Гарри Wolf Эванс

Некоторым людям нужно лгать самим себе больше, чем другим. Патрик Несс «Голос монстра» Мне нужна большая чашка везения, а так же добавить в неё удачи двухпроцентной жирности, и тогда можете продолжать меня мучать. Хочу кофе, который так вкусно варит Диа, вообще хочу куда-нибудь, где нет вон той странно смотрящей на меня крысы. Есть плохое предчувствие, словно она на меня кинется, и эту битву точно выиграет крыса. Ну или называйте меня белоручкой, но я точно не хочу быть в запылённом магазине со странными даже для меня товарами. С самого начала мне не понравилась идея мамы Рона воспользоваться летучим порохом, я ничего не имею против такого способа передвижения, но не тогда, когда мне в нем надо учавствовать. Одно только название «летучий порох» намекает на плохой конец, в купе со мной, так еще и на кровь, кишки и, в конце концов, чьи-то похороны. И было бы круто, если б не мои. Само действие было таковым: ты заходишь в камин… в камин, да, вы не ослышались, в самый настоящий камин, где люди, обычные люди, разжигают огонь. Ладно, это я бы сумел как-то осмыслить, если бы мне только на такое действо дали время, но нет, кому я вообще сдался! Всего-то мальчик-который-выжил, и по всем тем книгам, которые я прочитал про себя, я нужен миру магии, но явно не семейству Уизли. Все они уже приобрели, что было надо на год в Хогвартсе, но я тот, кто провел анти-магическое лето, и, конечно же, ничего не купил. Да и где я должен был отовариваться, прошу меня простить? Потом мне дали пороха и сказали отчетливо назвать пункт прибытия, они слово «отчетливо» аж по слогам мне сказали, ну я же коренной американец и могу, конечно же, неправильно сказать название улицы. Я же такой у нас тупой… Но оказалось и правда такой тупой, раз все-таки сумел оговориться. Ладно, взял порох, собрал мысли в кучу, и что вы думаете, вместо Косой аллеи я попал в нечто похожее на притон наркоманов, но без наркоманов. Только пыль, пауки, кровожадная крыса, какая-то дрянь на полу, полках, ну, в общем, повсюду какая-то хрень, но я же еще самое интересное не рассказал! После того как я обошел крысу, которая с меня глаз не спускала, я пулей ринулся к выходу. Но, конечно же, судьба сказала: «Как-то ты слишком просто захотел уйти из магазина, солнышко». Около дверей я увидел знакомый силуэт. Светлые волосы, зализанные назад, ухмылка на узких губах и прищуренный взгляд, мне не надо было видеть Малфоя, чтобы точно знать какое у него выражение лица. Попросту потому, что оно у него всегда было только одно. И что вы думаете. Он, блядь, шел именно в этот грязный магазин с разными темными вещами, это место мне напоминало незаконную лавку, которую как-то раз накрыл Ян, но, сука, в той лавке не было такой жутко жирной крысы, от которой меня в дрожь бросает. В прошлом году у меня не задались отношения с этим нарциссом, я вообще удивлен, что хоть кто-то сумел найти с ним общий язык, потому что когда он начинает говорить со мной, мне хочется зубами ему язык вырвать. Вот настолько сильно он будит во мне монстра. Просто вы еще не знаете, насколько сильно меня любит бесить Джеймс, и сколько раз мысленно я фасовал его тело по контейнерам. Так, снова не вовремя думаю ни о чем. Я обернулся и окинул взглядом помещение, где можно было быстро и незаметно спрятаться. Стол маленький, шкафы тут имеются, но я попросту струшу туда лезть, из-за того, что там может быть богарт. А я еще попросту заклятье не осилил. Так что моей жертвой пряток стала, не поверите, машина для пыток инквизиции «Нюрнбергская дева», я… Ну… Вот… Просто. Слов нет, у них там еще в запасе нет «груши»? Так, этого я знать не хочу. Только анальной кары мне и не хватало для полноценного списка, от чего я хочу умереть. Дверь девы так скрипнула, что могло показаться, меня даже на Марсе было слышно, но, видно, это только моя фантазия, потому что никто даже не шелохнулся, какие тут прилежные сотрудники, всегда на посту. Меня редко кто радует, но эта дева сумела меня прямо-таки осчастливить, в ней не было шипов! Хвала аллаху. Но вот пауки в ней были, и хоть отбавляй, а про пыль я даже заикаться не буду, грязь, а еще то, чего названия я не знаю, либо знаю, но думать об этом все равно не собираюсь, не то, что не хочу. Дева была уже не первого сорта, так будем говорить, и поэтому через её щели я прекрасно мог наблюдать за тем, что происходило в магазине. Мелкий уёбок. Ой, хотел сказать, Малфой-младший как только вошел, стал сразу же все трогать, я бы на его месте даже бы дышать тут не стал, не то что трогать… У меня по спине паук прополз, и был такой маленький порыв повещать, но я взял себя в руки, и того мелкого паука скинул со своего плеча. Я не то чтобы их боюсь, скорее недолюбливаю, особенно в таких количествах, от чего-то мне в память врезался фильм «Тарантул», и вот на кой хрен я его вспомнил? А потому что идиот. В то время как в моей голове начинала поселяться семейка пауков, Малфой тусил около моего укрытия. И честно, мне не нравилось, как он внимательно всматривался в Деву, было такое неприятное чувство, словно тебя спалили, ну вот как-то так. Он хотел уже открыть дверь моего укрытия, как появился его отец, ударил сына тростью по руке, ну почти ударил, в последнюю секунду Малфой убрал свои грабли от двери. Честно говоря, мне Малфой-старший нравится намного больше, чем его сын. Была в нем такая изюминка, которая притягивала к нему, то ли его платиновые волосы в купе с серыми глазами, то ли его аристократические корни, которые в нем так и кричали. Вот наблюдаю уже год за Малфоем-младшим, и за ним такого не было замечено, только избалованное дитя, которое привыкло все получать, и чтоб у него все получалось с первого раза. А вот его отец… Высокий, знатный, уверен, что в школе по нему сохли все девушки, было бы неплохо, если бы и его сын был хоть чуток на него похож. В общем, ничего интересного там не происходило, продажа старых артефактов, ничего необычного, видно даже у чистокровных магов бывают проблемы с деньгами. Когда семья блондинов удалилась, я смог, наконец-то, свалить из этого недружелюбного магазинчика. На улице меня в тиски зажали гопники или бомжи, так и не понял, к какому именно сорту людей относились те маги. И вот чудо или несчастье, от тех уродов меня спас никто иной, как… Снейп. Что там делал профессор, я расспрашивать не стал, так же как и он меня, вот это было неплохо. После того как я вернулся к родственникам Рона, случилась не приятная стычка с моим, как я понял, новым учителем по ЗОТИ, как мы помним прошлого профессора я… убил. И тут мы все разом понимаем, какой я плохой парень. И вот после всего этого кошмара я просто хотел тихо посидеть на ступеньках, попить стаканчик мятного чая, который мне был любезно предложен родителями Гермионы. Положил голову на стенку, около меня были книги по различной магии, этот книжный мне напоминал мою спальню. Помню, как сам захламлял комнату разными книгами, мне всегда нравились книги в толстом переплете, книги были повсюду, но больше всего было у окна, потому что в шкаф они уже не помещались, помню, сколько часов читал каждую из них. А еще я помню все книги, которые брал в руки, всю информацию, полученную из них, моя голова как гугл, но вот что грустно, мне эти знания не понадобятся. А самые плохое в моей болезни, что с каждым годом я становлюсь лет на десять старше, но моё тело не поспевает за головой. В висках зазвонил колокольчик, так я называю свою головную боль. Каким бы сильным и крутым я не был, но меня до сих пор убивала эта разница во времени, мне со всеми моими болячками только и не хватало, что очередной мигрени и боли в суставах. - Поттер. – Иногда меня удивляет, как может матерно прозвучать из уст Малфоя моя фамилия, я даже не знаю, восхищаться или просто притвориться, что его тут нет. Выбираю второй вариант. Я так и не оторвал головы от стены и продолжил сидеть неподвижно, может, слизняк подумает, что я сплю и отстанет. – Не успел зайти в магазин, как сразу попал на первую страницу газеты. – А ведь я действительно поверил, что могу чуток до поезда вздремнуть, ну или насладиться чаем. Мне нужны лекарства, и вряд ли у магов я могу попросить что-то из списка необходимого. Боже, если ты есть, ты сделаешь так, что Малфой воспримет меня как таракана и пойдет другим путем подальше от меня. Вот насколько надо заебать человека, чтоб он хотел, чтоб его за таракана считали. - Отстань… – Но вместо этого он только сел рядом, и вот что-то я не помню, чтобы предлагал посидеть рядышком и попялиться на меня. – Малфой, ну что тебе от меня надо? – Хлопик заерзал у меня на коленях, словно почувствовал опасность, не отталкивал головы от стены, но глаза перевел на слизняка, как-то было неудобно сидеть рядом с потенциальным врагом. - Как лето провел? – Я просто смотрел на него, кожа стала на тона два или три смуглей, значит, много времени проводил на природе. Улыбка была более нахальной, словно пытался заигрывать, и тут мы вспоминаем, что ему двенадцать, и забываем про только что сказанное мною. - Угадай. – Я пристально следил за каждым мускулом на его лице и руками, я от чего-то был уверен, что он мне доброго утра не хочет желать, у него что-то явно другое было на уме. - Что-то маггловское и неинтересное. – Я бы сказал да, но обычные люди закидали бы меня за такие слова камнями. Я проводил время, наслаждаясь обществом двух парней, потом ссоры с родителями, побеги, новое заболевание, так еще и хорек в голого мужика превращается. О да, это одни из самых необычных каникул в моей десятке. Стоп, у меня всегда что-то незабываемое летом. Пусть спросит через год, тогда, может, что-то неинтересное и случится, когда я, например, к кровати прикован буду. - Угадал. – Пусть думает как хочет, я настолько устал, что хочу замертво упасть где-нибудь. - Лжец. – От такого баритона и британского акцента аж мурашки по всему телу зашлись, я вот именно сейчас подметил, что Малфой все-таки повзрослел за лето. Его губы были в достойной усмешке аристократа, наклонив немного голову набок, он смотрел мне в лицо, от чего хотелось честно отвернуться. – Слышал из верного источника, что в этом году ты не поедешь, какое было разочарование увидеть тебя. – У меня даже энергия появилась не то, что раньше, захотелось этого уёбка по стене раскатать! Утро говно, одежду теперь только в помойку, у очков треснуло стекло, у меня не переставая болит голова, и над ухом теперь еще этот сидит, а я даже не могу его ради приличия ножом ударить! Хочу обратно в гетто, где за нож в почке будет пиво, ну, может меня бы минут пять для приличия король отругал. Но потом было бы пиво. - Малфой, вот честно, нормальные люди, когда им кто-то не нравится, просто обходят его стороной, ну или где-то издалека гадят. Но ты так и норовишь мне в лицо кинуть какое-нибудь заклятье, отчего я пришел к выводу, что нравлюсь тебе, и сейчас прошу, скажи, что я только ошибаюсь. – Он, не отводя глаза, спокойно как нефиг делать признался. - Ты как что-то крайне дорогое, и я хочу тебя в свою коллекцию вещей, правда. – Коллекционер хренов. О боги, за что мне такое наказание, лучше бы он в меня влюбился, и то проблема бы легче решалась. Как, скажите мне, как можно было так избаловать ребенка, что в свои двенадцать он человека хочет, как вещь! И я что, так на тумбочку или какой-нибудь антикварный диван похож, чтоб меня как вещь хотеть? Ладно. Давайте с оптимальной стороны посмотрим, у тебя две редких болезни, у тебя недосып, и сейчас тот период, когда грипп желудка, на фоне всего этого нескончаемая мигрень, кажется, повреждённое ребро из-за каминного полета. Ой, и конечно, у тебя нет обезболивающего, ладно, доберусь до Хогвартса, сварю себе зелье, а пока надо будет помириться с Гарри-сучкой. Ой. И постараться изо всех сил не убить Малфоя, потому что проводить свои дни в тюрьме ни магов, ни магглов я не хочу. Вот теперь думаем. Я, блядь, пережил потерю парня, развод родителей, отцовскую пассию и Джеймса со всем его дерьмом. Так что всего четыре слова. Нахуй все это дерьмо. - Первое, я не вещь. Второе, меня мало интересуешь ты и твоя коллекция. Третье, я и ты, это как Венера и Марс, две противоположности. Так что давай не будем ничего менять, я пойду туда. –Указал рукой на Рона, который стоял с братьями. – А ты можешь катиться, куда тебе только хочется. – Я взял свой стаканчик с чаем, намереваясь уйти, а то эти разговоры с Малфоем злят больше, чем фильмы с плохой игрой. – Хотя вот что еще, меня попрошу оставить, не дарить мне подарков и не заботиться в каком-то извращённом смысле. – Я поднялся со ступеньки, но рука на моём запястье не дала так просто уйти, а чай упал на пол и залил даже книги, но, кажется, такая мелочь задела только меня. И вот старался не оскорблять, даже быть милым, но человек на столько туп, что просто не может принять «нет», как полноценный ответ. – Ма… - Ты плакал у меня на плече. Принимаешь от меня подарки. Что-то ото всех скрываешь, бегаешь и не доверяешь даже самым близким на первый взгляд друзьям. – Я не стал выдергивать руки, просто завис от такой серьёзности вокруг нас, и теперь мне действительно кажется, что умный тут не только я один. – Я не воспринимаю тебя как вещь, скорее как загадку, которую кажется, что невозможно разгадать. Ты говоришь, что не хочешь со мной даже говорить, не то, что дружить. Но весь прошлый год я видел, как ты смотришь на меня. - Хватит. – Вот только чувства раздвоенные, я хочу, чтобы он замолчал и чтобы продолжал одновременно, да что, черт возьми, со мной. – Это бессмысленная болтовня, вот что ты хочешь этим сказать? – Он потянул мою руку на себя, ноги не слушались, подогнулись и пришлось сесть обратно к Малфою, но вот только смотреть на него я не мог. Чувство такое, словно в комнату вошла мама, а ты смотрел порно. И ничего не придумать, никак не выкрутиться, ведь никакая ложь в мире не может помочь, особенно отстойное чувство, когда это было гей порно, а ты подросток, а мама верит в бога. Вот сейчас я чувствую, что меня застукали за чем-то неприличным. - Не спросить, узнать. Так верней. Почему смотришь с грустью, почему ненавидишь, но принимаешь мои подарки. Презирая, в момент слабости плакал именно на моем плече, вот мой вопрос. Поттер. – Снова прозвучало как оскорбление. Забавно, но ведь пока он об этом не заговорил, я бы, наверное, и не заметил такого за собой. Знал бы ответы, сказал, но я не знаю, только предполагаю, что дело скрывается в одном слове, в одном прекрасном имени: Крис. - Смотрю… Первое, потому что красивый. Второе, они необыкновенные, вот и беру. Третье, это случайность, просто случайность. – И кого, интересно, я больше хочу убедить, себя или Малфоя, мне не нравится так серьезно говорить, не нравится и все тут. Хватило с лихвой разговора с Джеймсом. - Красивый. Что-то я тебе не верю, вроде как и не врёшь, но и не договариваешь чего-то. – Прохладные пальцы коснулись моего лица, а ситуация, в которой я чувствовал себя загнанным в угол, меня чертовски пугала. Он повернул мое лицо к себе и заглянул в глаза, а они все так же были похожи на глаза Криса. Форма, цвет, даже ресницы такие же, как у него, вот почему смотрю, потому что скучаю. – Скажи мне правду. Как ты там сказал, на вечеринке в том году. Давай на минуту перестанем быть врагами, только на минуту. Вот, время пошло, ответь, почему смотришь на меня не переставая. – Ну если только на минуту. - Потому что скучаю. – Сам перестал отвечать за действие рук, скинуть это на болезнь можно будет, или лучше на тараканов, ведь это они всегда в моих бедах виноваты. Я провел пальцами по губам Малфоя, такие мягкие, узкие, но так и хочется поцеловать, ведь эти кошачьи губы в точности как те, что я так любил целовать. Малфой не просто дал себя коснуться, он поцеловал подушечки моих пальцев так нежно, что кровь закипела, сердце начало отбивать чечётку. – По твоим поцелуям. - Гарри, тебя мама ищет. – Я не знаю, что бы мог еще сболтнуть, если бы не малышка Джини, спасибо, боже, за то, что есть эта рыжая малышка, я буду по гроб жизни ей благодарен, но спиной я чувствовал и дальше серые глаза у себя на затылке. *** Мы опаздываем на Хогвартс-экспресс. Я, конечно, ничего против не имею, мне все меньше и меньше хочется учиться там, где Малфой, было слишком странно от него слышать такие рассуждения. Я правда думал, что рассуждения для него так же неведанно, как телевиденье. У меня ноги сводит судорогой, голова кругом по сто одной причине идет, и я ничего придумать не могу, потому что Малфой слишком неожиданно атаковал. Все тело отказывалось бегать, все же не стоило пользоваться каминным сервисом. Да и после всего я на Рона накричал, он со мной даже и говорить не хочет. Поэтому мы с Роном бежим последними, даже не разговаривая друг с другом, но что самое веселое в побеге в каменную стену, так это то, что через неё можно пройти. И вы помните, что у меня был страх в неё врезаться, так вот он был не беспочвенным. - Гарри, ты как? – Хотелось сказать в рожу тому, кто этот вопрос задал: «А ты угадай». Но, когда я открыл глаза, желание просто отпало от безнадобности. Чак помог подняться, и я прочувствовал всю любовь той стены к нам, мой копчик точно не был в порядке, а еще голова, шея и локоть, тот вообще в мясо. – Иди сюда, солнышко, я помогу от боли. - А где Рон? – Чак собирал все мои вещи под строгим взглядом недовольного дяди, тот явно был сотрудником вокзала. - Он успел проскочить. – Круто. Я потер глаза, и сколько еще проблем будет падать мне на голову в этот день, можно список, чтобы хоть шлем прикупить, что ли. - Черт, и что теперь нам делать? - Ну, знаешь, пошли на свидание? – Только он мог такое предложить, чувак вообще не переживает, что опоздал на поезд. – А уже в пять вечера мне будет семнадцать. – Ой, как мило, но мне сейчас от этого ни горячо, ни холодно, так к слову. – Гарри, я смогу трансгрессировать, в прошлом году этому учился. - Оу. – Чувствую себя идиотом от того, что забыл про трансгрессию, голова раскалывается, я слишком устал, чтобы думать о магии или хоть о чем-то, кроме наследного козла, и ведь так напряг, что из мыслей выкинуть уже час не могу. Ладно, я опустил голову на колени, так больше нельзя, со мной даже тараканам неинтересно говорить. Я уже про людей не говорю, Малфой, Малфой, он один у меня в голове, чертов слизняк. Чак сел рядом, погладил по волосам, тихо, словно дикого котенка боялся спугнуть, сказал. - Так пойдем, отдохнём, покажу тебе Лондон. – Кивок, я так устал, пора давно было взять выходной на день, от самого себя и своей жизни, а вдруг у меня еще не весь день черного кота закончился? Бля. Я положил голову на колени Чака. - Спать хочу. – И, ничего не говоря, задремал у него на коленях, было так уютно, словно находился в безопасности. Пока Чак гладил мои волосы и внимательно смотрел в моё спящее лицо, было хорошо, я не думал, просто спал. – Сколько прошло? - Час-два, я не считал. Тебе лучше? – Снова кивок, голова уже не трещала по швам, даже два часа сна хватало, чтобы тело расслабилось и дало мне право на законный выходной. - Прости, сегодня был явно не мой день, до жути устал. – Я открыл глаза и посмотрел на грифа, он улыбнулся, оказывается, я и по этому парню тоже скучал, хотя пока у меня все болело, я не заметил, как рад его видеть. – Как лето, скучал по мне? - Очень. Пойдем, перекусим? – Еще один кивок, а наших вещей уже не было рядом, только моя сумка, а в ней спало белое несчастье. Я подхватил сумку и пошел за Чаком на выход из вокзала, больше не хочу и минуты терять своего выходного. Когда Чак сказал отдохнем, я не рассчитывал на ход-доги, которые почти ничем от Нью-Йоркских не отличаются. Ну, может только тем, что мои были вкусней, и делали их с душой, потому что даже самый мелкий торговец знал своего принца-принцессу в лицо. - Вкусно? – Честно ответить или снова солгать, может, ради интереса, хоть Чаку говорить правду, ведь я просто живу ложью, хотя я посмотрел на то, что должен как бы съесть. И мне не очень хочется доверять свою жизнь, свои секреты человеку, что ест жареную собаку или крысу. - Сыграем в десять причин, не любить меня? – Чак отвлекся от своего бутерброда, который с таким наслаждением поглощал, а меня редко радовала еда из маленьких животных, как собаки и кошки, в особенности собаки. – Чак, сыграем в игру? – Кивок. Что-то я начинаю сомневаться в его умственных способностях, ну да ладно, чего мне хочется в первую очередь. В больницу, посмотреть на рентгене, как мой плохо обработанный Чаком локоть? Так, всем тараканам и здравому мышлению цыц. Чего хочу я. Может это и по-детски, но я хочу горячего шоколада и пончик с сыром. Я поднялся со старой скамейки и, подойдя к мусорному баку, выкинул просто отвратительную еду, такое жалко даже едой было называть, «отрава» куда лучше бы подходила. – Мы же друзья, верно? – Снова кивок, пусть город он мне и хотел показать, но, думаю, он мыслит слишком скупо, потому что не из богатой семьи, а я вот иначе могу мыслить, только слишком масштабно, поэтому мне так и не понравилось есть хот-дог в парке. – Тогда можно сегодня я тебя познакомлю с ритмом жизни, в котором я рос в Нью-Йорке? - Я тебя не понимаю, Гарри. – Я подошел к нему и забрал еще недоеденную отраву, такое даже врагу жестоко было бы скормить. Хотя, может, купить один Малфою. Неплохо придумано. - Я говорю о том, пошли погуляем. Нет, говорю, чтобы ты следовал за мной. – Он поднялся со скамейки, протер губы и обнял меня за талию, подавшись вперед, спросил, его голос звучал так сексуально. Мне еще с первого курса нравилось, как Чак флиртовал, без теней или страха, что кто-то может его осудить. - Я всегда пойду за тобой. Идем, но вот теперь ты меня должен накормить, киса. – И не только как он флиртует, но и как заигрывает тоже, ну а больше всего нравится его «Киса». Но, черт меня дери, я ему этого никогда не скажу. - Хорошо. – Я также придвинулся к нему и прошептал. – Но для этого мне нужен телефон, пойдем в какую-нибудь пекарню, где есть Wi-fi. – На лице Чака на одну минуту отразилась сила мышления, но, видно, он забросил это дело, когда понял, что я говорил о чем-то очень маггловском. Взяв его за руку, я нашёл очень неплохое кафе, в котором как раз можно было и самим энергией наполниться, и телефон заодно. Я заказал себе два пончика, один с клубничным джемом, а второй, как и хотел, с сыром. А Чаку хорошие сэндвичи и кофе, пусть привыкает пить не чай, если хочет быть мне другом, должен мне соответствовать, и я не про его внешность, как раз с ней все было не так плохо, а вот вкусы. – Вкусно? - Очень, но разве тут не дорого? – Скрыть улыбку у меня не очень-то и получилось, когда ты принцесса у тебя нет даже времени думать о каких-то деньгах, вот я и улыбаюсь, когда кто-то спрашивает у меня дорого или нет. Потому что для меня нет ничего дорогого. - Нет. Я сегодня угощаю, раз ты меня на свидание позвал, хочу, чтобы оно было волшебным. – Чак так улыбнулся, что со стороны мы, наверное, казались самыми обычными друзьями, которые просто подшучивали. А ведь я и правда подшучивал. Когда мой телефон вернулся из мира мертвых, я увидел столько пропущенных, что такую цифру было запрещено говорить вслух, это бы посчиталось за ругательство. А про сообщения я постарался и не думать, просто полез гуглить самые интересные места в Лондоне для туристов. Получше поискав, нашёл для нас пару интересных мест, о который иногда читал, Чаку поначалу идея казалась неинтересной и страной, но первое же место его поразило. Это был мост-трансформер, честно, я просто хотел срезать, а не по мосту пройтись, но брюнет оценил способности магглов. После был бар, какое-то время назад, когда маленького темноволосого придурка не было на земле, Эпл ходил в бар «Lost Society». Этот бар значил для меня очень много, особенно то, что тут когда-то был папа, может, я и хочу казаться сильным, и что меня не задело то, как он со мной поступил, но это было не так, я скучал и давно хотел увидеть это место, ветерана всех баров. Мы заказали по коктейлю, я же осмотреться никак не мог, да, первое же место, куда я пошел это бар, да, судите меня, алкоголика. - Тут очень красиво. - Знаю, это любимое место моего папы, тут он выпивал вечерами с друзьями, и тут же он впервые встретил любовь всей своей жизни. – Вспомню, вздрогну, как Эпи любил рассказывать про их с Яном первую встречу, помню, как чуть ли не пищал от неё. - Гарри. Глупо, но это впервые, когда ты говоришь о семье. Я, конечно, знаю, что ты сирота и все такое, но было так интересно услышать о магглах, что тебя вырастили. – Ха, это правда, не помню за собой нежных откровений, я не из тех, кто бегал бы и кричал, у меня два папы, я тот, кто редко вдается в подробности своей семьи, и дело совсем не в том, что стыжусь их, просто никто напрямую никогда не спрашивал. Вот как например сейчас Чак. - Что именно ты хочешь знать? – Пусть Чарльз и не принял предложение сыграть со мной в десятку, но вполне себе стал мной интересоваться, так что будем думать, что так он принял все же моё предложение. – Но даю тебе только десять вопросов. - Какие они, твои приемные родители? – Я взял бокал с мартини и отпил, не знаю, как бы точно ответить, по сути, сейчас они плохие и непонятные, но раньше я, не знаю как точно ответить… - Нормальные. Любимые. Оба мужчины, Ян и Эпл. Эпл - мой дядя и родной опекун, Ян его супруг, они растили меня как родного. Люблю своих пап, лучше их нет, и честно, мне не были нужны родные родители, у меня были офигенные папы. – На удивление, Чак спокойно отреагировал, даже магглы в наше время и то хуже могут реагировать на то, что меня мужчины растили. - Прикольно. А у меня только мама, она забеременела очень рано, а моему отцу говорить не стала. Так что нас только двое, но ты это и так знал. – Я отпил еще глоток, в эту самую минуту играла песня «Moonlighting». После рассказа о родителях, Чак никаких особо видимых вопросов не спрашивал, лишь говорил о том, что в этом году его выпуск, что впервые за шесть лет учебы он не хочет уходить, ведь тогда он не сможет со мной говорить. И это было приятно. После я насильно потянул Чарльза менять его парфюм, ну или так, приобретать парфюм. Я сам мечтал сюда сходить, и вот, когда мы выходили из бара, я споткнулся и упал бы, но мне не дал этого сделать гриф, он схватил меня за талию и притянул к себе. Пока я носом уткнулся в его черную майку, то почувствовал один не из самых приятных запахов пота. Поэтому взяв его под руку, а в другую телефон, стал искать магазин парфюмерии Penhaligon’s в Ковент-гардене. Чак очень сопротивлялся моему подарку, но когда я стал ему угрожать лишением его мужского органа, он в ту же секунду принял мой подарок. Уже было около трех, когда мне захотелось пойти туда, где бы девушки не вешались на моего спутника. Я выбрал Хайгейтское кладбище, Чарльзу ничего не надо было говорить, но вот его глаза меня так жгли, что огонь в аду мог бы позавидовать, когда мы бродили около могил. - Знаешь, впервые меня привели на свидание на кладбище. – Что поделать, я очень глубокая личность и то, что нравится обычным парам, вряд ли могло бы устроить меня. – У меня вопрос. – Только кивнул в знак того, что он может спрашивать, мы же играли в десятку вопросов, и пока Чак задал только один вопрос. – Почему именно это место? - Тут красиво. – Я провел рукой по позеленевшей от времени статуе ангела, красивое надгробие, но мне бы не хотелось быть упокоенным в земле. Я бы, нет, я буду кремирован. – А еще растет много бесплатных магических растений, хочу собрать себе букет лаванды. Найти амарант, полынь, палочку от бузины, иван-да-марью, мяту. Ну, наверное, и все. - Ты ведь понимаешь, что большая часть этих трав продается. – Кивок, я же не настолько глуп, или он думает, что настолько. Что не знаю, что в этом мире можно купить, но мне не хочется. Я наклонился и сорвал вербену, красивая, как и всегда. - Знаю, могу, но так намного интересней, нежели просто купить. Я люблю собирать травы, а еще это будет бесплатно. И так, к слову, с этими травами я могу сварить любовное зелье. – На такое Чак только подмигнул и добавил. - Гарри, зачем такие трудности, когда я уже готов на все? - Да кому ты нужен? – На полном серьезе спросил у него, он же решил именно эту фразу оставить без внимания. – А еще я выбрал это романтично-мрачное место потому, что на заросшем плющом и дикими цветами на Хайгейтском кладбище встречаются разные животные, в том числе лисицы. Двери некоторых склепов наглухо забиты - раньше существовало поверье, будто некоторые из похороненных становились вампирами. По новой, восточной части, можно гулять без сопровождения. Новость, мы на восточной части, но пошли на закрытую. – Это не было вопросом, я попросту таскал Чака за собой, набивая сумку разными травами. Пока Чак снова не заговорил. - Еще вопрос можно? - Да, конечно, спрашивай. – Я бы так просто не махнул рукой, если бы знал, какой именно он задаст вопрос. - Ты кого-нибудь уже хоронил? – Я остановился, так и не сорвав лаванду, закусил нижнюю губу, присел возле цветка, касаясь лишь подушечками пальцев бутонов. – Гарри? - Хоронил… два года назад хоронил. – Я все-таки не стал срывать цветок, не хотел обрывать его жизнь столь рано, я глянул на телефоне, сколько сейчас было времени, только пять, еще час. Чак шел за мной, и я чувствовал интерес с его стороны, он хотел еще много вопросов мне задать, но у него их осталось только семь. - Кто это был? – Я убрал волосы за ухо и тихо ответил. - Одноклассник из маггловской школы. – Голос подламывался, когда так говорил о Крисе, но и говорить о любимом не было желания, особенно когда иду по кладбищу, вспоминаю, что мне сюда ходить было строго-настрого запрещено. - Вот оно как, может, чего-нибудь перекусим? – Я только кивнул, когда стараешься жить как хочется, не трогая старых ран, случайно все равно задеваешь их. Я вышел из кладбища и остановил такси, мы ехали в полной тишине до названого мной адреса одного хорошего бара. Честно, я ни разу в нем не был, зато вот Лука его любил посещать, когда на учебе был, а не в городе. Новость, Лука поступил в Кембридж, а Ин - в Нью-Йоркский. Но, по словам второго близнеца, бар - это его место спасения, он не вульгарный так же не пускает кого угодно с улицы. У бара есть душа не то, что у некоторых людей, носил он не менее красивое название «Experimental Cocktail Club». Меня бы не впустили в том виде, в котором я был, поэтому пришлось зайти и купить себе одежды, а старую выкинуть, не задумываясь. Когда мы подошли, нас тут же впустили, могло бы быть так, что тут оказался бы и сам Лука, в это время он уже был в Лондоне, но, к радости или удивлению, его не было. Мы заказали выпивку, потому что я больше так не мог терпеть, а вот Чак еще и стейк попросил. Я сидел и тупил взгляд на картину, пока меня из тоски не вытянул голос грифа, но вот лучше бы тот молчал. - Тот одноклассник, он же не был просто другом, да? – Хочу молчать, но ведь сам сказал Чаку, что у него десять вопросов, вот и отвечай, Эванс. - Так, он был моим парнем. – Нам принесли заказ, а я считал секунды до шести, когда бы мы могли уже попасть в Хогвартс. - Прости за настойчивость, но как он умер? – Ненавижу этот вопрос больше остальных, еще осталось с того времени, когда я был главным свидетелем и подозреваемым в деле Криса. - Покончил с собой. – Чак кивнул, отрезал себе кусок мяса, положил в рот, стал жевать, как я от чего-то сказал. – На моих глазах. - Что, прости? – Глупо было такое говорить, но как-то само с языка слетело. - Он покончил с собой в Хэллоуин двух летней давности, я был в тот момент рядом, когда он умер. – Мой голос такой ломкий, я его не узнал, я взял свой бокал с пивом и отпил, мне точно нужна водка, а не простое хмельное. - Глупо, но тот парень случайно на меня не похож? – Мотнул головой, хотя что-то глубоко внутри Чака все же мне кусочками могло напоминать Криса. - Нет. Хотя если только иногда. Малфой, вот он похож на Криса, очень, поначалу меня это даже пугало. – Я сделал еще пару больших глотков из кружки, когда Чак снова заговорил со мной. - Поэтому ты так часто смотришь на слизеринца? Я замечал это за тобой, но никак не мог понять. Так он тебе парня напоминает. Есть фото? – Снова киваю, достаю телефон и нахожу последнее совместное фото с Крисом, вообще, у меня очень много с ним фотографий, но это такая настоящая, здесь я и он, ни проблем, ничего, кроме нас. - Вот. – Когда Чак увидел фотографию, его глаза расширились, вот я точно так же реагирую, когда Малфоя вижу, ну вот не может так сильно быть похожи люди, у них разный возраст, нации, кровь, семья и даже точки зрения, но внешне это один и тот же человек. - Вообще нереально, как две капли воды, только Крис, верно? – Снова киваю. – Куда счастливее, живее и, думаю, был намного приятней Малфоя. - Ты не поверишь насколько. Он никогда не злился, умел смешить людей, любил делать глупости и глупить. Он был такой надоеда, а еще я до сих пор его люблю. - Знаешь, Эванс, я никогда так не говорил, но разве можно разлюбить от того, что человек ушел? Смирись, он умер, но не перестал быть главным в твоем сердце, ведь ни мой брат или Джеймс не сумели это изменить. – К нам подсел парень с забранными на затылке волосами и в больших очках, он наклонился ко мне и по-братски поцеловал в лоб. Лука сел рядом со мной и закинул руку мне за шею, сказал. – Как дела, моя фея? - Выши всех похвал, мой шут. – Его улыбка, как и всегда, могла ослепить, а глаза Чака стали вдвое больше нормы, кто-то, кажется, совсем не умеет держать эмоции в узде. – Как дела у банды? - Плохо. Как всегда, сбежал и оставил море проблем. Ин не мог до тебя дозвониться, от этого мой брат грустил, я на тебя зол за его грусть, вообще-то. – В наказание он дернул мой подбородок и поцеловал, но только с виду это был поцелуй, на деле Лука меня безжалостно кусал, пока из губы не пошла кровь, псих. – Диан приходила, искала своего мальчика. Так же Ян, Гарри, нам не на руку, когда копы так без нравственно к нам заявляются, как к себе домой. – Я лишь взял салфетку со стола и останавливал кровь из верхней губы. И вот так всегда, он не бьет, он кусается и делает это всегда, мне жаль его партнеров. Но по лицу Чака… Думаю, он был бы не против спать с нашим Лу. – О, и да, я твоему копу сказал, что яблочко свихнулось и увезло тебя в дебри лесов Лондона. - О, вот оно как. – Без особого интереса сказал я, было забавно смотреть на Чарльза, кажется, желание ко мне у него быстро испарилось от вида нашего Лу. – А как он? – Черт, ведь обещал себе о нем даже не думать, не то что спрашивать. Гарри, пойми же уже наконец, он выбрал другую девушку, он сказал, что любит её так что… Стоп. - Скучает, конечно. Эй, фея, пусть он сказал, что любит Маю, но ты у него не просто под кожей, а в костях, в мыслях и что-то говорит, что и в эротических снах. – Лука потрепал мои волосы и повернулся уже к Чаку, который уже сжирал глазами моего Лу. Прямо как-то ревностно стало, но кого именно я ревновал, так и не понял. - Привет, красавчик. Я Лука, проклятье Гарри, а ты кто? - Чак, очень рад знакомству. – Я прямо-таки ворвался в пожирание друг друга глазами и потребовал. - Хочу твой ноут, он же у тебя, да? – Лу кивнул, отпустив меня, потянулся к сумке и дал её мне. – Где можно позвонить? - Там есть вип-комната, я знаком с хозяином, он впустит, иди. – Очередной кивок, и я оставил парней, ясное дело, им хотелось интимно поговорить, и все равно, что уже через десять минут будет шесть, думаю, это могла быть страсть с первого взгляда. В комнате я устроился поудобней, вошел на свой аккаунт и набрал Яна, по моим подсчетам у них как раз день. Поначалу казалось глупым звонить Яну, но как же я был удивлен, когда он все-таки ответил. - Привет. – Такое усталое лицо, губы чуть ли с лицом не сливались, снова заболел и не заботится о себе, ставлю на то, что даже с работы на пару дней не ушел и пашет с температурой. - Совсем о себе не заботишься! Я ведь волнуюсь. – Он улыбнулся, а внутри все в комок жалось, слезы чуть ли не прыснули из глаз. Он еще улыбается, наверно, плохо, а он тут мне улыбается, какой же он ребенок. – Хватит строить из себя сильного, пап, иди немедленно к Ди. Нет, звони, пусть тебя вылечит. Пожалуйста, пока меня нет, постарайся о себе заботиться. – Он внимательно на меня смотрел своими серыми глазами, и так же улыбался, люблю, когда он улыбается. Ненавижу себя за то, что они расстались с яблочком. – Я соскучился, хочу броситься на тебя и не отпускать. - Я тоже хочу тебя обнять. Как он? – Так, главное не расплакаться, главное… А ну все равно, он мой отец, и хуже видел, чем мои слезы! «Да, он видел, но сейчас он слеплен из остатков себя прошлого. Ему не просто, он был зависим от тебя и, главное, от Эпи. Сейчас же он в съёмной квартире, ест только полуфабрикаты, избегает ваших друзей, и все потому, что не хочет видеть того, кто его бросил спустя пятнадцать лет совместной жизни». Я, сжав зубы, ответил на вопрос отца, не пролив ни слезы, он не должен был страдать. - Счастлив, я думаю… - Дай угадаю, снова сбежал, беспризорник мой. – Поднять глаза на экран так же сложно, как и говорить, ведь голос снова ломался, а чувства нахлынули, как волны на тихие города. – Все хорошо, не надо терпеть, когда хочешь плакать - плачь, когда злишься - разрушь все к чертям, не забывай сынок. Ты не сможешь этого повторить, ты особенный и живешь только одним моментом, слышал? – Внутривенный взрыв, гнев, а не горе, злость, а не боль, вот она, правда, получите. - Хватит! Почему расстались, когда любите? Почему не наслаждаетесь друг другом, ведь не только я один должен жить моментом! Ты - коп, это ты тот, кто может умереть в любую секунду, так скажи мне, Ян, почему не приковал его к постели и не напомнил, почему папа любит тебя и никого другого! – Да, заплакал и продолжаю кричать, но также вижу, как по отёкшему усталому лицу отца катятся слезы, и даже через все эти мили-километры и все остальное я чувствую боль и сожаление, которые так же переполняют Яна. Думаю, он тоже не был рад разрыву с парнем и не был рад расторжению брака и лишению семьи. Из носа текли сопли, слова сами собой рвались, как свободный ветер из горла. – Мы оба знаем, что её ему будет мало, он любит только тебя, и сможет наслаждаться сексом только с тобой. Так что соберись, тряпка, и, блядь, верни уебка себе в кровать и в сердце! – Так тяжело дышать давно не было, так плохо я себя не чувствовал даже после разговора с Джеймсом. – Я, блядь, не вечен. Я умру очень скоро, Ян, и знаю, что только вы друг друга сможете вытянуть из пучины горя, которое образуется. Знаю, потому что уже видел такое дважды, с Лили и когда рассказал вам, что же со мной не так. – Еще немного и сам упаду в слезах от безысходности, вот он я, плакса, которому надо на кого-то кричать, потому что люди понимают лишь крик. – Я не могу умереть, зная, что вы порознь, ведь вы любите друг друга. Вы то одно, что дает мне надежду на жизнь, любовь и цели. Так что встал и начал лечиться, учись готовить, потом Эпл оценит. И, главное, стань блядским копом Яном, которого я знал! Иначе я жить не смогу. - Я все понял, не плачь только. Я люблю тебя и сделаю все, что ты скажешь. Вернуть, верну. Ты всегда так прав, он мой. А теперь вытри слезы, уезжай учиться магии, чудо-юдо. – Он отключился, а я перестал плакать, просто потому что главный босс так сказал.