну а теперь у меня есть мантия и план. Я достал незаметно палочку и стал ею водить в дюйме от ткани, делая её легче пера, воздушной, чтоб можно было прятать даже в карман. Я так же не заметно убрал палочку за спину и глянул на часы, сегодня ночью я спать не буду, эта ночь станет для меня очень важной. Я, как плохой хакер, не сумел войти в школьный архив по двум простым причинам: первая, тут его попросту нет, только секции с книгами, никаких компьютеров, никакого прогресса… Маги. А я не настолько хорош в прочтении книг, как Леви из Хвоста фей. А во-вторых, вполне может быть, что то, что мне нужно, вполне может находиться в запретной секции, которая под заклятьем. Я проверял, так просто открыть я её не сумел, как было дело с дверью к Пушку. Поэтому решение - хороший хакер не взломает, так сломает, ха. Думали, раз что-то закрыто или сказано не трогать, я бы не стал ломать или трогать? Это как для толстушки торт поставить, и ведь знаешь, что та на диете, которая ей, по сути, нужна, но ведь то торт, а она толстушка. Обед был скверным, странная профессорша по предсказаниям явно с головой не дружит, в общем, как и я несколько лет назад. Профессор-мудак странно на меня смотрел, ну, вообще как обычно, но в этот раз могло странно показаться, словно он хотел что-то сказать, но по какой-либо причине этого не делал. Мне и лучше я, как самый смелый и крутой, недолюбливал того, кто вот так вот на меня смотрит. Да, вот именно так глазеют, как он. У меня по телу бегают табуны мурашек, туда обратно, и на лбу холодный пот выступает, и ведь не скажешь: «Слышь, чувак, а ты не ахуел так пялиться, скоро глаза выпадут!». Это же не гетто, все же, да и он, по сути, мой препод, но, зная себя любимого, меня коробит от этих черных дыр, которые являются глазами Снейпа. У него, ну вот как не посмотри, лицо какого-то маньяка из хорошего старого фильма. Жуткий, отстранённый, одиночка с привлекательной внешностью, среднего возраста в черном. Разве не маньяк, серьезно, мне жутко от него. Словно зомби, а я чертова школьница, а не бабуля с дробовиком, у меня даже мачете за пазухой нет. По этим всем причинам и грустным обстоятельствам, я был бы убит первым и, по тому, какой я везучий сукин сын, стал бы трупаком, и меня бы убила первая же строптивая бабуська с оружием… ну разве не распрекрасно, я все расписал? В последние пару недель я стал слишком красочно расписывать свою смерть, и ни одних похорон! Думаю, после моей скорой смерти тело должно как-то самоустраниться, бог ему в помощь... Ну, или я буду закапан в лесу, он как раз-таки, сука, в сорока метрах от школы. Ну или было бы скинуто в озеро, оно тоже не так далеко от школы… Ну или на худой конец, стало бы кормом для Пушку… с.у.к.а. Ну, в общем, обед мне не очень был приятен… К ужину голова начала протестовать. А тараканы бегали, как последние твари, орали, пили, кричали, у них Рождество, а у меня мигрень, суки, я им завидовал, тоже хочу тусить. Надо было заметить, что я чуток курнул травки, но это было всего на пол карасика. Надо же было опробовать подарок Джеймса, кстати, огонь в жиге был зеленым, «знак», подумал я. Все же надо было идти на Слизерин, так или иначе я мразь, хочу хорошего полового акта, как это не странно, совсем головка того. Так, о чем было я, люблю змей, да и глаза у меня зеленые, в них так и читается «продажная тварь»… Я идеальный кандидат на факультет змей. Новость, так же я залил новую партию напитка себе в зуб дракона, фляжку. Новость, по дороге водка была опробована, неплохая, горькая, сука. Но, как обычно и, как её создатели, сука, была крепкая, и явно меня снова стошнит. Но везде надо было видеть плюсы, меня точно не стошнит на ту же девушку, девочку, женщину, забыл, в общем, кто тогда именно был, по слухам, по словам, да хуй с ним, она уехала. Вполне может быть, что и всех троих бы заблевал, с меня бы сталось, я же король мира... Как результат, я вырубился в свое блевотине в десять, Рон уже спал в своей, в нашей… Да мне все равно, главное, он спал на тот момент, когда я отрубался с бутылкой в обнимку. А когда пришел в себя, он так же спал, везет человеку, но мне захотелось сладенького и отлить… Поэтому, собрав всю силу, волю воедино и призвав мощь феечки Блум, которую я крыл всем мне известным матом, я поднялся на ноги и даже, кажется, нашел туалет! Ей! Обоссав весь туалет, я почувствовал себя напрудившим котиком, таким маленьким и наглым, потому что писал на белый пушистый ковер в туалете девочек, как туда попал - было большим секретом, даже для меня, так что. Чиии. Не найдя ничего вкусней, чем конфеток со всеми возможными вкусами, я надел свои кеды, накинул мантию отца и пошел гулять. Нет, не так, я, как герой, как тот крутой чувак, про которого написали тучу книг, пошел в библиотеку найти хоть какую-ту информацию про Николаса Фикеля, Факеля или Какиля… Вообще пошел я приключения на попку искать, никак иначе. В голове каша, во рту вкус плесени, ну а настроение атас, хочется танцевать на барной стойке, петь песни Кэти, прыгать на батуте, хочется безумных действий. Я вошел без каких либо препятствий в библиотеку, она-то легко поддалась мне, а вот запретная секция была еще той целкой. Я дернул ручку, но ничего, ладно, попробуем по-другому, я сразу понял, идя сюда, что легко будет только одно, а то, что ничего. Я достал из кармана маленькие петарды, хрен его знает, зачем-то достанные из моего тайника, я вообще слово-то сказал? Не важно. Носок - тайник на века, там и травка, и даже чуток, так, для расслабления, белый друг. Совсем плохой. Ну что могу сказать, такого, как я, остается только любить. Я зажег фитиль и спрятался за книжной полкой. Раздался оглушающий шум. А мне захотелось именно сейчас выпить коки, как вовремя, главное. Когда звуки взрывов прекратились, я вышел посмотреть, и на лице появилась довольная улыбка. Да, защита от магов и заклятий у вас на высшем уровне, но вот от средств магглов слабовата. Запретная секция не такая уж и запретная, я вам так скажу. Я толкнул скрипучую дверь, звук такой же, как будто котику яйки отрезали, я посмотрел на книги, от них воняло, а может и от меня, я не сообразил от кого именно. Пыли тут было больше, чем в трусах столетней бабуленции. Я почесал затылок, ничего полезного мне это действие не дало, так что стал смотреть корки книг, и так же читать вслух, ну а че? - «Помощь повелителям тьмы». – Этой книги явно не хватало Гриндику, да, сучки, я учу историю магов, отсосите. – «Абскурий», че это такое? Жесть, не верю, что верно сказал. «Темный лотос, непростительные заклятья, заклятья подчинения, темные виды вымирающих зверей». – Ой, собачка! Я достал тонкую книгу в темно-бордовой обложке с величественным волком на ней и стал листать. – Вервульф, чем это существо отличается от оборотня или волкодава? Все просто, вервульф - создание чрезвычайной редкости, последний был убит самим Годриком Гриффиндором. – И фото, вроде как, или рисунок, слишком большой градус в крови, чтоб точно понять, что это было. Но на нем была изображена молодая девушка, обнаженная порнушка? Но потом я подметил своим кривым умишком её пустые глаза, как-то я недопонял, а где волк-то? Ай, пох. Я закрыл книгу, все равно ни слова не понял, а завтра, вот где-то на поллямика, уверен, что и не вспомню, что читал. Я вернул книгу на полку, голова снова начинала болеть. Я поднес к губам открытую бутылку водки, я не сказал, что и её взял собой? Ну так вот, взял и снова влил в себя алкоголь. – Гарри не кушал. – Сказал себе, как полнейший идиот, ну что, бывает, я же пьяный, а живот болит, и меня не по-детски так штормит. – «Темные искусства ежка»? Чееее. «Темные времена войны, темнейшие из темнейших заклятий, темные твари, силы которых используются в…», это что, латынь? – Тут вообще все темное, не удивлюсь, если наткнусь на Снейпа, он же тоже темный. Я стал смеяться над собственной плоской шуточкой, отходя подальше от латыни, горький опыт говорил, что не стоит ничего такого читать, когда мозги не мноооожко набекрень. Ну я же пьяненький, но все еще ответственный! Я продолжил и дальше собирать на своей одежде и руках пыль, трогая подушечками пальцев старые пыльные книги. Пока мой пьяный взор не наткнулся на книгу с единорогом, ну раз я был пьяным, то и отреагировал как надо. – Пидорог! Мой собрат! – Я взял в руки книгу и стал с улыбкой полного кретина читать. – Кровь единорога обладает силами продлевать жизнь и бла-бла-бла, ууу, так же за это ваша душа будет на века покоиться у врат ада за убийство и испитие крови столь чистого создания. – А какой критин-то её пить будет? Ведь единороги какают радугой, разноцветные и могут проткнуть своим рогом тебя насквозь. Я поставил и эту книгу на место, ничего интересного я не узнал, кроме того, что бывает, если глотнуть лишнего. Я бродил по пустому коридору, скучно тут, ни музыки, ни парней, ни водки, она закончилась еще минут так десять назад. Я посмотрел взглядом щеночка на пустую бутылку, как же это печально. - Ты же не хочешь иметь такого врага как я, Квиррел? – Ой, профессора-шалуны тоже не спят, хотя я так и думал, ну не про этого заику, конечно. Но вот нашего мудака подозревал в блужданиях по ночам, в убийствах девственниц и приношения их чистой крови сатане. Наверно, заика застукал темнейшего за чем-то крайне плохим, например, за убийством! Ну или за обычной дрочкой, вот и стычка случилась. Весело! Я аж дрожу в предвкушении. - Я… О чем тыы… Тшщыи. – Как ужасно, я, и то когда выпью, меньше заикаюсь, и как можно такое вообще к стене прижимать, нависать над ним сверху, прижимать его к кровати всем телом, пока он громко, натяжно стонет… Кажется, шоу ошибся. Бывает и такое, слишком бурная фантазия. - Ты знаешь, о чем я. – Шипит, нихуя ж себе, прямо как змейка. А его кожа в лунном свете вообще мраморная, так и хочется коснуться лица Снейпа, упасть в его сильные руки, чтобы он меня так прижимал к стене, шипел, хочу дрожать в его руках, когда он будет… Что-то меня тошнит. Я выронил из руки бутылку, и она с треском разбилась, ой. На меня тут же все обратили внимание, а что я? Отошел и скрылся с места притупления, я же котик, что мне, разбил, слинял, все просто. Я вошел в какую-то комнату, в ней не было ничего особенного, старое зеркало, ну как и все в этом замке, в общем, я опустился на пол. Что-то около глаз звездочки парят, так спать хочется. Я свернулся комочком под мантией и уснул по праву кота. Никто мне и слова не мог сказать, ведь в голове все мои тараканы давно бухие валяются, так что и мне давно было пора! *** «Сука, моя нога, нога! Бляяяя». – Я скинул с себя мантию, которая не позволяла дышать, эта сука, подарок от отца, уверен, хотела меня убить! Да вроде как уже и не пьян, и вроде как все еще не отошел. Я стал прыгать с матом по комнате, стараясь вернуть ногу из забвения небытия боли и агонии. Ногу свело, в общем, в самый неподходящей момент, сон был никак всегда отголоском прошлого, нет, просто красивая фантазия. Я стоял уже в пустом зале после того, как сказал: «Простите, мне надо в уборную» - и дал деру. Это было так на меня похоже, когда я там стоял, на мне было белое платье, забавно выглядело, я отрывал от роз лепестки и кидал их на пол, как кто-то вошел, опрокинул и поцеловал, такого поцелуя я никогда еще не чувствовал… От чего-то я прикоснулся к губам, как будто это бы могло вернуть того парня из сна, я точно знаю, что это был самый лучший парень. Ему было лет двадцать, а может и меньше, я не понял, даже лица или какого-то намека на внешность я не сумел увидеть, только сильный запах трав и мяты, как иногда пахло от Снейпа… Я поднял голову и увидел зеркало, у которого как бы и заснул, большое, красивое, как уже было мной сказано, старое. Но это давало зеркалу какое-то очарование, что ли, как девушкам шли юбки, а парням смокинги. В своем отражении я видел одинокое черное пятно, у которого явно было много проблем и ни одного ответа на них. Мне хотелось спрятаться от себя или пить до того момента, пока бы все не срослось как-нибудь без меня, не понимаю, зачем нам что-то надо искать про Фламеля, нам ведь только по одиннадцать лет и это дела взрослых. Мне вообще до сраки, что там собака ныкает, да хоть сирену, которая могла давать счастье за так. Я протер глаза и снова на себя посмотрел, просто красавчик, которого трупики деток заводят. - Гарри. – Я мгновенно поднялся на ноги и подошел к фигуре, которая с такой нежностью прощебетала моё имя. За стеклом стояла рядом со мной молодая девушка, на вид ей было лет так восемнадцать-семнадцать, красивая, как роса на цветах. Длинные рыжие волосы были сплетены в косу, а зеленые, как изумруды, глаза блестели огоньками. - Лили… Мама. – Я не раз слышал от Эпла, что моя мама была точной его копией, только кожа её была светлой, на лице были веснушки, красивая, обворожительная, как солнце, к которому тянулся темный мальчик, у которого в жизни никогда не было света. Папа обожал делать маму героиней для меня, она у меня в памяти и на драконах летала, и танцевала босиком в поле белых лилий, и была дружна с темным мальчиком, принцем мрачных жнецов, который тайно любил её всем своим «я». Но девушка выбирала оленя, лесного принца, бедокура, неизвестно почему… Я сидел на полу и просто на неё смотрел, я не глупый, понимал, что она не живая и точно не вернется ко мне, дело было в зеркале. Но в душе-то мне только одиннадцать, и сердце так хочет верить в хорошее, в то, что она рядом со мной, в то, что это моя живая, красивая, настоящая мама… Та, о ком я так мечтал в детстве, когда наблюдал, как детей из младшей группы забирали мамы, одевали, целовали, а про меня все шептались: «Смотрите, а у него нет мамы». Это было так больно для пятилетнего мальчика. - Гарри. – Я подскочил на ноги и из-за этого чуть не упал обратно, моё тело не было готово к таким резким скачкам. - Директор Дамблдор. – Он по-отчески так улыбнулся, подошел ко мне, и так же, как и я, заглянул в зеркало. На его лице в этот момент была непреодолимая печаль, но он старался её изо всех своих сил скрыть, и мне это было так знакомо. - Да, мой мальчик. - В зеркале я видел нечто странное. Она была как свет, недостающий элемент моей жизни, моя мама, я её там вижу… - Он подошел ко мне и посмотрел прямо в глаза через свои овальные очки, его глаза были грустные, пусть и с дольками лимонной радости. - Я так рад, что ты вернулся, Гарри, и сразу отвечу на твой вопрос, это зеркало дает людям увидеть то, чего они хотят больше всего на свете. Ты там видишь маму, у каждого по-разному, то, что нас сделает счастливыми, мы и увидим. – Захотелось как-то плакать, немного, но я бы не стал, особенно при директоре, это было бы сверхунизительно. – Давай я подарю тебе ключ. – Директор повернул меня лицом к зеркалу и заговорил. – Счастливый человек, посмотрев в зеркало, увидит только себя, такого, какой он есть. – Значит, я несчастливый, ну, это было как-то очевидно. – Но запомни, Гарри, это зеркало не дает ни знаний, ни любви, ни счастья, оно только заглушает людей, вводит в заблуждение, ничего больше. – Он провел рукой по моим волосам, так обычно папа делал, когда он так сделал сердце в тиски сжалось, до этого момента я сполна и не чувствовал, как мне не достает папы. – Но пообещай мне, Гарри, что больше сюда ты не придешь, что не будешь искать это зеркало. - Обещаю… - Сказал одно, а сердце екнуло по другому, я хочу сюда еще раз прийти, увидеть маму, хочу почувствовать касания её рук у себя на волосах… Хочу… Очень хочу…