Гарри Wolf Эванс

«Жизнь все время отвлекает наше внимание; и мы даже не успеваем заметить, от чего именно.» Франц Кафка. Зеркало я больше не видел, и это было весьма неприятно, но я истинный упрямец. Кем бы я был если б не притворялся, что сплю, если б не пробирался по темным и холодным коридорам замка, зная, что в каждом уголке, в каждой таракашке меня ждет опасность! Я все равно не видел преграды и шел дальше, прекрасно зная за недели, что там провел, что зеркала там уже нет. Но разве меня это остановило? Ага, как же. Я садился на пол с уже на половину пустой фляжкой, шмыгал носом, чертова простуда, не позволяет дышать. Открывал дневник и, как настоящая Елена Гилберт, писал очередную никому не нужную занудную запись, и для чего. А я, конечно, скажу для чего. Ян мне не отвечает, Эйп ответил, да так, что мне показалось, что все же грубые слова меня могут задеть… Просто, ну как-то от него я такого не ожидал, ведь это папа… Ну, так что там дальше, Джеймс стал мне писать, и я ему, конечно, отвечал, ага, не ответил - и мои бы кишки уже бы кушал Пушок, зная Джеймса, он бы и на расстоянии 5571 км… Ладно, помимо всего этого, есть кое-что, что не дает мне покоя уже неделю, и это не странные взгляды Рона на жалкую тушку Малфоя, который от чего-то слишком буравит глазами меня, ну а я, в свою очередь, несчастные страницы дневника. Снова отвлекся, к действительно важному: мне снятся кошмары. И вот не надо только ржать, да, для меня кошмары – это важно! Иногда меня подкашивает на уроках, и я засыпаю, как нормальный парень в моем возрасте, но дело не в том, что я сплю, а в том, где я просыпаюсь. На уроке военной этики в чертовом Вэт-Бутте, которым так любил меня попугать Ян. И дело даже не в том, что я ненавижу эту академию, а дело в том, что я не в Хогвартсе, это пугает, и как бы мне не хотелось признаваться, но мне тут до бежевых звездочек в глазах нравится. Я стал записывать в дневник не только опасения и страхи, но и того парня, он часто приходил ко мне во снах, а я, как сидел с букетом белых роз, так и сижу. Он наклоняется ко мне, что-то ласково шепчет, я не знаю, что именно, но уверен, что ласково, пусть и не могу услышать, но то, как он меня целовал в висок, подхватывал на руки, терся щекой о мои волосы. Все это заставляло меня меняться с такой скоростью, что аж страшно. Я из бляди с непроходимой самооценкой становлюсь ласковым котенком, и главное, это тот я, которого знал Крис… Я не знаю, как это. Сны повторялись, это начинало сводить с ума, хотелось только спать и не видеть лиц друзей, они стали как назойливые мухи, а мне не было до них дела. В такие моменты это был тот я, которого все знают и все ненавидят. Гермиона все никак не могла угомониться, она искала без отдыха любую информацию про Николаса, как будто от этого зависела её собственная жизнь. Мне так же казалось, что где-то я это имя уже слышал, и это тоже продолжало бесить. А когда меня ничего не бесило, то я спал, и тогда боялся либо проснуться, либо не проснуться, и это была моя замкнутая петля. В тот момент, когда я писал в дневник, ко мне со спины подошел Снейп, нет, и вы только подумайте, что если бы я в этот момент писал что-то важное? Но мне повезло. Я как зомби, всю ночь мучился кошмарами, глаза слипаются, а в голове гул учеников, я в аду. Я, как полнейший идиот, пялился в открытую белую страницу уже всю подготовку, которую проводит Снейп, ну или что это. В общем, я ничего важного или не важного делать не мог, у меня глубокая депрессия, недосып и, кажется, кровь носом снова пошла. Я тяжко вздохнул и откинул голову назад, Снейп, как учитель года, прошел мимо, нет бы поинтересоваться самочувствием ученика, нет, просто пошел дальше, он как прыщ, хочется убить! - Вы ходили в запретную секцию? – Поинтересовалась Герми, я лишь помотал головой, о, думается мне, что зря, она тут же дала о себе знать, сука. – Гарри, ты точно в порядке? Может к Мадам Помфри сходим? – Я снова помотал головой и снова зря, кажется, я тайный мазохист… Гермиона кивнула, но все равно волнение из её глаз никуда не делось, но она достала из-под стола толстенную книгу, ура, придется читать, если кто не понял, это был сарказм. Я нихуя этому не рад. Я хотел было уже удариться головой об стол, показывая, как я рад новой книге в своей жизни, как мой наполовину заложенный, наполовину окровавленный нос уловил знакомую гамму запахов, мята и травы, как от Снейпа временами и от него, моего покорителя из снов. Я схватился за книгу мертвой хваткой, взгляд был хуже, чем у голодного волка перед сладеньким кроликом, я стал листать страницы с такой скоростью, что Флэш бы позавидовал! Найдя ту самую страницу, от которой исходил аромат мяты, я победно улыбнулся с платком в носу. Красавец, ничего не скажешь. – Гарри, ты чего, я же сказать не успела. Я взяла эту книгу для легкого чтения. – Но тут Рональд перебил Гермиону, пока я читал страницу с мятным запахом. - Вот это ты считаешь легким? – А пока эти двое драли друг друга, как кошка собакой, я ласкал каждую строчку. Вейлы. Снова они. «Вейлы — существа, в спокойном состоянии похожие на прекрасную обворожительную женщину или мужчину. Голос, пластика движений, взгляд вейлы заставляют окружающих смотреть только на неё или на него, будто на величайшее чудо из чудес. Редкий мужчина способен противостоять магии вейлы, особенно если она захочет, шутки ради, покорить его сердце. Но вот разгневанная вейла выглядит совершенно иначе. Лицо её вытягивается в остроклювую злобную птичью голову, а из плеч вырастают чешуйчатые крылья. К тому же в этом состоянии вейла может и зашвырнуть в обидчика горстью магического огня». Мило особенно про тот момент, где они кидаются огнем и вообще, меня одного напрягают, что они еще и на гарпий похожи моментами? Представляю тогда себе жизнь таких мужчин, затюканные, боятся и слова лишнего сказать, их используют как секс машину, а если тарелку, например, не вымыл - тебе в спину шар огня кинули. Романтика. - Вот. – Герми перелистнула заклятьем страницы, я бы хотел издать «Эй», тип я же читал! Но все же как-то воздержался от своего высказывания, все равно я прочитал все, что было пропитано этим запахом. – Николас Фламель - единственный создатель, философского камня! - Чего. – Цельнометаллический алхимик! В Англии? Да ладно? Я бы еще поверил, если бы дело было у магглов, в том же Лондоне, или где там были те братья, но тут-то трех разовое ха… В лесу, в глуши, камень, который может сделать человека бессмертным, или что он там делал. Философский камень, твою мать. Я мог и дальше плеваться сарказмом и иронией, ведь все же я еще та сука, но в момент ока кинулся к сумке и стал рыться в ней как ненормальный, что, в общем, в норме вещей. С самого начала года, по сути, с детства, я ворона, мне нравятся всякие маленькие вещи, и я стал кидать в сумку все, что меня интересовало, жаль красивого парня так в сумку не положить. Конечно, у меня не сумка, а помойка, но то, что надо, я нашел, а еще не открытый леденец, ребятам хорошо, и мне сладенько. Я извлек из сумки ту хреньку, карточку с Дамблдором, ту, что еще в купе нашел в шоколадной лягушке. С улыбкой шляпника я громко зачитать вслух. - Альбус Дамблдор, в настоящее время директор школы «Хогвартс». Считается величайшим волшебником нашего времени. Профессор знаменит своей победой над Грин-де-Вальдом в 1945 году, открытием двенадцати способов применить кровь дракона и своими трудами по алхимии в соавторстве с Николасом Фламелем. – Бинго! Да я чертов гений, мама мной гордится… хотя это вряд ли, вспомнил оргию… ой, забыли. Это был ни я, это моё темное прошлое, главное, что ответы на столь важные вопросы я весь год носил у себя в сумке. – Вот почему имя было таким знакомым, я его знал раньше, то есть читал о нем раньше! И ставлю на то, что Пушок охраняет именно философский камень! – Надо было видеть радость, обиду и удивление в глазах Гермионы. И то восхищение в глазах моего песика, до этой секунды я такого и не думал говорить, а Рон-то, чертяка, красавец! Совсем не в тему, да… сам чувствую… Мой публичный позор в виде легкого румянца на щеках, для меня это как надпись с лампочками на лбу «Трахни меня». Как ни странно, но спас меня Нев, он впрыгал в Большой зал, где и происходила подготовка, под чутким контролем Снейпа. - Кто наложил заклятье? – С какой-то жалостью и сочувствием спросил Рон, глядя на бедного Невилла, который еле доскакал до нас, а Снейпу, как обычно, было все равно, чертов еж! - Малфой. – Я резко поднялся на ноги и подхватил Невилла, все же я выше его и сильней каждого из мальчишек первого курса, джунгли большого города сделали меня и физически старше. Я посмотрел в глаза Нева, в них блестели слезы. Карие масленые глазки, как у щенка с улицы, видел таких как-то раз и чувство от этого было препаршивое. Наблюдая, я помочь не в состоянии, но не в этот раз, это безразличие со стороны мудака-Снейпа и жестокость со стороны одноклассников напомнили мне меня из прошлого, до Джеймса, да и, по сути, во время моих отвратных отношений с ним. Я просто бомбанул. – Профессор! – Громко, четко крикнул, чтобы меня было слышно всем в зале. А точнее ему, я зыркнул на Слизерин, вожак слизняков должен был, наконец-таки, услышать меня, ну или хотя бы понять, что он блядский Профессор! Мать его! Но когда я было хотел все высказать в лицо этому слизняку, Малфой схватил меня за руку. В одну минуту, нет, меньше чем мгновение, ярость со Снейпа перешла легкой воздушной походкой на Малфоя. Я посмотрел на Малфоя, потом на руку и снова на него. Но он, как из рода недалеких, не понял самого, что ненаесть очевидного намека, чтоб он убрал свою руку с моего запястья, потому что мне тут же захотелось саму себе руку отгрызть, настолько мне этот блондин с серыми глазюками был отвратителен! Как этот грязный склизкий кусок желчи из блевотины тролля снова посмел меня трогать? На мне что, висит табличка «разрешено трогать», а я об этом ни сном, ни духом, что ли так? Или ему как-то показалось, раз он мне и подарок сделал, и я поплакал у него на плече, так все, ему все позволено, так или не так? Вот я не припоминаю такого что-то, да, подарок я принял, совестно было отдавать интересную вещицу. Да бомбануло у меня на той тупой вечеринке, не буду врать, это был мой косяк, но бля, какого же он хуя смеет трогать тело! Я смотрел на него самым опасным из всех виданных людьми взглядов, и если прочие не могли убивать, то мой вот молнии выпускал на раз-два. За спиной у парня проблеснула красивая золотисто-красная молния, но он так же продолжал держать мою руку, как будто шаровая молния - это легкий летний бриз! Его, бля, за ногу! До этого двойника Криса точно не доходило, что ему и мне одним воздухом нельзя дышать, кому-то явно не хватит кислорода, и этим кем-то уж точно не буду я. Да нам вообще не стоит замечать друг друга, жить в одном здании, я уже не говорю про то, что нам и знать друг о друге нельзя, оба амбициозны, высокомерны, и знаем, кто есть кто, такие, как я и он, один на миллион, и такие общаться не могут, так или иначе, выживает сильнейший. Это может кончиться крайне трагично. Я уже говорил, что только для него, но ни в коем случи для меня, я для себя на главном месте, а потом те, кто допущен к моему телу, а я вам так скажу, таких людей всего пять, и он уж точно не один из них! Но видно, раньше я не показывал то, как сильно мне неприятен этот человек, раз он из раза в раз, хватает меня, как свою собственность, а это позволено лишь Джеймсу, и только потому, что мне этого хочется. А сейчас от такого вот жеста со стороны Малфоя я не вижу никакого прока, и вот это меня вообще взбесило окончательно и бесповоротно. Я вырвал свою руку и полностью повернулся к нему, так, чтобы наши глаза были на одном уровне, как нельзя кстати было то, что мы были одного роста и одной комплекции. Но все же я был и умней, и сильней, и, блять, не побоюсь этого слова, старше, как не посмотри, а еще злей! Я протер своё запястье, при этом искривляя лицо так, словно моя рука побывала в полной бочке человеческого говна, простите меня за мой французский. Надо было видеть лицо этого слизняка. Недоволен? Так вот я тоже! Твой декан меня довел до кроваво-красного рычага и с легкостью дернул за него, словно так и надо, но тебе, сопля недоделанная, надо было влезть, когда тебя никто не просил, вот и страдай, ублюдок, сам нарвался. Не знаю, от чего именно я так был зол и, по сути, на кого именно орал тоже, но такого явно никто не ожидал. Кричал я долго, Рон не раз пытался меня заткнуть, ласково и успокаивающе, но для меня на тот момент это было признаком тупости, и я кричал и на него, но больше всех на Снейпа и на Малфоя. Все случилось быстро, я продолжал напирать на Малфоя, он все менялся в лице, словно я медленно, каждым словом убивал в нем ребенка, что ли, или что-то похожее, как когда-то сделали со мной. Слово за слово я перешел на слабые толчки, смешки, мои голос и движения были пропитаны сарказмом, злостью, ядом круче, чем у василисков. «Что? Не нравится что-то? Ну давай, блондиночка, поступи со мной так же, как с Невиллом. Че, слабо, или уже не так смешно, когда сам на месте жертвы, когда тебя толкают назад. Что же ты молчишь?» Для меня травля не была в новинку, когда били меня, я так же отвечал, но не обидчикам, а тем, кто был слабей меня, да, такие находились… я не горжусь тем, как поступал, но сейчас вел себя так же. «Что же вы, принцесса, так на меня смотрите? Думали, раз уж я пару раз говорил с тобой в простой вежливой форме, то ты мне не омерзителен, как сопли тролля? Что, уже не хочешь со мной дружить, дарить подарочки? Что же ты на меня так смотришь. А ведь я так же, как и ты, веду себя, не нравится, неприятно, когда толкают, как котенка в его же кучку экскрементов? А, что, язык съел, змеёныш?». Может быть, в этот момент или в следующий, я, не Волен-де-Морт, именно я убил даже те мизерные гроши человечности и добра в Малфое, думаю, что чудовищем его сделал во все не мир, а я. Эти слова стали роковыми, мне так кажется, и может я прав, мне пока точно нельзя ничего говорить, ведь это будет уже выходом за рамки сказанного в этом зале, в это время: - Я - не игрушка, и ни один человек с моего факультета тоже, запомни это, щенок. – Я уже с силой толкнул в грудь этого гада, он не устоял и упал на пятую точку, я же нагнул голову на бок и с улыбкой зверя сказал: - Невилл мне друг, еще раз посмеешь наложить на него тупое заклятье, которое потешит твое псевдо-эго, и я тебя убью. Запомни, что я сейчас скажу, на-все-гда. – Я сел перед ним на корточки, таким меня сделал Джеймс за один год знакомства, антилопой, которая выгрызает хребет льву, вот он я, зло чистой воды. – Ну, где грань? Кто расставит точки, ты или, может, все же я? Ты можешь и дальше стараться унижать всех, но я терпеть не стану, можешь меня убить, папа ведь все утрясет, пока не поздно дерзай, может, выйдет. – Я подался вперед и тихонько на ухо сказал. – Но это никак не изменит мира, в котором вырос я, но мир, в котором вырос ты, определено. – Я нежно коснулся губами его уха и продолжил, я демон, я никогда не отрицал. – Ребенок, выращенный зверем, никогда не станет человеком, угадай, кто зверь. Ты в моих глазах, но вот на деле я. – Снова кровавая усмешка, я показал сейчас всем, что у меня, как у настоящего животного, есть клыки. – Мне неизвестны ни слезы, ни смех, я со спокойной душой зубами вырву тебе твой очаровательный кадык, ты меня поняла, сучка? Я, как ни в чем не бывало, выпрямился и быстрым шагом покинул зал, но стоило мне подойти легкой наглой походкой могущественного принца, как меня взял за плечо и развернул к себе профессор, не поверите. Он дал мне пощечину. Да, самую банальную, самую обыкновенную пощечину, я не хватался за щеку, больно почти не было, лишь какой-то осадок внутри, где-то в желудке, и покалывание в районе сердца, ничего больше, как это называется. О точно, «и че?» Мне не больно, бывало и хуже, так что. Я спокойно поправил мантию и вышел на улицу, словно он ничего и не делал толком, так, мимо проходил, плечом столкнулись, не больше, не меньше. Хотя так оно и было, просто столкновение, с каждым бывает. А я же направился к дому Хагрида, туда, куда тянуло сердце, и вот хрен его знает почему, вот просто тянуло и все. Подойдя к дому, я постучался раз, потом еще и еще, но, кроме лая, ничего по ту сторону слышно не было, я облокотился на деревянную дверь и обнял свои колени, на душе был какой-то осадок, и он не желал так просто проходить. И дело было не в пощечине, как было сказано раньше, для меня она ничего не значила, но вот глаза цвета пасмурного грозового неба меня действительно задели. Было такое чувство, словно я пнул беззащитного котенка, который был размером с ладошку, пнул и пошел дальше, а он остался на улице медленно умирать, а ты просто бросил того, кто думал, что может довериться тебе… Отвратительное чувство, оно душило и не позволяло ни о чем другом думать, лишь тихо вспоминать весь словарный запас. И вот сейчас я реально задумался, а стоило ли все то говно, что я натворил с родителями из-за Хогвартса, обучения этой магии? Мне вот лично кажется, что нет, ни на один галеон, ни на одно песо мне не кажется, что уничтожение своей семьи стоило обучения в школе магии, где за каждым поворотом тебе грозит медленная смерть. Блин. И ведь теперь нельзя вот просто взять и отмотать все назад, а если и можно, то мне пока это не дано… Сука… Не знаю, не понимаю, не могу я больше тут находиться, все это не для меня. Я становлюсь черствым, а если и нет, то наоборот, слишком мягким, мне ведь действительно не знакомы ни слезы, ни смех. Я не тот, кто плачет, я тот, кто терпит, и тихо мстит обидчикам, а тут я стал соплёй, я стал деградировать в ребенка! Блять, в ребенка! - Я хочу домой. – Не верится, что это мой голос, не верится, что мне так хочется обратно в свою комнату, в свою уютную кровать. Пусть и с ужасной едой, учителями, учениками и образованием, но в старую школу, хотя над этим стоило еще бы подумать. Но как бы глупо это не звучало, мне хотелось к Джеймсу, хотелось снова слиться с ним в поцелуе. Хочется снова приготовить завтрак для отцов и лицезреть их лобзание, снова кривить лицо, но чувствовать их любовь. Мило. Мне нужны те мелочи… Впервые мне не хочется пить, мне бы лучше чашечку чая с малиной и пончик с апельсиновым джемом, вот это мне бы не помешало, прелестная картина, вам так не кажется. А еще достойное кофейня в конце улицы с приглушенной музыкой, блюз и аромат яблок с корицей, книга, может быть что-то из Бернса, моя идиллия. - Гарри? – Я поднял глаза на великана, молча поднялся со ступенек, не стал как обычно отряхиваться и строить из себя ни весть кого. Я, не контролируя свои действия, просто обнял Рубеуса, словно действительно скучал, словно во мне была та теплота, та детская наивность и человечность, которую я уже так давно похоронил в себе. Хотя это и было странно, ведь обычно я не такой, я не нежный, а грубый, не ранимый, а тот, кто ранит, я злой, и это все, конец, но сейчас могло, да, действительно могло показаться, что я другой, хороший, только на нервах. Он завел меня в дом, поставил чайник и стал расставлять чашки на столе, ко мне подошел Клык, уткнулся мордой в низ живота и стал вилять хвостом, я же сел, прямо как был, на пол и обнял собаку. Пес не двигался, не рычал и не толкался как другие, он прямо таки чувствовал, что я хочу обниматься, и позволял мне гладить его, тереться об его шерсть щекой, рядом с теплым псом мне стало лучше, я сумел снова вздохнуть полной грудью, словно то, что душило, ушло. Я так и провел целый день, без проблем, которые словно по пяткам мне ходили, без воспоминаний, в который меня душили собственные руки, без глупых заклятий и мистера зла. Я пил чай из ведра, которое в доме Хагрида носило имя «кружка», общался с великаном, слушал истории его молодости, ел несъедобное печенье, казалось, что оно из гранита. Такой день мне был как раз и нужен, который мог расслабить, отвлечь от смертоубийства, интриг, страшных тайн, что таили стены и углы замка. Мне было так хорошо только в те пасмурные дни, когда ходил в то кафе, садился в угловом столике, заказывал чай и читал, читал, читал. Этот день кончился, когда в дверь постучался Рон. Друг был под моей мантией, с ним была и Гермиона, она бросилась ко мне на шею, что-то все время бормотала о том, как переживала, о том, что мне совсем не стоило так кричать, и о том, что Невилл очень доволен, что я его друг. Что-то такое явно было, я улыбался, нормально, без фальши и кивал на все, что бы ни сказала подруга. Потом настала очередь Рона, он был самым лучшим. Он не сильно ударил меня в плечо и с улыбкой сказал, что у каждого могло такое случиться, я все понимаю, не волнуйся. Я честно могу сказать одно, что эти двое - мои самые лучшие друзья, и дело было не в том, что они меня понимали, дополняли, а в том, что с ними мне было действительно хорошо, и так же я переставал чувствовать себя зверем. Но так же ребята пришли не меня искать, а с Хагридом пообщаться, а про меня точно знали, что я тут находился. Оказалось, мои молодые шпионы в компании с разгневанным Малфоем, как выразилась Герми, следили за Снейпом. Почему с ними был слизняк? Просто он хотел со мной договорить, сказано было так: «Гарри, как только ты ушел, Малфоя как подменили, он вскочил на ноги и пошел за тобой, ну, мы за ним. Испугались, что он по дурости может тебя и проклясть, но вместо этого застали то, как он следил за тем, как Снейп ударил тебя». В этот момент Гермиона поникла, а вот Рон разбушевался. Рон долго и громко возмущался по тому поводу, что этот чертов старикан, как он его называл, посмел меня ударить! Он все время ставил восклицательный знак, в слове Ударить и Меня. А мне-то казалось, что это я злиться должен, но как-то даже и не думал, ну че, бывает, как говорится. Джеймс об меня какой-то отрезок времени вообще сигареты тушил! Вот это действительно было больно, когда до гладкой нежной кожи спины, шеи или запястья касался раскаленный хабарик и прожигал её. Мы долго говорили о философском камне, поначалу я не участвовал в споре, на разговор это было мало похоже, я все пил чай из мини-ведерка, пока не подключил свою бурную фантазию. И тогда-то все началось, я вспомнил все, что читал в книгах об этом легендарном камне, вспомнил ту вакханалию в аниме и меня вынесло. Тогда-то мне перехотелось просто молчать, и я тоже стал вставлять свои пять копеек в этот разговор, пока меня просто не прорвало, и я не встал из-за стола, не вскинул руками и не прикрикнул: «Это камень бессмертия, каждый злодей в здравом и не здравом уме будет его искать, да даже не злодей, просто алчный человек! Он опасен, как ядерная бомба, и сейчас он находится в школе, где больше пары тысяч детей. Это безумие! Тот, кто на меня напал той ночью, мог как раз его и искать». Все притихли, даже Хагрид как-то поник, я выдохнул, как же, я успел всем указать на явные проблемы. Я посмотрел на окно, случайно, без какой-либо причины, просто глянул на него, и встретился за стеклом с серыми глазами, и не сдержался. - Крыса. – Но как только он увидел меня, то не стал двигаться или убегать, он просто исчез в воздухе. Ни Рон, ни Гермиона, ни Хагрид его не видели, но вот я – да, и пытался стоять на своем, я его точно видел. Рон сказал, что это все мои бредни, не мог же он столько времени за мной следить, он все-таки придурок, но не помешанный, ну это уже была Гермина про Малфоя. Но я ни на секунду ей или ему не поверил, потому что как только мы вошли в замок, к нам на встречу вышла профессор МакГонагалл, а рядышком с ней стоял Малфой, и вот разве такое совпадение могло быть, а я вам скажу, нет. Во-первых, я всегда, при любых условиях остаюсь правым, иногда это минус, иногда плюс. Во-вторых, пятьдесят баллов, это будет не так скоро прощено нашим факультетом, это столько балов с нас сняли за посиделки ночью с Хагридом... Я ненавижу эту белую крысу! В-третьих, нас наказали! И главное, что для меня наказание… Ну, для меня это тюремная камера и шлюхи, это было неизменным, но Хогвартс - не Нью-Йорк, а жаль, и профессора - не папочка, а это плюс в мою карму, так что я говорю. Не понял, нас спалили за тусовкой с Хагридом после отбоя и решили… Я даже представляю этот диалог. «Директор, мне кажется, наши ученики не понимают всю опасность ходьбы после отбоя, давайте мы их отправим посреди ночи гулять по лесу, где их могут убить еще быстрее, чем на лестнице возле их же спальни!». И все закивали, и согласились с этим, мол, что не убивает, то делает сильнее… Ладно, теперь серьезно, и нас решили наказать тусовкой с Хагридом после отбоя! Но самое забавное дальше, меня больше леса, где водится не пойми что, пугал наш завхоз. Жуткий облезлый хрен! Нет, вы только послушайте, и это не вырванная фраза из контекста, он всегда так говорит! «Я так соскучился по старым методам пыток, как же я скучаю по крикам, по тому, как дети боялись и слова лишнего сказать, как они кричали, о, как я скучаю по пыткам, ох, как...» Но даже в этом ужасе есть отблески света, Малфоя, так же как и нас, наказали за тусовку после отбоя. И ему, так же как и нам, придется отбывать наказание, которое само по себе предполагает прогулкой четырех учеников по лесу столь опасному, что за его посещение заведен целый протокол. Но это, блять, еще не все! И МЫ разделяемся! Когда я, блять, от страха чуть ли не делаю фабрику по созданию кирпичей! Мне редко бывает страшно, но сейчас очень страшно! Во-первых, тот куст шевельнулся, во-вторых, Рон и Гермиона отправились с Хагридом, а я с Малфоем и собакой, которая так же труслива, как и Скуби-ду. А еще я с Малфоем, уверен, что после всего, что было с нами за последние пару суток, он хочет меня закопать в ближайшей же яме… Здорово! Я как тот, кто ходит по лесам так же часто, как и на вечеринки с подушками, не мог просто пройти и не подвернуть ногу на первом же корне. Ах, моя аккуратность, моя прекрасная аккуратность. Я не устоял и упал прямо на того, кто шел рядом, просто мы не так давно разделились, и Малфой не успел меня закопать. И да, я упал именно на Малфоя, разве не волшебно? Звезды, туман, влажная земля, ночной лес, прохладный воздух, и я лежу сверху на парне моего типа, разве это не романтично? О, а еще тут где-то тот, кто пьет кровь единорогов, а как мне известно, это не просто противозаконно, но и вообще полный кабздец. Я постарался подняться, как рука этого блондина взяла меня за талию, он подмял меня под себя, меняю своё мнение, он пугает меня больше недовампира в этом лесу. Малфой нагнулся вперед к моему лицу, сначала могло показаться, что он меня хочет поцеловать, и, как ни странно, я бы не стал его отталкивать, я даже как-то сладостно надеялся на его храбрость, но нет, он только старался что-то увидеть в моих глазах. - Что, влюбился? Я такой красивый. – Он усмехнулся и спокойно слез с меня, и чего же я смешного такого, интересно спросить, сказал, он же пошел вперед, оставляя меня валяться на земле. Вдох-выдох, и я снова на ногах, вроде как и идем, и как что-то ищем, но мои, вот например, мысли только о том, что я сказал в зале, и тот его взгляд, и я даже не знаю, мне было неприятно. Я остановился и негромко сказал то, чего я говорить не люблю больше всего на свете. - Прости. – Но этого он словно и не услышал, спокойно шел в глубь леса. – Я сказал, прости. - И? – Все-таки остановился, ну хоть какой-то прогресс, но вот в лицо сказать трудней, чем в спину, хотя извиниться мне, по сути-то, не за что, он же сам нарывался с начала года! - Но ведь ты сам напросился, то, как ты всегда говоришь и унижаешь Нева… - Малфой так резко развернулся и блеснул глазами, что я аж поперхнулся воздухом, а может и собственными словами, все может быть. Я опусти глаза в черную землю и продолжил. – Невилл очень хороший, и… – Послышался хруст веток, и перед глазами появились носки модных ботинок. – Мои слова про него были не шуткой, а вот про то, что я еще там кричал, это злость. - Ты так думаешь, и не надо сейчас из себя милого строить, Поттер, я не дурачок Уизел, хорошей игрой меня не возьмешь. Ты тот парень, который был в зале, и это был факт. – И сказать даже нечего, это так, я поднял самоуверенно глаза и заглянул в серые омуты, от которых чуток так колени дрожали, а сердце сказало: «Ай, все, я пошло отсюда…» - Да. – Я кивнул. – Я тот, кого все видели в зале, наглый, сильный, и люблю угрожать тем, кто трогает тех, кто мне небезразличен. Как будто ты не такой же как я, Малфой, я вижу себя в твоих глазах, такой же жестокий, как и я. - Заткнись, Поттер. – Но вместо того чтоб оттолкнуть, он подступил совсем близко, и казалось, что я в западне, хотя за моей спиной и был целый необъятный лес. – Или я... - Что ты? Ты думаешь, можешь сделать мне того, чего еще не сделал мир, в котором я рос одиннадцать лет? – Серьезно спросил у этого надменного аристократа, таким мне более приятен это слизняк, чем тем, с которым я говорил в Большом зале. - Понятно. – Он кивнул, но и прикрыл глаза, и когда снова открыл, я получил ранение вопросом. – Мой подарок, ты ведь не понял, что это за зелье, верно? – Я помотал головой, как-то я не зельевар, чтоб вот так с ходу понять что за зелье. – Ладно, забыли, где этот чертов единорог. – Малфой по-королевски как-то отошел от меня, развернулся и удалился от меня. Я же хвостиком поплелся за ним. Потом все было смазано, я в очередной раз подвернул ногу, чуть не упал, но по непонятным причинам слизеринец не позволил мне упасть с пригорка, даже вежливо помог мне спуститься. А потом просто мрак. Я застыл от страха и боли в шраме, годами такого не чувствовал, все тело словно окатило холодной водой, я так и застыл. Страх был такой же, даже гуще, чем тогда на лестнице, когда та тварь приближалась, улыбалась своей улыбочкой, в этот раз все было куда ярче, словно заполнили краски атомными цветами. Хотелось заплакать и спрятаться под одеялом, сказать: «Я в домике, вон пошел бука!» Малфой же, как настоящий мужчина, с криком побежал прочь, спасибо, что меня тут не забыл, взял за руку и потянул за собой, жалкий ты трус! Я же отступил когда то, что было передо мной, отпустило мертвую тушку коня с рогом и подняло голову. По подбородку зверя скользила серая, как ртуть, кровь чистого, непорочного единорога, внутри все скрутилось в комок, а я лишь снова стал отступать. Оно не касалось земли, двигалось, подобно стригою, и все мои ночные кошмары оживали, я почувствовал, как по лицу покатились горячие ручейки, и вот это тот парень, который все угрожает… трус… какой же я трус. Отступая назад, словно это могло меня спасти, я запнулся о корень огромного дерева, повалился на землю, я закрыл глаза, не в силах смотреть в лицо смерти. Стремно, но у меня дежа вю. Но тут, словно из ниоткуда, возник Малфой, он стал четко выкрикивать заклинания, все, что только приходили на ум. От его голоса я и открыл глаза. Но пока ни одно из заклятий никак не повредило стригою, пока Малфой четко не сказал «Бомбарда», и тогда-то та тварь улетела вглубь леса. Малфой, тяжело дыша, посмотрел на меня, в его глазах была злость, и в то же время облегчение. - Поттер, я тебя за руку схватил, почему ты тут остался?! Я что, просто так, или тебе так хотелось побыть наедине с той тварью? Совсем рехнулся? - Он помог мне подняться, но я все равно ничего не видел, перед глазами была пелена страха, я снова поступил плохо… Я прижался к слизняку и снова, снова совершил ошибку, я плакал, ревел точней. Хватал ртом воздух и утыкался сопливым носом в рубашку блондина, это были слезы страха, облегчения и, черт его побери, благодарности, в тот раз на лестнице никто так и не пришел. Та тварь впилась в меня зубами, скинула, отравила, и никто бы не узнал, если б не Морфей. А в этот раз мне помог, тот от кого я меньше всего ждал защиты, но был не менее благодарен. - Драко… Так было страшно, спасибо… Так страшно… ты… Спасибо…