Гарри Wolf Эванс

Около 90 процентов людей, страдающих от иррациональных страхов, могут их преодолеть. Для этого нужно набраться храбрости, посмотреть страху в глаза или побыть с источником неприятностей в контролируемой среде. Научный факт. Всем в какой-то степени сложно вставать с кровати утром. Вот я, например, упал с кровати, когда потянулся за проклятым телефоном, и кто, чёрт тебя дери, придумал вообще будильник? Кто этот изверг? Я ударился рукой о чёртову бутылку, которую сам же тут и оставил, упал на раненый бок, о котором, конечно же, не забочусь, ушиб плечо, в котором был телепатически, или вот какой-то такой, я даже толком не знаю какой, но нож. В общем, всё это было весьма больно. Я всё же дополз до своего телефона, посмотрел на дисплей, и мне захотелось удариться головой о каминную стену, пять утра, кем я был, когда ставил этот будильник?! Потом мои глаза опустились на число, и я сообразил, отчего же я решил именно сегодня встать в такую рань. - Блять. – Я не бился головой о стену, но лицо протёр руками. Хотя идея со стеной мне нравилась намного больше. – Святые помидоры, на кого я буду похож? Точно не на человека. – Я прокрутился на полу, сел на свою многострадальную пятую точку, которая слегка болела, словно я на ней вчера катался по лестнице, не иначе. Хотя, чего только я не мог сделать по пьяни. Я подполз на коленях к перевёрнутому сундуку, который, по видимости, решил таким образом собрать вчера. Все мои вещи были в разных концах комнаты, а покупки к новому году в Хогвартсе так вообще были в бумажных пакетах около двери. Не хочу собираться в школу. Но всё же я аккуратно сложил свою одежду и всё, что мне могло пригодиться в Хоге. Я поправил растрёпанные волосы, которые, мягко говоря, воняли и лезли мне в рот. Я стал складывать на дно сундука бутылки с алкоголем, но понял, что их было настолько много, что я понимал, что таких вот сундуков мне надо было три или четыре, чтобы всё поместилось. Так что достал всё снова из сундука. Я протянул руки перед ним и сотворил заклинание незримого расширения, чтобы наконец всё поместилось, а после, не стараясь что-то аккуратно складывать, стал пихать всё в него. Даже в пакеты не заглянул с покупками, как было, так и кинул в него. А после стал складывать самое важное: два килограмма травы, три банки снотворного и десять упаковок различного обезболивающего, так же была бутылочка сорока грамм морфина и упаковка шприцов. Я тот, кто готов к любой боли. Ко всему прочему я купил себе экстази и другие разноцветные галлюциногены, надеюсь, что случится передозировка, наверное. Я не был уверен в этом, потому что вообще не помню последние дня так три. Я снова убрал волосы за ухо и кинул себе в багаж пачку презервативов и бутылёк смазки, зачем, спросите вы, а я отвечу, да просто так. - Я чертов псих. – Сказал я самому себе, закрывая свой сундук и застёгивая его на ремни, а после и на замок, всё, что сейчас я сложил в свой сундук, моему организму просто жизненно необходимо, особенно последние два. Я провёл руками по лицу, смешно, а когда у меня в последний раз был секс? И я имел в виду, когда я нормальным сексом занимался, если что, я подчеркиваю слово нормальным, изнасилование не считается нормальным половым актом, я вообще не знаю, каким оно считается. Я за одно предложение использовал слово «нормально», аж три раза, это в три раза больше, чем обычно. Я начинаю понимать, почему люди считают меня странным. Я встал на ноги со стоном боли и отчаянья, да что же я вчера творил? Я качнулся влево, качнулся вправо, и таким вот образом дошёл до одежды, которая красивой стопкой лежала на моей временной кровати. Надел более нормальную одежду, я имел в виду не грязную, и никем не заблёванную, хотя и она не была пиком красоты. Черепа на толстовке, драные джинсы, настолько, что скоро это будет неприлично, поношенные кеды, в душе не ебу, куда дел свои кроссовки. И в заключение всего такая же поношенная, как и кеды, бейсболка, надетая задом наперёд, солнечные очки, две таблетки то ли санокса, то ли экстази, или эти жёлтые шарики всё же были обезболивающими, в чём я не уверен. Вчера было, наверное, так весело, что все мои таблетки лежали в небольшой жёлтой баночке перемешанные, так что быть уверенным, что я не принял яд, я тоже не мог. Зато позитив какой, никто больше во мне не разочаруется, потому что больше-то и некому, я же теперь жалкая сиротка, которую все могут жалеть и сочувствовать ей. Но никто же не узнает. А ещё мне по-прежнему насрать, так что можете взять у меня в рот, мне нахуй не нужна жалось. Так что я и не расстраиваюсь с того, что никто не знает, насколько же я одинок. Я сукин сын, который снова же в душе не ебёт, что ему со всем этим дерьмом делать, потому что если похуй на жалось окружающих, то что делать жалости к самому себе. Дилемма, однако. - Теперь я завидую вампирам, тоже хочу уметь отключать эмоции. – Я потёр виски, вышел из дерьмового номера отеля, который был моим пристанищем так два-три дня, я буду скучать по тебе, дешёвая хуйня, название которой я забуду через три минуты. Достав свой телефон, я сделал то, что, по моему собственному мнению, я просто должен, нет, обязан сделать до конца лета. Прощальный хештег в инстаграмме, вроде как. Да, может это был крик о помощи… Может… Моя фотография, на которой было немного размытое усталое лицо и глаза, скрытые за стеклами солнечных очков. Я только сейчас понял, что теперь меня не будут лайкать те, кому я не был безразличен, пусть им и не нравились мои посты и фотографии. «#ПлохобытьгероемХорошобытьмною». Я засунул свой телефон обратно в карман, надел наушники, включил первую попавшуюся песню и под «Hello» пошагал по дороге до кафе, хочу кофе с корицей. Эй, ты, мой последний пост этом году, доживу до следующего - тогда встретим вместе ещё годик-другой, мои дорогие инстаграмм, фейсбук и другие соцсети, названия которых я не хочу вспоминать без чашки кофе. Где же в Лондоне Старбакс для милого белого мальчика? Волшебно! Я ещё и расистом становлюсь, только вот этого мне и не хватало. Надеюсь, меня и моего мысленного падения никто не видел, а то было бы совсем отстойно жить и дальше, таким клишированним пиздюком, который только и может, что ныть о своей никчёмной жизни. Не уверен, что сейчас сам себя-то понял. А, забудьте. Я весь в чёрном, бледный, как сама смерть, да чё там стесняться, теперь не как смерь, а госпожа смерть. Я оттянул рукав своего свитшота и посмотрел на часы, сколько же мне осталось до поезда и до конца моей жизни. Лекса, моя чудо-доктор с обалденной задницей, если кто её забыл, я и к ней на огонёк забежал чаем угостить, а пока она мило его пила, то поделилась интересной информацией о моём теле. Она сказала, что моё состояние не самое плохое из тех, что она наблюдала за свою практику, и что если и дальше всё будет идти по этому пути, то у меня есть даже такой большой шанс дожить до шестнадцати! Простите, что не улыбаюсь, просто мне уже насрать. Ура… Я толкнул стеклянную дверь кафе, за барной стойкой стояла девушка с длинными фиолетовыми волосами, она подняла на меня свои карие глаза, и вниз на миг пролетела какая-то искра, но она так же быстро, как появилась, погасла. И голосом какой-то машины она прочитала мне заезженный текст всех кафе. - Здравствуйте, приветствую вас в доме Марии Антуанет. Чем я могу вам помочь? – Я же быстро подошёл и сделал свой заказ. - Кофе с карамелью, палочкой корицы, взбитыми сливками и двойным шоколадом, без сахара и молока. – Я смотрел на фотографию в своём телефоне, на которой был я, Джеймс и моя семья, это единственное фото, которое связывало реальность с вымыслом, который я создал, заварив тот чай. Забавно, мне казалось, что исчезнет абсолютно всё, я на это надеялся… Но нет, это фото осталось, и вот когда я это понял, то, наверное, и начал пить без остановки, это для меня было как серпом по яйцам. Больно. - Ваш кофе. – Мне протянули ароматный стаканчик свежего кофе, я забрал свой напиток и бросил пятьдесят долларов, даже не заботясь о том, что это Англия и американские доллары тут не действительны. Хотел было быстро ретироваться, чтобы снова не думать о чае, доме и пустоте, которая растёт во мне, как сорняк в прекрасном саду. - Ты так и убежишь? Даже не спросишь, как я поживала, Гарри, просто Гарри? – Я тут же обернулся на девушку, я точно не мог её знать, красивая, с книгой в руках, вроде как Вино из одуванчиков, умные глаза и очень красивые губы. Точно не забыл бы такую девушку, но, видимо, всё же забыл, раз она меня знает. Я, как обычно, идиот. – Мари, мы виделись один раз летом в правление Криса. Я принцесса, мой брат - король Лондона. – Оу… - Жан и Мари Винсент, я вспомнил, прости. Рад тебя видеть, ты очень изменилась. - Ну да, прошло же уже почти пять лет. – Эти слова ударили меня как пощёчина по лицу, со всем этим, что я творю за последние годы, я совсем потерял нить времени, пять лет, прошло уже столько времени, а я только сейчас это понял… - А как твои дела с Жаном? Как мне помнится, всё было сложно. – Мари и Жан были не просто братом и сестрой, она была в него влюблена, и, судя по тому лицу, какое было сейчас у неё, любить она его не перестала, но что-то всё же изменилось за эти годы. - Он отверг меня. У него сейчас жена и дочка. – Точно, я же слышал эти новости от Джеймса. Это было так давно… Честно, едва могу вспомнить тот приём. - Он идиот был, видимо, им же и остался, раз посмел тебя бросить. - Спасибо, Гарри. – Она налила себе немного воды, а я так же отпил своего божественного напитка. Мари посмотрела на меня так внимательно, что казалось, она уловила всё, что со мной происходит. – Я писала тебе… – Она отпила ещё немного воды, а после она опустила глаза, как и стакан, на стол, Мари пусть и смотрела не на меня, но говорила со мной. – Я сочувствую, пусть поздно, но я помню, как сейчас, как ты смотрел на того блондина. На Криса. Ещё раз, сочувствую. - Было такое. – Я снова отпил своего кофе, почти пять лет, но вспоминания о Крисе и его теплых глазах меня согревают изнутри. – Я трудно пережил его смерть. Ты, наверное, слышала… - Да. – Девушка так и не подняла на меня своих глаз. – Это все слышали, мне так жаль. Наверное, это было ужасно… А ещё этот урод снова на свободе, не представляю, что ты сейчас чувствуешь. – Мари убрала фиолетовую прядку за ухо. – Гарри, давай снова попытаемся общаться. – Я поднял глаза на девушку, она выглядела так же одиноко, как и я сам, такая же разбитая, только, может, она была не такая жалкая, каким был я. – Жан со мной не разговаривает, мне иногда кажется, что, если я умру, он не заметит, никто не заметит. - Теперь я замечу. – Я подошёл к ней поближе и поднял одной рукой её лицо, не престало скрывать такие красивые глаза. – Я пришлю тебе письмо, совой, и ты не будешь так одинока. – Она снова улыбнулась, между нами была маленькая неловкость, но она очень быстро таяла. - Ты, как и тогда, странный, Гарри, просто Гарри. Но я буду ждать твоих писем с нетерпением, думаю, ты куда-то едешь. – Мари указала на мой сундук своим аккуратным пальчиком, я и забыл, что мне надо ехать в Хог, так было приятно поговорить с кем-то, кто не знает меня настоящего, но помнит того парня, каким я был рядом с Крисом. - Ты права. И спасибо, что не забыла Криса, это очень было важно для него… - Я помню, он говорил, что боится быть забытым. – Она снова очень нежно улыбнулась. – Но, Гарри, не думаю, что это бы случилось, ведь его всегда помнил ты. - Я люблю его до сих пор… - Я тоже люблю Жана до сих пор. – Мари отставила стакан и, как взрослая леди, сказала. – А Крис, он как-то раз летом сказал, что ты был центром его мира. - Ещё раз спасибо, Мари, я напишу. – Моё «я на пишу» каким-то эхом отозвалось в таком пустом кафе, и я покинул его, но это не значило, что своё обещание я был намерен не сдержать… Если бы я действительно этого хотел, то просто бы опоил и Мари, но я же не стал этого делать. Я прибыл на платформу за целый час, если не за два до отправки поезда, хотя это было неудивительно, ведь во сколько я там встал. Вот именно, в пять утра, а это очень рано, ведь поезд отходит в одиннадцать. В результате я встал за шесть часов. Да, сам себе иногда поражаюсь, но зато за это время я успел купить себе кофе, распечатать фотографию со своего телефона и, что немаловажно, купить фото-рамку. Я достал из своей сумки, которая всё это время висела у меня через плечо, большие зелёные наушники, а то от маленьких уже голова болит, включил музыку погромче и залез с ногами на скамейку. На меня, как и обычно, в общем, косо смотрели прохожие, а я стал ждать, пока бы на горизонте не появились мои друзья, с которыми я бы мог подтупить боль, которая пока что не даёт мне покоя. А ещё было бы лучше, если бы это был Блейз с моей собакой, надеюсь на то, что хоть с этим домашним животным ничего не случилось, с моей «везучестью» это бы не стало странным или неожиданным. Мимо меня проносилось много одиннадцатилеток со своими родителями, целыми тачками шмоток и принадлежностями к первому курсу, их было слишком много, и они были слишком шумными для моей больной головы. Дети были счастливы, в их глазах играли огоньки ожидания магии, они не переставали рассказывать, как хотят оказаться на том или ином факультете. Мне начинало казаться, что они все разом объелись радуги, потому что ну вот как все вокруг могут быть такими счастливыми, беззаботными, и не знать даже крупицы боли. Меня начинают одолевать мысли сделать большую чашку того же чая, которым я напоил свою семью, и запить ею все мои таблетки. Так же мимо моей скромной и едва заметной, видимо, просто раньше-то на меня чуть ли не кидались, а сейчас я как мим на улице, меня не замечают. Так вот, мимо меня проходила парочка пуффендуйцев, я даже увидел Седрика Диггори, если что, это именно его книгу я украл в прошлом году, по совести, надо будет её в этом вернуть. Если что, она всё ещё у меня и никуда не делась. - Хоть бы не заметил. – Пробормотал, натягивая бейсболку ещё ниже, но, по всей видимости, он меня не узнал, ну да, за это лето я состарился ещё на один год, потерял остатки семьи, уважения, манер, так ещё и внешность. Теперь я снова тот надменный парень, у которого на лбу на писано «не трогай, а то убьет». А ещё снова ноготки отрастил, и при нападении могу оцарапать, тоже неплохое оружие. Да, я пытаюсь думать о позитивном. Хотя, пусть моя внешность и орала о том, какая она красивая и что вложили в неё не одну тысячу долларов, внутри я по-прежнему разлагался, стал окончательно алкоголиком, я даже накачался таблетками в первый же день в Хогвартсе, хотя он ещё даже и не наступил. Я бы, наверное, тоже не захотел бы себя узнавать в толпе людей. Удивлен, что Мари меня узнала, я к тому, что я вообще не был похож на того милого парня, как раз таки с того лета, которое было как бы не так уж и давно, в принципе, я и говорить, наверное, не должен о таком, ну или всё же должен, но я не буду. Хватит. Я потянулся к сумке за бутылкой с водой, как у меня на глазах случилось нечто, что мой жёсткий диск не сумел прочитать. Вошла Гермиона, вроде ничего удивительного, но всё же. Вместо того, чтобы скинуть свои ноги со скамейки, подойти к ней, обнять, может даже поцеловать её красивое личико, я спрятался, натянул свою старую отцовскую бейсболку пониже, сжал бутылку воды в руке и стал ждать, когда же она пройдет мимо, как и все остальные. Я, затаив дыхание, ждал того, что она меня заметит и тоже разочаруется во мне. Мне отчего-то казалось, если Гермиона меня увидит, то всё поймет, про отцов и про чай, про то, почему я хромаю на правую ногу и постоянно массирую левое плечо… Словно Гермиона и так все знает, а я бы продолжал ей врать. Поэтому я опустил глаза на свои руки и попытался заострить внимание на заусенцах на своих пальцах, хоть на чём, лишь бы меня не заметили. Гермиона же действительно прошла мимо меня, смеясь вместе с Джинни, прямо за ними шёл Рон, по обе стороны от него Фред и Джордж, они были счастливые, говорили о том, как будет круто ходить в Хогсмид. А я, как самый настоящий трус, продолжал сидеть на скамейке, поджимая к себе ноги, и смотреть на свои пальцы. Идти за друзьями, жить обычной жизнью в мире, где ещё не всё было потеряно, мне показалось неправильным, да кого я обманываю, мне до сих пор так кажется. Я не хороший, никогда таким не был и быть не собираюсь. Я дождался, когда ребята скроются за стеной. Но от того, что меня не заметили, легче мне не стало… - Чёрт. – Я хлопнул себя по коленям, опрокинул закрытую банку с водой, я хочу почувствовать хоть что-нибудь, нет злости, есть только такое гнетущее разочарование. – Бля. – Без грамма сожаления, я взял свой сундук и покатил на его маленьких колесиках за собой, я не могу всех обманывать и дальше, я устал, я больше так не могу, каким бы сильным я не притворялся, я слабый… Я давно сломался. Я хочу совершенно другую жизнь. Кусая губы, я всё быстрее начинал идти к выходу с вокзала Кингс-Кросс, я не мог снова стать просто Гарри, жить жизнью счастливого героя, когда внутри меня уже не осталось ничего живого. Я сам себе большое напоминание о том, какое я несносное чудовище, которое только и может, что только разрушать всё вокруг себя! Зачем? Зачем тогда Хагрид пришёл ко мне? Я не надежда магического мира, я его большое разочарование! Слёзы скользнули по лицу, а я выскочил на улицу и, даже не обернувшись, побежал по улице, я врезался в мимо проходящих прохожих, но от этого не начинал бежать медленнее. Мне нечем было дышать, и от этого я снова старался, как и обычно, убежать. А остановился я лишь только возле какого-то парка, всё было зелёное, изредка я слышал издалека клички собак. Я выпустил из руки ручку своего сундука, что я вообще пытаюсь делать. Я достал из кармана ту самую жёлтую баночку с таблетками, взял горсть, достал фляжку с водкой из кармана сумки, крутанул крышку, сделал глоток для храбрости, насыпал горсть разноцветных таблеток себе на ладонь. Я больше не могу бояться, я сам этого хочу, лучше так, чем от раздирающей меня боли через два года, когда я уже и ссать-то без помощи не смогу. - Не пей. – Меня всего передёрнуло, я выронил таблетки из руки и обернулся на этот голос, в потрёпанной одежде прямо за моей спиной стоял красивый блондин, и его золотые глаза горели от злости. – Даже не смей об этом думать. – Парень быстрым шагом ко мне подошёл, выхватил фляжку и закинул её подальше за деревья, я проводил её взглядом, а после снова посмотрел на мою мечту. – Сколько ещё раз ты заставишь моё сердце побывать в самом низу от страха? – Его горячая рука прошлась по моему лицу, тело отдало жаром, а по коже побежали мурашки, внизу живота запарили бабочки, я аккуратно положил свою ладонь на его, словно боялся, что он может исчезнуть, сожми я его руку чуть сильнее положенного. – Я так скучал по тебе, Гарри, я так испугался, когда понял, что тебя нет на платформе, стал искать. А когда увидел таблетки… Не делай так, не оставляй меня, хозяин. - Хлоп. – Я едва мог сам услышать свой голос, не уверен, что мой хорёк меня слышал, но я думаю, ему и не надо было, он меня и без слов понял. Он наклонился ко мне, наши глаза встретились, я хотел его всего ощупать на признак того, что он не приведение, зная меня и мои сверхспособности, это бы не было таким уж событием. Но вместо этого он обнял меня, я не мог издать и звука, у меня в горле застрял комок радужного счастья. Я должен чувствовать себя дерьмово, я не могу радоваться, но как? Тот, о ком я всегда думаю, снова рядом, и его теплые, большие руки снова меня обнимают, и я больше не одинок. – Я так тебя люблю, больше никогда тебя не отпущу. – Я уткнулся в его грудь носом, и в какой-то момент перестал ощущать землю под ногами, бок стал неприятно тянуть, но мне было привычно чувствовать какой-то дискомфорт. - Я никогда больше тебя не отпущу, я заставлю тебя всегда нуждаться во мне. – Если бы он только знал, что я и так в нём всегда нуждаюсь, ведь без него я делаю ошибки, после которых действительно готов выпить горсть таблеток и умереть. - Я люблю тебя. - Хозяин, нам надо поторопится на поезд, иначе ты опоздаешь. – Ещё минуту назад я не хотел в Хогвартс, но, когда это сказал Хлоп, я безумно захотел отучиться там ещё на год, может даже на два, а если повезёт то на три. Ведь, как бы банально это не звучало, там мой дом, там мои друзья, и я, черт тебя дери, Гарри Поттер, как бы сильно мне и не хотелось остаться Эвансом. Так что, сломя голову, я побежал обратно на Кингс-Кросс, ведь мне судьбой суждено там быть, чтобы снова сесть на платформу 9 и 3\4, моя судьба всегда была связана с той школой, просто я не хотел расставаться с миром, в котором была моя, пусть и не идеальная, но семья. Может в следующей жизни я смогу стать для Эпла родным сыном, тогда я буду самым лучшим сыном для него. Но не в этот раз… На поезд я успел, но вот все купе были заняты, нет, я, конечно, и мог ещё проверить часть поезда, в которой обитали страшные чудовища… Слизерин там был, но что-то мне этого как раз таки делать и не хотелось, просто настроение хорошее, и портить его себе как-то не хотелось. Так что мой выбор пал на купе с профессором в нём, ну, я так думаю, просто вряд ли этот дядя, так скажем, окажется учеником, да ему лет так, на вскидку, сорок. Хлопик уже породному сидел у меня в сумке и смотрел за тем, как я хожу да выбираю себе купе. Я собирался войти в уже открытое купе, как мою талию и грудь кто-то перехватил… А сердце забилось быстрее, мне хотелось закрыть глаза и просто стоять так пару лет, показалось, что я перестал дышать, посторонние голоса стихли, весь шум растаял, как снежинка на горячей коже. Меня захватило тепло этих рук, тела, тепло, в общем. Мой слух мог уловить только дыхание человека за моей спиной, большего я не мог сделать. От него исходил сладкий аромат жасмина, красного перца и груш, такое странное, но, однако, неповторимое сочетание запахов, ему неповторимо подходил этот аромат. Я не ощутил никакого дискомфорта в руках этого парня, хотя тело и было всё в порезах и синяках, пока он меня касался, боли не было. Наверное, поэтому я закрыл глаза и просто стал слухом, я всё равно не мог видеть его лица. - Я нашел тебя, Поттер. – Голос вроде как и знакомый, и в то же время нет, словно он сломанный, охрипший. Мне не вериться, что он стал взрослым, от этого увидеть его я захотел ещё больше, потому что я с точностью знал, кто он такой. – Я кое-что забыл тебе отдать. – Его рука с моей талии скользнула на шею, что-то тяжёлое легло мне на грудь, а горячие губы… губы Малфоя, кем же ещё мог быть мой тайный незнакомец, его губы ласково и незатейливо поцеловали меня в шею, отчего мои ноги стали подкашиваться, а тараканы в панике бегали, подбирая нужный диск с эмоцией. Может всё же был шанс на то, что жить я всё же сумею и без семьи… – Это подарок на твой день рождения, я не сумел его тебе отправить, но думаю, отдавать лично даже лучше. – Его руки снова скользнули ко мне на талию, я же, поддавшись моменту, прижался к нему плотнее, боже, какой же он теплый, я делал всё это как под гипнозом, сжал его руку на своей талии. Тепло, которое шло от него, было таким же, как и тем вечером в Большом зале… Я чувствовал себя в полнейшей безопасности, он не даст меня в обиду. Я уже и забыл, как это, когда тело в чьих-то руках тает, как масло на сковороде. – Я скучал по тебе. – И это было сказано без тени лжи, мне это действительно всегда нравилось в этом парне, он говорил то, что думал. – Это не просто медальон, когда будешь в опасности, а ты будешь. – Его губы едва не касались моего правого уха, я же стал дышать тяжелей, словно возбуждался. – Сожми его и подумай о месте, где будешь в безопасности, он тебя туда отнесет. – Его губы снова коснулись моей шеи, а руки на какое-то короткое мгновение сжали меня, его пальцы переплелись с моими, я закусил нижнюю губу. Я не могу даже думать о том, что сейчас собственно делаю. – Думай обо мне, я не дам тебя обидеть, Гарри. – Но это было только на мгновение, а после стало снова холодно, так, словно я оказался на северном полюсе в одной только рубашке на голое тело. - Я чертов псих. – Мою руку лизнул Лорд, открыв глаза, я увидел большого чёрного пса около моих ног. – Ты всё видел. – Собака кивнула своей мохнатой головой, я провёл рукой по его морде, как же я соскучился вот по этим темным глазам. – Это секрет, я, кажется, влюбился в того парня, сильно, только ты никому не говори. Ладно, Лорд? – Я присел и поцеловал собаку в его нос, он был влажным, как в принципе и должно было быть со здоровой собакой. – Я тебе доверяю. Как ты там поживал? Я так по тебе скучал, мой мальчик. – Я закрыл за собой дверь в купе, и мы вот так вот медленно поехали. Хотя по взгляду Хлопа, который вылез из сумки, я могу догадаться, что он не очень обрадовался моему мохнатому приятелю у ног. - Гарри! – В моё купе с воплем ворвался Рон, снеся по дороге какого-то рыжего кота, тот отлетел прямо к моим ногам, его мордочка была приплющена, а шерсть густая и огненно-рыжая, его глаза отчего-то мне были знакомы. - Рон, не кричи, не видишь, тут человек спит. - Бля, я тебя везде искал! – Рон кинулся ко мне на шею и снова пнул непонятно откуда взявшегося рыжего кота, которого мне уже начинает становиться жаль. – Гермиона уже подумала, что ты сбежал! Потому что видела на платформе странного парня, он был очень на тебя похож. – Даже не удивлен, что она меня видела, это же Гермиона, она лучшая на курсе и лучшая во всём, именно поэтому мне и не хотелось, чтобы она меня видела. - Но я тут, просто немного опоздал, да что тут такого, я же вечно опаздываю. – Рон отпустил меня, прищурил свои синие глаза, но тут как ни в чем не бывало выхватил из моей сумки моего хорька. - Ооо, он всё ещё жив, я уж подумал, что его не стало, когда мама разбила статуэтку хорька у нас дома, это было прямо в твой день рождения, Гарри. – Я потер шею, мне даже как-то стыдно стало, ведь сто процентов, что ту статуэтку я сам и разбил, когда разозлился... – Ну, так даже и лучше, ты же души в этой шкурке не чаешь. – Рон вернул мне моего мальчика, который явно не был рад тому, что его назвали шкуркой, он надул свои щечки и сложил ручки домиком. В то время Рон окинул глазами моё пристанище, и его, как и меня в своё время, зацепил именно спящий не-красавец, лица не видно, так что утверждать не буду. – Опа, а это у нас кто такой? – Рон совсем невежливо указал пальцем в профессора Р. Дж. Люпин. Я же посмотрел на него, одежда не очень, видимо, бедный, пахло от него очень странно, вкусно, травами и шоколадом, можно с уверенностью сказать, что мне нравится его запах. - Профессор Р. Дж. Люпин. Наверное, новый преподаватель Защиты от темных сил. Вроде как больше никто не нужен на должность преподавателя. – Я снял свою кепку и потрепал волосы, надо было всё же лучше смывать шампунь, волосы на ощупь какие-то липкие, даже противно, я надел кепку обратно и посмотрел на друга. – Чего так смотришь? - Уже подлизался, да? Откуда ещё ты мог знать имя этого? - На чемодане бирка. – Я плюхнулся на противоположный от профессора диван и указал прямо на полку над головой нового профессора по ЗОТИ. - Оу, умно, а че за псина, его, что ли? – Я поднял свои глаза на друга, который как-то нехорошо смотрел на моего Лорда, и вот что ему ещё и собака-то сделала. – Эта тварь на Гримма похожа, мне не нравится. - Рон, я в душе не ебу, кто такой гримм, но этот пёс мой, и зовут его Лорд. – Я тут же заметил, как себя в душе поругал Рон, но ставлю сто процентов на то, что извиняться он не намерен за свои слова. - Гарри, это предвестник смерти, и твой песик как раз таки Гримм, а не собака, ты вообще видишь, какой он огромный! – Я только пожал плечами, ну и что, я и так труп на ножках, ничего удивительного, что и собака у меня предвестник смерти, главное, что это не рак, и на том спасибо. - И чего? Рон, в том году меня попыталась съесть огромная змея, а год до этого огромная трёхголовая собака, вот то я бы назвал вестниками апокалипсиса даже, а не смерти, а это просто очень милая собака, причём моя, так что я попрошу… – Рон только махнул рукой и сел рядом со мной, мои ноги же он невежливо скинул с дивана, отчего мне пришлось сесть по нормальному. - Ну и пусть, но вы с Гермионой заводите каких-то мутантов, а не животных! – Вскинул руками Рон, ему, видимо, было насрать с высокой колокольни на то, что тут кто-то спит. – Того котяру рыжего видишь? – Рон указал в правый угол дивана, на котором спал профессор, и в котором как раз таки восседал кот и мой хорёк, казалось, они о чём-то беседовали, я уже и забыл насколько странным могут быть животные в Хогвартсе. – Это Живоглотик, так его называет Гермиона, и это чудовище постоянно пытается сожрать мою Коросту! – Лорд от этих слов весть встрепенулся и свою морду пихнул в Рона, отчего тот, как настоящий мужик, пнул моего пса. – Чёрт, напугал, и чего он на меня так пялится вообще? – Ответа я не знал, так что сказал, что первое пришло мне в голову, и насрать на то, что это ни на минуту не правда. - Ты ему понравился. - Рональд Уизли, хватит наговаривать на моего кота, может он и не идеален, но он мой! – Гермиона резким движением руки открыла дверь купе, забрала на руки своего кота, толкнула рыжего и вполне такого удивлённого Рона в сторону и села рядом со мной. – Привет, Гарри, прекрасно выглядишь, новая стрижка? Тебе идёт, так и знала, что там на платформе был ты. – Она сняла с меня кепку и, взмахнув один раз своей палочкой, снова надела кепку обратно. – Так намного лучше, ты чего так плохо стал следить за собой? На первом году я, честно, грешила на то, что ты девочка. Ну, так, как ты за собой ухаживал, ни одна девушка не ухаживала, а ещё то, как на тебя все парни кидаются, я, в общем, стараюсь не вспоминать. – На этот камень в свой огород Рон даже покраснел, ведь он тоже был из тех, кто кидался на меня, как любезно выразилась Миона. - Ну, утро не задалось, вот и не привел себя в божеский вид. Да, да, волосы просто были безумно грязными… Сам в шоке. – Надо было говорить не утро, а лето не задалось, а ещё лучше - жизнь. Я снова перевёл глаза на спящего профессора, интересно, а его постигнет та же участь, что и предыдущих двух? Знал бы он, что именно сейчас едет в одном купе с человеком, который убил других двух профессоров… Спал бы он так же без мятежно, как и сейчас? – А как вы считаете, этот профессор, он будет лучше двух предыдущих или с ним мне прямо сейчас расправиться? – Гермионе не надо было говорить, мне было достаточно её взгляда, который сам за себя говорил: «Серьезно, Гарри, хватит убивать наших профессоров, скоро нас вообще некому будет учить! Тебя и так все боятся». – Я пошутил. – Но, как говорится, в каждой шутке есть доля правды. – Он мне нравится, что-то в нем есть. Такое… Манящее, что ли. - Гарри, это всего лишь плешивый кот. – Рону явно не нравился наш новый член небольшой, но уж очень страной компании, но именно сейчас я говорил не о коте и даже не о Лорде, с которого мой друг глаз просто не сводил. - Я не про кота, Рон, а про этого Люпина, он мне нравится, от него пахнет не как от других взрослых. – Надо было видеть лица друзей, я их прекрасно понимаю, совсем головой поехал, откуда же мне знать, как пахнет наш новый профессор. Да-м, вот подумал как следует о том, что только что вслух сказал, и думаю, что сделал это зря. – Странно, да. - Есть немного, но это же ты, так что почти ожидаемо. Лучше расскажи нам, как ты провёл своё лето, горю желанием узнать, что ты делал и как получил такой идеальный не-загар. – Я только рассмеялся, да, меня скоро можно будет с приведением путать, надо что-то всё же с этим делать, может, в солярии себе прикупить хоть какой-то витамин D. - Гарри! Я же хотел тебе так много чего рассказать о Египте! - О, а я о Франции, там было так волшебно! Я всё время ходила по музеям и даже нашла магический переулок! – Ребята наперебой рассказывали, кто как провёл лето, а я только слушал, мне не хотелось вспоминать о плохом, так что я, как прилежный мальчик, слушал и пил воду, как думали друзья, из своей фляжки. Да, у меня была ещё одна фляжка, а вы что ожидали, я же говорю - алкоголик. Ну вот воду-то я потерял ещё на платформе, а эта была текила, тоже неплохо, зато как настроение-то подняла мне моя волшебная вода. – Я тебе пару раз звонила, но номер отчего-то был недоступен. - Мы его сменили, я тебе потом новый дам, когда сам буду его знать. – Гермиону устроил такой ответ, и она продолжала мне рассказ о своих приключениях. Рон же рассказал, как было классно на родине мумий, что там была огромная куча древностей, и о том, что даже Каросте там понравилось. Я же старался не подавать признака того, что уже слегка пьян, но только слегка, так что мог спокойно сидеть на одном месте и делать вид, что очень задумался, и что я не алкоголик на самом деле. Лорд уже со скуки стал засыпать, я же просто смотрел в левый угол купе, не знаю почему, но тот угол мне казался чертовски интересным, я ставил на то, что так сегодня на меня подействовала текила. Я представил у себя в голове целую вселенную под разговор с друзьями, в ней отчего-то было прохладно, это был лес, а я был в самой чаще этого леса, шёл по нему босиком, пока не наткнулся на дверь. Она была старой, на ней были трещины и царапины, когда-то ярко красная краска уже слезла, а так же на этой двери в лесу были сотни замков… Я подошёл чуть ближе и самыми кончиками пальцев провёл по ней, старая дверь, много замков, странные мысли под алкоголь… Я обошёл дверь, но как к ней не подойди, всё равно она такая же старая, и на ней всё те же замки. - Вам не кажется, что стало холоднее? – Я посмотрел на Гермиону, она обняла себя руками, я же попытался подвигать пальцами рук, они были деревянными, и когда я их сжал, стало колоть руки. Да-м, что-то я очень надолго выпал из реальности. Закрутив крышку своей фляжки, я сунул её обратно в сумку, моё дыхание становилось паром, а по телу бегали табуны мурашек, было не просто холодно, были чертовы заморский с минус сорок! - Чёрт. – Я не успел за что-либо ухватиться и упал прямо лицом в пол, Лорд проснулся и весь встрепенулся, его глаза стали сверкать, так же мой пес зарычал на дверь, отчего легче мне не стало, а лишь действительно стало пугать. – Что происходит? - Я без понятия. – Честно сказал Рон, который протянул мне руку и помог подняться с пола, нос чертовски болел, видимо, при ударе разбил его, как всегда, мне повезло. - Мне кажется, кто-то садится на поезд. - Это бред, есть только две остановки, платформа 9 и 3/4 и Хогсмид, больше нет остановок. – Я тоже так думал, пусть и еду на поезде только во второй раз, но никогда не слышал, чтобы он останавливался на пол пути… Я подошёл к двери купе, за которой стоял шум, все выглядывали из своих купе, кто-то кого-то звал, все ругались, а меня пробирал мороз под кожей, казалось, что холод прошёл внутрь меня. Что-то грозилось произойти совсем скоро, и это уж точно не будет хорошим ни для кого. Я закрыл дверь купе обратно, огляделся по сторонам, Рон сидел рядом с Гермионой и непонимающе смотрел на меня, как будто я должен был дать логический ответ происходящему. Кот Гермионы спрятался за сумку профессора, забился в самый дальний угол со страху, отчего мне легче уж точно не стало. Потому что я тоже хотел так поступить… Хлопика как ветром сдуло, его нигде не было видно, мне уже было показалось, что его внезапное воскрешение было только частью моего воображения, чтобы я не убил себя… Лорд лёг у самого окна, его уши были прижаты к голове, он скулил, как будто его подстрелили. Гермиона выглядела бледнее меня, а профессор как спал, так и продолжал спать, я даже ему позавидовал, ведь я просыпаюсь даже от звука ветра… Спасибо, конечно же, за это надо сказать Дмитрию. Это все смахивало на какой-то дешёвый фильм ужасов, свет погас, страшные звуки, холод и страх погружали нас в нужную атмосферу хоррора. Я снял свою кепку и положил её на свободное место, потянулся к сумке и, немного в ней покопавшись, достал оттуда фонарик, надо что-то делать, и раз уж мне выпала честь быть героем, что ли сделаю хоть что-нибудь полезное за это лето. - Я пойду, посмотрю, что там происходит, а вы сидите тут, если что, будите профессора, в конце концов, он взрослый. – Я было двинулся к выходу, как за джинсы меня схватил маленькими лапками из-под дивана Хлопик, так вот куда он спрятался. – Не волнуйся, я скоро, малыш. – Я достал своего маленького рыцаря из его логова и отдал Гермионе, она тут же крепко его сжала в своих руках, аж даже заволновался, не сломает ли она ему что-нибудь. – Я скоро. С этими словами я вошёл в коридор поезда, все дети сидели, как мышки, у себя в купе, и только самые смелые выглядывали из любопытства, вот такими смельчаками были, конечно, Фред и Джордж. - Гарри. – Я посмотрел на приоткрытую дверь купе, когда я заглянул в неё, то увидел нечто пугающее, на полу купе лежал Ли Джордан без сознания, около окна в полном ужасе сидела какая-то девушка, она вся дрожала. - Что произошло? - В поезде дементоры. – Я в душе не ебал, кто это такие, но по напуганным лицам ребят верю, что то, что они мне назвали, точно не белые и пушистые зайки. – Они ищут Сириуса Блека. – Так, вроде имя мне знакомо, но точно не вспомню чьё оно. – Почему ты не в своем купе? - Потому что мне не сидится, как обычно. Но лучше я пойду обратно. – Я хотел было вернуться, как Фред схвати меня за руку. - Не уходи, оставайся с нами. – Это было очень соблазнительное предложение, но всё же я там оставил всё своё добро, в том числе напуганного до усрачки хорька, собаку и Рона, так что оставить их не мог, они со сто процентным результатом обо мне волнуются. - Не могу, мне надо вернуться. – Так что я повернул в обратную сторону и очень быстрыми шагами дошёл до нашего купе, когда возле двери в него увидел нечто страшно-странное. Я со своим длинным списком всякого говна, которое было у меня в жизни, не был напуган каким-то незнакомцем, укутанным в черную рвань, мне совесть не позволяла ту дрянь одеждой назвать. А ещё у меня было преимущество с моим плохим зрением, так что я не мог в полной мере испугаться того, кого едва мог видеть. Человек в чёрном провёл длинными пальцами по нашей двери, за которой я услышал тихий крик, видимо, Гермиона, но также я слышал плач моего пёсика… Я не мог больше терпеть, поэтому навёл горящий фонарик на незнакомца… И всё внутри меня ещё больше похолодело, это не было человеком, и я уже точно такое видел… Очень давно. Я едва мог вспомнить, но запах никогда не забуду. Запах гнилой плоти… Человеческой… И почему я всегда влипаю в нечто подобное? На свет существо никак особо не отреагировало, оно лишь только потянулось к ручке, а я уже в голове нарисовал картину того, как эта тварь вгрызается в лицо Рона, как кричит в слезах Гермиона… И я просто сделал то, что сделал. – Эй, я тут! – Тварь медленно повернула на меня свою голову, большая часть лица была закутана в ткань, ног не было, что обозначало, что оно летало, жёлтые зубы, трупный запах, серая слизкая кожа, так же запах тины, это труп и никак иначе. – Твою ж… – Я не стал долго ждать продолжения и отошёл назад, от запаха в голову стали закрадываться страшные воспоминания, как на меня навалился дядя, как его жирные руки сняли с меня джинсы… Как никто не пришёл меня спасти. Та тварь двинулась ко мне, словно что-то учуяв, я же снова отступил назад, но врезался во что-то слизкое и холодное, от одного соприкосновения в моей голове не осталось ни одного счастливого воспоминания. Я, крыша, мелкий дождик бьёт в моё лицо, на другом конце стоит Крис, такой красивый, такой, как я его запомнил, он улыбается мне, как делал это всегда, такой неповторимой улыбкой, от которой тебе тоже хочется улыбнуться, а в следующую минуту его уже нет, я бегу к тому месту, и также прыгаю с крыши… Он обнимает меня, я вижу, как из его глаз падают слезы. И он говорит: «Все будет хорошо». Мне нечем дышать, так страшно, совсем рядом со мной стоят эти твари, около меня какая-то серебреная пыль, а они её засасывают ртом, я хочу закричать, но ничего не получается… Перед глазами стол, на котором лежит девочка с длинными светлыми волосами, на её тонкой шее весит небольшой медальон в виде сердечка. Её глаза широко раскрыты, она смотрит в потолок невидящим взглядом, когда-то небесно-голубые глаза покрыты какой-то серой плёнкой. Комната, пропахшая насквозь хлоркой стала пахнуть мочой… Меня всего так трясёт, от того что я увидел, а стоны становятся всё мокрее… А я продолжаю стоять… - Хватит. – Я толкнул ближайшего ко мне из них, но он лишь только схватил меня своей склизкой рукой, сзади меня раздалось ещё три хриплых дыхания, что подводило к мысли, пришла ещё парочка таких же монстров. Я стал крутить головой со страху, словно отгонял дурные воспоминания, которые топили меня, которые медленно подводили меня к тем воспоминаниям, которые я собственно и забыл. Запер в лесу за сотней замков, той красной дверью, за которую я хотел больше не заглядывать... Но тот, что стоял прямо за моей спиной, схватил меня за лицо и заставил посмотреть на него… Чёрные, как ночь, глаза, в которых проползли черви, заставили меня лишь только закричать от полнейшего ужаса. – Ааа! – И снова, снова… Снова никто не пришел… - Это будет не больно, моя Анна… – Я не хочу, мне страшно, Энзо, прошу, помоги, мне страшно. Но мои мысли так и остались мыслями, в то время, как тот мужчина снял с меня мокрые от моей мочи штаны. – Ничего, милая, я тоже писался, когда был маленьким. – Он наклонил свою голову к моим ногам и стал слизывать влагу… Папочка, помоги мне, пожалуйста, мне так страшно, я не хочу здесь умирать, как Хельга, Нина и другие дети… Ян… Ааа, мне больно, пусть он остановится. Пусть прекратит… – Тебе приятно, родная?