Гарри Wolf Эванс

— У каждого есть история. Каждый прошел через что-то, что изменило его. Паблик из вк. Самое приятное - это сидеть в старом кожаном кресле того, кого ты считаешь отцом, это я про красавца Яна. Укутаться потеплей в плед, потягивать из любимой чашки теплый чай, и не надо ни о чем думать, лишь читать очередную книгу, в этот раз на моем пути встала книга «До встречи с тобой». Половина дня, а я уже на последних страницах, так печально, когда хорошая книга не вечна, жаль только, что вторая часть такое разочарование. Меня, как настоящего поклонника книг, всегда трогают такие романы, да, даже такому цинику, как я, нравится красивая история любви. Все же я тоже мечтать могу о чем-то волшебном, стоп, о чем-то теплом, нежном и невероятно красивом, я это о любви, а не о магии или о себе, как могло показаться. Ну, вам, наверно, не понятно, как такой красавец, как я, сижу дома в летние каникулы, когда нормальные люди не моего, явно, возраста, но ближе к моему развитию, бухают в каком-нибудь баре. А дело все в том, что у Джеймса в жопе «ответственность» заиграл, интересно, а где она до этого гуляла? Ну, например, когда я не спал ночами из-за него или когда из-за его проблем я отирал стены в школе… Нет, ну правда, где, может, если бы вернулась раньше, мне бы не пришлось скрывать своё тело, как нечто кошмарное. Ну так, к чему я, меня наказали… Да, меня закрыли дома. Радуюсь тому, что ноута не лишили, но вот вай-фай отключили, суки, ничего сказать не могу. Но это же я, а сосед все так же идиот, и делает паролем имя своей новой подружки, а она такая милашка, я как-то раз столкнулся с Кими и результат. Я попал в сеть, но там ничего интересного не появилось, ну кроме того, что у меня было не один миллион сообщений, которые я читал первые три дня, это было очень утомительно. Большая часть была от Ханны, она уехала на два года в Пусан, вроде как… Я точно не знаю, но, как понял, спасать жизни. А Диана все тут, она была рада моему появлению в нашем родном городе, укормила меня сладким, мне кажется, я начинаю жирнеть. Вот же будет весело… Ну а так все тлен. Дом, чай, кофе, книги, бутерброды, потому что мелкий не здоровый перекус меня радует больше, чем то, что обитает на кухне и готовит пищу веганов. Я, конечно, не Рон, и не люблю ужираться мясом вусмерть, но и питаться листиками мне тоже не в кайф. А еще она мне сказала, что ребенку не место на кухне, вон, иди поиграй в лего… Лего, мать ей в жопу, этой Эмми, я ей что, пятилетка? Да, я готовлю как шеф-повар в пятизвездочном ресторане! У меня мои мужчины всегда были сыты! И это не все, она меня, как я не подойду, начинает тискать, за щеки щипать, спрашивать, точно ли я мальчик, ей кажется, что кожа моя мягче, чем у неё. А ухаживать за лицом ей, видать, не по силам. Потом, её шмотки по всему дому, и тупые журналы про политику, и, не поверите, желтые листы, их кто-то да читает. Но дело даже не в том, что она все время трогает мою одежду, ладно, ничего, мне не сложно себе новую купить, нет проблем, бери, не жалко. И не в том дело, что она сидит в моей комнате и читает свои тупые листы, пачкая джемом мое кресло, ладно, руки у меня есть, отмою не велико дело. И я готов смирится со странными подростками у нас на диване, работа у неё такая - социальный работник. Это ведь даже хорошо, она детям помогает, у кого дерьма кусок, а не жизнь, прошу меня простить за такое. Я даже согласен смирится с тем, что она Хлопика постирала с розовыми вещами, а ведь тот не игрушка, а живое существо, которое я до крови из носа люблю. Я даже готов простить Эмми, что теперь мой хорек контуженый, а он и до этого нормальным, честно говоря, не был. Так теперь он еще и нежно розовый у меня, зато спать где попало перестал. Да и она для него авторитет, не то что я. Ладушки, смирился даже с тем, что она меня бегать по утрам заставляет, радует, что я не один позади ей булок бегу и умираю, мне компанию Эпл составляет, который, как и я, не в ладах со спортом. Я даже готов ко всем её странностям, это я про йогу, и я готов заткнуться про массажи, которым она меня учит. Вот какой Джеймс довольный после них ходит, меня не трогает и даже подарки дарит. Боженька, прости, я готов даже смирится с Бибером, который в виде шторки для ванны висит у нас, да, даже с ним. Но вот чего-чего я не могу простить, так это сегодняшнего похода по магазинам. Во-первых, меня заставили вести тележку, а у меня с ней так же плохо, как и со Снейпом, так что я проехался по всем ногам, по которым только мог, в их числе и мои. Во-вторых, я даже терпел, когда Эмма зависла у полки с овощами и думала брать или не брать ебаный шпинат! Бери женщина, все равно есть это будешь только ты. А я представлял себе, какой будет отстойный сегодня ужин, ведь на столе не будет ничего съестного, а впереди будет сидеть она и говорить очень много и долго о том, что есть братьев меньших это ужасно! А мне придется дождаться трех ночи, ведь именно в этот момент это чудо засыпает, и заказать китайской еды, а может и мексиканской, любой, где будет мясо, разбудить моего любимого Эпи, ведь как бы я на него не злился, он мой папа, аж слезу пустил, и накормить бедолагу, это для меня уже стало каким-то ритуалом. И вот я стою, слушаю музыку в наушниках, и смотрю на то, как она торгуется за лишний кусок тофу, и тяжко вздохнул. Как мимо меня прошел красивый мужчина и громко на кого-то орал в динамик телефона, даже через вопли в моих наушниках я услышал. Но честно, я его даже не заметил, я смотрел на то, как Эмма висла на шеи у Эпла, а во мне разгорался огонь под названием «ревность». Но когда я снова хотел тяжко вздохнуть, в легкие пробрался знакомый с детства запах туалетной воды. Сейчас названия не вспомню точно, но запах был очень резким и родным, ведь именно эту водичку, будучи ребенком, я разбил в гостиной, и там на века поселился этот запах. Я вырвал из ушей наушники, обернулся и стал искать глазами его фигуру в черной старой кожаной куртке. И вот она у морозильника с полуфабрикатами. Дурак, сколько надо было повторить, чтобы он понял, что эта заморозка - не еда, а яд? Я сорвался с места, оставляя эту противную тележку, все равно она наполнена только противной и не вкусной едой. Я толкал покупателей продуктового в стороны, как манекенов, все равно, главное - успеть раньше, чем мой Аполлон бы ушел. Я бросился на мужчину в кожаной куртке со спины, он аж вздрогнул всем телом, явно не ожидая нападения. Ведь так мог делать только один ненормальный, и это был его сын. Слезы сами собой навернулись, и все же какой я плакса. Я терся сопливым носом о спину моего Яна, он не шевелился, позволяя мне все, я не мог полностью обхватить его руками, и лишь стягивал на нем его майку, иначе я бы упустил его. Так мне казалось, и ведь так подумать, я был совершено прав. Но все же он поставил, а точней уронил на пол магазина корзину, наполненную, как я могу судить, только неправильной пищей, коснулся своими огромными руками моих и разжал. Развернулся ко мне лицом, мне предстал кошмар, оно было бледным, много работал, определено, синяки под глазами были хуже, чем мои. А в его глазах была такая боль, что я снова был готов прослезиться, да что там, я и не переставал. - Ну привет, солнышко. – Он большими пальцами рук убрал слезы с моего лица. С уходом Яна меня уже никто так ласково и не звал, я обнял его за шею, как же удачно, что он нагнулся. Он поднял меня, как маленького, на руки и со смехом в голосе сказал. А я лишь понял, что люблю его больше всех-всех на свети. – Кто-то поправился. Ох, скоро поднять не смогу. – Он покачал меня из стороны в сторону, а я лишь сильней его обнимал, да, сейчас я был совсем как маленький, и мне было чихать на то, что могут обо мне подумать. - Папочка… Я так скучал… Почему ты ушел… Прости меня, только вернись, прошу, Ян… - Никогда до этого я не вел себя так по-детски рядом с ним, не просил и не извинялся, это, как мне казалось, было круто, но когда его вдруг не стало, меня тоже не стало… Все опустело и потухло, и только запах его туалетной воды и старое кресло напоминало о нем. Эпл очень постарался сделать так, чтобы ничего не осталось от них с Яном. - Мой котенок просит простить? Но за что? Снова напортачил. – Голос был серьезным, грустным и счастливым, я это чувствовал, тепло и его эмоции, еще не много и, казалось, начну читать мысли по чувствам Яна. Я посмотрел в глаза отца и покачал головой, кроме той попойки я ничего плохого и не делал, даже почти не гулял, а ведь столько времени прошло! Иногда, признаюсь, ходил в клуб, но со мной был и Джеймс, и Лу, и Ин! - Я хорошо себя вел. – Пролепетал, все так же в кулаках сжимая воротник его куртки, словно это был мой спасательный круг. Только эта черная куртка и запах туалетной воды делали меня невероятно счастливым, а его глаза, что знали наверняка, вру я или нет. – В школе сдал все на хорошо и отлично! Меня наградили медалью, я занялся спортом, а еще у меня много друзей! – Стал без вздоха галдеть я, ведь именно ему хотелось хвастаться, хотелось от него услышать то редкое «хорошо поработал, маленький». Однажды услышав, я ждал снова и снова этих трех слов. – А еще там есть один профессор, от которого у меня шерсть дыбом и хочется кусаться. Но я старался на него не гнать машины, а еще я не самый умный, это не я, а девочка, её зовут Гермиона, она моя близкая подруга! А еще Рон, тебе бы он очень понравился, он такой же обжора. Ой, и Чак, ты бы только увидел его и понял, что по нему тюрьма плачет, он иногда такое вытворяет с братьями Рона. У него их аж пять, братьев, не смотри на меня так. А еще красивая младшая сестра! – И вдруг он меня поцеловал в нос, и я замер с открытым ртом, его губы были мягкими, влажными, прежде, чем поцеловать меня, он их облизнул. - Я тобой горжусь, мой маленький. Хорошо поработал, котенок. – Слов мало, чтобы сказать, что я почувствовал, когда он это сказал, с такой широкой улыбкой, а глаза говорили то же самое, я чуть ли не плакал от счастья. - Гарри! Эй ты, отпусти моего сына. – Эмма как из-под земли выросла, я и Ян на неё неестественно-удивленно посмотрели, кто это её сын? - Кто вы такой? - Могу тот же вопрос и вам задать. – Я только сильней обнял Яна, отпускать его было бы самым болезненным, что я мог себе придумать на тот момент. – Гарри. – Его голос был таким укоризненным и напуганным, он знал ответ, но верить в него до последнего не хотел, это когда тебе завонять из больницы и загробным голосом спрашивают: «Вы опекун такого или той» - и когда они выжидают минуту после вашего ответа, вы знаете уже верный ответ, но ждете иного, а они: «нам жаль, но она или он умерли, мы ничего не могли поделать» - и вот теперь я тоже самое чувствую. - Она папина пассия. – После моих слов он отпустил меня обратно на пол, его лицо никак не выражало то, что он ощутил, но вот глаза. Он как я, ни за что на публике не покажет, как ему больно, но глаза все равно выдадут, не слезами, а тусклостью и обреченностью во взгляде. – Но, Ян, он любит только тебя одного, и будет только с тобой! Ты только... - Гарри, как ты ведешь себя при мне? И говорить с этим... – Это её слово звучало как приговор или оскорбление. – Так очень некрасиво, я и твой отец планируем пожениться весной следующего года. И такие разговоры об его ориентации уже ни в какие ворота, молодой человек. – Она так говорила, словно отчитывала за прогулку с педофилом под луной. – А вас я попрошу больше не касаться моего будущего сына, иначе доложу о том, что вы, Ленц, развращаете детей. – Ян выглядел так, словно его не раз ударили битой, и снова начали бить, не давая передохнуть или сказать слова. Это был защитный рефлекс. Я мог простить, даже если бы Эмма начала оскорблять меня, но вот отца нет. - Заткнись, сука. – Голосом ребенка там уже и не пахло, холодный, жестокий, такой же, как и той ночью в комнате с убийцей моей семьи. – Че кудахтаешь, курица, а ты как будто не развращала детей, Ян хоть ноги передо мной не раздвигал, как ты. – «Ты» я выплюнул ей в лицо, она аж отступила от меня, да, я порядком могу быть пофигистом и стерпеть многое, только не когда играют с чувствами людей, которые мне не безразличны, это и есть моя чертова ахиллесова пята. – Он мой отец, а ты так, третья лишняя, думаешь, ему будет тебя, уродины, достаточно. Эпл любит Яна, и как бы не старался, этого не изменить, они созданы друг для… - Хватит, Гарри, это уже слишком, котенок. Эпи не понравится, что ты себя плохо ведешь. – Ян поцеловал меня в макушку и ушел, я слышал его тяжелые шаги и был готов расплакаться, как сопливая девчонка. *** Тогда она ничего не рассказала Эплу. Меня это весьма удивило, я лег с голодным желудком, он требовал еды, но мне было так лень, что я лежал и смотрел на старые звезды у себя на потолке. Их Ян клеил, мне было пять, снились кошмары, частые рецидивы не давали нормально жить, и он подумал, что это меня обрадует, и он был прав, он всегда был прав. Утром я снова бегал с Эммой и Эплом, он умирал и дулся на меня за то, что я не стал этой ночью заказывать еду. А моя злая или нет, пока было не ясно, мачеха бежала впереди нас, и не подгоняла, мои слова, как и её, меня так же тронули и не забылись. Шла вторая половина каникул, а ни Рон, ни Гермиона мне так и не писали, хотя говорили обратное, когда расставались на каникулы. Первую часть каникул я таки проводил вне дома, а на квартире Ина, он меня так же мыл, просил готовить завтрак и любил со мной поговорить лежа на кровати, иногда мы смотрели в постели фильмы, там же ели мороженное, и могло показаться, что мы встречаемся. Иногда мы даже целовались, он это делал нежно, аккуратно, словно для него я самая красивая и хрупкая кукла. Почему «кукла» спросите, он меня называл либо принцесса, либо куколка, ему нравилась до боли в коленках моя внешность. Ничего не преувеличиваю, просто говорю, что слышу и вижу. Ин любил покупать мне женскую одежду, обычно она была маскарадной, наряжать и делать фото-сессию на улице, когда-то он хотел стать фотографом, сам мне рассказал, кроме меня этого никто не знал, даже Лука. Мне нравился такой секрет, ведь пока он был, между нами была слишком интимная тайна. Так же я недели проводил не в замке, а в шалаше Джеймса. Это был старый гараж, где и стояла его девушка - машина. Мне нравилось это место, пусть тут и было так себе, и места мало, и маслом воняло, да и ничего, кроме кровати, которую толком так и не назовешь, шины и матраса не было. Но как же было здорово на нем лежать, а тебя окружают новые книги, пончики и кофе, который бесподобно варил только мой король. Иногда, когда Джеймс отрывался от мотора его девочки, он замечал и меня, читающего что-то на его постели, в одной футболке из-за стойкой жары. Он садился на край кровати, заглядывал мне через плечо и тоже читал, но его хватало на строчки две-три. Он начинал кусать моё ни в чем не повинное плечо, переходя на спину и грудь, но сексом, как таковым, мы и не занялись, он не хотел меня совращать, но было видно, что сдерживался волк из последних сил, и это возбуждало. Я часто просто мучил сири, делать-то было нечего, иногда слушал голос Джеймса, когда он ремонтировал машину, но чаще всего я был один, ребята часто были на работе. А принцессе полагалось просто быть красивой, а принцу, кем по правде говоря, я и был, надо было изучать районы, документы, ходить на торжества и сделки... Но все знали и так, что я все знаю, документы уже были вызубрены наизусть, во всех районах меня знали, поэтому там мне появляться было запрещено, слава шла впереди меня. Плохой Гарри. На торжества меня не приглашали, говорили, что я только все порчу, особенно тогда пью, ну а я и правда так делал, так что не лез. А еще я мог снова увидеть Маю и понять, что Джеймс теперь в браке, и может поэтому у нас так секса и не было. А вот со сделками все проще, их уже давно только я и провожу, так что моё участие там постоянное, вот только пока ничего интересного не происходит, а что происходило, я пропустил из-за школы… Как же это убого только что прозвучало. Поэтому валяться без дела, меня это убивало, ведь читать иногда тоже надоедает, особенно болели глаза. Вот и вся причина. Я перевернулся на другой бок, Хлопика опять где-то черти носят, наверное, бедных мотыльков на улице ловит, как-то раз видел его за этим занятием, даже на сотик заснял. Я сел на кровати, так дальше было нельзя, еще минута в этом пустом месте и мои монстры начнут меня подбивать на что-то такое плохое, что моей радужной фантазии не хватает это ужасное придумать. Я потянулся и слез с постели, подошел к стулу, на котором красиво была сложена моя одежда. Снял с голого тела майку, пропахшую потом Джеймса и моим, и кинул её себе за спину, точно зная, что приземлится на постель. А сам одел свои шмотки и пошел погулять, на улице солнце шло к зениту, медленно, но верно. Душно и неприятно, майка липла к телу, вроде как и темнело, а погода как была в заду у ада, так и осталась пеклом. Бродить по родным улицам вышло в то, что я нагулял до первого приличного подпольного бара, вот только раньше его не видел тут. Наверно, снова что-то новенькое, хотя на вид бару было больше, чем мне раза в три раза, если не во все десять. Прохлада, легкий запах лаванды и табака, полумрак, джаз, еле слышный, словно его тут и нет, прекрасный женский голос манил, как манят русалки моряков на скалы к неминуемой смерти. Дым от кальянов, все в красном бархате, здесь словно все говорило о деньгах владельца и посетителей, и я в драной майке и джинсах, на лицах этих людей, что у барной стойки, так и читалось: «Кто сюда впустил этого оборванца», а ведь это мода такая. Я прошел к стойке из дуба с необыкновенным рисунком из русалок, сел на стул, который так же был из дуба, для бара это место владело своей магией, и не скажешь так с первого взгляда. Старая красная дверь, с которой уже ползла краска, так еще и старенькая табличка в виде черной кошки. С красивой золотой надписью «Любовь вейл». Мне это слово от чего-то было очень знакомо. Ко мне подошла красивая молодая барменша, её глаза горели голубым огнем, а красные губы так и напрашивались на страстный поцелуй, и если бы мне не нравились парни, я бы ей его подарил в каком-нибудь укромном месте. Невероятно, я бы даже сказал неестественно, белые волосы были такими знакомыми, я бы даже сказал слишком, если бы они не были в неаккуратной косе, то я бы мог сказать, что она напоминает мне Малфоя. Девушка наклонилась ко мне, из её откровенного декольте был виден красивый, даже вполне сексапильный бюст. Я аж облизнулся на него, пышные формы девушки так и были напоказ, у меня неестественно зачесались руки его потрогать. - Привет, малыш. – Она говорила так изыскано, но в то же время очень кокетливо, словно старалась меня околдовать, жаль, что она не волшебница, она была бы очень неплоха в магии, ей никакое зелье любви не было бы нужно, чтобы добиться любого парня. – Как тебя занесло сюда? – Я ей так же кокетливо улыбнулся, ей нельзя было не улыбнуться, от девушки пахло сладкими спелыми персиками, от чего было нельзя не восторгаться, в наше время от девчонок пахнет мерзкими духами, которые явно были не для них. - А тебя? – Она тут же стала улыбаться, казалось, что кроме нас двоих никого больше не было в помещении, её глаза, губы, тело, мне хотелось его до боли внутри… Член стал наливаться кровью и в джинсах ему явно было слишком мало места, я хотел уже не только целовать эту девушку, но и заняться с ней непосредственно сексом. - Я Джина, чем-нибудь угостить красавчика? – Я даже не знаю, но в голове не крутилось любимого слова как «водка», на губах скользило название другого алкогольного напитка, которого мне очень хотелось попробовать еще в Хогвартсе. И оно так нелепо слетело с губ прямо во власть Джины, её улыбка стала еще более соблазнительной от моих слов. - Огневиски. – Она отвернулась, и я смотрел на её идеальную фигуру, рядом со мной сел тип с очень длинными нежно розовыми волосами, у него в руке была наполовину пустая бутылка какого-то лилового алкоголя, на меня он даже не посмотрел. А я его только краем глаза и видел, меня больше интересовала красивая попка Джины в этом очаровательном платье шестидестых годов. - Ох, ты еще тут, Марф. Мдам, не лучшее у тебя состояние, опять бутылку «Слезы феи»? – Девушка говорила парню рядом со мной, от него несло сладким запахом не то зефира, не то печенья. Его длинные волосы закрывали лицо, но, даже не смотря ему в глаза, я мог почувствовать ту горечь от него. - И бутылку огневиски за третий столик. – Его голос был хриплый, словно кричал, как только бутылка была у него на столе, он пошел к своему столику за ним так же сидел мужчина с темными волосами забранными в хвост. Они вот до почечной инфекции мне кого-то напоминали, и это как если бы тебе задали простой вопрос, и ты знаешь ответ, но вспомнить не можешь, и это будет тебя убивать еще не один час. Я улыбнулся девушке, подался вперед к ней, а вдруг у тех парней супер-слух, не хотелось бы так облажаться. - Слушай, а ты знаешь тех парней? – Я глазами указал на ту парочку, они все так же распивали алкоголь, и о чем-то жарко спорили, это можно было понять по редким отрывкам, которые до нас долетали, и до злого лица того с хвостиком. - Ну немного, обычно они только летом тут выпивают, тот что с хвостиком - это Брай, он, как я слышала, из Италии, не самый милый парень. Как-то раз хотела ему предложить уединиться, а он меня послал. – На лице девушки было крайнее недовольство, что-то громкое мне говорило, что ей никто до того парня не смел отказывать. - Вот оно как, у него явно не все в порядке с головой, ты же красавица. – Что-что, а на комплименты я хорош, особенно когда девушка знает то, чего не знаю я. - Ты так мил, спасибо. Второй очень хороший парень, но я слышала, его прогнала собственная семья за связь с ребенком. – И тут я сломался, за связь с ребенком? В моей голове стала рисоваться картина как этот красавчик соблазняет какую-нибудь малышку, и потом картина от чего-то рисовала либо Лолиту, это в хорошей концовке, либо Леденец, а вот эта уже не очень. – Не магом. – Еще раз «ай» мне в анус, не магом? Понял, это магический бар магической Америки, а я-то думаю, что она мне огневиски-то так спокойно подала. И вот этот идиотос-спаситель всего магического мира, нет, я честно не знаю, кто так решил, но он явно с головой не в ладах. – За такой случай его изгнали из чистокровной семьи, и тогда он стал служить Сам-Знаешь-Кому. –Волшебно, и он служит моему недавнему знакомому, а нельзя как-то без Волди, нет? Ладно. – А еще я слышала что мальчишка все еще жив. - Какой? – Она чуть ли не смеялась надо мной, а я себя еще никогда таким идиотом не чувствовал. - Ну, которого Марф соблазнил. Сейчас у этого парня есть семья, дети, а вот Морфею пришлось вынести наказание от его Лорда. – С каждым словом глаза девушки становились все печальней, и я как никто мог его понять. Возвращаясь домой после ада хочется окунуться с головой в любовь, счастье, увидеть семью и друзей, но вместо желаемого я получил два ножа в спину. Папа впервые ранил меня, и главное, что так глубоко и без какой-либо жалости. Я знал и мог такого ожидать от Джеймса, мог, но не стал, и когда повернулся к нему спиной, он ударил. Я и не думал, что стану лгать даже себе, когда меня спросил Джеймс, что я думаю. Я лишь только улыбнулся, это самое лучшее, что я мог, улыбнуться. А вот папа не стал спрашивать, мой уход он понял точно, он сам стал думать только о себе, и винить я его за это не могу, от этого так и противно. – Перенести унижение, изгнание из семьи за пятно, что он поставил на их репутации. – Я снова через плечо посмотрел на нового знакомого, он как раз пил, уже, наверное, и не слушая своего собеседника, который, к слову, был красным, как вареный рак. И в этот момент он мне напомнил меня, точную копию, тем, кем я и должен быть, взрослым, с кучей проблем, пустыми глазами, одиночку. Преданного семьей, могу даже предугадать то, что и его когда-то друзья так же отвернулись от него. Это я, только вот никогда и представить не мог, что найду такого схожего со мной человека. Интересно, а он, как и я, доверяет только человеку в зеркале, потому что он никогда не смеется, пока ты будешь плакать. - Джина, не могла бы ты ему от меня послать напиток? – Она уверено закивала своей аккуратной головкой. – Тогда... – Я вспоминал какой там напиток помогал забыться, мне бы сейчас такой не помешал. – Вишневую деву. – Джина с прилетной улыбкой побежала за шампанским. Это как наше, только насыщенного красного цвета и вишнями на дне, невероятный вкус, который дает всему телу расслабление, а мыслям свободу, это просто разрешенный наркотик, способ забыть боль. Жаль, у маглов такой обычно приводит к смерти. Я кинул монеты на стол и плавно стал уходить из бара. Меня все равно никто даже не остановил, но у самых дверей увидел на себе красные, но в то же время золотые глаза, обрамленные в снежные ресницы. Он таки меня заметил, а я узнал его с самого первого слова, мой спаситель. Я не знаю, что ты тут делаешь, и честно не хочу, но я так благодарен тебе за то, как ты спас меня, благодарен за теплые слова, спасибо Морфей. Спасибо за то, что не дал упасть. Я кивнул ему, в полнее уверен, что улыбнулся и скрылся за дверью бара. Мне нечем дышать, даже идя по забитой людьми улице в самый жаркий, душный день, мне плохо, одиноко, грустно. Явно чего-то не доставало, может, ветра, может, дело было в рассказанной истории или в ножах, что ранили меня. Я словно призрак, сквозь которого все проходят, не замечая его. Я подобрал верный ключ, который, как и три других, прятал в камне возле старых скрипучих ворот, и вошел в самое странное место, на которое я только был способен, кладбище. Проходил разные могильные камни, на которых точно было что-то неверно написано, сделано безвкусно или же скучно. Для некоторых людей я ненормальный, хожу на кладбище посреди ночи, но что поделать, если моё сердце тянет сюда, как магнитом. Подойдя к нужной могиле, я стоял возле неё и смотрел на слова на камне, твой любимый серый мрамор. И черные надписи на нем, в лунном свете их и сейчас четко можно прочитать. Я не сумел побывать у тебя на похоронах, но слова, написанные у тебя на камне, были моими чувствами: - «Я всегда буду переживать за тебя, даже если мы будем не вместе и даже если мы будем далеко друг от друга». – Эти строки я написал у тебя на стене краской, твой отец злился, а ты глупо улыбался, радуясь мне, моим строчкам у тебя над кроватью вместо плаката из фильма «Звездные войны». Я жил рядом с тобой, но даже не знал, что в пяти кварталах от меня живет тот, кто сумеет пробиться сквозь стены к моему сердцу. – Не спеши кричать. – Говорю так, словно ты здесь, стоишь передо мной. Крис не любил, когда я ходил в подобные места, как ты любил говорить, это плохо сказывалось на моём здоровье. Но что мне делать, когда ты сам теперь живешь в том месте? – Знаю, скоро уйду, только я кое-что должен тебе сказать. – Я опустился на землю, она холодная, пусть и середина лета, но земля сырая и холодная, а сам ты под шестью футами земли. – Я не успел тебя поблагодарить. Спасибо, что разбил мою скорлупу, спасибо, что продолжал мне надоедать и не дал умереть в горе одному, спасибо, что был со мной пусть и так недолго. И мне так жаль, что я не пришел к тебе раньше, ты же знаешь, смелости на что-то сложное мне всегда не хватало, Крис. – Слезы стекали на зеленую траву, такую ярко-зеленую, мне нравится, что она тут свежая, а не желтая и полу мертвая, за тобой ухаживают, даже, может, и мама, она вернулась, я слышал от Джеймса. – Я еще кое-что скажу и тут же уйду. Благодарю, что дал мне эти воспоминания и шкатулку, подло, но дал от чистого сердца, прости, что ни разу не был милым и нежным с тобой, а только колючим. За это тебе двойное спасибо. Ты не бросал меня такого. – Я закрыл глаза, стараясь говорить все так же уверено. – Если можно было бы начать все сначала, я бы ничего не стал менять, кроме одного, я бы отдался тебе, хотел бы, чтоб ты был первым. – Я сел ровно, коснулся подушечками пальцев его имени и ласково признался. – Я все так же люблю тебя. - Гарри…