Гарри Wolf Эванс

Если люди узнают, случится одно из двух. Я умру от убийц или стану настоящим королем. Умру или буду править. Я каждый день думал и о том, и о другом. Теперь, столкнувшись с этим, становиться королем намного страшнее, чем умирать. Неизвестный - Привет, Гарри, надо обговорить кое-что важное. – Ко мне со спины подошёл Забини, и что-то в нем мне сразу не понравилось, наверное то, как он подло на меня смотрел. – Я тут подумал, что ты должен знать. – Он сложил свои руки на груди и качнулся ко мне вперед. – Я буду с Драко, а не ты. – Я только и мог, что усмехнуться, пусть радуется, что я вслух, как лошадь, не заржал, от таких-то предъяв. – Тебе смешно? А, видишь ли, мне нет. Бесишь, ты не один такой, Поттер, умный и с историей. – Забини как-то умудрился толкнуть меня в грудь, оставаясь в той же непринуждённой позе. – Поттер, если ты не хочешь, чтобы все узнали об этом. – Он швырнул документы на пол, я бегло стал смотреть на них и читать: «У пациента частые рецидивы, провалы в памяти и галлюцинации. Сильно развитый интеллект на фоне ярко прогрессирующей акселерации, мальчику нужен присмотр и покой. Так же у него бывают перепады настроения, грипп желудка, мигрень, и в этом году у него была найдена миастения. Его приблизительная продолжительность жизни три года с учетом лечения». - Ха, ты узнал это, круто, правда? – Я поднял на него глаза. – Ты хоть что-нибудь из этого понял? - То, что никто не в курсе, что наш Герой умрет через три года. – Умный сученыш, вынес только то, что ему нужно. – Хочешь, чтобы я сохранил твой секрет? Возненавидь его, смотри на него с таким отвращением, словно на труп. Игнорируй, причиняй боль, да делай что угодно, чтобы его любовь к тебе вдребезги разбилась. – Он усмехнулся, и этот человек говорит, что любит... – Я же вижу, пусть ты и не любишь его, но что-то влечет тебя к нему, и, я уверен, той любви, в которой уже потонул Драко, хватило бы для вас двоих. - Я так не поступлю, я не чудовище. – Я встал с пола, да пусть подавится правдой, пусть хоть сожрет моё личное дело. - Да ладно, а ты это скажи Крису, или еще туче народа, которого ты погубил, и тогда попытайся повторить свои слова, грязная подстилка. Поттер, не играй со мной, я о тебе знаю все, до последнего скелета в твоём шкафу тайн. – И я остановился, наверное, так себя чувствуют куклы на шёлковых нитях, которых все привыкли называть марионетками. 10 дней до признания. Учеба как трясина, в ней только тонуть, и если раньше с моим морем друзей мне это нравилось, то тут мне хотелось чего-то интересного с учётом того, что жить мне ой как не долго. И кстати об этом, угадайте кто мне написал, что я должен быть у неё на приеме в эту субботу? Кто сказал «та милашка-доктор, что сказала мне про миастению» попал в яблочко, можете погладить себя по волосам. И вот только представьте такую сцену: ты сидишь перед директором и объясняешь ему, почему ты должен отправиться в Лондон на выходной, когда тебе пока еще нельзя даже в Хогсмид. Но после пяти лимонных долек, от которых у меня свело зубы, и трех самых долгих молчаливых пауз мне было разрешено под ответственность Снейпа, не знаю, почему именно его, отправиться к Лекси. - Мистер Поттер, если вы посмеете что-то выкинуть, мы тут же отправимся обратно в Хогвартс, и я сам позабочусь о вашем наказании. – Я проигнорировал его слова, просто это было сверхглупо, и что, по его мнению, я делать должен был? Такси, и я у дверей уже знакомого здания, в котором в яркой солнечной комнате сидит доктор, который не так давно помогла мне понять одну простую истину, для меня счастья нет. - Профессор, вам надо будет подождать меня в том кафе. – Я указал на кофейню через дорогу, сам в ней часто сидел после очередного приема, какой бы милой и хорошей не была Лекса, после неё на душе был осадок, а внутри коши драли мои внутренности. - Поттер, вы действительно думаете… – Я повернулся к нему лицом и, забывая напрочь, что он мой профессор, и что я люблю над ним пошутить, серьезно и очень устало попросил. - Я ничего не думаю. – Я взял руку профессора и посмотрел ему в глаза, да, даже я иногда бываю искренним. – Прошу, идите в кофейню, я буду скоро, приблизительно через два часа. Это мои личные дела, а это просто больница. – В такой же тишине мы и расстались, я пошел в сторону кабинета Лекси, чувствуя на себе черные глаза профессора, как он ими сжигал меня изнутри. – Я не исчезну, я обещаю. - Мистер Поттер, я буду ждать объяснений. – Я тоже их жду уже пару-тройку лет, но пока никто не может мне дать полный ответ тому, почему мне так кардинально не везет. Все было как обычно, я прошел по коридору до кабинета и застыл у него, не хочу входить, не хочу, чтобы кто-то рылся у меня в голове. Мне не по душе, когда Лекси трогала те уголки моей души, от которой исходит холод. Три стука, пять секунд ожидания, и дверь мне открывает она, красивая, но такая непредсказуемая. Мой личный ангел смерти. - Привет, Гарри. – Ноги подкашиваются, когда подхожу к ней, сажусь на своё уже породнившееся мне место и смотрю на то, как Лекса разливает чай. Это не к добру, как она достает свои любимые лимоно-лаймовые вафли, она прямо как Дамболдор, только девушка-врач. – Ты писал о рецидиве, расскажи мне, что ты видел в нем. - Все было как обычно, вода, тина, запах гнили и детский плачь. – Я взял чашку чая из рук доктора, она села напротив меня и с серьезным видом спросила. - И это все? – Ну да, она же читала моё личное дело, глупо было считать, что и сейчас игра в ложь мне поможет. - Он снова был там, мужчина с лезвием, и тот крик тоже снова был, звали какую-то «Анну». – Лекса отпила чая и спокойно начала со мной беседу. - Ты не думаешь, что это может быть как-то связано с тем инцидентом? – Я молча помотал головой, нет. Потому что нет, я не хотел лезть в ту часть своего прошлого, где у меня… Забудь. Я поставил не отпитый чай на стол. - Лекса, давай не об этом. – Чувствовалось, что она хотела обсудить именно эту тему, но я же травмированный ребенок и со мной так было нельзя. - Хорошо, как еще твоё самочувствие? Я вижу, ты набрал в весе, это очень хорошо, но все равно слишком мало, постарайся есть больше. – Она переложила ногу на ногу и убрала рыжую прядь волос за ухо, рядом с ней я чувствую себя уязвимым, словно она могла видеть меня насквозь, и я перед ней был совершено голым. - Мне больно есть, я стараюсь, но тошнит, и я ничего с собой не могу поделать. – Я не должен был ничего утаивать, поэтому не смотря на Лексу я просто рассказывал, что с моим состоянием. – Почти не падаю, лишь иногда, но это ничего страшного, мне даже не больно. Недавно стал просыпаться по ночам, я знаю, что мне снится кошмар, но, когда открываю глаза, его вспомнить не могу. Это пугает. Вчера стал кашлять, и у меня язык зеленый. – Без особых слов она подошла ко мне и стала осматривать, я открыл рот, и Лекса ругнулась, ну вот опять, сколько еще она намеривается так делать. - Гарри, какого цвета на мне кофта? – Подло… - Розовая. – Лекса отступила от меня, тем самым очень сильно напугала. Мой доктор вела себя так, словно я умирал от рака, и честно, я бы уже не удивился. - Она бордовая, а твой язык он сине-фиолетовый, этот цвет говорит о проблемах дыхательной системы, в частности, легких. – Супер, хорошая идея была ехать сюда, кончики пальцев мерзли, а в глаза словно песок засыпали, но плакать я не смел. Нет, очень хочу заплакать, это было бы справедливо, просто сейчас расплакаться, но сейчас я не мог этого сделать, просто не мог, здесь была Лекса, а мне хватило прошлого раза. Я не хочу жалости. – Обследование, надо провести обследование. Проверить кровь и все остальное. Она протаскала меня по всем возможным и невозможным кабинетам, расписала мне гигантский список таблеток и даже уколы в мягкую область. Меня три десятка врачей осмотрели и облапали, взяли кровь, мочу, кал, томография и, ура, рентген мозга, я очень устал и хочу спать. Я все чаще стал задумываться о том, что уснуть, как принцесса из диснеевских мультиков — это привилегия, а не наказание или проклятие. - Привет. – Я повернул голову на бок и увидел мальчика тринадцати лет, такой необычный, с трубочками у носа и красными глазами с лопнувшими капиллярами. – Что у тебя? - Не рак. – Он улыбнулся, такой красивой улыбкой, мне даже стало как-то легче, ему хуже, а он улыбается. - Везучий говнюк, а вот у меня отек легких и опухоль мозга, ко всему говну, с полгода назад нашли болезнь Альцгеймера. – Я, не отводя глаз, не сочувствуя ему и не говоря, что мне лучше или хуже, просто стал диктовать вслух свой список. - В пять нашли акселерацию, с ней развились различные мелкие заболевания, такие как аллергия на солнце, грипп желудка, мигрень. Летом нашли миастению, псевдо-паралич, сегодня я стал дальтоником. И у меня язык сине-фиолетовый. – Парень взял мою руку в свою и не самым уверенным голосом добавил. - Маркус Стерт, София, Болгария. - Гарри Поттер, Верхний Истсайд, Нью-Йорк. – Забавно было вот так познакомиться с кем-то, кого до этого не ожидал увидеть. Особенно кого-то из Болгарии, почти моего возраста и с такими, как у меня, проблемами. - Стерт, вас зовут. – Он поднялся с места, протянул мне свою руку и с улыбкой кота-соблазнителя пропел. - До скорой встречи, Гарри. – Честно, я просто не запомнил его слов или того, что он пообещал встретиться, ведь это только фигура речи, я не думал, что это не последняя моя с ним встреча. Но это уже другая история. Я сидел с книгой в руках, я притворялся, что читаю, ну или старался вникнуть в слова, написанные на бумаге, честно, у меня ничего не получалась. Пока ко мне не подошла Лейла, она долго говорила о том, где я должен буду купить лекарства из списка, что должен буду есть побольше, а чего вообще не стоит употреблять. Она узнала про мою любовь к алкоголю, как - загадка. - На сегодня ты свободен, все анализы будут не раньше, чем через неделю, увидимся в следующую субботу, Гарри. – Я бы предпочел больше не видеться, не ходить по больницам, а сидеть дома, спрятавшись ото всех, но что-то мне подсказывало, что так поступить я просто не смогу. На первом этаже я купил все, что необходимо, немного залип на экране, там крутили раз за разом такую рекламу, где мальчик выпил таблетку и тут же стал счастливым, так что я купил их и выпил, но счастливым я не стал. Чертова реклама, никогда правдивой не бывает. На улице моросил дождик, он мне напомнил об одном человеке, по которому я умудряюсь постоянно думать и скучать, просто потому, что мне нужна его грубость, чтобы перестать себя жалеть, наконец. Я знаю, что профессор ждет меня, но телефонная будка противного синего цвета стояла в трех метрах, и мне не надо много времени, чтобы спросить у него: «Скучаешь, Волк?». Так что, последовав своим инстинктам, я подошел к таксофону, в нем было пусто просто потому, что у всех нормальных людей уже давно были мобильные телефоны, а мой давным-давно уже сел. Набрав номер, я стал слушать гудки, про себя просто молясь, чтобы он взял свой чертов телефон. - Да? – Сердце, прогремев, упало в пропасть, ну конечно, она взяла трубку. - Я…. – И сбросил, не могу я так, просто не могу, то, что он счастлив, убивает меня больше всех моих болезней. Он был мне нужен, он был всегда моим, ненавижу эту жизнь. Снейп сидел и ел какую-то выпечку, что-то вкусно пахнущее и, наверное, горячее, так же профессор читал книгу «ОНО», не знал, что он фанат Стивена Кинга, в то время как я стоял на улице и смотрел на него через окно, мне хотелось просто поговорить с кем-нибудь. - Я умираю. – Мне всегда так просто это говорить в никуда, но так сложно признаться даже собственному отражению, в том, что мне страшно даже помыслить о том, что меня скоро совсем не станет. – И мне страшно, я совершено не знаю, что мне делать, профессор. – Он просто не мог меня услышать, я это точно знаю, я много раз сидел за этим столиком, и звуки с улицы из-за стекол было не слышно. Но я не знаю, как или зачем, но он поднял голову именно тогда, когда мне было надо посмотреть ему в лицо и увидеть его черные глаза, чтобы осознать, что я еще не одинок. Профессор смотрел на меня с беспокойством и волнением, это было так приятно, и только через минуту я понял, почему он так смотрел на меня. Я плакал, стоял, смотрел на него и плакал, как ребенок, вот почему я ненавижу больницы, я всегда плачу после них… Просто я слабый. В Хогвартс мы вернулись поздно, и весь путь профессор Снейп не разговаривал со мной, словно не было моих слез. Когда он тогда вышел из кофейни, то дал платок и сказал: «Поттер, вы задержались, следуйте за мной». И я следовать за ним. Было, конечно, очень приятно, что он не насел на меня с расспросами, но почему-то мне хотелось, чтобы кто-нибудь стал меня расспрашивать, хотел знать, как я. Но у всех, видно, пропал ко мне интерес, иначе как объяснить то, что все перестали со мной разговаривать, Рон был занят уроками, Гермиона пропала в трущобах библиотеки, Чак готовился, к чему, он не говорил мне. И оглашать такие простые фразы как: «Как твои дела?» - некому было. Просто даже Хлоп пропал, мне было одиноко. Тогда-то я впервые услышал чей-то голос, холодный, безжизненный, шипящий голос у меня в голове. И он хотел убивать. И так было долгих пять дней, страх и чей-то голос на пять минут в голове, я ходил духом по школе с уставшим лицом, смотрел на камни, стараясь их все сосчитать, я так и напрашивался на то, чтобы кто угодно, не важно кто бы это был, спросил у меня: «Как ты?». Тогда бы я не солгал и сказал все как есть, правду, просто мне было жизненно необходимо с кем-то поговорить. И так я и ходил до ужина пятого дня, на который, кстати, так и не пошел, просто не мог что-то есть, мне страшно от незнания, страшно ведь теперь я дальтоник и не могу разобрать цвета… Я стоял у подоконника с опущенной головой, пока ко мне не подошел зачем-то Малфой, не встал рядом, минут десять он просто стоял рядом и молчал, это было очень приятно. Но после он уверено взял мою руку и, потянув на себя, обнял. - Одна минута. – Я на это только крепко его обнял, он подошел тогда, когда был нужен. - Я большой лжец, всё, что я говорю, не верь мне. – Я, не поднимая головы на блондина, сжал его руками и смял его мантию, сказал. – Я умираю, и ничего не могу с этим сделать. - Могу удивить, но мы все умираем, это называется проживать свою жизнь, Поттер. – Я все-таки поднял на него свои глаза, хотел сказать гадость, хотел сделать что-нибудь, чтобы поднять себе настроение. Но, посмотрев на него, я не сумел различить цвет его глаз, от этого стало чертовски больно. Словно только что на меня обрушилась скала, с выдохом я чуть ли не стонал от боли. - Я хочу плакать. – Я все ещё слезы держал в себе, боясь, что ему станет противно от них. - Плачь, у тебя все еще есть минута. – Я так рад, что сейчас ужин, и никто, кроме этого блондина, меня не ищет, что только ему было не всё равно на моё состояние, и что он такой странный засранец которому всегда надо ко мне придраться. - Аааа. – Я осел в его руках, смял мантию, явно расцарапал спину, больше нет сил терпеть все это, я просто плакал навзрыд, словно во мне взорвалась бомба, и все стало заливаться кровью. – Прости меня, ты должен меня ненавидеть, так почему ты рядом со мной? - Тебе была нужна эта минута. – Я подался вперед и поцеловал его губы, слишком быстро, так обычно с бабушкой целуются при встречах. Но и этого я не должен был делать, просто потому что я и он, мы разные, слишком разные. Но эти три секунды мимолетного поцелуя сделали его глаза размером с Нептун. Сейчас они были черные, прямо как у Снейпа, вот только глаза профессора никогда бы не стали такими. - Минута закончилась, но спасибо. Я не избегал Драко, честно, я очень захотел стать ему другом, захотел попросить за все прощение и протянуть ему руку дружбы, но вот только… Он меня избегал, но не мог же поцелуй трех секунд так на него повлиять. Мои анализы оказались куда проще, чем мы все себе на придумывали, простой грипп, ладно, не совсем простой, а тяжёлый, но все-таки не какая-нибудь тахикардия или там рак, например. Ничего больше, чем простой грипп, который, к слову, уже и прошел, просто лекарства и уколы, которые мне делала недоверчивая медсестра. Делала она больно и с особой жестокостью, я ей точно не нравлюсь. Утро началось странно, оно такое мне: «Хэй, давненько у тебя странностей не было, мой маленький принц». Результаты: Во-первых, Малфой, я человек простой, если меня что-то не устраивает, я иду и разбираюсь с этим, и мне не важно, хочет ли «это» говорить со мной, главное, что я этого хочу и плевать на все колдобины и кочки. В общем, загнал я его в угол и прижал к стене, собираясь повести себя, как Деймон Сальватор, вот только ростом, видать, не вышел, раз, сука, Малфой с хуя-то стал выше меня. Но это была еще и не вся проблема! Я прижал его, наклонил голову на бок и заглянув в его глаза неопределённого цвета, растрепав его светлые волосы, потрепав его за подбородок. Я вел себя как Джеймс, вот это называется, повлиял на воспитание. Я весь из себя такой крутой стал требовать от него правды, чертовых ответов, хотел знать, что именно повлияло на его отношение ко мне, стычка или тот вечер, но он вел себя так, словно всего этого не было, он говорил со мной, как с идиотом: - Поттер, ты совсем головой тронулся. Вот я так и думал, что шрамы на голове так просто не остаются. Без последствий. – Но это же я, как я мог поверить ему, когда он так со мной говорил, добиться от него правды стало уже чем-то важным. Да, я могу, и я буду врать всем, но от него я хотел услышать чертову правду, поэтому, посильнее его тряхнув, я выкрикнул. - Я же поцеловал тебя! – И вот тогда-то я понял, что он действительно не был со мной в тот вечер, и кто-то еще знает о нашей секретной «минуте», о том, что я слаб. И кого же я тогда поцеловал? Мне было стыдно, я впервые сам кого-то поцеловал, Крис, Джеймс, Ин, Лу, все они были первыми, я никогда так не делал, и когда захотел... Что-то пошло не так. – Прости. – Я отпустил плечи Малфоя, отступил от него, как от огня, не понимая, что происходит в этом замке. Да что здесь вообще творится? – Наверное, я пойду. Тот момент, взгляд Малфоя, именно сейчас мои глаза решили такие, опа, пора включиться, и я увидел в них то, чего всегда боялся увидеть в глазах Криса. Презрение и жалость. Мне было больно. Утро, в общем, уже не задалось. И я постоянно слышу шипящий, холодный голос, который пробирает до костей. Хотя я даже рад, что такое случилось, я не поцеловал его, и мне не пришлось видеть совершенно другой взгляд. Да, только я мог так красиво облажаться. Во-вторых, завтрак. Оуу как это было, шоу 100%, просто бомба, наверное, мне этого Паркинсон этого никогда не простит... Я потянулся, зеваю, обдумываю того, кем бы мог оказаться тот самый, с моей тайной минутой. Вроде который узнал такое личное, аж обидно до глубины души. Подхожу к Рону, собираюсь сесть с другом, по возможности поесть больше, чем одно печенье, как было уже пару недель. Так, протерев слезы в уголках глаз, я посмотрел на друга и с визгом от него убежал, врезался в Малфоя. Ведь больше-то было не в кого. Тот же разлил на меня бокал, видно, не с тыквенным соком, когда я постарался встать, то у меня вышло лишь только наполовину. Да, я встал, но поскользнулся на не соке и явно ухватился не за Малфоя… И упал лицом в пол, расшибая лоб и нос, о, привет мой пол, мы так давно не виделись. Аж, с прошлого года. При этом, ну, когда я падал, я же ухватился и снял с Паркинсон её юбку. Да-да, юбку, надо было её на ремень, что ли, одевать. Юбка была вместе со мной на полу, и все в Большом зале видел очаровательные трусики Пенси, они были розовые с зайками, мило. В общем, я огреб по лицу, это было больно, трусики были красивые, да и реакция девушки тоже, и то, как она ударила меня по лицу, с ноги… Хороший удар. Рон назвал меня извращенцем, поржал, а мне зуб выбили, очень смешно. Гермиона скромно стала меня обходить стороной, как местного педофила, я так рад, что у меня такие верные друзья. Меня теперь боится половина школы, а меня даже девушки не интересуют, волшебно. Зашибись. Завтрак удался на все пять баллов. Чак пусть и старался не смеяться, но в какой-то момент просто подавился смехом, мудак. У мадам Помфри сидела заплаканная Пенси, при виде меня она только сильнее расплакалась, и, подняв голос, девочка спросила: «Да что я тебе сделала?». Я просто не мог ей сказать, что так как-то само получается. А еще спустя три часа, на уроке профессора Снейпа, я подорвал по чистой случайности два котла, за что два раза огреб от профессора, только его рука такая легкая. Так же от него я узнал, что сегодня так-то немного Хэллоуин, и стало вдвойне плохо, я пошатнулся, что-то надломилось, и чуть не упал в очередной раз на Малфоя. Больше было, правда, не на кого. После я забил на оставшиеся уроки и стал сидеть у себя в комнате, просто я бы мог и напиться, но алкоголя у меня не было. Я забыл о том, кто любил меня, и дело было даже не в одном Кристофере, а еще в маме, папе, ведь и они тоже были убиты в этот день. За это я ненавижу Хэллоуин. Мне показалось, что забыв семью, любимого я предал их память, ту, что так долго берег где-то в уголках души, про которую так часто вру. У меня её нет. Что это такое. И все в том же духе, просто в моей душе слишком мало ценного, чтобы допускать к ней. Я прятался до самого вечера, скрываясь ото всех, кроме Хлопика, он сидел у меня на груди, гладил по лицу и успокаивал. Я никогда не любил этот праздник, даже когда был маленький, особенно когда был маленький, поэтому не удивительно, что не обрадовался тому, что Хэллоуин наступил. Я не один из тех, кто переодевался и ходил по домам с кульками и счастливой улыбкой. Я ел шоколадные чипсы, пил какао, да читал сказку про Питера Пена: «Так они сидели рядышком в опустевшей детской, припоминая все подробности этого ужасного вечера в пятницу… Начался вечер совсем обыкновенно, безо всяких событий, как тысячи таких же вечеров. Нэна согрела воду, чтобы выкупать Майкла, посадила его к себе на спину и потащила в ванную. - Не хочу я купаться! – вопил Майкл, хотя прекрасно понимал, что все эти вопли не помогут. – Не хочу, Нэна, еще рано ведь! Нэна, не буду тебя больше любить, раз так! Не хочу я купаться, слышишь? Потом в детскую вошла миссис Дарлинг в белом вечернем платье. Венди очень любила, когда она надевала это платье. На ней были надеты ожерелье и браслет. Браслет принадлежал Венди. Но пока она вырастет, миссис Дарлинг его одалживала у Венди. А Венди очень любила давать свой браслет маме поносить. Венди и Джон перед сном играли в «маму и папу» и разыгрывали тот момент, когда родилась Венди.» Я не заметил, как ко мне подкрались со спины звери, которые стащили меня с кровати, и один из них перекинул меня через плечо, я стал сопротивляться, но в конечном итоге меня кинули на диван в общей гостиной башни Гриффиндора. Я смотрел на красавца перед собой, он был в костюме привидения с топором из головы. Его окружали рыжие волки в крови и рваной одежде, они скалились, смотря на меня. А за ними стояла вампирша с бокалом крови, в котором плавал чей-то глаз. - Круто, но не убедительно. – Я сел в позу лотоса на старом диване, Хлопик пристроился у меня на плече и грозно смотрел на моих недопохитителей. – Грубо, Чак, у меня теперь синяки будут. - Неженка наша. – Не удержался один из близнецов, я хотел было встать, но Чарльз толкнул меня обратно на диван. - Хватит хандрить, малыш, ты идешь с нами на веселье. – Сказал второй брат, я посмотрел на него и только усмехнулся, нет, они серьезно хотят меня так заставить куда-то идти? - Мы видели, как ты себя изводил последнюю неделю. – Чудно, они это еще и видели, но просто ничего не сказали, хорошие друзья, я ничего сказать не могу. - Ого, как круто, мне было хуёво, а друзья мне даже не помогли. – Я всё же встал со своего места. – Так что уж простите, что не захотел идти на дурацкую вечеринку. – Но тут Чак по-своему закинул меня себе на плече, отчего я только снова вздохнул, такое поведение парня меня, честно, бесит. Я стал ждать новой остановки, которая случилась в Большом зале посередине вечеринки, на которую меня тупо принесли. – И вы думаете, что я просто возьму и не уйду? - Конечно, мы понимаем, что ты уйдешь, но мы хотим, чтобы ты, наконец, вырвался из своей скорлупы. – Чак провел по моему лицу ладонью, его пальцы были теплые, но у меня всё равно прошли мурашки по спине от чужого касания. - Гарри, я твой верный пес, так что просто сегодня последуй ты за мной, и давай просто забудем обо всем и оторвемся по полной. - Поддерживаю! - И я принимаю слова брата. – Это точно говорил Фред, может этот близнец и думал, что ни на йоту не отличается от своего брата, но вот я видел много отличий. Рост, склад ума, взгляд, каким он смотрел на своего близнеца. Но что-то я не о том думаю, я снова усмехнулся и, сложив руки на груди, поинтересовался у них. - Ну и что мне тут делать? – Ко мне подскочила Миона и, сверкнув своими вампирскими клыками, предложила. - Потанцуй со мной! – Пусть я и взял её аккуратную ручку в кожаной перчатке, но все равно не понимал, что в головах этих магов. - Я в джинсах и угах, это одежда не для вечеринки. – Но первым вышел Перси, осмотрел меня и вывел свой вердикт. - На тебе более маскарадный костюм, чем на нас всех, ты же маггл. – Я приподнял одну бровь, и парень, словно прочитав мои мысли, сказал. – И нет, это не было оскорблением, мой человек. - Определено, шарм у тебя есть, где же ты его прятал? – Он взял мою руку и вывел на танцпол, где я встретился глазами с принцем Малфоем, ясно дело, кем же он еще мог быть. – Ладно, закрути же меня. – Перси оторвал меня от пола и покрутил по залу, кто бы мог знать, что в этом парне есть что-то больше мозгов и надоедливости. – Мой человек, ты слишком легкий. – Честно, я бы не стал улыбаться, было бы отчего, как говорится, но его блестящие ореховые глаза просто не позволяли мне загрустить снова. Меня таскали и кружили по всему танцполу, пока не включили медленную музыку, и я не ретировался в дальнюю часть зала. Пристроился за одним маленьким столиком на удобном пуфике и смотрел на то, как все танцевали. Настоящая идиллия, прямо как в сказке. - Ты в порядке? – Над самым ухом раздался голос уже давно знакомого мне призрака, убитого, наверное, какой-то разгневанной кухаркой, ну или женой, что тоже бы объяснило бы нож в его голове. - Да. – И даже почти не лгал, сейчас было не так уж и скверно, как, например, минут так сорок назад. – Я в порядке, просто приболел, но обещаю, что завтра стану прежним. – Это будет не так сложно, ведь праздник пройдет, и смысла грустить я больше не буду видеть. - Котенок, я тебе не верю, теперь моя очередь спрашивать, как «друга», все в порядке? – Я, не поднимая глаз, просто устало улыбнулся, вот же проныра, я прочистил горло, могу ему солгать, но, что мне от этого будет, вопрос хороший. Скажу правду, станет намного легче, ведь что скрывать от человека, который и так все уже знает. Ну или же догадывается. Это же Чак, пусть он, чем какой-нибудь дорогостоящий психолог. - Нет, я не в порядке. – Я просто устал улыбаться, я, блять, не каменный и не хочу быть здесь, я ненавижу этот праздник, но тут мне легче, есть музыка, и она не дает мне думать о смерти чаще, чем раз в пять минут. – Чак, я зол, разве не понятно? Или тебе, как и мне, нужны очки, чтобы это наконец-таки понять? Сегодня годовщина смерти Криса и моих родителей, в конце-то концов. - Гарри, может ты уже перестанешь так себя вести? – Я таки посмотрел на него через линзы очков, я впервые увидел такого же, как и я сам, усталого парня. Странно, что раньше я не замечал этой усталости во взгляде, печали в синяках под глазами и мозолей на руках. Чак, видно, сегодня захотел окупить все те дни, когда я ходил подавленный в надежде на то, что он заметет и спросит, как я. И я бы выговорился ему, ведь у нас установилась какая-то доверительная связь, что ли, я толком не знаю, как это можно было назвать. Я взял его руку и положил голову на его плечо. – Ага. Теперь я верю. – Но в результате он понял так поздно, что я хочу поговорить именно с ним. Я уже совершил свою ошибку, поцеловал невесть кого, просто думая, что это может быть Малфой, что может есть шанс. Какой же я иногда наивный. – Я рядом. - Я знаю. – Я сильней сжал его ладонь, грубая кожа и мозоли, почему раньше не замечал их, наверное, они появились летом, в прошлом году мозолей точно быть не могло. Я точно бы запомнил их, таких грубые, а некоторые прямо были натерты друг на дружке, и, наверное, это было больно. – Прости меня, Чарльз, я иногда думаю только о себе. – Мне давно не было так тепло просто находиться рядом с человеком, я уже успел забыть, как приятно иногда просто довериться человеку. – Я тебя слышу, каждое твоё слово, просто моя скорлупа уже давно стала каменой стеной с колючими шипами цветов, обросших на ней. – Чак убрал с моего лица черную упавшую на глаза прядь волос, так непредвзято, без какого-либо подтекста, просто по дружбе. То, что надо было прописать докторам, а не бессмысленные таблетки. – Я понимаю тебя, я ещё тот лабиринт и иногда во мне слишком просто заблудится. Просто не торопи меня, я откроюсь, обещаю. – Я посмотрел на него искренне и без каких-либо масок. – Только тебе, может, когда-нибудь Рону с Мио, но пока они маленькие, пусть развлекаются и не… – Не сумел подобрать слова. - Волнуются о каждом шаге маленького героя? – Я поцеловал его в скулу, а он и не обиделся, только широко улыбнулся, так приятно и тепло стало от его улыбки. – Я люблю тебя, ты - маленькое солнышко, и где бы ты не появился, ты освещаешь это место. - Я всегда хотел сидеть с кем-нибудь на крыше в три часа ночи и просто смотреть на звезды. – Я так же искренне и без раздумий улыбнулся моему Чаку. – Пока этим кем-то можешь быть ты, Бастьян. - Это будет честью для меня, котёнок. – Он, как папа или брат, пока толком не определился, кто именно, поцеловал меня в макушку и нашептал на ухо. – Пойду за шоколадом. Чак растворился в толпе танцующих тел, я же стал его ждать. Пять, семь, десять минут. Как он вернулся с двумя синими чашками какао, хотя и обещал шоколад. - А может дело не в этом дне, а, котёнок? – Чарльз сел напротив меня, и мне казалось, словно его кто-то подменил, заставил взять и возненавидеть меня. – А в тебе? – Я не прикасался даже к чашке около меня, я просто смотрел на родное лицо и пугающие глаза на нем. – Ведь именно сегодня, в этот самый день, Волан-де-Морт убил твою семью. А еще и Крис покончил жизнь в этот день, да, точно не твой это праздник, киса. Мне еще одна птичка напела, что именно в Хэллоуин ты вернулся от того серийника, как же его там звали? - Дмитрий. – Чарльз громко неестественно жутко засмеялся, отчего по телу табуном прошлись мурашки, тепло иссякло, его смех переменчиво стал хохотом психа, от которого хотелось скрыться. - Да, именно Дмитрий, русский маньяк, которому понравился ты, как и всем прочим. – Я посмотрел на танцующих друзей, Рон мне помахал, но, видимо, увидев Чака, не подходил, давая нам поговорить. – Хотя вот сейчас, герой, честно, в тебе нет ничего особенного. Ты просто мусор, как ты может хоть кому-то понравиться? Труп на ножках. – Он наклонился ко мне и вытер скользнувшую слезу. – И ты притворяешься сильным, плача на публику. – Я с трудом сдерживался от того, чтобы убежать, слова незнакомца пугали, ведь что-что, а Чак бы так не сказал. – Поттер, давай честно. Как ты всех притягиваешь к себе? Магия, просто ну что в тебе особенного, вид такой, словно готов умереть прямо тут и сейчас. Хотя нет, не так, ты умираешь прямо сейчас, сколько там тебе осталось два или три года, а? - Выйдем. – Я не стал его дожидаться, точно зная, что поделка за мной последует, ведь ей нужен был исключительно я. – Кто ты и где мой Чак? – Парень снова стал смеяться, так, словно его психика давно уже развелась с ним и даже алименты от него принимать не хотела, вот настолько её пугал разум. -«Мой Чак», как сказано. Черт, ты действительно захомутал этого придурка. Не знаю, поздравить или посочувствовать. Парень-то беден до голода летом и черного труда на лесопилках. Жалкое существо, хотя с ним-то всё ясно, полукровка. – Я отступил, а из тени появился принц, как в книгах, но вот только он больше был похож на злую королеву, нежели на принца. Весь в золоте, Забини подошел к Чарльзу и провел по его красивому лицу своей когтистой ручонкой. Оцарапав лицо, послышался треск нитей, и кукла, упав на пол, обратилась в серебряную пыль. - Вуду, кто бы мог подумать, у тебя. - Вуду у меня, а у тебя телепатия, каждому свое, «Киса». – С издевкой проговорил наследник очередного чистокровного рода, и что же они такие все психи с неустойчивым настроением. То нормальный, с Роном даже говорит. То что-то не понятное вытворяет, управляя душами мертвых людей, стирая их окончательно. – Привет, Гарри. Надо кое-что обговорить важное. Я тут подумал, что ты должен знать, я буду с Драко, а не ты. Сейчас. Полночь. - Изнасилуй его. – Я отшатнулся от ненормального. – Пусть наша подстилка поймет, что тут ему не место, если он хочет воровать у меня или у кого-то с чистой кровью.