Гарри Wolf Эванс

Уйти не подвиг. Подвиг - не вернуться. Сергей Есенин. - Прости меня. – Он, как и всегда, похож на маленького котенка с пушистыми рыжими волосами, лишь одиннадцать, а уже такой умный, пронеслось ветрами в голове Морфея. Ему не хотелось выпускать маленькую ладонь из руки, не хотелось врать мальчишке, что «все нормально», но как же могло быть нормальным, если тебя только что грубо отвергли? Мальчик коснулся портала и исчез в воздухе, оставляя после себя лишь неприятный осадок на душе. - Простить-то прощу, но как же больно. – Морфей потрепал волосы на затылке, которые были стрижены под ноль. Он был единственный из своей семьи, кто не носил длинных волос. Парень развернулся, намереваясь добраться до дома пешком, все равно там его никто не ждал и торопиться было некуда. Медленно перебирая ногами, он нес на плече свою метлу, подаренную братом. Наверное, это был самое лучшее, что делал для него старший брат. Шаг за шагом. А Морфей представлял себе, как ему еще два года придется видеться с Биллом, что ему придется смириться с тем, что «мальчишке ты не интересен, и никогда не станешь, ведь ты блондин. Вот кто бы мог подумать!» - эти мысли убивали молодого лорда. - Как же ты тяжко вздохнул для своих пятнадцати Морфей. – Парень поднял свои глаза на незнакомца, и тут же захотелось обложить матом всех знакомых и незнакомых богов за такую встречу. – Видно, ты еще не принял решения. Но ничего, я готов тебя подождать, поверь, ты этого стоишь. - Ты же понимаешь, что это звучит слишком двусмысленно, Том. – Но вместо ненависти Темный Лорд улыбнулся, он был готов простить такую фамильярность только этому мальчику. Лорд подошел ближе к прекрасному Морфею и с грустью заметил. - Мне на это все равно. Но как печально, где же твои прекрасные волосы? – Лорд провел по отстриженным светлым волосам парня. По спине Морфея побежали мурашки, все, что не делал этот мужик, пугало слизеринца, но еще больше его это бесило, как спокойно он касался его тела или же соблазнял. В один момент мальчику было и отвратительно от действий уже немолодого Темного Лорда, но с другой стороны это помогало забыться. – Но даже это тебя не изуродовало, мой маленький. - Хватит, зачем ты пришел, не верится, что тебя так, ветром надуло. – Каждое слово юноши сочилось сарказмом. А по телу бегали мурашки, ведь именно этот человек без души появлялся тогда, когда было надо, и, наверное, Морфею не стоило делать того, что могло опорочить имя его отца, но ведь то, что под запретом, всегда хочется больше. - Ты такой бесстрашный. И ведь не боишься смотреть мне в глаза и дерзить. Меня это возбуждает в тебе, котенок. – Том наклонился к пухлым губам мальчика и поцеловал. Губы сохранили на себе вкус сливочного пива, от чего Лорду хотелось вкусить губы только сильней. Он притянул к себе стройное тело малыша-загонщика. Метла Морфея упала на землю, а руки потянулись к густым черным волосам злого мага. Если бы его кто-то видел, то попросту глазам не поверил. Лорд приподнял парня над землей и жадно целовал молодые губы щенка, который с первой их встречи не давал Лорду в себе разочароваться. Отстраняясь от Морфея, Том ласково укусил опухшую губу и сладко, по-змеиному прошипел. - Выходи за меня. – Но Морфей лишь покачал головой и ответил точно так же, как и все семьдесят три раза до этого. - Мне не хочется быть с тем, кто убивает больше трех человек в день. – На лице Лорда появилась та редкая улыбка, которая бывает только когда он видит это чудо, своего мальчика с глазами цвета золота. - Ты такой хулиган, все время обижаешь меня. Это моя работа, я не могу все бросить. - Так же, как и я не могу выйти за убийцу… без души. – Лорд отпустил свой нетяжелый груз из рук и снова стал гладить его по голове. Тома больше всего заинтересовало в мальчике то, что его волосы отражали его чистоту, но ведь всегда хочется испачкать красоту, когда она тебе не принадлежит. - Для тебя у меня есть кусочек души. – Том достал из мантии старый дневник, он опустил глаза на землю и ласково попросил. – Сохрани его и моё сердце, которое так же у тебя в руках. – Лорд надел на шею Мальчика два скрепленных между собой колец. – Когда ты скажешь мне «да», я одену тебе одно из этих колец и стану любить тебя еще сильней. – Лорд поцеловал в лоб такого желанного ребенка. - Том, а что если я откажу тебе? Нет? - Этого не будет, я очарую тебя, обещаю так же убивать на двоих людей меньше в день. А первого не слишком жестоко. Если ты родишь мне дочку. – Сказав это, Темный Лорд испарился в воздухе, а мальчик так и стоял посреди дороги в поле, прижимая к себе дневник с осколком души ненормального человека. - Всегда сам себе на уме. *** - Пап, посмотри на меня! Ты действительно веришь, что я бы предал семью из-за маггла? – Слова, сказанные в пустоту. Они и не намерены были слушать младшего сына, до мальчишки им не было никакого дела, семейство для себя уже все решило. На младшего никто и не посмотрел, гей, урод, ублюдок, выродок, вот, кем он стал для своей семьи. Подонок, решивший, что лучше своей семьи выбрать в партнеры маггла. А не идеально подобранного мага. Таким его видели родители, таким видело его все магическое сообщество. Вот только даже доли правды ни кто и не ведал. Ведь всегда легче поверить в ложь, чем услышать правду.– Мам, пап, правда? Вы таким меня видите? - Морфей, а что еще нам остается? Ты и тот. – Отцу было больше, чем неприятно понимать, что его любимый, талантливый младший сын и какой-то маггл скрещивались в непристойном акте. Отец не был против того, что его сына не привлекали девушки, но не магглы же, это еще хуже, чем если б оборотень или кто-то такой! Так еще и как ему пришлось об этом узнать! Через колонку в газете с утра пораньше! Его сын был замечен в мотеле с магглом. – Убирайся! – Срывал голос лорд на любимого из сыновей. – Я не желаю тебя видеть, у меня теперь только один сын. А ты бастард, надо было это понять еще с самого начала. - Дорогой. – Мать? Смех, да и только, любимая жена лорда, уважаемая дама и госпожа в магическом обществе, у лорда от этой женщины только один ребенок и Морфей им не являлся. Сын наложника, и что тут поделать, когда ты самый что не на есть ублюдок, слова, сказанные с горечью лордом, являлись правдой. – Гости. – Спорить или говорить с этими людьми дальше было бессмысленно, как об стену горох, толку ноль, они не собирались его слушать ни на одну минуту. - Хорошо. – С опущенной головой Морфей снял перстень его семьи с большого пальца, он дорожил этим подарком отца, ведь, когда тот дал ему его, это говорило о том, что мальчика признали как наследника, как сына, а сейчас просили оторвать самое ценное от сердца. Посмотрев на герб семьи, он закинул его за спину отца, глаза щипали, было обидно, ведь он не делал того, в чем его обвиняли. Парень был, но он был магом, да, может тоже не из самой хорошей и богатой семьи, и мотель тоже был но это же было всем известный «дырявый котел» да и мальчик был младше его самого. Но не в коем случаи не магглом. – Ты изгнал меня. – Твердо сказал Морфей, уже все решив для себя. – Я рад только тому, что никак папу отравил, и на том спасибо, отец. – В глазах цвета золота скапливались слезы, и горела огнем обида, в глубине сердца пылало пламя злости на самого родного человека. Но перейдя через себя, как и говорил Темный Лорд, надо отступать от семьи, и только тогда станешь хорошим солдатом, и только что отец помог принять подростку самое ужасное решение из всех. – Я, Морфей, у меня не будет фамилии или прошлого, счастлив вам, отец, сообщить, что вступил в ряды Темного Лорда. Одиноким ты меня, отец, не сделал. – Спокойно, как скала, признался Марф, отступая к камину, чтобы переместиться в дом Тома. Ведь тот уже, наверное, узнал, что он дал согласие на один из самым желанных вопросов. Да и ведь больше ему некуда была бежать, в том доме его ждал Волан-де-Морт, смерть и, наверное, запах гнилой плоти, как в тот единственный раз, когда он бывал в мэноре Слизерина. – И да, я поздравляю тебя, брат, с рождением сына, надеюсь, ты станешь отцом лучше, чем был братом. И в зеленом пламени пятнадцатилетний Морфей покинул отцовский мэнор и молился больше в него не попасть, ведь это место было как клетка для птиц, и жить в ней было подобно аду на земле. Так всегда говорил его папа, и так всегда думала его мачеха, но ей нравилось управлять глупым мужем, баловать своего родного сына и не забывать указать место бастарда в мэноре, одной из самых ненавистных птиц этого места. Морфей стал свободен только на тот момент, пока перемещался в камине, а когда вышел из него, обрек на участь хуже смерти. Жизни во лжи и грехе, ведь тут ему придется убивать… *** Через год лорд стал много болеть, и в знак памяти любимого мужа и милого сына он привез белых, как снег, павлинов, чтобы те, как и его сын, радовали его своей красотой и элегантностью. Лорд ни на минуту не прекращал скучать по своему сладкому сновидению, своему младшему сыну, по его доброте, золотым глазам и мыслям, которые рвались, как вольные птицы, в небо. Его маленькая чайка, как он его любил ласково называть. Ему было всерьез интересно узнать, куда же пропал его сын. В то время как Морфей учился без жалости убивать людей, терпеть шепотки за собственной спиной, взгляды, полные ненависти, и грязь, которой его не раз обливали. И только в ближнем круге Темного Лорда к Морфею относились спокойно, без особых фанфар. Но с появлением новых членов этого личного круга, про который остальные Пожиратели толком ничего не знали, к нему стало такое же обращение от таких лиц как Рыжий Кот - Чарльз Гамп, он ненавидел больше всех Марфа за личную связь с его кумиром, Темным Лордом. Ведь белобрысый пацан, как его называл Кот, все время видел ту мелочь, что только Морфей спал в доме Тома, в его спальне, и все, не только Кот, так же догадывались, что и в его постели. От чего все больше людей завидовали любимчику Волен-де-Морта. А отец Морфея не раз задавался вопросом «как он там, так же ли красив, как и раньше, или. Может, перестал со всеми без каких-либо причин спорить, или же стал покладистым, как Арий. Сильно интересовался лорд, но до сына ему было больше не достучаться, он не раз ему писал, но филин возвращался обратно с письмами. Хотя он признавался, что увидеть своего отпрыска он был бы безмерно счастлив, ведь тогда-то он был бы рад уйти к своему любимому Арию без угрызений совести. *** В самом центре Нью-Йорка расположилась квартира ближнего круга Темного Лорда, которые даже после его жесткого убийства все так же верны ему и ждут возрождения своего Хозяина. - Марф, наверно, приятно быть любимчиком у Лорда. – С издевкой говорил Чарльз, ведь больше ничего и не оставалось, кроме как изводить друг друга, выполняя нелепую работу год за годом. Ведь приказ был не убивать щенка, а довести его до чертова Хогвартса, где Том бы сам расправился с двумя мальчишками разом. Коту выпала самая неприятная из работ, заботиться о делах Штатов, чтобы когда Темный Лорд возродился, то сумел подчинить себе все магическое сообщество, а не только великобританское. В то время, как этому хилому, наглому, невыносимому зазнайке-блондину, Морфею, досталась самая сладкая из всех работ - слежка за щенком Поттеров. А за другим, в Лондоне, следил Брайн Розье, сукину сыну достался Лонгботтом, только потому что за него поручился все тот же Морфей, от чего у Чарльза была уже трясучка, ведь этот был затычкой в бочке. - Завидуй молча, Черри, я устал, сегодня щенок снова сбегал. - А в череп не хочешь, Хорек?! Хватит коверкать моё имя! – Чарльза бесило, когда этот дерзкий пацан со смазливой мордашкой начинал грубить ему, ведь Чарльз из высшего общества! Чистокровный маг древнего рода, а этот сопляк? Как он, ублюдок и позорище семьи, которого изгнали из родового мэнора за интрижку, смел с ним говорить в таком тоне. Морфей был младше на целых три года! А такое создавалось чувство, что был старше всех и вся. Так еще же умел грубить на каждом втором слове, всегда поворачивал шутку или какое-либо слово или высказывание так, как ему хотелось, за это весь «Темный отряд», ближний круг Волан-де-Морта, его ненавидели. Да, это было не личное мнение одного только кота, но и каждого второго, хотя отряд и был только из пяти человек, которые толком не знали самых старших из круга. Владимира Забини и Кортеса Гипогрифа. У Морфея словно после ухода или, лучше все же будет говорить, изгнания из семьи отсутствовали здравый смысл и уважение к старшим. А вот это терпеть никто не был намерен, ведь им всем уже было по много, а этому лишь двадцать пять, а он строил из себя короля! Всевышнего, а ведь даже по слухам так и не приял предложения Лорда… Избегая очередной стычки с Рыжим Котом, как он называл Чарльза, Морфей скинул с лица книгу, которую старался прочитать, ведь если её сумел осилить пятилетний пацан, почему не мог и он. Но уже на десятой странице стало так муторно, что Хорек решил вздремнуть часок другой, пока Поттер сам читал. Обратившись в хорька, когда на него направили палочку, Морфей убежал, хотя он не любил такое слово и предпочитал его заменять на «удалился от неприятного конфликта». Он не сбегал от драки, все знали как один, что он бы вышел победителем, не за просто так он получал самые лучшие задания от Темного Лорда, а за свой талант и силу. Да, и дело не касалось их отношений, потому что, когда разговор шел о делах, Том был серьезен как никогда, а вот за пределами всего Лорд позволял себе лишнего с очаровательным хорьком. Нью-Йорк, большое яблоко, пах мочой и был противен чистокровному британцу, ему не нравилось общество, здания и вообще воздух в этом городе. Даже маги тут словно с головой не дружили, куча ненужных правил, один миллион запретов, и магглов они называли «немаги», как же глупо, и что тут только понравилось дяде Ньюту, как его любил называть Марфей, ведь когда Марф был младше он мечтал продолжить дела крестного отца, и написать второю часть книги. Этот город был, как и вся эта страна, омерзителен ему, хотелось вернуться в Лондон, куда так уверено ускакал Брайн, ему достался другой мальчишка, имя которого вызывало смех у Морфея. Невилл Лонгботтом, мальчишка пухлый, труслывый, ко всему прочему был похож на сквиба, пока его дед не взял все в свои руки. Марфа радовало только то одно в Поттере-младшем, тот был весьма красив и умен и, даже не зная этого, магией пользовался постоянно. Казалось, ему и не надо было знать, что он маг, потому что колдовал и без какой-либо помощи и учения легко. Когда читал книги и тянулся к кружке, она сама двигалась к его руке, чувствуя притяжение от мага, когда не мог достать нужную книгу, начинал левитировать, так же увлечено тянувшись к заветной корочке с названием очередной книги. Поттер. Он не видел, что взлетает, отрывается от земли и достает то, что ему нужно. Для него это все было чем-то привычным. Мальчик был очень одарен в магии, в красоте, а еще он был эмпатом. Такой редкий дар у такого маленького человека, он мог читать людей лет с пяти, когда его болезнь мозга стала давать о себе знать, болезнь прогрессировала тогда, когда ребенок колдовал. В этом был и один плюс и минус, мальчишка уже мог гарантировать то, что в школе станет отличником. Минус - он мог не дожить до Хогвартса. А еще его же фантазия могла нарисовать одну из возможных концовок той или иной ситуации, заблудиться в ней и поддаться панике, чаще всего он забывал какая из концовок правда, это была кратковременная способность видеть самое ближайшее будущее, и не одно, а несколько за раз. В возрасте шести Гарри спас одну девочку, про которую прочитал в её табличке, когда был в больнице на приеме у врача. Ханна, она жила в больнице, у неё был отёк лёгких, Гарри знал о девушке только то, что та была старше его на десять лет, и то, что она умирала. А еще он сам, конечно, не знал, что эта девочка - дочка Дианы, девушки, которая не раз сидела с мальчиком, но ни разу не говорила ему, как ей трудно и как она переживает за ухудшение здоровья дочки. Не зная ничего, Гарри просто спас её, приложив к этому эмпатию и удобный случай, у него не было приступов уже около семи месяцев, врач, который проводил его осмотр, так же являлся врачом Ханны. У девочки случился приступ, и Гарри стал этому свидетелем, она не могла дышать, плакала и с мольбой смотрела на ребенка, что заглянул к ней в палату. Морфей так же наблюдал за этим из окна, ему было откровенно все равно умрет или нет эта девчонка, но вот что его действительно заинтересовало, так это взгляд ребенка. Метание, испуг и невероятная уверенность в своих действиях. Мелкий Поттер подошел к уже успевшей потерять сознание Ханне, взял её руку, закрыл глаза и создал не разлучную связь. По всему телу девочки появились черные жилки, которые перетекали в тело Гарри, когда Хорек понял, что делает Поттер, действовать надо было аккуратно. Но как только он обратился при магглах в человека, разбил окно больницы и подошел к мальчишке, все было уже кончено. Он забрал себе боль и болезнь девушки, и даже попытался уничтожить всю составляющую болезни, что вышло у него на половину четверти. Еще тогда Поттер должен был умереть, но вместо этого он заработал слабый организм, маленькие легкие, высокую самооценку, провалы в памяти. И сложный характер, но верного друга в лице спасенной девочки. Пусть Ханна Грин так и не знает, по каким причинам она исцелилась, но чувствует всем телом рядом с Гарри, что именно он стал причиной её продленной жизни. Год с капельницей, частые рецидивы, маска, помогающая дышать, морфин и пустая комната, книжный шкаф, очки. Спасение жизни тоже не бесплатно для героя. Он может спасти любого, излечивая, но убивая себя, разве это не ирония или, как бы сказали магглы, закон Мёрфи. Морфею хотелось сделать что-то, что не было бы связано с щенком Поттеров, когда тому было от года и до семи. В те долгие годы мальчик ничего не делал, либо только и делал, что играл, плакал и ел, но это было вплоть до четырех, тогда он стал увлекаться книгами и всем, что могло его развить. Математика, физика, астрономия, геометрия, история и литература. Это единственное, что занимало маленького Поттера, и, сказать честно, следить за тем, как ребенок просматривает книги - скучно. Так и длились скучные дни Марфа, он смотрел за тем, как «то» смотрит книги. Но вот что было с Поттером с самого детства - это его страсть находить приключения на пятую точку. Если честно, то Темному Лорду и просить убить Поттера не надо или стараться это сделать самому, герой и сам неплохо справлялся. Каждый шаг пацана, приносил хорьку нереальную головную боль. То упал, неправильно коленку поранил, из кроватки выпал, когда спал, в первый год. Морфею приходилось жить в комнате ребенка. Морфей честно понять не мог, как двум не умеющим ничего мужикам дали опеку над маленьким ребенком. Хорьку приходилось делать всю работу за тех двух, успокаивать сопляка, пока тот рыдал навзрыд, а ведь герой умел порыдать вдоволь. Петь колыбельные, кормить и, самое не выносимое, менять его подгузники. Жизнь молодого парня была больше похожа на материнство в шестнадцать, когда сам еще ребенок. Пережить все это было просто, потому что первая книга в руках Поттера оказалась в два, и вот оно, он стал умнеть, сам уже ел, ходил в туалет и ни в чем, кроме той же колыбельной, не нуждался. Уже тогда проявлялись ранние стадии болезни, но все это сбрасывали на раннее развитие. И только одного белого хорька, который вечно наблюдал за ребенком, напрягло такое резкое изменение. Ведь еще месяца три назад он плакал навзрыд, когда падал, а теперь вставал, отряхивался и, с глазами полными слез, шел в свою комнату. Тихо плакал, не давая ни кому о нем сопереживать. Но ведь как же не порадоваться темному магу, когда не надо больше возиться с тем, кто какает в свои же трусы?! Верно-верно. Так что Морфей не стал заострять на том внимание, потом быстро смекнул, что так даже лучше, ведь если Поттер будет слабей, то и убить того будет намного проще. Потом было шесть лет, и была маггловская школа. Слежка стала намного проще, не надо было дни напролет проводить в анимагической форме. В виде человека было, конечно, не ахти шататься около младшей школы, но, как на руку Морфею, недалеко от школы было кафе-мороженое, куда он устроился на работу. И под заклятьем империо он неплохо работал и ходил по школе, за щенком было легко следить. Он был похож на рака-отшельника, был всегда только в кругу книг, и сам своим суровом видом не подпускал детей. В глазах этого ребенка было больше гордыни и знаний, чем у большей части взрослых магглов. Сначала все было по нормальному, учился, умнел на глазах и так же никого к себе не подпускал. Так же часто поправлял вечно ошибающуюся учительницу. Поттер был ниже и худей всех, все дело было в его здоровье, ходил в черном и походил на смерть или дементора-ребенка, что выделяло его из всех остальных говнюков. Но всем детям в какой-то момент надоело такое грубое и холодное отношение от их одноклассника, и начались толчки и подножки. Сначала все было безобидно, и Марф это воспринимал как жизненный путь, у каждого были враги в детстве, но вот в чем был минус мелкого, у него врагов становилось больше, а шансы завести друзей катились к неизбежному нулю. И когда Морфей прибыл из кафе на перемену проведать своего подопечного Поттера, то он увидел, как Гарри оттащили за школу. Сначала все было как у всех детей, они его окружили, стали толкать из стороны в сторону, оскорблять, а он, как кукла, не выражал ничего, кроме гримасы «делайте, что хотите, мне все равно, я уже труп». Когда они кучей его стали пинать ногами, хорек не вытерпел и, обратившись в человека, всех разогнал. Когда он постарался помочь Поттеру подняться на ноги, он оттолкнул руку и с взглядом мертвого сказал то, что не убило, но удивило Морфея: - Такова жизнь, люди всегда завидуют тем, кто талантливей их. Я просто стерплю это, ведь все равно ничего не исправить, они не перестанут меня бить, а я не перестану умнеть. Вот она - жизнь. – Для шестилетки это слишком громкие слова, не каждый взрослый мог такое понять и честно, тогда Морфей перестал воспринимать Поттера за ребенка, он видел в нем пленника, взрослого в теле ребенка, не способного что-то изменить. Мальчик только и делал, что перелетал через классы, ведь школьная программа не поспевала за айкью маленького гения. Было ясно по началу, почему у Поттера не было друзей, он не мог их заводить из-за того, что был заперт в квартире, ведь даже самый маленький микроб мог его убить. Но теперь он сам построил стену, за которую не пустил даже самых близких, как отцов, он справлялся со своими проблемами самостоятельно. Он много учился, иногда хорьку казалось, что он только и делал, что учился, наверно, когда у тебя акселерация, кроме учебы ничего и не остается. Особенно когда года ты проводишь дома под капельницей и в маске, которая помогает тебе дышать, а лучше будет сказать жить. В этом Морфей сочувствовал и жалел ребенка, которым Поттеру не суждено было побыть. Но год на год приходился. Присматривать за мальчиком стало сложней, а слежка интересней, чем если бы нахождение в доме с другими из круга. И так случилось, что Морфей привязался к Поттеру, осознание этого было медленным, честно он понял это уже в Хогвартсе. Сам пожиратель знал прекрасно, что не может жалеть поттеровского наследника, и уж точно не мог ему сочувствовать и помогать. Но когда ты с самого детства за ним следишь, видишь, какой он на самом деле, а не как все со стороны только смотрели на Поттера и не замечали ни черта. Когда мальчик приходил с поднятой головой в пустую квартиру, закидывал сумку на стол в кухне, он шел к себе, запирал дверь и давал волю своим чувствам. В одиночестве и безысходности, которая сопровождалась каждым его днем, он сидел в пустой комнате, в полной темноте и плакал. Когда ты видишь его искрений смех, который может вызвать только качественная комедия или отец, ты понимаешь, что сам хочешь его смешить. Когда видишь неловкость и смущение, сложно удержать чувства за стенами, которые сам и возвел. Морфей не год сражался в немой войне с собственными мыслями в голове, каждая мысль была просвещена Поттеру, поначалу ему казалось, что это было связано с тем, что в школе щенка били. Но нет, чувства были другими, более опасными, чем пожиратель мог себе представить. Ведь когда видел его первые шаги, первую ссадину на коленке и то, как он мужественно ничего никому не сказал о ранке. Ты ненароком влюбляешься сначала в его силу, затем в красоту магии, голос, который он прятал так же, как и слезы. А потом шаг за шагом в каждую черту в этом мальчишке, пока этот зеленоглазый паренек не окрутил тебя сильней любой вейлы. Все очень непросто. Влюбиться было просто, разлюбить сложней, а вот не поддаваться инстинктам почти невозможно. Ведь с каждым днем красота мальчика манила не только пожирателя, но и каждого второго мужчину в городе. А так же то, как Поттер вдумывается и не замечает ничего перед собой, сколько раз уже Морфей вытаскивал героя из-под колес машин, сколько раз спасал от педофилов и прочих больных уродов. Мальчик взрослел небыстро, но вот разум опережал возраст, иногда он вел себя совсем как взрослый, хотя на деле был еще ребенком. Наверно, Морфей был излишне наивен с мальчиком. Он видел в нем себе похожего, такого же отчужденного одиночку, каким был сам, но вот разница, у самого злодея были друзья, была неплохая семья, он был здоров, и у него было детство. Чего никогда уже не будет у Гарри. Сам же злодей не заметил, как стал «отвратного щенка» звать по имени, как стал за него переживать, злиться на всех тех, кто косо смотрел или же плохо отзывался о его мальчике. В школе Гарри был фантомом, его никто не замечал, кроме учителей, и это было мукой для него. Сложно становилось смотреть, как герой сидит на обеде, смотрит на компании, наверняка, он воображал как было бы здорово так же с кем-то говорить. Ведь кредо одиночки выбрал не он, а его болезнь, и даже мнимая сила не помогала справиться с тяжестью одиночества. Но все в миг молнии перевернулось с тем же блеском и шумом, переворачивая все поставленные планы магов на героя. Когда Гарри снова перевели, к нему в ту же минуту прилип парень, хуже, чем жвачка, сам такой радужный, такой яркий, что глаза резал. Когда впервые Морфей его увидел, внутри забурлило и захотелось отогнать щенка, но что-то говорило, что даже сила в случае с этим Крисом не помогла бы. И, о боги, Марф был прав. Гарри поначалу считал так же, как и его хорек-хранитель, ему не нравился парень, что лип как банный лист, но со временем герою стало очень приятно с кем-то общаться, меняться номерами, эмайлами и прочим. Нравилось сидеть не одному за обедом, а с самым красивым мальчиком в школе, обсуждать с ним фильмы и советовать хорошие книги, ведь тот книгами считал журналы про гонки. Строить планы по походу на новинки в кино было для героя чем-то за пределами просто волшебного, у него был друг, и от этого он прыгал от счастья. В глазах цвета драгоценного камня появлялась жизнь с появлением первого друга. Когда Гарри приходил домой, ему нравилось и получать сообщения от Кристофера, в котором было всего пару строк: «Я уже дома, давай поиграем вместе в ту новую игру! Хочу тебя увидеть» - и в конце он не ставил точку, объясняя это тем, что тогда это был бы конец, а он само это слово не любил так же, как и прощаться. Гарри так сильно нравилось, что он не переставал улыбаться, и одиночество со слезами потихоньку проходили. А Морфей стал уже наблюдать за обычным счастливым подростком, и тайны, казавшиеся важными, как слабость героя, пропали, так же, как и исключительность пожирателя, ведь ему казалось, что это будет он первым в сердце Гарри, теперь же он был просто сталкером подростка. Крис стал первым в жизни другом героя, хотя Гарри и не знал, что друг у него был еще с первого года жизни. Ведь Морфей следил за ним, даже играл, когда требовалось, он забирался в его комнату, в кроватку и играл с ним в облике хорька. Ведь детские слезы героя были как нож по сердцу темного мага. Верная дружба Криса продлилась три месяца, потом на место дружбы пришла любовь, и вот же черт, сильная, истинная. Такую сложно было бы заменить, все было по магическим узам, и Марфа это изрядно бесило. Вот как идеально подходил блондинистый щенок его герою. Но плохо стало, когда Крис пропал из поля зрения героя, стало все запутано, в то время Гарри закрылся в себе еще больше, чем был закрыт раньше. Ведь сейчас за стенами он зализывал раны, принесенные обманом Криса. Еще немного, и герой мог бы стать апскурием. Но, на радость, появился Джеймс, хотя радостью это было сложно назвать, ведь Поттера втравили в войну подпольного правления Нью-Йорка. Гарри много времени проводил с тем мутным Джеймсом, а когда они подружились, то стало совсем плохо. С Крисом отношения, вроде как, и наладились после разговора, которого Морфей честно свидетелем не стал. После очередного доклада, Чарльз выдал новый приказ: «Убить помеху в виде парня нашего героя». Мальчишка покончил с собой, это было заданием Чарльза. Блондин мешался, ведь если бы он остался и дальше, то это бы закончилось тем, что герой не захотел бы ехать в Хогвартс. Ведь тогда ему бы пришлось расстаться со своим парнем. Морфей долго утверждал, что убийство - это лишнее, можно же просто грубо оттолкнуть, унизить, но убивать парня не стоит! Чарльз тоже был не любителем убивать за просто так, так что дал ненавистному хорьку одно лето на разрушение отношений Гарри с блондином. Морфей все лето создавал проблемы, мучил семью Криса, делал все, чтобы тот не мог больше встречаться с героем. Вплоть до того, что в человеческом облике открыто угрожал, избил, даже не обошлось без ножевого ранения. Но того словно было не пробить, он не отлипал от героя, и тогда на замену хорьку вступил Чарльз. Империо, пара верных зелий, которые убили все возможные сопротивления заклятью. Для маггла Крис был силен не только душевно, но и физически, он никак не хотел поддаваться заклятью, а его семья как будто сошла с экранов кино, верная, любящая, настоящая, но за два месяца «бах», все кануло. Семья распалась после увольнения отца, тот запил и не раз поднимал руку на жену на глазах Криса, да и Гарри тоже это видел, но не переставал бороться за любимого. Неосознанно герой бесил Чарльза, тем самым кот отрывался на парне Поттера, все переходило границы. Крис терпел пока дело не зашло настолько далеко, что кот не выдал себя, колдуя над родителями парня, применив на матери Криса заклятье круцио. Он согласился отступить от героя. Вот она правда, которую теперь носит, как крест, Морфей. Крис пусть и сказал во благо мамы бросить Гарри, даже держался от героя на расстоянии, но отпустить полностью не мог, и когда стало решение о переезде, ведь мать тоже видела, что сыну надо сменить обстановку, собрала вещи и продала дом. А что осталось парню, конечно же, следовать за матерью, но вот только Крис жил одними зелеными глазами, без которых уже не мог, как наркоман без дозы. Поднявшись на крышу, он для себя уже все решил. Смерть ему показалась хорошим выходом из положения, ведь так и от мамы отстанут и от Гарри. Крис поступил подло по отношению ко всем, но главное - к Гарри, мальчик был в зале и до крыши бежать максимум пять минут. Но когда Гарри поднялся, Крис прыгнул, и было не удивительно, что герой побежал за своим Крисом, даже не думая о последствиях. Морфей облажался, он не успел его схватить, остановить, сделать хоть что-нибудь, чтобы не допустить прыжка. Когда мелкий Поттер сиганул с крыши за Крисом, Марф был слишком далеко от него и удивлен, поэтому не сразу сообразил что случилось. Но какое же стало удивление, когда он понял, что Кристофер был магом. Просто все это время не давал своей магической силе проснуться. Летя вниз головой и зная, что позади асфальт, Крис выпустил свою силу, окутывая теплом героя, парень усыпил Гарри и дал тому упасть на себя. Когда Морфей подошел к ним, хорек не особо торопился после зрелища, что он увидел, Кристофер был еще жив и видел своего врага, который, по его мнению, так же как и он, влюблен в Гарри. Глаза Криса, как и обычно, горели, яркие, серебреные, но вот только смотреть на этого парня он не стал, он повернулся к спящему Гарри. - Разве он не самое прекрасное создание на земле? – Голос дрожал, и уголков рта шла кровь, при ударе многие органы были повреждены, и говорить было мучительно больно. – Котенок не должен знать, он не должен узнать, как я умру, ты должен мне это. – Марф был в полном шоке, мягко говоря, Крис все знал и старался справиться с тем, что делали все это время злодеи, просто расстаться с Гарри он не был в силах. Думали, только мелкий был так влюблен? А вот и нет. Крис жил ради этих глаз, жил, чтобы маленький котенок смеялся, жил ради него и умер ради него, ничего необычного для любви. – Позаботься о нем, хорек, он хороший и добрый, я люблю его. – Крис улыбнулся и тихо выдохнул, смотря на спящее лицо маленького котенка. – Милый и добрый, сильный и смелый, мой Гарри лучше всех, и ты тоже лю… - Глаза стали просто пустыми и серыми, тот блеск, что был всегда, исчез вместе и с их владельцем. Смерть была неожиданной для всех, кроме отряда, они даже вечеринку устроили, ведь самая большая проблема, по которой их план мог провалиться, решилась. Морфей был на похоронах Криса, был около кровати Гарри, пока тот спал, а потом… Но потом лавина. Проблема на проблеме, Морфей и не верил в то, что происходило. Мальчика обвиняли в убийстве, ведь из двух мальчиков выжил только один. Но когда прошло судебное разбирательство, то Гарри был оправдан. Потом то, что можно назвать глубокой, как погребная яма, депрессией. Когда заходил разговор про Криса, Гарри как ветром сдувало, он часто сбегал к его шкафчику, смотрел на фото, где он такой счастливый. Морфей был всего этого свидетелем, но ничего не мог сделать, даже тогда когда мальчик забрел в бар, где захотел выпить, но тогдашний бармен отказал, и вот тогда возник как из-под земли Джеймс. Поттер словно стал танцевать на костях мертвых, люди рядом с ним стали умирать, как мухи, и дело уже не касалось ближнего круга. Они сами не понимали происходящего вокруг героя, словно люди умирали от того, что герой был рядом или хоть знал их. Казалось, что на мальчика легло проклятье, да и сам Гарри так же рассуждал. Тогда вокруг него умерло по меньшей мере десять человек. Гарри становился грубым, если раньше он был просто одиноким, то сейчас закрылся в себе так плотно, что пробиться стало не то что невозможно, это было не по силам людям, магам, всем, кто бы хотел забраться за стены. Крис был ахиллесовой пятой ребенка, и когда дело касалось этого парня, Гарри был ребенком. Вел себя не по-своему, хамил, смеялся невпопад, бил людей, курил слишком много, для его здоровья это не было хорошо, и все кончилось тем, что он стал еще и пить. И в конечном итоге его изнасиловали, ни разу никто не доставил ему счастья или приятных ощущений, и по сей день герой думает, что больно будет всегда. *** И когда жизнь героя была какой-то спокойной, но и в то же время замкнутым кругом, в его дверь громко постучался Хагрид, утащив с собой в мир магов. Герой снова стал поддаваться цинизму, прагматизму и всем своим неприятным чертам. Тогда в Косом Переулке хорек и сам не заметил, как пробрался в клетку к хорькам и оттуда уже следил за героем, но случилось то, что крайне напугало пожирателя. Герой шел прямо к нему, кроме Морфея никого в клетке он и не увидел. Сердце злодея колотилось как ненормальное, когда глаза маленького Поттера так смотрели в его глаза, у них произошла та самая любовь с первого взгляда. Если и раньше это чувство было, то когда герой именно что смотрел только на Морфея, маг понял, что кроме этих зеленых глаз уже ничего не хочет видеть. Гарри снова ожил в Хогвартсе. Там появился Рон Уизли, тот, кто мог действительно смешить только своим присутствием. Гермиона, девушка, от которой надо было ждать чего-то огромного, как становление Министром Магии. И Невилл Лонгботтом, мальчик был куда слабей Гарри, и в нем Поттер видел себя, пусть и признаться в этом не хотел. Он стал защищать пухличка ото всех уродов, что пытались как-то обидеть его нового друга. Гарри стал таким же ярким и необыкновенным, каким был Крис. Глаза горели, улыбка каждый день, смех и невероятная сила сражаться со всеми, кто мог обидеть в глазах героя Невилла. Гарри начал свою жизнь в Хогвартсе, с этим мог согласиться Марф. В замке герой преобразился или даже восстановился после смерти Криса, ведь до сих пор он и не думал о блондине, так ни разу и не приходил к нему на могилу, он просто выкинул смерть Кристофера из своей головы. Неожиданно, нарушив прямой приказ убить щенка, Морфей не просто спас Гарри, так он дал себя на съедение ближнего круга и дьявольской злости Лорда. Пятьдесят три удара хлыстом в подземельях. Вытерпев каждый удар, Морфей вернулся в комнату Гарри, улегся рядом с ним, и мальчик тут же ласково прижал хорька к себе, пришептывая: «Хлоп, не уходи, я волновался…». И пока Морфей жив, он будет спасать героя, пусть хоть тысячи раз будут пороть, пусть хоть убьют, теперь он обязан клятвой, данной умирающему, да и не только. Марф будет защищать котенка-Потти. И пока смерть их не разлучит. *** Изменения после возвращения домой не просто шокировали героя, они возвратили его на год назад, вернув городу грубого и жестокого принца, что не могло не расстраивать. Хорек даже календарь купил, где дни вычеркивал до возвращения обратно в Хогвартс. Но даже тут, герой умудрялся возвращаться в милого и настоящего Гарри, а не в подделку, которой обычно притворялся. Иногда могло показаться, что у героя раздвоение личности, но нет, все было нормально с его личностями. Пока маленький играл в любовь со своими друзьями, или что он пытался показать, когда менял место жительства, вместо того, чтобы пойти домой и поговорить с отцом напрямую. Ведь всем утверждает, что не ребенок, а сейчас ребячится. Пока Гарри страдал фигней целый месяц, хорьку пришлось выслушать столько нелестных слов в свой адрес, ведь Морфей позволил щенку убить Темного Лорда, так же этот идиот не дал закончить дело Брайя и спас, выдал себя этому грязнорожденному! Слов не находилось, сколько раз он повергался пыткам, а как кот в этот момент торжествовал. Но даже тут Хорек тоже хватался за свой островок счастья. Когда все кончалось и не надо было следить за героем, он открывал дневник и писал Тому. Лорд забирал своего любимого в свои воспоминания и утешал, как мог, в том Томе были еще осколки душ, был тот человек, к которому что-то сильное испытывал хорек. *** - Да что с тобой творится? – Уже устал кричать на него Брайн, запивая все выше сказанное слезами фей. – Я тебя знаю уже сколько? За одиннадцать лет, что с тобой парень, ты без жалости дал убить трех маленьких детей, скормив их ради смеха оборотням. – Морфей от столь грязного поступка выпил все содержимое своего стакана. Да, сказанное другом было правдой, и пару лет назад он действительно дал убить трех детей ради смеха и, наверное, сейчас поступил бы точно так же. Но только не со своей овечкой. - И что, могу снова скормить тех нытиков, мне не сложно. – Признался Морфей, наливая новую порцию выпивки. - Поттера, убей его сегодня, он будет на кладбище на могиле того парня, как его там звали. – Брайн всегда плохо запоминал имена убитых им людей, а вот Морфей, наоборот, помнил каждое имя им убитого человека. - Кристофер, его так звали. - Вот. – Подтвердил брюнет, заплетая волосы в хвост и заказывая еще одну бутылку. – Убей его там, порежь вены, не знаю, пусть думают, что снова покончил с собой, сколько он до этого раз ранил себя, пять или больше? – Со смехом спросил Брайн, а вот Морфей мог назвать точную цифру, сорок семь раз, не считая несчастных случаев. - Тогда и ты убей того пухлого. - Нева? Но зачем? – Не сообразил сразу тот, кого в миру звали Тревором, нафига ему надо убивать своего подопечного, но когда его глаза встретились с пустым взором золотых он сам понял в чем дело. – Ты, гроза девушек, влюбился в пухлого мальчишку, неуклюжего, неудачника, все видели, как ты обратился и спас его. Знаешь как сложно науськивать метлу в виде хорька? – Брайн покрывался красными пятнами от сказанных слов друга. - А кто тебя просил это делать! - Так же, как и тебя никто не просил трогать Гарри! – Поднял голос Морфей, кидая в голову собеседника бутылку, которая стояла на столе. - Ха. – Усмехнулся брюнет, до него, наконец, дошло, в чем была причина доброты к мелкому Поттеру со стороны Морфея. – Ты влюбился в него, как волк в овечку. - Ты тоже поддался чувствам с тем Невом, ты поцеловал его при всех! Если бы не я с мглой, то все бы увидели твой позор. – Брайн сделал небольшой глоток и, посмотрев столь же ядовито на друга, сказал. - Но Поттер все равно увидел, побоялся играть с его разумом? Настолько голову оторвало из-за щенка? - Он не щенок. – Прошипел хорек, поднимаясь из-за столика и идя к барной за еще одной бутылкой, этот разговор не мог продолжаться без алкоголя. За стойкой сидел дурак, который пускал слюни на вейлу, Морфей был готов рассмеяться, ведь что странно, такие идиоты еще были. Заказав бутылку, он вернулся к другу, тот уже сменил стаканы на рюмки его лицо было уже спокойно. – Вот. - Как давно ты влюбился в него? Это не шутки, Марф, если кто-то узнает, то тебе конец такой же, как и мне. – Честно сказал Брайн, откупоривая банку. – Я понял, что люблю Невилла, когда он падал, я не осознано бросился к нему и поцеловал. Я сознался, теперь ты. – Брюнет даже и не смотрел на друга, ему хватало сейчас того, что оба завалили свои задания. - Не знаю, точно до Хогвартса и до Джеймса и Криса, не знаю, может, с первого взгляда, ты видел его глаза? Красивые… Он как кукла, которую все бросили, а мне она нужна, как воздух, и я ему тоже. – Брай поднял глаза на друга и был готов провалиться тут же, это была не любовь, это уже что-то большее, задания как токового уже не существовало для Морфея, больше, чем просто давно. Если Брайн мог перейти через все свои чувства и убить таки Невилла, то Морфей скорее Темного Лорда убьет, чем тронет хоть волос на голове своего Поттера. - Бросай дело, немедленно. Ты не можешь и дальше идти по этому пути, это для тебя плачевно закончится, если не Темный Лорд тебя убьет, то парень. Думаешь, он выберет тебя? Возле него есть уйма красивых парней, которые так же, как и ты, любят его. – Морфей хотел сказать, что пусть возле его овечки много парней, но ни один из них не проникнет под его ледяную стену, за которой уже давно находился он сам. Но подошла Джина с бокалом самой дорогой выпивки во всем баре и сказала своим отвратительным сладким голоском. - Это тебе, Марф, вот от того милашки. – Морфей провел взглядом за пальцем вейлы, и его сердце пропустило удар, около двери стоял Гарри в его ужасно обтягивающей одежде и с невероятно грустными глазами. - Он мне что-нибудь передал? – Тихо, словно самого себя, спросил Морфей, не веря своим глазам. - Я ему рассказала про тебя, но он не испугался, а лишь сказал, что вы похожи. – Снова сердце билось, словно на машинном масле, ведь малыш считал так же, как и хорек, что не могло не радовать его. - Мне надо на кладбище. – Коротко сказал хорек и растворился в воздухе, оставляя Брайна одного с огромным счетом. - Так и сказал? - Нет, кажется, он сказал, что Морфей ему его напоминает в реальном времени, а не тем, кем он является сейчас, вот только я ни слова не поняла. – Брайн кивнул и кинул на стол три золотых монеты и так же растворился воздухе. Около надгробия, на котором были написаны слащавые слова, появился парень лет пятнадцати с серыми глазами и седыми волосами, он был уже давно не в мире живых. Самый ужасный из даров, что были у Морфея - это способность видеть духов. - Привет-привет, кого я вижу, снова пришел меня убить? – Парень даже после смерти не перестал быть жизнерадостным и задорным, каким был при жизни. – Как дела у котенка? Мне кажется или ты постарел, друг? – Ни капли злости, хотя перед Крисом и стоял его палач, он улыбался и летал около него. – Слышал слухи, что Джеймс стал королем, это правда? Если да, то я за него рад, мне кажется, ему идет это звание, а ты как считаешь? - Он хорош. – Коротко бросил Морфей, наблюдая, как забавно ведет себя дух подростка, ему казалось, что этого парня может расстроить только если Гарри умрет, а не его собственные похороны и смерть. - Не задерживайся тут, это вредит здоровью, лучше иди к Гарри, он, наверное, снова что-то читает, пусть это делает меньше, а то скоро ослепнет. – Волнуется не только за того, кто убил его, но и за того, кого тронуть не в состоянии. - Гарри скучает по тебе. – Парень сел на своё надгробие и, опустив голову, посмотрел на надпись на нем. - «Я всегда буду переживать за тебя, даже если мы будем не вместе и даже если мы будем далеко друг от друга». Он это сказал, когда сам болел, у него температура была под сорок, может, помнишь? Это было в марте, двух или трех летней давности. Мне понравилась сказанная им цитата, и я выложил её в инстаграм, малыш это подметил и на следующий день в маске и в шарфе пришел ко мне с красками и написал эту цитату у меня на стене. Так он признавался в любви, не говоря это в открытую. Это был самый счастливый момент в моей жизни. – Признался дух. Если бы только призраки умели плакать, то Крис бы заплакал, но в место этого он лишь улыбнулся и поднял голову, и его глаза смотрели вдаль, а голос задрожал. – Там Гарри. – Морфей отступил и превратился в хорька, спрятался за самым близким надгробием в тот самый момент, когда подошел мальчик. Крис вот сейчас хотел плакать. Он не видел своего котенка не один год, если бы только Гарри мог его увидеть, то услышал тот словарный понос, что случился у призрака при виде уже такого подросшего мальчика, но все с теми же зелеными глазами. - «Я всегда буду переживать за тебя, даже если мы будем не вместе и даже если мы будем далеко друг от друга». – Прошептал Гарри, его глаза были красными, вид усталый, а сам он казался больше призраком, чем тот парень, к которому он пришел. Крис провел бестелесной рукой по волосам своего котенка. - Малыш, я так скучал по тебе. – Над духом стали скапливаться темные тучи, такое бывает с теми, кто был убит, а не умер естественной причиной, от безысходности им только остается смотреть на то, как все живут дальше без него, а ты заперт там, где твоё тело. - Не спеши кричать… - Не буду, но тебе станет плохо, если останешься. – Крис снова провел рукой по темным волосам самого дорогого для него человека. Хорьку было противно от самого себя, он смотрел на то, как два влюбленных не могут быть вместе и от этого оба страдают. - Знаю, скоро уйду, только я кое-что должен тебе сказать. – Голос Гарри дрожал так, словно он был готов заплакать, лица хорек не видел, но что-то ему говорило, что так оно и было. - Я слушаю, говори. – Но тут Гарри опустился на землю, и как бы Крис не старался его остановить, ничего сделать он не мог, потому что являлся только сгустком энергии. - Я не успел тебя поблагодарить. – «Молчи, иначе все станет только хуже, чем оно есть». – Спасибо, что разбил мою скорлупу, спасибо, что продолжал мне надоедать и не дал умереть в горе одному, спасибо, что был со мной, пусть и так недолго. И мне так жаль, что я не пришел к тебе раньше. – Крис так же сидел напротив героя, стараясь его обнять, успокоить, вытереть слезы, которые катились по щекам и падали на траву. – Ты же знаешь, смелости на что-то сложное мне всегда не хватало, Крис. – Парень целовал его щеки, нос, губы, скулы, все, чтобы только его котенок не плакал, что помогало при жизни Криса, сейчас было ничем. - Хватит, котенок, не плачь, не надо, не говори. Тебе не за что меня благодарить. - Я еще кое-что скажу и тут же уйду. Благодарю, что дал мне эти воспоминания и шкатулку, подло, но дал от чистого сердца, прости, что ни разу не был милым и нежным с тобой, а только колючим. За это тебе двойное спасибо. Ты не бросал меня такого… - Был и не раз, милым и нежным, хватит так говорить, мне плохо, ты расстраиваешь меня. – Крис посмотрел на хорька, он в момент нашел этого придурка-блондина и крикнул. – Успокой его, ты обещал мне! - Если бы можно было бы начать все сначала, я бы ничего не стал менять, кроме одного, я бы отдался тебе, хотел бы чтобы ты был первым. – Крис провел рукой по хрупкой спине Гарри и почувствовал вину за то, что так мало пробыл с ним, за то, что был погружен королевской ерундой, а не котенком, который скучал по нему. Гарри сел, его глаза были красными, слезы скользили по лицу, отчего нос был таким же красным, Крис понимал, что это не пройдет даром для здоровья малыша. Но сказанные дальше слова перевернули весь его мир. – Я все так же люблю тебя. - А я ни когда не перестану любить тебя одного, если я перерожусь, то найду тебя, и тогда уж точно не отпущу, я люблю тебя, Гарри Эванс. - Гарри… - Герой поднял голову и увидел Морфея собственной персоной, он улыбался, словно это самая обычная встреча, а не кладбище. - Следишь за мной. – Морфей протянул руку помощи котенку, Крис внимательно за ним следил, отдавать любимого человека в руки другого - это одно из самых ужасных испытаний. Но хвататься за него, когда сам уже мертв - это еще больший эгоизм, ведь котенок страдал все это время. - Может, совсем не много. – Гарри протянул руку этому парню, ни чуть не боясь тех слухов, которые ему рассказали. Слух он только слух, правда та, которую видят твои глаза. Но как только ладонь оказалась в ладони Морфея, он слишком сильно потянул мальчика, ведь до этого руку злодей подавал только сильным мужикам, а не хрупким, как стекло, мальчикам. Гарри обнял торс Морфея и уткнулся носом в его грудь, он вдохнул знакомый запах карамели и печенья, так что с его языка само сорвалось. - Сладко пахнешь. – Гарри немного отстранился от парня, смущаясь, и вот теперь стало ясно, за что злодей полюбил этого ребенка, за его ход мысли, бесстрашие и силу. Он провел рукой по его черным волосам, как и всегда, мягкие, как шелк, и непослушные, как и хозяин. Мальчик не удержался и заглянул в золотые глаза, которые он уверено мог сказать, что раньше где-то видел. Но размышлять над глазами злодея не было позволено, потому что губы Морфея плотно прижались к его губам. Гарри видел, как трепетали плотно закрытые глаза Морфея, но сам герой не позволял себе ответить на этот поцелуй, только не так, и только не здесь. Когда Морфей отстранился от мальчика, он чувствовал себя так хорошо, словно война прекратилась на тот момент, когда его губы коснулись губ мальчика. Он улыбнулся ему, потрепал его волосы и исчез, замечая грустную улыбку Криса, которая говорила сама за себя. И тихое в никуда: «Спасибо, Марф».