Гарри Wolf Эванс

У сердца есть причины, которые разуму не понять. Блез Паскаль. Иногда я даже благодарен судьбе за то, какую она дала мне жизнь, потому что со всей болью она дала мне так же прекрасных отцов, замечательных друзей и невообразимых парней, которые заставляли меня летать, пусть и ненадолго, но они осветили мою жизнь, когда она казалась сплошным мраком. Но я не хочу и дальше хранить близких моему сердцу людей, они заслужили долгой и счастливой жизни, пусть и без меня. Я сжимал в руке баночку с чаем, которую приготовил в своей комнате под точные инструкции из старой книги, которую я взял с собой, видимо, всё же я как только узнал об этом чае, то всё решил, просто не произнес того в слух. И почему я, как нормальные люди, не могу увлекаться книгами про драконов, историю создания магии или чего-нибудь такого, почему меня всегда тянет к запретному. Я вошёл в свой подъезд, прошёл лёгкими, неторопливыми шагами до пятого этажа, открыл дверь в свою квартиру, в которой сейчас остались только самые близкие - Эпл и Ян, все уже давно разошлись, конечно, уже было одиннадцать ночи, даже Анис ушла к себе домой. Я прошёл в гостиную, на диване сидел разбитый, как чашка, Эпл, он сжимал свой телефон, он поднял на меня свою голову и посмотрел так, словно не ожидал увидеть меня живым. Я только сильнее сжал флакончик с чаем, я снова заставил их волноваться обо мне, но это скоро закончится. - Гарри, ты где был? – Я посмотрел на Яна, он подошёл ко мне, провёл рукой по моему лицу, и я заметил, как у него из глаз ушло беспокойство, но не всё. – Я всю полицию на уши поставил! Как ты мог в такое время взять и уйти! Пусть ты три сотни раз король. – Ян точно хотел сказать другое слово, оно начиналось на «м» и заканчивалось на «г». – За тобой, чёрт возьми, охотится сумасшедший, а ты погулять ушёл. – Ян был так зол на меня, я слышал биение его сердца, как будто пулемёт, видел его глаза, которые разгорались огнём, я даже просветы его души видел, настолько он на меня сейчас злился. А про его мысли я вообще говорить не хотел, там был сплошной мат. - Знаешь, я не готов ещё и тебя похоронить, Гарри! – Эпл откинул свой телефон на другой край дивана. – Почему ты всегда убегаешь? Тебе так плохо со мной? За что ты меня так невзлюбил? Я всё готов сделать для тебя, просто перестань так себя вести. – В этот момент я понял, как никогда раньше, что он любит меня такого неправильного и непослушного, любит и страдает из-за меня изо дня в день. Мне казалось, что я налил себе белого яда в чашку, поднес край к своим губам. Яд касался моих плотно сжатых губ, а после я просто приоткрыл губы, закрыл глаза и стал давиться им. Пока последняя капля не оказалась на кончике моего языка. Вот что я сейчас чувствовал. - Гарри, ты даже не представляешь, как мы испугались, когда тебя не сумели найти. – Я прошёл мимо Яна, он разрывался между двух чувств, ему хотелось меня наказать, а в другой момент ему хотелось меня обнять. - Эванс, ты вообще головой думал, когда уходил?! Сегодня нашли труп мальчика, мы подумали, что это ты! – Я чувствовал боль и страх, которые обуяли тело Ханны, она вышла из спальни, где спала малышка, видимо, моя сестрёнка осталась тут с Эплом и Яном. Ханна выглядела ужасно, нет, не заплаканной, скорее напуганной до чёртиков. – Мы с Эплом ездили на опознание тела, я думала, что умру, когда подходила к тому столу! – Я поставил чайник на огонь, со стороны я, наверное, казался совсем козлом, пришёл под вечер, пьяный, так ещё ничего не говоря сразу же пошёл на кухню. Да-м, образец идеального ребёнка из меня не получился. - Тише, Ханна. – Мою подругу обнял Эпл, когда она села рядом с ним на диване, я же попытался отстраниться от ситуации и просто заваривал чай. Я взял три чашки и незаметно порезал себе палец, трёх капель было достаточно, чтобы чай из черного стал красным и от него стало пахнуть медом с корицей. - Я готовлю чай. – Честно сказал я, как будто отрезал всех. – Я хочу серьёзно с вами поговорить, но для начала сядьте. – Я повернулся лицом к своей семье, к центру моего мира, который расселся на нашем диване, с которым было много приятных воспоминаний. Я буду честно их оберегать, ведь только я теперь буду их помнить. Я взял поднос и расставил на него чашки, руки немного дрожали, и казалось, что я сейчас расплачусь. Я поставил чай на место и достал из кармана три белых таблетки, это было успокоительное, надеюсь только на то, что сегодня ночью у меня не будет им передозировки. – Я люблю вас всех очень сильно. – Я взял поднос, поправил свою маску, и с надменной улыбкой, которую называю обычной, повернулся к своим родным. – Но я эгоист, всегда им был, и, скорее всего, навсегда им останусь. – Я поставил чашки на небольшой столик, Ян первым взял чашку, после Ханна, а Эпл даже и не думал пока что брать. Что немного ломало мои планы. – Сегодня я предпочёл выпить в баре, а не отдать честь Эмме, вот такой я. Честно, я даже и не подумал, что вы все будете так обо мне волноваться, ведь я эгоист, в первую очередь я всегда думаю о себе. – Я облизнул свои губы и сел на небольшой пуфик напротив стола, на меня все внимательно смотрели и слушали. Ханна сделала пару глотков чая и, казалось, стала успокаиваться. В комнате стоял тонкий аромат мяты и чабреца с долей меда… - Видишь, в этом-то и проблема! – Я смотрел на Эпла, видимо только он хотел продолжать этот разговор, только он дошёл до конечной точки, ему нужно было всё мне высказать, и я его не винил, давно было пора это сделать. – Тебя не волнует, что ты можешь пострадать. Пойми, смерть не случается с тобой, она случается со всеми, кто стоит вокруг тебя! Понятно? Со всеми людьми, которые стоят у тебя на похоронах, которые пытаются понять, как им прожить остаток жизни уже без тебя. – Я взял со стола чашку Эпла и протянул её ему, он, нехотя, но всё же он взял её, Ян уже поставил пустую на стол и так же не довольно на меня смотрел, как и раньше, а я уж начинал думать, что у меня ничего не вышло. - Но… я от этого не перестану умирать. – Эпл прикрыл лицо, а Ханна встала и отошла к окну, я знаю, что они старались всё это время не думать об этом, но нельзя забыть о том, что обязательно со мной случится рано или поздно. - Нет, нет… Это всё как один ужасный кошмар, иногда я хочу забыть, что ты умираешь. Почему ты не можешь сам об этом забыть? – Я посмотрел на Эпла, он отпил чая, а я отчего-то почувствовал, как стал щипать мой нос и как пропотели руки… У меня никогда не было права быть рядом с ними, я никогда не должен был узнать, как это - быть ребёнком двух отцов, и как это - быть любимым ими. Так что я просто улыбнулся, наклонил голову набок и постарался не быть таким ужасным, каким всегда был. - Потому что только память об этом не даёт мне окончательно скатиться в твоих глазах, пока я знаю, что умираю, я не падаю окончательно. – Эпл выглядел так раздавленно, его мысли были сплошным комком спутавшихся ниток, и он не знал, что же ему делать. – Ты не понимаешь, как мне стыдно перед тобой. – Я перевёл дыхание, опустив глаза на свои руки, я снова старался не смотреть на них, старался быть собой, наглым эгоистичным принцем, так что я повторял себе: «Так я смогу их уберечь, так всё будет лучше...». Допустим я и чувствую себя просто отвратительно, словно по мне прошлись слоны, но я не прекращу то, что начал делать. Мне нужна была семья только из вредности и понятия, что я не одинок. Ну а я был всегда бомбой, так что если они меня не обезоружат, то я сам должен… Должен. «Ага, только не забудь это и потом себе повторять, детка», - весьма громко сказал мне один из моих тараканов. – Эпл, ты всегда принимал меня таким, каким я был, и только за одни твои заботливые руки и нежные слова, я должен сказать тебе спасибо. Ты всегда был достоин лучшего, а не меня… Всегда. - Гарри, эй, солнышко. – Ян быстро подошёл ко мне, как и обычно, в общем, он обнял меня по-детски, поцеловал в щеку, смахнул слезы, которые невесть откуда взялись. – Я тебе никогда не говорил, но, когда впервые взял тебя на руки, подумал, я полюблю этого мальчика больше, чем себя, и, чёрт возьми, так оно и случилось. – Я держался за куртку Яна и едва справлялся с тем, чтобы расплакаться, как ребёнку, в голос, чтобы сопли по лицу и крик на весь дом. – Ты был моим светом, когда мы расстались с Эплом, и им же остаёшься сейчас, я злюсь так сильно не потому, что ты сбежал или пропустил похороны, а потому что очень боюсь тебя потерять. Потому что я нескончаемое количество раз тебя подводил. – Внутри меня всё так сильно сжалось, как будто натягивали струны. Я должен продолжать держаться, я не могу передумать, я просто должен сейчас с ними попрощаться, если не сейчас, то никогда у меня больше не будет шанса. Я уже опоил их… - Я люблю тебя, громила, люблю. И обещаю больше не вести себя так, буду меньше пить, и возможно стану чуть лучше, чем был. – Ян понял, что что-то не так, я видел это в его серых взрослых глазах, он сжал мою руку в своей, а я же просто посмотрел на Ханну. – Хватит глупить и говорить о том, что ты в норме, когда это не так, девочка. – Ханна смотрела на меня, как на бога, не иначе. – Я не для того тебя спасал, а ещё возьми да трахни Анис, ты и я знаем, что она этого хочет. И не злись на меня… - Гарри. – Я лишь перевёл дыхание, у меня осталось около двух минут, если, конечно, мне удалось сделать всё верно и нигде не ошибиться, тогда моя семья уснёт, а я стану лишь историей. - Стоп, ничего не говорите. – Я убрал за ухо волосы, которые всё время лезли в рот, и мельком заметил, как сильно сейчас дрожали мои руки. Боже, как же мне страшно, думаю, сердце сейчас лопнет от перенапряжения. Я положил руку на ладонь Яна, и он не стал меня держать, как только я почувствовал свободу, то просто побежал к Эплу, меньше минуты, и я хочу сейчас оказаться в последний раз в руках самого дорогого мне человека. – Папочка, я так сильно тебя люблю, столько всего бы хотел тебе рассказать, прости меня за всё, что я делал. Я такой эгоист, и это самое эгоистичное, что я делал в своей жизни. Ты не будешь стоять на моих похоронах, потому что ты не будешь меня помнить. – Он с силой сжал мою руку и заглянул прямо мне в глаза, мне так хотелось кричать, кричать так громко, чтобы все знали, что я наделал, и наказали меня, желательно смертной казнью. - Гарри что ты наделал… Стой, нет, я не злюсь на тебя, солнышко, милый мой, я так тебя люблю, я не знаю, что мне делать без тебя… я… – Его веки тяжелели, а руки ослабли, когда его зелёные глаза стали закрываться, он всё равно пытался говорить. – Я всегда буду тебе папой, я всегда буду тебя любить. – Ему безумно хотелось спать, но он боролся из последних сил, около окна послышался грохот. Черт, Ханна упала. – Слышишь, люблю! Люблю тебя и только тебя… моё сол… - Я тоже тебя очень сильно люблю. – Я встал с его колен и был очень удивлён, Ян стоял за моей спиной, стоял и плакал, мой громила плакал… Я протянул к нему руки, он прошёл ко мне и поднял, как будто мне снова пять, и я проснулся посреди ночи после того как описался… - Ты такой эгоист. - Знаю. – Я уткнулся носом в его шею и постарался не расплакаться ещё сильнее, чтобы ему не причинить ещё большей боли. - Я не прощу тебя за это никогда. – Допустим, я сумею с этим жить дальше. – Я хотел быть с тобой до конца, хотел, чтобы ты знал, чудовище, как сильно я любил тебя. Ведь ты мой сын, мой, слышишь, я взял опеку над тобой. - Прости… - Поцелуй меня. – Я посмотрел в глаза Яна, и мои губы скользнули на его щёку, он так крепко меня держал, что казалось, на него чай вообще не подействовал. – Я хочу видеть тебя всегда. Я люблю тебя, слышишь, люблю… больше всех на свете люблю тебя, ты мой мир, мой маленький преступник… - Это никогда не изменится… Ян опустил меня на пол, я дрожал всем телом, зато я точно знал, что они будут в безопасности, ведь Дмитрий забудет тоже, что у меня была семья, и будет преследовать только меня. Я в последний раз посмотрел в мутные от сопротивления глаза Яна и понял, что всю жизнь искал парня похожего на него, ведь мне хотелось, чтобы меня так же сильно хоть раз любили. Ян ещё один раз провёл рукой по моим волосам, наклонился и поцеловал прямо в шрам, он всегда говори, что он только красит меня… - Секрет в том, милый, я люблю тебя больше, чем отец. Я люблю тебя на всю оставшуюся жизнь, ты моё сердце, Гарри. – Его словно подстрелили, он просто упал, едва успел его поймать, я провёл пальчиками по его лицу, наклонился и поцеловал его лоб. - Я тоже тебя так люблю, Ян, тоже люблю… Я встал с колен и стал убирать все чашки, тщательно их вымыл, поставил сушиться, вылил остатки чая, а чаинки из чайника сжёг в камине, чтобы никто не мог его выпить снова. Банку с чаем я положил к себе в карман и пошёл с бутылочкой молока в комнату, которая когда-то была моей. В ней ничего не поменялось, ну кроме того, что моя одежда больше не валялась на полу, как было это обычно. - Привет, малышка. – Я подошёл к детской кроватке, на которой безмятежно спала моя младшая сестра. – Хм, ты и правда так похожа на меня. – Я провёл пальцами по её пухлым розовым щёчкам, наклонился к ребёнку и тихо, словно напевая колыбельную, заговорил с сестрой. – Ты такая маленькая, я хочу пообещать тебе три вещи, которых не было у меня. Безопасный дом. Кого-то, кто будет тебе говорить, что любит, каждый день. И счастливое детство обычного ребенка, которого никогда не было у меня. Другими словами, семью, которая будет очень сильно тебя любить, маленькое яблочко. Пожалуйста, будь добра и люби наше общее большое яблочко, оно очень нежное и будет любить тебя, не смотря ни на что. – Я убрал небольшую прядку волос с её личика и со слезами сказал. – И Ян, он будет тебя очень любить, будет, будь уверена. Я вышел по старой привычке через окно, закрыв за собой старые окна, и посмотрел вниз на красную пожарную лестницу. Провёл пальцами по стёклам, вспоминая, как часами смотрел через них вниз на людей. Я стал спускаться по лестнице, припоминая, как ещё недавно на этой самой лестнице целовался украдкой с Джеймсом. Ступив в переулок, вспомнил, как ещё семилетним пацаном тут пытался ловить мяч, который мне подавал Ян, но больше это выглядело на обстрел врагов. Я не плакал, просто молча шёл по городу, такому родному и не родному одновременно, это был мой дом, центр моего мира из-за любимых людей в нём… Но сейчас больше нет. Я дошёл до метро, чувство было паршивое, а ночь только начиналась, мне надо было объехать ещё пару-тройку домов и распрощаться с людьми, с которыми я связан. Следующей была Диана, как мне известно, она была сейчас вместе с Анис, моей тёте было плохо после похмелья, да это и неудивительно, сколько она выпила? Она пьёт даже больше меня… и это не есть хорошо. В метро было полным-полно народа, а я смотрел только в то место, где часто стоял я сам, когда раньше ездил к Анис. Так же со мной раньше часто ездил кто-нибудь ещё, например Крис, ему нравилась по каким-то причинам Ан, он просто её боготворил! А Джеймс, наоборот, ненавидел, просто люто, потому что она ему что-то как-то раз сказала, что именно я не знаю. Я прошёл в квартиру, Диана у плиты и что-то готовила, я незаметно прошёл и сел за барную стойку, которая была у Анис вместо стола. - Ох! Гарри! Тебя уже все заискались. – Ди повернулась ко мне и поцеловала в лоб, иногда я и забывал, что со мной что-то было не так, ведь у меня было всё: мама, сестра, аж два отца, две тёти, конечно, одна была так себе, но всё же. – Ой, прости, помадой заляпала. - Ты у меня такая красивая, Диан. - Ух ты, кто-то в хорошем расположении духа. – Диана поставила передо мной дымящуюся тарелку с томатным супом, обожаю её суп, она была прекрасной мамой для меня. – Покушай, а то смотри какой худенький, как же в тебя такого кто-то влюбится. – Я взял без нытья ложку и зачерпнул суп, он, как обычно, был просто божественно вкусный, немного острый с вкусными гренками! - А что, если уже? - Что уже? – Диана стала возиться с картофельными шариками на сковородке, когда вдруг остановилась и повернулась ко мне лицом. – То есть как уже? Это случайно не тот молодой человек, который подарил тебе то кольцо? - Он. – Я съел ещё пару ложек, прежде чем сказал. – Мне, кажется, он тоже нравится… Просто, когда он рядом, мне хочется с ним говорить, смеяться, обнять его… Но он не тот человек, которого бы я хотел целовать или, того хуже, любить. - Почему? – Я быстро стал есть свой суп, стараясь не думать о разговоре, который сам и завёл. – Надеюсь, ты не думаешь, что ты его недостоин. - Нет. Тут он меня недостоин, он злой, вечно над кем-то издевается, а его отец просто зло, чистой воды. И мои друзья не будут со мной общаться, если я буду с ним. – Я уже доел суп, когда Диана поставила горячее печенье передо мной, я тут же вспомнил, что мне надо делать. Я встал из-за стола, подошёл к человеку, который был добр ко мне, как родная мама, и сказал. – Давай я сделаю чай, присядь, отдохни. – Она погладила меня по волосам и снова ласково поцеловала, знала бы Диана, что я хочу делать, она бы, наверное, разозлилась на меня, просто я помню только раза три, как она на меня действительно злилась. Она чудо и обычно никогда не злится, я поставил снова чайник и стал добавлять в небольшой белый заварник свой чай, когда в гостиную вошла Анис, вся мокрая и уставшая, видимо, только после душа. - Я тоже хочу чай, и ещё, что за парень, почему я не в курсе? – Я только быстро обернулся на Ан и коротко ответил ей. - Всё просто, потому что между нами ничего нет, и никогда не будет. – Я снова вернулся к чайнику, достал две чашки и не большим ножиком цапнул палец, надо дать ему настояться немного… - Интересное начало, а чего же так? Урод? - Нет, красивый, нет, ко мне хорошо относится, почти всегда. Но мы очень разные. – Диана подалась вперед и предложила весьма неплохой план, но не по отношению к Малфою, да, к кому угодно, только не к нему. - Может, тебе для начала просто попробовать с ним побыть, а потом уже решать? Всё же ты не боялся быть с Джеймсом. - А он был ещё той жопой. – Не забыла, конечно, добавить Анис, чай уже заварился и принял снова красный оттенок, я взял чашки и поставил их перед ними. - Нет, он был грубым, но тебя любил, не слушай тётю, она не права. – Диана отпила моего чаю и тут же спросила. – Какой вкусный, что за сорт? - Он из мира магии, друг подарил на день рождения. – На этой ноте Анис тоже схватилась за кружку, слово «магия» на неё влияет, как на быка красная тряпка. И похуй, что не тряпка на быков влияет, а движение, вы поняли. - Черт! Вкусно. Но мы не отходим от темы, так каков тот парень? – Анис тоже подалась вперёд, взяла печенья, ожидая моего ответа. - Красивый, мне нравятся его глаза, а ещё то, что он всегда обо мне забоится в своей форме, конечно, но всегда. – Я вспомнил, как в том году Малфой обнял меня, когда уже никто бы так рисковать не стал, как он прижимал меня к себе, и как нежно шептал. До сих пор приятно вспоминать. - В чём проблема, ты же Эванс, ты тот, кто заполучает любого. - Ага, а потом мы ходим к ним на могилы. – Диана аж чаем поперхнулась, она отставила чашку и ласково провела рукой по моему лицу. - Боишься и его потерять? - Нет, боюсь, что ему будет из-за меня больно. – Анис молча жевала своё печенье, запивая его чаем, но было прекрасно видно, что она что-то очень хочет сказать. - Гарри, тебе нечего бояться, просто попробуй. - Нет, он прав. – Анис отложила недоеденное печенье, но зато чай она всё же допила. – Крис любил его так сильно, но теперь его нет. Джеймс, пусть и был тем ещё уродом, но ради малыша был готов и в рай, и в ад. Я понимаю твой страх… - Из-за Ханны, боишься, что, увидь она тебя настоящую, бросит не задумываясь, так что решила всё разрушить куда раньше, чем когда прошли бы годы. – Диана тихо пила чай, стараясь сейчас не влезать в наш разговор. - Не нападай, я на твоей стороне. И вообще, не хочешь делать больно, но, думаю, ему, тому мальчишке, что подарил тебе кольцо, ему уже больно. Ведь ты не любишь его так, как он тебя. – Я так и знал, что ничего хорошего из этого разговора не выйдет. - Что ты тогда сказала Джеймсу, за что он тебя ненавидел? - Серьезно тему перевёл? – Анис убрала с лица свои волосы, но всё же ответила. – Что ты будешь делать, когда Гарри умрёт, что ты будешь делать, когда он будет умирать. Крис ответил: «Буду любить», а Джеймс: «Оставлю», а я сказала, тогда уходи прямо сейчас, такое говно, как ты, ему не нужно. – Я закусил нижнюю губу, не понимая только одного, почему Джей это сказал, ведь мне он говорил, что не даст мне умереть… Он говорил так. – Нет, он просто врал тебе, ему нравилось играть с тобой, но никак не любить тебя. - Неправда, он любил меня… - Давайте лучше сменим тему? - Нет, Диана, ему надо перестать так думать, он же продолжает любить человека, который его не любил. – Диана встала и прописала Анис пощёчину. - Это не правда, он тогда сказал, не подумав, как-то раз, на день рождения Гарри он сказал мне… «Он мне, короче, в душу запал, хули тут поделаешь?». – Это точно был Джеймс, даже сейчас слышу, как он мог это сказать. - Я тоже слышала, как он это говорил, но ведь он… Ох. – Анис стала тереть свои виски, так, словно сейчас уснёт, началось. – Но он спал со всеми подряд. И вообще в результате женился на другой, как такого можно было простить! - Потому что я любил его, потому что Джеймс не хотел, чтобы я связывал себя с таким, как он. А ещё да, он сказал что оставит, но на самом деле он бы никуда бы не ушел, он был зависим от меня хуже, чем от какого-нибудь наркотика. – Диана облокотилась на стол и уже спала, а вот Ан всё никак не могла прекратить свой спор. - Тогда почему ты не скажешь новому парню, который, блять, может сделать тебя счастливым, что ты влюбился в него? - Да потому что я не люблю его! – Я даже со стола чашку скинул от злости, с какого хлебушка я вообще должен был полюбить избалованного и надменного, эгоистичного урода, как Драко Малфой?! - Ты только почаще себе это повторяй… Я знаю тебя, малыш, я знаю, когда ты отри… – Я подхватил Анис, прежде чем её голова бы встретилась бы с полом, оттащил её к дивану, на котором уложил, накрыл пледом и поцеловал. - Прости, что так поступил. – Я провёл рукой в последний раз по рыжим волосам Анис, и с сожалением на неё посмотрел, я буду чертовски по ней скучать. Я взял другой плед вязку и пошёл к Диане, она сладко спала и тихонько сопела, я так же накрыл её пледом, поцеловал в висок. – Без тебя я бы никогда не узнал, что такое мама, и как правильно готовить сладости. Я люблю тебя. – Я отошёл от неё и направился снова мыть чашки да сжигать чай из чайника, чтобы никто больше не думал даже попробовать его… В этот раз было чуть легче, чем в первый, наверное, всё дело в том, что Эпл и Ян были мне отцами. Были мне семьёй, центром мира, в котором я жил. Когда я падал, когда ошибался, а я это делал так часто, я вообще не знаю, как не ошибаться, как не падать, как жить, зная, что к ним я больше не смогу прийти за сочувствием и любовью… А Ханна… Моя любимая Ханна, лучшая подруга, которая была мне как старшая сестра, а временами как любимая мама, которая вытрет мне сопли и скажет, что я со всем справлюсь... Я уже соскучился… До дома-замка я добрался очень просто, меня встретили радушно, да это и не удивительно, ведь я как бы король, а ведь раньше я тут всё время проводил, я и забыл, что это мой второй дом… Смех да и только, Джеймс, что же я делаю, я просто обрекаю себя на участь хуже любой смерти, и на свой ночной кошмар, я делаю себя одиноким. Сиротой, имени которого никто не вспомнит, а на его похоронах никого не будет, и даже ни одна собака по нему плакать не станет. - Так даже лучше, мне не будет жаль умирать. – Я провёл рукой по позолоченной ручке и вошёл в кабинет, в котором пили трое. Мая сидела на диване, рядом с ней сидел Лука, он обнимал её за талию, и выглядели они со стороны очень красивой парой, намного лучше, чем, когда Мая была с моим Джеймсом. Ин же пил около моего кресла, было такое странное чувство, что сегодня всё же были мои похороны, а не Эммы, иначе как объяснить такие кислые лица. – Так, что за вид? Тут король прибыл, а они пьют и плачут, словно он умер. - Сегодня день рождения Джеймса. – Я даже как-то оступился, бля, забыл, представляете, забыл, что у моего сурового волка сегодня был двадцать второй день рождения… Больно, однако, но как-то не как в начале, всё же мне стало лучше, я рад тому, что сегодня у него день рождения, рад, что он был со мной целых пять лет, а ещё больше я рад, что знал, какой он на самом деле, так что я не стану плакать… Наплакался уже. - Тогда. – Я подошел к рабочему столу, протянул руку Ину, он, как послушная собачка, помог мне забраться на стол, а я достал со шкафа, который плотно стоял к столу, бутылку розового вина. – Эта бутылка первого короля, мне о ней рассказал Крис, а ему предыдущий король, он сказал так, её надо выпить в экстренном случае. Для меня это - экстренный. – Я соскочил со стола, достал четыре бокала и просто мастерски добавил в вино свои травы, не чай, но надеюсь, от небольшого фокуса с раствором трав в моей крови всё сработает так же, как и с другими. – Я любил Джеймса, пусть он и был ещё тем волчарой. Так что земля тебе пухом. – Я залпом выпил свой бокал, ребята все поднялись и сделали всё то же самое, что и я. Мая тут же потеряла сознание, воу… Как-то даже сильнее вышло, потому что за нашей леди рухнул на пол и Лука. Я развернулся к Ину, он посмотрел напуганными глазами на свой бокал, а я понял, что облажался… Я же так много хотел ему сказать, и что мне делать. – Ин. – Я выронил проклятый бокал и просто подбежал к своему любимому близнецу, мне хотелось ему сказать, что из него получился просто отличный друг, конечно, были такие колдобины, которые меня, мягко говоря, бесили, но был Ин… Парень, который делал для меня слишком много, могу сказать так, он - причина моего избалованного характера. – Я люблю тебя. Всего тебя. – Его глаза быстро начинали закрываться, так что по простому понятию, что я не успею ему и пары слов сказать, я просто выразил все свои чувства к нему в поцелуе. Он ласково обвёл языком мои губы и поразительно страстно ответил на поцелуй, его язык прошёлся у меня по зубам и стал танцевать в неистовом танце с моим, от его касаний мурашки побежали табунами, а волосы встали дыбом. - Я тоже тебя люблю…. – Когда и он отпустил меня, я почувствовал, как мне становится плохо, я хотел куда больше сказать, чем просто поцеловать его, мне надо было больше этого проклятого времени… - Прости меня… Не злись за мою слабость, ты всё равно остаёшься самым любимым моим монстром. – Я забрал с собой бутылку вина, а бокалы просто превратил в порошок, бутылка могла ещё пригодиться. Было уже шесть утра, а я всё так же не спал и просто шёл по улицам жаркого города, многие, так же как и я, уже куда-то шли, кто-то даже умудрялся опаздывать и не прекращал ругаться, многие кафе были открыты, а я медленно шёл прямо. Честно, я не знал, куда шёл, просто шёл, и мне нравилось идти. Теперь-то я точно могу называть себя грустным сиротой, ведь у меня точно не осталось семьи, вернусь в Лондон ещё и Петунью с Дадли опою, и всё точно будет закончено. - Вау, кто вернулся. – Я прошёл в Голубую фею, да, мои ноги привели меня именно сюда, а куда же мне ещё было идти, не в Дырявый же котёл. Я сел за угловой столик, а не за барную стойку, как обычно, провёл рукой по вырезанному на столе рисунку. – Это сделал Джеймс в первый год твоего обучения в пансионе. Чего желает наш король? – Я поднял глаза на не-Барри и едва не заплакал, как же мне чертовски больно, оказывается… Но вместо слёз я улыбнулся, как и положено было тринадцатилетнему парню, и попросил. - Какао с молоком и корицей, так же сливками и шоколадной крошкой. Пожалуйста. - Ты в порядке? – Я провёл ещё раз по рисунку маленькой красной шапочки, глупый волк, как же я по тебе скучаю… И ещё раз, я поздравляю тебя, где бы ты не был, люблю, целую, твоя красная шапочка. - Нет. Я не в порядке, но я буду. *** Лондон, кажется, вообще никогда не может быть просто тёплым, ну либо не дождливым, я тут уже три дня, и тут идёт всё это время дождь. Не понимаю людей, которые сами, по собственной воле сюда переезжают. Новость, я не хотел, так что не надо спрашивать: «А чего сам переехал?», это не я, это всё моя подпорченная карма, и Дмитрий на моём хвосте. Сегодня в час дня, это, если что, было сорок девять минут назад, это точное время, сколько я еду в автобусе. Так вот, в час дня я опоил своих последних родственников, кто-нибудь этому рад? Я вот не уверен, ведь Гарри Эпл Эванс просто исчез, остался только Поттер. А это не весело - быть героем, быть мальчиком-который-выжил, вообще никогда не понимал, а чего тут так радоваться, я, блять, выжил, ничего геройского в год я не делал, ну кроме того, что ел горох и писал только в подгузник. Я сел поудобнее на сидение в автобусе и положил голову на стекло, меня несильно било на кочках, но было в этом что-то даже приятное. Мы неспешно ехали, а я в голове прикидывал, что мне теперь делать на каникулах, надеюсь, что проживу хотя бы не так много, как полагается любому другому человеку в моём возрасте. - Вид у тебя такой, словно ты и остатки семьи убил. – Я тут же поднял голову на коротко стриженого мужчину в кожаной куртке, медицинской маске для лица и кепке, вот это он замаскировался. – Что, уже не ожидал меня увидеть? - Да. – Как-то совсем по-честному вышло и таким голосом, словно это мой старый знакомый, а не мужик, который не пойми откуда берётся. Честно говоря, не думал что после того, как ему пришлось убирать со мной тело, останки… Нет, думаю прах тут будет уместнее, я его когда-нибудь ещё увижу. Но, видимо, он не из робкого десятка, и в ту ночь ему адреналина было мало, и он снова вернулся за ним, но могу его расстроить, у меня вообще теперь жизнь будет скучной. Ну, может быть, похороны будут забавными, но я в этом не уверен, я вообще теперь мало в чём уверен, я должен был стереть себя. Я стёр, а теперь сам же и дорисую, и думаю, что подарков на мой день рождения уменьшится вдвое. – А что тебя занесло в автобус? - Увидел тебя, сел за тобой, но ты так и не заметил меня, пришлось подсесть самому. – Я снова поднял на него глаза, он немного оттянул маску с лица и состроил смешную морду, честно, такую, от которой даже мне с депрессией и грустными тараканами в голове пришлось засмеяться. – Вот так мне нравится намного больше. Эй, малыш, вижу, ты скучаешь, не хочешь провести вечер с новым папиком? - А кто сказал, что мне нужен папик? – Я смахнул с лица чёлку, а мой новый знакомый, который пока что так свое и имя и не сказал, подался вперёд ко мне, и наши глаза встретились, и в его я заметил знакомую мне искру безумия. – Я бы не отказался от друга. - Мне нравится и это предложение, и куда же хочет мой новый друг? – Я действительно не знал ни одного стоящего места в вечно дождливом Лондоне. Тут было скучно, с его чаем и правильными людьми, с их толстой кожей, нет, мне тут точно не нравится, зато я знал один миллион мест в Нью-Йорке. - Я хочу в метро, а дальше сам увидишь. – Я взял его за руку и выбежал на первой же остановке, был ли я уверен, что там есть метро? Эм, нет, но вот в чём я был уверен, так это в том, что мне надо что-то делать, выбираться из своего панциря и начинать двигаться, а то умру я от горя, нежели от своих болячек. Да, мне больно, да, я больной не только физически, но и морально. Да, я вот взял и стёр память любящим меня людям и для чего? Кто найдет ответ - прошу, предоставьте его и мне, а то мои отговорки уже бесят даже меня. Типа «я это сделал ради них», а может всё же ради себя, теперь-то меня точно никто ругать не будет, подожги я хоть весь Лондон, как было уже однажды. Нет, совершенно никто, но мне нравится больше думать, что я это сделал на их благо. Разве не лучше, когда в вашей семье нет умирающего человека, разве не здорово забыть о проблемах, ведь проблема ушла, и её даже оплакивать не придется. Да, вот так мне думать нравится, ведь тогда я не кажусь себе уж таким бесчеловечным, как обычно. - А теперь куда? - Гулять. – Я потянул его за собой, где-то в этой части Лондона, если мне не изменяет память, был вход в метро, так что. Ах, а вот и он. Мы зашли в метро, сели на первый же прибывший поезд, народу была тьма тараканья, но я прижал своего временного друга к стене поезда в углу и оглянулся по сторонам. Всем было откровенно чхать на меня, это же не Нью-Йорк, да и в нём, честно, на меня тоже всем с высокой колокольни. – Закрой глаза. – Не знаю зачем, но он сделал, что я просил, если бы меня кто-то о подобном попросил, я бы не мог не задавать вопросов, и их был бы целый океан, а он просто взял да закрыл глаза, это мне нравится в нем. Я так же прижался к нему, сжимая пальцами его куртку с руками, я сам закрыл глаза, вспоминая чудные деньки в Ню, то, как там было бесподобно в последние дни лета, и какое было вкусное мороженое у Дианы… Приоткрыв один глаз, я увидел совершенно другой вагон метро и уже давно знакомую мне станцию. Счастье быстрыми шажками стало наполнять моё сердце, в вагоне было ещё больше людей, чем в прошлом, я встал на носочки, иначе я просто не дотянулся бы даже до уха моего друга на один день. – Не открывай глаза. - Понял. – Я потянул его за собой. Говорил где ступеньки, куда сворачивать, и всё время держал его за руку, я хотел увидеть его реакцию, когда мы бы вышли на Тайм-сквер, в центр города который не умеет спать. – Тут так шумно. – И не говори, это же Нью-Йорк, он даже ночью такой же громкий. - Открывай глаза. – Когда он их открыл, надо было видеть его лицо, сколько неприкрытых эмоций оно сменило, то он улыбался, то снова попадал в шок, то снова улыбался. - Это же Нью-Йорк. - Да, город, в котором я вырос, надеюсь, тебе не надо объяснять, как я это сделал. – Я взял его за руку и хотел было утянуть в какой-нибудь ресторан, тут их было тьма на выбор. - Но трансгрессии учат только на шестом курсе. - Я в курсе. – Я только пожал плечами, словно ничего удивительного и не случилось, сам так и не понял, как я это делаю, но от этого мне нравиться это не перестало. - Это невероятно. – Может, так оно и есть, но сейчас я лишь хочу колы, хот-дог и, может, американских горок, и этот парень с причудливой стрижкой составит мне сегодня компанию. – Ты невероятный, Гарри. - Спасибо. – Мне было очень приятно понимать, что всё же не все люди меня забыли, а лишь только магглы, те, кто бы не сумел за себя постоять, те, кто бы не справился с таким, как Дмитрий, и такими, как Волан-де-Морт, вот и всё. – Так что идём веселиться! – Обожаю этот город…