Гарри Wolf Эванс

Для нас небо не предел, хлебнув виски, полетел. Неизвестно. Снова стал вести дневник, не знаю плохо это или хорошо? Мне тут пришлось подумать и я пришел к выводу, что до Хогвартса все было куда проще. Мне не надо было столько времени думать над тем как я выгляжу в глазах окружающих меня людей, просто я тогда знал, что все и вся считали меня либо шлюхой, либо убийцей, так что строить что-то из себя мне не надо было. Но это еще не все, я стал добрым, нет, тут я не шучу. Когда я возвращался с кладбища, как звучит то, я возвращался с кладбища! Тут только жуткого смеха не хватает для полного завершения картины, и я буду прекрасным расхитителем могил. Снова мысли пошли не в ту сторону. Я сделал по громче песню «Honey, I’m Good», чтоб заглушить голоса с кухни, как будто я такой отсталый, чтобы не понять, что они там делают. А еще я такой одинокий и грустный подросток, который с какого-то хрена забыл про свой собственный день рождения. Ага, взял так и забыл, что на год постарел. Снова. Я отвлекся, такс, что я там плел? Да, стал добрым. Когда шел домой, то обнаружил, что больше не хочу издеваться над лузерами, хотя у меня был такой шанс. Я наткнулся на Глор, лучше бы я, конечно, этого не делал, но что ж поделать. Она дочка нашего министра образования, красотка, начинающая модель, сука одним словом. И по совместительству моя старая подруга. Она спит с главой китайского района… Вот что нас связывает, дружба - это блеф на публику. А еще когда делал с ней селфи, они уйму лайков набирали, а для меня это когда-то было важно. Если сейчас говорить честно, то я бы не хотел вновь стать собой из прошлого, который мог довести девушку до самоубийства. Я просто не хочу, чтоб меня того, которого больше нет, узнали Рон или Гермиона… Честно не хочу, ведь того выродка больше нет. Так, забыли эту мысль. Только не о грустном, я вообще с кладбища шел, так что грустного у меня хоть отбавляй. Глория Франческа Блайк, моя недоподруга из мрачного прошлого, она была не одна тем вечером, да вообще-то мало кто из золотой молодежи гуляют одни по «Готему». Иногда мне кажется, что именно в этом городе я и живу… Иногда приходится на почти всегда, вот только Бэтменом тут и не пахнет, из-за Глор мне теперь на улицу стыдно выходить! Это так, к слову пришлось, она меня ударила по лицу, синяк – жуть. Так, Глория была с тремя дурами, имен которых я не помнил, вообще они были неразличимы, так что не суть важно. Так же рядом была Джульетта Кларк, скромная серая мышь, ну или она была такой, когда я был в старой школе, которую так же нереально забыть, как события в фильме «Последняя девушка». Да, посмотрел и показалось, что мне мало просто миксера в глаза… Кларк обижали, унижали, смешивали с грязью, раньше это было одним из самых веселых развлечений - показать выше поставленному человеку, как забавно играть с лузером. Или как мило наблюдать за тем, как они плачут, либо, наоборот, терпят все побои, помню, что у меня был высокий парень с необычными красными волосами, я не раз играл с Мартином, было весело, когда ванильный крем был у него на лице. Ведь кожа Мартина была такой темной, и смотрелось так интересно, сладко, словно наяву чей-то порно сон. Или когда он шел рядом со мной на коленях, а ошейник с колокольчиком на его шее дзинькал, мне нравилось смотреть на него сверху вниз. Так же я не мог оставить без внимания, когда он своими пухлыми губами целовал мне руки и ноги. Это было моей слабостью. Одно неверное слово Мартина, и сколько унижения он выносил от меня, сколько раз я его возбуждал, но не давал ни себе, ни ему расслабиться. Вот таким я был, и это еще не самое ужасное, что я сделал Марту... Стоя рядом и смотря, как издеваются над Кларк, мне вспомнилась опущенная голова Мартина, то, как я относился к нему, то, какой я был сукой. Посмотрев в заплаканное и измазанное йогуртом лицо девушки, я почувствовал то же, что и в те разы, когда обижали Невилла. Я достал из кармана платок, хотя он был помят, и я не уверен, что им уже не пользовался кто-то, я вытер йогурт с лица девушки, улыбнулся ей и заговорил с недоподругой. - Мило, но вот только ты себя в первую очередь унизила, а не Кларк. Штаны на лямках, браво, Глор. – Взял под руку девушку, отвел в пустой на тот момент замок, все были на очередном приеме, ну а моя слава про то, что я не умею пить разносилась не иначе, как воздушно-капельным путём, поэтому меня никто никуда не звал. Отмыл волосы Кларк, она молча ходила за мной хвостиком, такая милая, прямо как щеночек, всегда хотел себе собачку, но мне подарили питона, который, кстати, уже успел снова смыться в унитаз. О да, надо было видеть лицо Эммы в тот момент. Я-то знал и именно поэтому не ходил в туалет, а Эпла по чистой случайности не было дома. Все само, я тут вообще не при делах. Я вон, Хлопика сушил после очередной мойки, но его шерсть все так же была розовой. Я напоил Кларк чаем с ромашкой, которая на кой-то хрен была в замке, как и зачем она была, я так и не разобрался, просто тут только парни живут и им вряд ли нужен чай. Ладно, постараемся об этом не думать. Я поставил перед Кларк чашку и стал с ней обсуждать последние сплетни. Вообще, повел я себя так же, как в Хоге вел себя с Невиллом, когда его кто-то обижал. Наверное, дело было в том, что я всегда чувствовал вину за Мартина, Вики и Криса… Чувствовал вину. Но общаться с кем-то было так приятно, а то мои отношения с семьей и друзьями было сложно назвать легкими и простыми. Девушка, когда напряг сошел, стала спокойно и непринужденно говорить со мной, словно мы знакомы сотни лет. И что меня удивило, так это, что она была подругой Криса, с самого детства они жили по соседству и их мамы были подругами. Джульетта рассказывала о нем то, чего я бы никогда не узнал, если бы Криса и пытал. Оказалось, мой красавец-атлет, когда был маленьким, был похож на толстый и милый пирожок, от этого с ним никто не дружил, но когда пошел в школу, то стал вытягиваться и худеть. Слушать что-то подобное от человека, который так же, как и я, скучает по Крису, было больше, чем просто приятно, она подбодрила меня, сказав, что тот факт, что мы спрыгнули вместе, но выжил только я, ничего не меняет, и я не виноват в его смерти. Честно, мне надо было это услышать от человека, который знал Криса, а не слухи. Потом, перейдя с грустного на что-то обычное, мы обсуждали фильмы, музыку. Я предложил устроить попойку, что вы от меня ждали? Я же алкоголик, и мне пора лечиться. Да и Кларк не глупая, могла и отказаться, но она-то согласилась. После первой бутылки мартини её снесло так, что я только и успевал, что ловить девушку на поворотах. Музыка гремела во всем замке, я кружился с Кларк в куртке короля, от неё пахло потом Джеймса, и казалось, что он тут, а не в объятьях своей жены. Наверное, меня все же сильно подкосило то, что он нашел себе другую, мне казалось, раз не больно, то все в порядке, но когда ты пьян, то боль выливается наружу, и я танцую и пою, а в душе все так же кошки скребутся. Кларк много говорила, но было приятно слушать кого-то, помимо моих собственных мыслей, а с такими парнями как Ин и Джеймс не говорят... Джульетта красила мне ногти на руках, я хурмел от того, как она красиво рисовала на них животных хогвартских факультетов, чего только не расскажешь по пьяни. - Так что, он на тебя кричал каждый раз, как видел? – Я закивал. - Да, мне казалось, что у профессора вечная менструация! – Смеяться с кем-то приятней, чем одному над собственными плоскими шутками про Снейпа. Все же мне не доставало Рона и Герми. После болтовни ни о чем, типа секси-парней у меня в новой школе, самым красивым оказался Малфой, как? Я и три пустых бутылки из-под мартини. А еще его нереальное обаяние, то, что он мне накарябал одно письмо, в котором было только семь слов. «Только попробуй не вернуться в Хогвартс, Потти». И, наверно, все дело было в том, что я рассказал Кларк о том, что Малфой подарил мне красивый подарок на Рождество, который я как бы потерял в комнате в Хогвартсе. А еще я поведал Джульетте о том, как Малфой спас меня в лесу. Вот по этим критериям он и стал самым красивым и крутым, вообще, пить меньше надо. После долгого разговора мы проголодались и устроили побег на кухню, все, что я помню, так это то, что я решил испробовать пару новых рецептов, в общем, кухне теперь нужен ремонт. Мы пели, пили и играли в монополию, я проигрывал, как пятилетка в карты мастеру, было до блеска в глазах весело. После стали уже красить друг другу волосы, в общем, кончилось все тем, что мои волосы стали розового цвета, наверное, в солидарность с хорьком. Я танцевал в одной футболке и куртке Джеймса, как кто-то у меня из рук вырвал бутылку того, что я пил. А после случилось из ряда вон выходящее, я даже протрезвел в момент, когда увидел красные, как рубины, глаза… Но на что же я мог обидеться так, что стал избегать не только Джеймса, но и его тупых друзей, и даже солнечного света? Все просто, Ватсон! Он меня раздел, а точнее просто снял трусы и майку с курткой и отшлепал, и ладно было бы, если Джеймс это сделал в его спальне, мне может даже бы и понравилось, но нет! Он поступил в совсем отвратительном стиле: «Сделай так, чтобы Гарри тебя видеть не захотел еще лет Сто!». Он положил меня к себе на колени и стал шлепать, как маленького ребенка, только прикладывая каждому удару такую силищу, что из глаз брызгали слезы от обжигающего чувства на ягодицах. И ладно бы, все на этом. Но вот что было действительно больно, обидно и неприятно, так это то, что все видели, в том числе и его жена! Было горько от алкоголя, а больно от обиды, в голове стоял шум краха всего самого дорогого, все лето я уверял себя в том, что жена Джеймса ничего не изменит, я в это верил, но слезы на глазах изменили все. И когда я говорил, что женитьба волка меня подкосила, я не шутил, очень сильно подкосила, я жить по нормальному не мог, это затрагивало так, словно он бросил меня одного на произвол судьбы. А я не хочу оставаться один, мне страшно, ведь темнота сгущалась… Когда он бил, было больно не попе, а мне, больно от того, как он со мной поступил, было чувство, что он до сих пор считал меня ребенком. Когда меня отпустили, Ин постарался мне помочь, но вместо этого получил разряд тока от соприкосновения с моей кожей. Я сам встал, надел на себя поданную прислугой одежду и ушел, Кларк поймала мне такси, хотела поехать со мной, но я лишь убедил её и себя, что и сам могу до дома добраться, но вот она ирония, дома, как такового, у меня нет. Такси мне запомнилось слезами, помню, как плакал, глотая слезу за слезой, как прятал голову в коленках и не хотел жить, как было больно, и как было тошно от того взгляда Маи, когда меня били. Я неделю не выходил из комнаты, Эмма приносила мне, как ни странно, съедобные бутерброды, я ничего не делал, кроме как лежал на кровати и обнимал Хлопа. Он не сопротивлялся, как бы делали, например, тупые кошки, он только терся своим носиком об мой. Маленький комочек, но как понимал, что мне именно это нужно. Папа ко мне заходил, и, когда он это делал, казалось, что я попадаю в прошлое, он ложился рядом, сгоняя с моего лица хорька, обнимал и давал поплакать. Иногда спрашивал, что же так сумело меня расстроить, аж до слез. Ведь обычно если я и плачу, то в полной пустоте. Ну вот коротко я и рассказал, что такого случилось… Мдам, невесело у меня день рождения начался. Я глянул на часы, уже было пять, на улице уже темнело, Хлопик лежал у меня на спине и перебирал своими лапками мои волосы. К слову, краска уже смылась. Около двери послышалось какое-то шуршание, я бросил на пол с кровати дневник и сел прямо, собираясь в сотый за сегодня раз сказать Эмме, что не буду есть травяной торт! Но вместо женщины около моей двери стояло напуганное нечто… Его, кстати, Джемси напугал, новость, это имя моего питона. Его таки снова вернули мне. Это нечто было мне знакомо, я все-таки не баранки гнул весь год в Хогвартсе и прекрасно знаю, что это домовой эльф, но вот что этот эльф забыл тут, вот это вопрос. Эльф, не боясь змея, тут же поклонился, касаясь кончиком носа ковра, давая мне посмотреть на старый коврик, купленный на блошином рынке, и вот фиг знает, почему я стал говорить о ковре. Одет эльф был в старую наволочку, в которой были дырки для рук и ног, отчего мне тут же захотелось дать бедняге новой одежды, но сам факт того, что эльф был у меня в комнате, ввел меня в такой транс, что пока самое большое, на что я был способен, так это хлопать ресницами. - Привет. – Все-таки решил вспомнить, как надо говорить, и поприветствовал этого эльфа у себя в комнате, да сам факт того, что у меня в комнате был эльф, меня убивал настолько, что ни на что другое я и внимания не хотел обращать. Ну, пока в моё окно не постучался клювом уже давно знакомый черный филин. – Прости. – Я слез с кровати и открыл окно филину, он тут же отдал мне подарок, сел на руку и закурлыкал. – И я тебе рад. – Погладив его перья, я отпустил в свободный полет птаху и глянул на небольшой сверток у себя в руке, и что это за фигня? И главное, от кого? Знать не хочу. Я кинул еще один, буду думать, что подарок на день рождения к остальным и забыл о нем сразу, как снова встретился глазами с эльфом. - Гарри Поттер! – Я прыгнул на этого сученка, и на хер так моё имя-то орать, у меня в гостиной папины друзья, босс и кто-то еще, крайне важный для Эпи, и мне очень не хочется, чтобы они узнали о том, что я тут какие-то шашни с эльфами имею, когда тех и нет. – Добби так давно мечтал с вами познакомиться, сэр. Это такая честь! – Ему даже моя рука не мешала говорить, радовало, что намного тише. - Благодарю, но кто ты? – Он сверкал от радости, странней существа я пока еще не видел. - Добби, сэр. – Это я как-то и сам уже понял. – Просто Добби. Добби-домовик, если угодно, домовой эльф. – Сколько нужной информации, я аж таю. - В самом деле. – Сарказм так и сочится. Я бы порадовался за Добби, но как-то мне пофиг на него, а вот на то, что за своей дверью я слышу шаги, не очень меня радует. - Гарри, котенок, ты выходить собираешься? – Ага, теперь-то выйду, когда у меня в комнате пришелец прописался! Фак! И когда я хотел было попросить Хлопика за ним приглядеть, этого ответственного как волной смыло, когда найду - прибью на месте. - Еще минутку, я не одет! – Конечно, что еще я могу делать у себя в комнате, кроме как голым ходить! - Выходи, чего мы там только не видели? - Тату? Пирсинг? И вообще, я пол сменил! – На нервах крикнул отцу, и почему я только не додумался поставить новый замок на дверь, а не тот, который каждый второй с другой стороны двери открыть может? Я глянул на домовика и черт! Он чуть ли не плакал, я убрал руку от его рта и крайне нежно и аккуратно сказал, для меня это в новинку. – Не подумай, что знакомство с тобой мне неприятно, просто постарайся говорить тише и быстрее, ладно? – Он кивнул. - Да, сэр. Конечно, сэр. Добби пришел… Это трудно выразить… Добби не знает, как начать. – Ясно, это надолго. - Садись, пожалуйста. – Я сел на кровать и предложил эльфу сделать то же самое, но я и не знал, на что себя подписал… - Садитесь! - Как заголосит он, у меня аж уши заложило, а из-за двери стали слышаться перешептывания, ну круто. – Никогда… Никогда еще… - Эй, чего вопить так? Я же не хотел обидеть, тише, ну пожалуйста. – И чего это я такой вежливый? Знаю, он из мира магии, а в мире магии я очень хороший мальчик, бля. - Какая обида! – Ну почему нельзя говорить тихо? Почему надо так орать? Он что, слова «тише» понять не может? – Никогда еще ни один волшебник не разговаривал с Добби, как с равным, и не приглашал сесть… - Это-то ясно, но почему, когда я прошу быть тише, ты этого вообще не слышишь? - Да тише ты. – Эльф наконец кивнул и замолк, залез ко мне на кровать, а назойливые родственники снова стали стучаться. - Гарри, это твой дядя, и отец просит тебя уже идти ко всем. - Я еще только плавки надеваю, надо еще волосы высушить, неприемлемо, чтобы принцесса вышла без… - Так, что там принцессам надо помимо принца да коня? – Наряда. – За дверью послышался шум и мат, вроде про то, как меня избаловали, ага, и еще два раза избаловали они меня. Пожалуй, будет лучше, если я ближайшие пять или шесть минут вырежу из своей памяти навсегда, потому что починить ноут я уже никогда не сумею. Так же, как и восстановить три своих любимых пластинки, которые мне подарил Ян, а еще восстановлению не подлежали умершие в битве за лампу нервные клетки… Этот эльф явно пришел меня убить. А еще я могу быть уверенным в том, что Добби тайный мазохист, меня убедила в этом такая его фраза: «Добби все время себя наказывает. Хозяева велят. Напоминают, что лишнее наказание не повредит», - ну а еще я бы не хотел стать знакомым с его хозяином, это вот наказание как-то слишком, вам не кажется? - Добби слышал, что Гарри Поттер еще раз встретился с Темным Лордом всего несколько недель назад, и Гарри Поттер опять спасся. – То, что случилось там, сложно было бы назвать спасся, а вот убийством той твари вполне себе так можно. Что-то я рад, что никто не умеет читать мысли и не знает того, о чем я думаю. Буду молиться, что бы так все и оставалось. Поэтому я кивнул в знак согласия со словами эльфа. – Ах, сэр Гарри Поттер благороден и смел. – Это вряд ли так, ну да и ладно. – Он уже одержал столько побед! Но Добби пришел не просто так. – Ну наконец-таки я узнаю, где собака зарыта. – Добби пришел, чтобы защитить его, предупредить об опасности. И пусть потом придется защемить уши печной дверцей. - Чем?! – Ну нихуя себе. - Гарри Поттеру нельзя возвращаться в Хогвартс. - Как мило, он за меня переживает, вот бы кто-то такое мне в прошлом году сказал. Но что не убивает, то делает сильнее, как говорится. - Добби, мне, конечно, очень приятно, но я вернусь в Хогвартс. Уехав в прошлом году, для всех здесь я стал чужим, и оставаться в месте, где я уже не нужен, я не хочу. Теперь моё место в вашем мире, в школе магии мои друзья. – Пусть эти суки мне и не писали. - Нет-нет-нет. Гарри Поттер должен остаться в безопасности. – Если для эльфа место, где меня пытаются убить и не раз изнасиловали, кажется безопасным, то тогда что же для него опасность? - И какая же опасность? – Спрашиваю у чувака, который любит себя калечить, какая меня ждет опасность, докатился… - В школе чародейства и волшебства творится кошмарный заговор, в этом году там будет слишком опасно. – Он явно в прошлом году в школе не был, когда в первый же день я чуть не утонул, не разбил себе череп и многие другие неприятные для здоровья вещи. - Но ведь..! Давайте снова пропустим пару минут моей жизни, она не такая уж и интересная. Этот мелкий засранец снова стал орать, и таки на его ор пришел Эпи. Эпл, он как панда, милая только на первый взгляд, но это не отменяет того факта, что он хищник. Как видно, его тоже не порадовало такое скопление народа в маленькой гостиной, травяной торт, и уже три месяца без мяса, да-м, не самое радужное лето, я так вам скажу. И как он только собирается прожить жизнь без человека, который на руках его носил, готовил самое вкусное барбекю и любил даже его недостатки, терпел его глупости, типа «раз в неделю надо будет проводить разгрузочный день». Я вот правда не могу понять, к чему это все? Зачем ему развод, зачем девушка, которая не любит мясо, которая бегает по утрам, и черт знает почему учит румынский язык. Так что весь свой негатив Эпл потоком желчи вылил на меня. По-простому, отругал, накричал что-то такое, а я включил на всякий случай музыку, чтоб дальше наш разговор с эльфом не был услышан гостями. Я опустился на кровать, закрыл лицо руками, устал. Нет, ну сколько еще мне надо вынести прежде, чем меня перестанут ломать. - Видишь теперь, каково мне здесь? И это еще не самое ужасное, что могло случиться. – Я посмотрел на эльфа, он выглядел и смущено, и удивлено. Да, место, которое по твоему мнению безопасно, убивает меня сильнее, чем, например, яд в крови. – Понимаешь, почему я хочу вернутся в Хогвартс? Это единственное на земле место, где у меня есть друзья. - Друзья? Которые не писали Гарри Поттеру ни одного письма? – Я откинулся на подушки, сам не знаю, почему Рон не писал. Казалось, что мы сблизились с ним, можно было бы даже предположить, что он мне понравился. А еще и Чак, вот он него я точно ждал по крайней мере одного письма в день, ну и от Гермионы, честно, тоже. И Невилл хранил молчание все каникулы, мне уже кажется, что случился зомби-апокалипсис, а я просто был слишком далеко и не заметил пока изменений. - Ну, может у них были на то свои… - Стопарики, а он-то откуда знает, что мне друзья не писали. Я поднял свое тело с кровати и состроил лицо Яна, вежливо постарался спросить. – А ты откуда знаешь, что они мне не писали? - Гарри Поттер не должен злиться на Добби. Добби так поступил с самыми лучшими намереньями. – Мило, но не очень, особенно когда этот достал такую кипу писем. Каким образом Добби, домашний эльф на минутку так, умудрялся постоянно выбираться из дома хозяев и перехватывать мои письма? Он что, целыми днями пас крышу и сов отлавливал? И вообще, зачем он их принес с собой, раз контору палить и не собирался? - Отдай мне письма, живо. – Вероятность того, что вам приходилось быть в такой ситуации очень высока, вот прямо как башня. Приходилось оказываться в неловком моменте, когда ваша мама, будем считать, что Эпл вдруг сменил пол, такой зовёт. - Ой, Гарричка. – Во-первых, когда говорил так Эпи, это было само по себе пиздец, как страшно, особенно, если это было в какой-нибудь праздник или посиделки с семьей, из-за этого я ненавижу нашу семью… Ладно, ближе к телу. – Сынок, подойди сюда, у меня для тебя сюрприз. – Ты уже нарисовал у себя в голове что-то сверхкрутое, ага, конечно. Ладно, это просто я такой скептик и в жизни ничего хорошего не получал. Но Ты уже это представил, то, чего тебе действительно очень хочется, и предки об этом прекрасно знают и даже, может, обещали подарить! И вот идешь ты такой к ним вниз, и что там? Когда подходишь к маме, то она выдает тебе такое: «Гарри, посмотри кто тут, это же твой старый друг!», - ага, особенно, что друзья у тебя только либо в инете, либо твои собственные руки, и он ни на то, ни на другое не похож. Просто левый ребенок, которого не на кого было скинуть, чтобы взрослым поболтать. Но это еще не все, мне нравилась излюбленная фраза Эпи: «Теперь у тебя есть с кем поиграть», - и надо было видеть, как мой кузен мотал головой, он-то знал, что я был хуже атомной войны и русских. Так что, видать, друзьями мы точно не были, но это входило в мамину привычку вешать на меня Дадли, ведь по мозговой детальности я был старше него. Ну да, мне бы мозга не хватило пальцы в розетку сунуть, как этому жиртресту. Мой папа всегда делал так, когда был с Яном, но не думаю, что это изменится даже с отсутствием оного. Так к чему я это все вел-то… Точно, Добби. У него было лицо вот прямо таки такое же, как и у Эпла в те разы, когда он просил меня посидеть с детьми, и это обычно ничем хорошим для Дадли, его тела и моего внутреннего мира не кончалось. Наверное, именно по этим причинам тетя и дядя меня так сильно ненавидят, ведь в последний раз, когда мы виделись, это было на море, и я чуть их любимого свинтуса не потопил? А нехуй было лезть к моей доске, его проблемы, а никак не мои. И когда он подорвался к моей двери, я ни капельки не удивился, все было сказано по его роже. Радовало, что был небольшой коридорчик, который разделял мою комнату и кухню с гостиной. Но как только он стал невидимым, радоваться я перестал, а еще я был замечен самым ужасным из ужаснейших на земле людей - Эммой. - Гарри! Ты, наконец, пришел к нам. – Она подошла ко мне и крепко обняла, но я бы это назвал актом вандализма или актом детонасилия. Почему вандализм, она своей розовой помадой испачкала мне даже нос, а еще щеки и лоб, наверное, похож я на самого, что ни на есть, идиота. Но если честно, мне было так начихать на внешний вид, потому что меня не покидало плохое предчувствие, и дело было вовсе не в том, что тут был Джеймс со своей шлюхой. А я задавался только тремя вопросами. Где мелкий говнюк, не верю, что он ушел, после того как не отстоял свою точку зрения. Во-вторых, кто все эти люди, кроме дяди тети, их отпрыска, отца и не самых приятных знакомых, кто другие старики, заполнившие собой все пространство? И, в-третьих, кто сюда позвал Джеймса, и еще кучу людей, которые желают моей смерти?! - Сынок! – Ко мне подошел дядя, пожал руку, от него так нереально пахло алкоголем, что было дерзкое желание заткнуть нос рукой. – Не верится, что тебе уже двенадцать, ты такой взрослый! Петунья только глянь, какой красавец! У тебя, наверное, отбоя от поклонниц нет. – Ага, просто отбиваться не успеваю, когда каждая вторая выше меня, шире и вообще я же принц. Похуй, кивнул, а глазами стал искать того, чего раньше не было в комнате, обычно эльфы превращаются в мебель, но ничего подозрительного, кроме кресла Эммы, я не видел. - Ну что, можем, наконец, подарить Гарри подарки! – Эмма снова как из под земли появилась, какая же она жуткая, иногда мне кажется, что она не из этого мира. Она стояла около меня с большой лиловой коробкой, и чуть ли не прыгала от перевозбуждения. Коротко о ситуации - жуть. – Вот это тебе. – Я вежливо взял, даже с улыбкой, хотя оная и была больше похожа на оскал, чем на вежливую улыбку. Скидываем все на то, что я редко улыбаюсь искренне. Я взял из её наманикюренных лапок коробку. – Ну чего же ты ждешь, открывай скорей. – Я развернул бумагу и глянул на новую приставку. Супер, у меня теперь есть вещь, которая убивает мозговые клетки. О чем еще я мог мечтать, дайте угадаю, о сказках древних викингов? Или, может, о красивом черном джемпере, он бы мне пригодился в холодном Лондоне. Или сойдёт шарф, плед, да что угодно, кроме этого. - Мило. – Девушка, видно, заметила, что я не особо-то и обрадовался подарку, ну а кому вообще она это дарить собиралась, я разве похож на того человека, которому могло что-то из этой оперы понравиться? Вряд ли. Меня пододвинули к подаркам, и когда я открывал пятый подарок, то заметил кое-что, что явно не выписывалось во все это. На столе я заметил уже знакомый сверток, который принес филин и его как раз-таки видел Добби, так меня все же не подвела смекалка, мелкий все еще тут. Я взял сверток в руки, маленький, аккуратно упакован в обычную газету, но его выделяла черная шелковая лента. Аккуратно развернув подарок, мои глаза увеличились, у меня на руке лежал маленький тонкий браслет с разными минералами, но больше всех из них выделялся изумруд, он был в виде сердца. Работа точно была сделана магом, неаккуратно, явно не мастером, за исключением, может быть, сердца. - Гарри, какая красота, кто подарил? – Не обращая ни на кого внимания, я надел браслет, лег просто идеально, что еще больше говорило о том, что это магическое украшение, сделанное специально для меня. - Не знаю. Но вот видно он меня хорошо знает, особенно мои вкусы. – Неосознанно я ударил прямо в грудь Эмму своим комментарием про подарок, но на самом деле я не имел в виду ничего такого, просто говорил, что чувствовал. До конца открыв все подарки, я ретировался на кухню, как только ко мне стал двигать булки Джеймс, ага, вот так взял и простил за прилюдное унижение. - Не хочешь мне помочь? – Я пожал плечами, я редко говорил нет Диан, и начинать не думал, она выглядела грустной, наверное, как и мне, ей не хватало Ханны. – Она мне мало стала писать, ей так понравилось быть врачом красного креста, что пока она не собирается домой. - Это же Хан-Хан, ей это скоро надоест, так же было и с помощью животным, она помогала, пока один песик на неё не пописал, верно? – Диан начала смеяться, а я под влиянием её смеха тоже, стоим, украшаем торт и смеемся, разве не идеально? Вот этот короткий отрезок времени делал меня более счастливым, чем весь день или даже лето. - Это ты верно заметил. – Диана протянула мне вишни. Я то ел, то ставил, она, конечно же, начинала меня ругать, но это сложно было так назвать. Пока я говорил с подругой, а лучше было бы сказать с мамой, становилось проще, легче, чем в те дни, когда я смотрел со стороны на Джеймса и Маю, на Эпла и Эмму. – Гарри, а кто же тот, кто подарил тебе это? – Диан указала на браслет, а на губах так и играла подлая улыбочка. – Я думаю Джеймс, он один тебя так хорошо знает. - Не он, такое хамло и невежество, как Джеймс, наверное, и понятия не имеет, что я люблю минералы. - Или лучше сказать, их действие. – Лицо неосознанно стало краснеть, все эти камни на моей руке либо вели, либо приведут к истинной любви. – Ладно, доделаешь, мне надо в уборную. – Ко мне никто не подходил, пока я заканчивал с десертом, интересно, а так все и закончится? Мне придется до конца вечера избегать Джеймса и его грустных волчьих глаз, и все время, когда я буду хотеть с ним поговорить, я буду натыкаться взглядом еще и на Маю? Когда с тортом было покончено так же, как и с моим настроением, оно и так не было похоже на радугу, я все же поговорил с волком, хотя вряд ли наш спор, а потом пощечину и страстный поцелуй у меня в комнате, можно было бы хоть приближено назвать разговором. Эмма, как хозяйка вечеринки, притушила свет и вошла в гостиную с тортом, на котором было ровно двенадцать свечей, видимо, у кого было хреново с английским, на открытке было написано неверно моё имя, мне было от всего этого неприятно. Это я еще в легкой форме отзывался. А мои уши страдали от того, что совершенно никто не попадал в ноты, в блядской поздравительной песне. И когда они перестали петь, я сумел услышать собственные мысли и задуть ряд блядских свечей. И тогда торт разорвало… И вот все, кто пришел, были в останках крема и свечах, только я чистеньким остался. Удача, кто-то бы сказал. Другой бы карма, а я, прежде чем раздался рев моего папочки? Увидел кое-кого, и могу гордо сказать, что виновником «бума» был именно он. А кто сказал Добби, может погладить себя по головке, он был прав.