Гарри Wolf Эванс

Трудно забыть боль, но еще труднее вспомнить радость. Счастье не оставляет памятных шрамов. Чак Паланик «Дневник» 12 день Рядом со мной с самого первого дня сидела Эрика, у неё были чёрные длинные волосы с зелёными прядями. Она одна не ненавидела меня за то, что я ходил к Дмитрию, ей нравилась моя смелость, а когда я приходил, она тут же оказывалась возле меня и крепко хваталась за руку. Всё дело было в том, что Эрика была моей знакомой, ну как знакомой, крёстной дочкой покойного напарника Яна, мы с ней мало общались из-за разницы в возрасте, но, когда виделись, она относилась ко мне очень хорошо и всегда делилась сладостями, если те у неё были. Она часто к нам приходила, когда мне было пять, это та самая девушка, которая прибила мне любовь к Дневникам вампира и сериалу Сотня. Она была старше меня на пять лет, сейчас Эрике было четырнадцать, и она уже как два года со мной не общалась, после того, как Билла не стало, её крёстного, но иногда, когда мы виделись на улице, она здоровалась со мной. И это было приятно. - Гарри, почему тебе не страшно? – Эрика положила свою голову мне на плечо и прижалась ещё плотнее ко мне, холодно, тут по-прежнему безумно холодно. А мне становится без лекарств только хуже, голова всё время болит, и этот шум, словно сотни голосов разом кричат рядом, у меня за спиной. - Забыла? Я же умираю, мне уже давно перестало быть страшно. – Эрика снова расплакалась, когда мы были детьми, я ни разу не видел эту задаваку в слезах, и то, что она плакала сейчас, говорило лишь только о том, что ей действительно было очень страшно. - Прости, прости меня, Гарри, я такая дура, тебе, наверное, сейчас так больно… - Всё хорошо, мне не так уж и больно. – Как я часто сам себе говорил, больно только поначалу, а потом ты перестаёшь чувствовать её вообще. - А почему тебе должно быть больно? – Впервые за время моего пребывания тут на меня обратил внимания тот Энзо, который вечно обжимается с противной донельзя Эффи, как же меня бесила та блондинка. Тут, кстати, дети только двух типов, блондины с голубыми глазами и светлой кожей и брюнеты с зелеными, либо карими глазами и смуглой кожей. Думаю, это тип, который нравится Дмитрию… А ещё он постоянно называет меня Анна, значит, это была брюнетка с зелеными, либо карими глазами, первая его жертва. - У Гарри патологическое заболевание. - Оно заразно? – Серьёзно, вот как можно было быть настолько сукой, интересно, а её тупость заразна? - Ты дурра? – С настоящим изумлением спросила Эрика, вот такую девушку я уже узнаю, которая прямо сейчас может дать с левой и не почувствовать вины за то, что сделала. - Нет, моя болезнь не заразна, если бы она была заразной, ты бы точно знала значение слова «Патология». - Умный такой. – Если бы не её рыцарь в виде этого громилы, то мне бы может быть и прилетело бы, просто из-за отсутствия лекарств мои реакции заторможены, я бы просто уклониться бы не успел. -В этом и заключается его болезнь, дура. – Сказала Эрика, также поднимаясь со старенького матраса, на котором нам приходилось спать, сидеть, существовать. – У него последняя стадия акселерации мозга. - Это ведь когда ускоренное развитие? – Тут же подловила нить разговора Оливия, мне эта девочка тут нравилась больше остальных, она и ещё малышка Нина, наверное, всё потому, что та была такой маленькой. – То есть у тебя мозг ускоренно растет. - Нет, он не растёт, но вся информация, которую я пропускаю через мозг, остается там, я могу невероятно быстро читать, писать и решать задачи по высшей математике уровня профессора, решу за пару минут, может за десять, в зависимости от того, какая задача. - Ты же Гарри, принц в стеклянной клетке, я читала о тебе в мамином журнале! Ты гений, собравший в пять лет бомбу, и ты уже знаешь более десятка языков, но твоя болезнь развилась слишком быстро, что привело к умиранию мозговых клеток. - Правильно. – А, помню ту дурацкую статью, потом мой папочка ещё с журналами судился, они никакого права не имели нечто подобное обо мне писать. А ещё меня бесит до одури то, как они меня прозвали, «Гарри, принц в стеклянной клетке», а всё потому, что моё тело слишком слабое, и я не мог несколько лет покидать дом, что и привело к такому прозвищу. - Моя бабушка врач, поэтому я запомнила твой диагноз, он удивил меня и бабулю. - Да, он такой, только и может, что удивлять. - Конечно всё очень мило и трогательно, но сколько тебе осталось? Потому что, как мне известно, без мозга люди жить не могут. – Это был самый грубый из вопросов, а мне за всю жизнь их задавали очень много, и таких как: «Тебе кто нравятся, дети твоего возраста или старше, под возраст твоего умственного развития?», «Как ты думаешь, если ты убьёшь, тебя будут судить как ребенка или взрослого?», «Слушай, а ты не думаешь, что ты педофил из-за того, что тебе нравятся дети, когда по развитию мозга тебе уже почти двадцать?», честно, все вопросы в своей степени ужасные, но вот этот попросту грубый и обидный. - Не переживай, до завтра доживу, а ещё и до твоих похорон. 20 день - Как дети, нашёл с ними общий язык? – Говорит со мной так, словно отец с сыном после его первого дня в школе, бесит. - Можно и так сказать. - Они тебя обидели? – Он вёл себя страннее меня, а это физически не должно было быть возможным. Ведь я, мать его, гений, который боится клоунов и тараканов, любит есть сырую капусту и ненавидит клубнику и взбитые сливки, но вот этот куда страннее меня. А ведь я участвовал в коронации короля Нью-Йорка, когда тут королей вообще быть не должно, но кого же это волнует. – Кто? Я его или её отругаю. - Да нет, всё в порядке, меня никто не обижает. А можно ещё чашечку кофе? - Да, конечно, иди бери, ты же знаешь где кофеварка. – Я встали из-за стола и налил себе ещё кофе, как чужие руки оплели мою талию, тут, к слову, надо было бы испугаться, напрячься, ну или вздрогнуть, но из-за моей замедленной реакции, как кофе наливал, так и наливаю. – Ты так сладенько выглядишь, Аня. – Хотя знаете, кое-что я всё же чувствую, мне противно, прямо как если бы я стоял в комнате, где на полу были бы одни сплошные мадагаскарские тараканы. – Я так хочу попробовать тебя на вкус. 14 день У нас был новенький, и он всех бесит, пять минут и всемирная ненависть перешла с моей головы на его. Парня зовут Ньют, он это сказал столько раз, что думаю, даже после смерти не сумею забыть его имени. Он бесит тем, что, как и все остальные, кроме меня, стучал часа два в дверь с требованием отпустить его, но, конечно же, Дмитрию было посрать на то, что хочет там какой-то тринадцатилетний подросток с манией величия. - Он даже не представляет, как влип! Я друг короля! – И тут моё внимание было всё же привлечено этим блондинистым парнем, который скакал по подвалу, как мотылёк у фонаря. - Не ты один знаком с королём, Криса и я знаю. – Заявила Эффи, чем очень меня удивила, честно, я даже и не думал, что эта девчонка из Чикаго могла знать моего Криса. – Его все знают, у него в инсте сто тысяч подписчиков, а ещё фейсбук, и всё в том плане. – Ясно, вот тут моё внимание и прошло, да, конечно, а что это я понадеялся, что кто-то, кроме меня, мог бы быть знаком с Крисом лично, а не через интернет. Бесит. Скучаю по нему. Эрика взяла мою руку так, словно почувствовала, как мне стало больно от упоминания моего короля. - Нет, дура, мы с ним друзья, просто я был в Австралии, приехал к нему за объяснениями, чего этот идиот мне не отвечает ни на звонки, ни на письма! – Ньютон, вот кто этот взбалмошный блондин, я же его фото тысячу раз видел в рамке у кровати моего бога, блин, а ведь ему, наверное, и не сказали, что он умер. Это сейчас будет очень стрёмно… – Ублюдок, как парня завёл да королём стал, вообще про друзей забыл, и Анике не отвечал, а ведь та была его двоюродной сестрой, ну и что, что она живет в Париже, но не на луне же! – В глазах стало щипать, он умер совсем недавно, и раны, которые он оставил после себя, не зажили, мне было так больно, словно кто-то взял нож и провёл по только переставшим кровоточить ранам. – Так что я короля, сука, в личную знаю, помню даже, как он однажды на детской площадке описался от страха, когда собаку увидел. – Он очень их боится, просто до трясучки, как-то раз в парке на нас шпиц выбежал, так он на дерево как-то забрался, я так долго после этого смеялся, что даже слёзы пошли. - Я тоже на Кристофера подписалась, как он стал королём, я как-то для него блок составляла, меня зовут Матильда11. - Ты ж хакер, я тоже тебя знаю, круто, так вот куда ты делась! Черт, тебе сколько вообще? – Оливия встала на носочки перед Ньютом, а я старался из всех сил не заплакать, все они тут слишком долго и не знают, что его больше нет… Отец Криса ведь был таким отвратительным человеком, он ему, наверное, и похорон-то толком не устроил, никто даже и не узнал, а те, кто знали, не распространялись. - Десять, что-то не устраивает? - Нет, ничего, всё ок, просто думал, Матильда старше, а так всё нормально. Ты уже сколько тут? - С четвёртого июня. – Они все стали вести светскую беседу, Нина сидела у меня на коленях и иногда смеялась над шутками Ньюта, а я его ненавидел, потому что мне хотелось выть. Эрика пыталась тоже вставить свои пять копеек и говорила, что Крис в школе вот вообще на короля не был похож, такой самый обычный пятнадцатилетний парень. Тогда-то я и сорвался, не выдержал этого смеха и разговоров о нем, словно он был ещё жив, и когда бы я вышел отсюда, он бы снова меня обнял, и я бы больше никогда бы не плакал. Но сюда я попал потому что его как раз таки больше нет. - Он умер. – Нина была единственной, кто меня услышал, она повернулась у меня на коленях и посмотрела в глаза, а я почувствовал, что вот-вот заплачу. - Что? - Он умер, Крис умер в Хэллоуин, он умер. – Вот теперь меня все услышали, так чётко, что мой голос отозвался даже от стен. – Покончил с собой, сбросился с крыши… - О чем ты говоришь? Крис бы этого не сделал! – Меня всего затрясло от воспоминаний, от того, что я видел, как он упал, от того, что я выжил, а он нет, мой Крис умер, его больше нет, я не могу, не могу говорить о нём с улыбкой, мне так больно. - Я тот самый парень… «Твой «Цветочек» рядом с тобой, бро, если он тебя обидит, ты знай, мы его заставим об этом пожалеть». – Я понимал, что причиняю ужасную боль, просто терпеть я больше и сам не мог даже смотреть на то, как он рад, что скоро их спасут, и он снова будет общаться со своим лучшим другом, но его же нет. Криса больше нет. – Прости, Ньютон, он умер, мне так жаль, мне очень жаль… Пожалуйста, не злись на него, моей злобы хватит на двоих. 29 день - Он забрал Оливию, он её забрал. - Что? – После того, как меня побил Ньют, а после ещё и Дмитрий, голова просто трещала по швам, я не мог толком соображать, что мне там говорят или о чём спрашивают, как, например, сейчас. - Он забрал Лив, он её схватил за волосы и утащил. – Эрика сидела так, словно из неё вытянули всю радость и счастье, Ньют сидел в самом углу с повязкой на голове и недовольно, как, в общем, и обычно, смотрел на меня, я не винил его за злость, ведь только я, по его мыслям, был виноват в смерти его лучшего друга. Если бы я мог, я бы тоже себя избил, вот только бы всё же добил, а не оставил жить. - И? – Я ждал продолжения, хоть какого-нибудь, типа: «Мы пытались его остановить, Энзо даже кинулся с кулаками, а Эффи стала кусать Дмитрия за шею, но все было тщетно!», что-то такое, а не гробовое, мать его, молчание. – Вы ничего снова не сделали, верно? – Я встал с матраса, все вокруг меня кружилось, но я не такой как они, если Дмитрий забрал мою подругу, да даже ту же же Эффи ,если бы забрал, то мне бы хотелось её спасти. То есть не хотелось, я просто обязан был спасти, иначе какой из меня человек. – Да пошли вы. Эрика, как ты могла. - Он ударил меня по лицу и жутко посмотрел на Нину, я её спрятала. А Оливия, она не хотела, чтобы он забирал тебя в таком состоянии, ты бы мог не вернуться. - Я пойду за ней. - Но дверь закрыта. – Ненадолго. Я подошёл к двери и стукнул по ней, у каждой двери есть слабое место, или её можно снять с петель, ну или же выломать, или взломать, а я как раз таки неплохой взломщик, сколько раз взламывал наручники Яна. Но дверь не открывалась, что бы я не делал, как бы не старался, у меня ничего не получалось, а слёзы такой горячей обиды начинали скапливаться в глазах, тогда-то я и услышал голос Оливии. Она плакала… Сильная и неповторимая Оливия плакала. И я был в этом виноват. Тогда у меня перед глазами снова появился Крис, такой, как в тот день, такой… Красивый. родной, мой, а я не помню, говорил он мне что-то в тот вечер или нет. Почему я всегда такой беспомощный? Меня накрывала такая боль, мне нечем было дышать, меня с самого того вечера волновал лишь только один вопрос, это действительно я был виноват в его прыжке, я? Короткая серая вспышка, и дверь с грохотом открылась и ударилась об стену, я должен был позвать с собой старших парней, но что-то мне говорило, что им было бы всё равно. Я выбежал из нашей комнаты и побежал на крик Оли, я схватил со стола нож и побежал дальше, Оливия лежала на полу, а Дмитрий рвал на ней джинсы, она же кричала и громко плакала, когда я со всей силы ударил ножом в плечо ублюдка. Он же со всей своей нечеловеческой силой толкнул меня, я пролетел через всю гостиную и головой встретился с каменным полом и потерял создание. *** Я пришёл в себя уже на стуле, привязанный к нему, всё ужасно бегало перед глазами, тошнило, прямо как при сотрясении. Когда мелкие зелёные уроды в розовых пачках из-под сладкой ваты перестали танцевать балет перед моими глазами, то я увидел напротив себя Оливию. Она также была привязана к табурету, по рукам и ногам текла кровь из глубоких резаных ран. Её тонкие запястья и лодыжки были привязаны к ножкам табурета жёсткой верёвкой из-под торта, а на Лив было белое платье. - Смотри, Аня. – Я не хотел смотреть, единственное, чего мне действительно хотелось в ту минуту, быть чуть старше, наверное, чтобы суметь оттолкнуть этого урода или, например, послать его, а не слушаться, как верная сучка. Ньют был прав, когда меня бил, я слабый ничтожный клещ, который живёт за счёт других. – Эта девочка, она очень плохо себя вела. – Это так несправедливо, я знаю сто и одну причину, как эти слова подошли бы ко мне, но не для Оливии, она пусть не солнышко, но ещё та луна. И я вижу её классное будущее, это только мои мысли, но я так думаю. Она была бы классной айтишницей в какой-нибудь высокооплачиваемой компании или полиции, её бы все уважали и ценили. Оливия из тех людей, у которых была бы большая собака, уютный лофт и классная карьера, может парень, но это не факт, и она точно не должна умирать здесь. В задрипанном месте, под надзором чокнутого русского педофила! Она не должна умереть так, в этом идиотском белом платье на тупом табурете! Ненавижу табуреты, кто такой умный, кто, мать мою, его придумал? Найду суку, и после одна из ножек этого недостула окажется в анальном проходе этого умника! Я бы хотел быть сильнее и всё поменять! Хотел бы спаси её, нет, не только одну Лив, всех их, и, если я этого не сделаю, я сам себя прокляну так, что жизнь моя станет кошмаром, от которого я не сумею дышать. Но все мои мысли всё так же мысли, я могу и дальше изгаляться, могу дальше кричать и злиться, но я скован и не могу даже пошевелиться, почему сейчас, почему так?! Если бы бог действительно был, то как он мог допустить такое, почему, по его мнению, такие как Оливия, я и другие дети должны умирать, быть обедом у этого монстра, вот почему так? Так что да пошёл он в задницу, да что б вы все пошли в задницу! Я ненавижу светлую сторону, ненавижу белый цвет, ненавижу всё, что с ним связано! И своего отца я тоже буду ненавидеть за то, что он на светлой стороне, если он, конечно, прямо сейчас нас не спасёт, иначе я принесу свои искренние извинения светлой стороне, белому цвету и богу. Но что-то так громко и отчетливо, как первый таракан в моей голове, кричит сейчас: «Забей, Гарри, всем посрать на детей. Одним больше, одним меньше, они появляются за девять месяцев, ничё, новых нарожаем, а старые пусть дохнут. Они не придут, нас не спасут, единорога, доброго копа, отца военного и матери судьи недостаточно. Мы все скоро станем чьим-то ужином». - И её надо наказать. – Если бы я только был бы хоть немного сильнее, то, наверное, я бы всё же нашёл бы сейчас решение этому ребусу, смог бы спаси их всех, я хочу быть сейчас героем, но отчего же самое сильное, что я могу, так это говорить. - Дмитрий, убей меня, это же я сбежал, оставил дверь открытой, взял нож и ранил тебя, я, это всё был я один! Не надо! Не убивай её. - Аня, милая, это, конечно, так трогательно, то, как ты хочешь спасти эту девочку, но почему ты думаешь, что она будет мне интереснее тебя? – И тут я понял, не надо было быть с ним милым… – Как ты думаешь, солнышко, что мне надо с ней сделать? – Я посмотрел на него попросту с немым вопросом, который, видимо, задался не только я один, но и Лив: «Как будто, тебе не посрать?». – Может, мне стоит отрезать её блядский язык, которым она не переставая двигала, пока пыталась меня ранить. – Не пыталась, Оливия его ранила, она ранила, и я тоже ранил, надо было бить в висок, а не в плечо, чтобы сука точно не смогла выжить. – А после, когда я не буду слышать её противного голоса, я бы мог показать тебе, как играют взрослые, ты бы могла прочувствовать каждый толчок, который я бы сделал в этой малышке. – Когда он провёл рукой по щеке Лив, во мне стала скапливаться капля за каплей злость, и мне безумно захотелось вцепиться зубами ему в шею, да так, чтобы он точно не выжил в этот раз. – А пока я бы её трахал, её маленькие кости бы ломались у меня в руках, кожа бы рвалась с мясом от них. Ммм, это так красиво. А когда с ней было бы покончено и осталось только покорёженное от игр тело, я бы упаковал его в белую ткань, привязал бы к ней камни и отвёз бы на озеро поплавать. Где бы никакой коп даже и не подумал бы искать. - Хватит! – На кухне разом разбились все бокалы, а из моих глаз прыснули жемчужные слёзы, я этого хотел ещё меньше, чем самой обычной смерти. – Нет. Не надо. Не так… - Ясно, тебе, родная, не понравилось, бывает, давай тогда так. – Дмитрий подошёл ко мне и лезвием ножа провёл по моей щеке, так, словно тот совсем не острый, и мне совсем не будет больно, на щеке же он оставлял кровавый след. – Я отвяжу тебя, и ты сам убьешь девочку. Либо ты её убьешь, либо я, такие вот правила, малыш. – Нет времени думать, нет… Может в будущем я и буду ненавидеть себя за это. Но то, что он сказал, было куда хуже, ведь это ужасно, и Оливия не заслужила никакой смерти, но мы просто люди, не маги, не вампиры или, на худой конец, оборотни, просто люди, дети. Мне было девять, и я решил так, как подсказал голос у меня в голове. Он звучал так спокойно, и он был даже и не моим, он принадлежал Лив, я не был таким сильным, как тот голос… И никогда не буду. «Убей меня, Гарри. Прошу, не дай ему меня изнасиловать». - Ну, какое решение? – Я опустил голову и посмотрел на пол, я не могу этого сделать, это будет убийство, потому что это за помощь не считается, это убийство. Я не хочу становиться тем, кем меня все считают после смерти Криса, я не убийца, я не плохой… «А кто говорит, что ты плохой? Нет, Гарри, даже не думай в таком ключе. Тебя прошу я. Просто убей меня, я уже не жилец, но я не хочу, чтобы этот урод даже пальцем прикасался к моему телу. Когда-нибудь ты поймешь, Гарри, что ты герой, да, герои тоже иногда делают невероятно сложные вещи, но в этом и есть героизм». - Я это сделаю, сделаю. – Когда он развязал мои руки, когда вложил в них такой пронзающий ледяной скальпель, мне показалось, я начал успокаиваться, словно меня озарило солнышко. Когда я встал на ноги, то уже и не плакал, я был спокоен, даже удовлетворён, словно всё было так правильно. Но со стороны казалось, что чувства не мои, словно залез в чужие и сижу себе там. – Можно попрощаться с ней? - Только быстро. – Я провёл рукой по её светлым кудрявым волосам, и мне снова стало так грустно, но голос снова зазвучал у меня в голове. «Не плачь, не смей мне тут нюни развешивать. Это не конец, это только начало. Но всё же спой для меня, как пел для Нины». - Я пел не только для неё. – Дурацкая колыбельная, слова, которые мне были знакомы с далекого детства, как и бархатный мужской голос, и синие глаза незнакомца, это он пел мне каждый вечер перед сном. «Я люблю тебя, дурашка». - Ты мигай, звезда ночная! Где ты, кто ты - я не знаю. Высоко ты надо мной, Как алмаз во тьме ночной. Только солнышко зайдет, Тьма на землю упадет, - Ты появишься, сияя. Так мигай, звезда ночная! Тот, кто ночь в пути проводит. Знаю, глаз с тебя не сводит: Он бы сбился и пропал, Если б свет твой не сиял. В темном небе ты не спишь, Ты в окно ко мне глядишь, Бодрых глаз не закрываешь, Видно, солнце поджидаешь. Эти ясные лучи Светят путнику в ночи. Кто ты, где ты - я не знаю, Но мигай, звезда ночная! Мой голос так дрожал, я сам так дрожал, когда этот проклятый скальпель вошёл в шею Лив, как в масло, так просто и легко. А когда я прорезал сонную артерию, и кровь стала хлестать из раны, я знал, что стал тем монстром, которого боялись дети. Я опустился на колени рядом с телом Оливии и, зажав рот руками в крови, продолжил плакать. Казалось, что это я тут умирал, было так же больно и нечем дышать, часть меня больше никогда не была прежней. - Ааа! – На мои плечи легли руки Энзо, он единственный, кто осмелился выйти за мной и Оливией, но так поздно, я убил её, я… 26 день - Ты убил его. Я не верю, чтобы Крис прыгнул, он не из таких ребят! Он бы никогда так не поступил! – Ньют с размаху ударил меня по лицу, его тут же оттолкнула от меня Эрика и встала в позу «Подойдешь, я тебя прибью, сука». - У тебя кровь, вот. – Оливия достала из своей куртки белый платок и протянула его мне, иногда я рад, что тут, иначе я бы никогда не познакомился ни с одним ребёнком из этого подвала. - Почему вы защищаете его? Он же убил моего лучшего друга! Крис был сильным, он справился бы со всем, даже с разводом родителей, справился и с тем, что отец не родным оказался! А вот он… – Я тут же опустил глаза, большую часть информации о Крисе я не знал, и от этого чувствовал себя просто паршиво. – Но потом он перестал мне писать, звонить, всё случилось в начале года, а с ним был только он! Ты меня слышишь, урод? Что ты сделал моему Крису?! - Он не твой, а мой! Это был мой парень, и я не знаю, что на него нашло! - Ну конечно же. – Ньют был так же зол, как и расстроен, я хотел также злиться на него, но попросту не мог, ведь отчасти он был прав, я не знал Криса так, как он знал его, мне просто нравился этот парень. Ладно, может я вру, мне он не просто нравился, я любил его, сильно, очень сильно. Но его нет, и мне безумно больно. – Ты ни хрена о нём не знал, он просто тебя трахал. - Может уже хватит? Ты кусок говна, я тебя сейчас как уебу! Не трогай Гарри! – Я взял за руку Эрику, когда она сжала ту в кулак, надо было, чтобы всё это уже закончилось, я хочу чтобы это всё закончилось. - Я не знал его так же, как ты, да, но я люблю его, сильно, намного сильнее, чем ты думаешь. И он любил меня, а не тебя, вот почему ты зол. – Следующее, что я помню, это крик Ньютона, и его кулак у меня на лице, может, мне и было больно, но я не почувствовал, просто завалился на матрас и принял удар за ударом. Энзо сидел с таким лицом, словно перед ним вообще ничего не происходило, он был где-то не здесь. Эффи же лежала у него на коленях и читала одну из моих книг, она даже сейчас меня бесит. А вот Эрика старалась, как могла, она била этого урода и старалась его от меня оттащить, Нина громко плакала, Оливия кидалась Ньюту на спину и кусалась, но он откидывал её, как муху. Я же лежал, и меня всё утраивало, да, я специально это сделал, мне было больно, и я хотел умереть, до этого раза три пытался, но всё не выходило, а сейчас может и выйдет. «- Я люблю тебя. - Ты это всем говоришь. – Я даже и не отрывался от книги, мне не надо было смотреть на Криса, чтобы знать, что он смотрит на меня и улыбается, и ведь мог же пойти домой и там пообщаться с кем-то, но не со мной. Его друг детства с дурацким именем меня так вообще ненавидит из-за того, что Крис смотрит только на меня одного и вообще забыл, что друг как бы ещё жив и в пределах досягаемости. - Да. Но честно говорю, правда в том, что люблю я только одного тебя. – Я всё же выглянул из-за книги, но при этом пряча свой рот, не хочу, чтобы он видел, как я улыбаюсь. - Ты дурак. - Но ты же любишь меня? – Я отложил свою книгу и, наклонившись вперёд, поцеловал эти губки, которые тут же стали улыбаться. Ну а как же можно его не любить, когда он такой дурак. – Это же да? - Да. Ахаха, люблю тебя, мой король.» Я ненадолго, потерял сознание, а когда пришёл в себя, то уже били не меня, а Ньюта, на нём сидел Дмитрий и бил. Нет, только не это. Это же Ньютон, тупая башка, у которой вместо мозга только девушки, да Аутласт на уме, это лучший друг Криса! Да, я не сумел спаси Кристофера, но не дам умереть его лучшему другу. - Не надо! Стой. – Дмитрия откинуло от Ньюта так, словно током шандарахнуло, Ньютон был похож на котлету, мне даже показалось, что я среагировал поздно, и он умер, слёзы тут же стали градом падать из глаз. - Ну ты и дура. – Прорычал Дмитрий, прежде чем снова нас покинуть, я же склонился над Ньютом и стал останавливать его кровь, её было так много, руки чертовски дрожали, а слёзы мешали дышать, мне было так страшно, казалось, я снова стал паниковать. А это очень и очень плохо. - Не умирай, прошу, не уходи как Крис… 33 день - Привет. – Я поднял глаза на Энзо. Идиот. Какое ещё «привет», мы, блять, не расставались, так что зачем говорить это «привет». Я старался избегать этого парня, ведь он меня принёс сюда, он обнимал меня целый день после смерти Оливии, потому что я больше никого до себя не допускал. Мне было так страшно. И так стыдно перед ним, а он просто берёт и подходит ко мне, словно вообще ничего не произошло, словно Лив не умерла. – Я знаю, ты злишься на всех, но, может, всё же уже поешь? Я волнуюсь. - Да, ладно, не ври, тебе не жаль меня, Энзо, ты даже ни разу меня по имени не назвал, ты мне в глаза посмотреть не можешь. А когда меня били, сидел и в стеночку смотрел, а когда Оли забирали, ты даже… Блять, не говори со мной, не смотри на меня и не жалей. Ты мне противен. 39 день Знаете, как это бывает, сначала говорим «ненавижу», «не подходи ко мне», а потом не можем оторваться друг от друга, и каждый удобный момент, когда нас не видят, целуемся. Так вот… Я целуюсь в данную минуту с Энзо, его губы такие мягкие, а руки сильные. Когда я закрываю глаза, мне даже кажется, что я парю, такое я чувствовал только два раза, когда читал книгу Маленький принц и когда меня целовал Крис, я там не только летал, но и фейерверки слышал, а его губы были, как сахарная вата, и я не мог от них оторваться. - Скоро встанет Ньют. - Как же я ненавижу этого парня. – Я провёл руками по лицу Ларензо и улыбнулся, он же в ответ обнял меня только сильнее и снова стал целовать, так нежно и воздушно, если бы я только мог, то, наверное, пожелал бы, чтобы этот момент длился как можно дольше. - Всё, я пошёл к Нине. - Нет, не уходи, я хочу ещё тебя хотя бы пообнимать. - Гарри, холодно. – Нина тихо позвала меня, протирая своим кулачком глазки, я встал с колен Энзо, на которых всё это время сидел и подошёл к Ниночке, она тут же уткнулась в мою грудь лицом и уснула, а я ещё немного посмотрел на Ларензо в другом конце комнаты и тоже заснул. *** Ночью того же дня я проснулся от очень грубого толчка в бок, тогда-то на меня и посмотрели янтарные глаза. Сердце пропустило удар, я никогда до этого таких глаз не видел, это была Нина, она вся дрожала и старалась не плакать, но её глаза… Они были как у волка. - Мне страшно, что-то не так. – Нина вся дрожала, и я не знал, что мне делать, так что просто обнял её и стал гладить по волосам, уверяя себя, что это может помочь. – Это снова происходит. Гарри, мне больно, всё болит. Мама… – Я обнял её маленькое тело ещё плотнее, казалось, что если она заплачет ещё громче, то он услышит и придёт за нами. - Эрика. – Я не сильно толкнул подругу, она моментально открыла глаза, да тут любой даже от самого лёгкого толчка просыпается, каким бы сурком он раньше не был, тут ты не поспишь как дома. – Эри. - Что? Что происходит, боже. – Эрика от ужаса закрыла рот, а я же стал прижимать к себе Нину заглушая плачь, то, что сейчас происходило, не подавалось нормальности, её кости трещали так, словно одна за другой стали ломаться. Это было ужасно, и вот этот шум, крики и стоны Дмитрий точно услышит. – Что мне делать? - Буди… – Я ещё сильнее прижал к себе Ниночку, заглушая её крик, который пробивался через мою грудь, к которой я её прижал. – Он не должен услышать, буди ребят. Быстрее. - Энзо! Ньют! Вставайте парни. Диана, Эффи. – Девочки в ужасе только стали толкаться у другой стены, подальше от нас, в то время как парни подскочили к нам с Ниной, которая так горько кричала, что сорвала свой славный голос. Ньют и Энзо тут же стали помогать мне держать Нину, она так дрыгалась, что мне одному было не по силам её уже удержать. Она брыкалась как ненормальная, её руки изгибались так, как не должна была изогнуться рука даже при серьезном переломе! Она ходила по оси так, как это просто было не объяснить, это всё мне жутко и кошмарно просто напомнило превращение Тая из «Дневников вампира». А когда всё прекращалось на минуту, то возобновлялось с новой силой, и тогда-то и Диана себя проявила, она подскочила к нам кузнечиком и нажала на какую-то точку в области позвоночника, и Нина просто вырубилась. К утру, когда всё наконец закончилось, меня всего трясло, и я, по-прежнему прижимая к себе всю вспотевшую и заплаканную Нину, сидел, прислонившись к стене, а Ларензо и Ньютон сидели рядом, готовясь в любую секунду снова держать девочку. Эрика, дрожа всем телом, держалась хорошо, она была около двери и слушала, идет ли наш псих или нет. - Что это было? - Кажется, Нина оборотень. – Негромко проговорил я, на меня посмотрели так, словно я сказал полную чепуху, да что там, так оно и есть, но… – Вот. – Я убрал одеяло с тела, как предполагалось, девочки. Но вместо нашей Нины, там лежал волк, и крупный такой, с ребёнка, а не волчонка. - Как? - Самому очень интересно как. – Я провёл рукой по золотистому меху Нины, она стала только сильнее прижиматься ко мне. – Но это Нина, это она, моя Нина… - Гарри, ты в порядке? - Нет, я давно не в порядке, Ньют. – Парень тут же прижал меня к себе, как когда-то делал всё время Крис. – Она - волк. Я окончательно запутался. - Шшш, всё хорошо, я рядом, я рядом… 61 день Я провёл рукой по его щеке, мне казалось, что я сплю. Голова кругом, я занимался только что сексом, я… Боже, если бы Ян только об этом узнал, голову бы мне открутил и в нужное место засунул, его же всегда волновал тот вопрос, что из-за своей болезни мой мозг уже был намного старше положенного, но и тело, не слишком быстро, но всё же активнее положенного развивалось, и из-за этого он опасался, а не стану ли я сексом заниматься. Всё же внешне пусть и ребёнок, но головой-то нет… Как же он был, чёрт возьми, прав. Но чёрт меня подери. Какой же Тео красивый, словно сновидение, я снова провёл кончиками пальцев по его немного загорелой коже, по шее, переходя к губам. Спасибо. Не верится, конечно, что говорю нечто настолько ужасное, но спасибо тебе, боже, что позволил мне познакомиться с этим парнем. - Ты пялишься. - И вовсе я на тебя не смотрел. – Но при этом я почему-то не стал отводить глаза, нет, я только провёл пальцами ещё раз по его плоским губам, какой же он неидеальный и идеальный одновременно, я точно чокнулся тут, без права на выздоровление. Да ладно, я и не хочу лечиться, мне нравится быть таким, смелым, странным и его. Общаться с теми людьми, которые мне доверяют, и быть свидетелем того, как шестилетняя девочка становиться волком. Смотреть в необыкновенные голубые глаза Энзо и слушать его голос, когда он поёт мне колыбельные, ведь тут я так часто не могу заснуть. А ещё я так рад, что Ньютон в порядке, рад, что он живой, и всё такой же злюка, каким и был. А ещё я, наверное, в какой-то маленькой мере благодарен был Дмитрию, ведь если бы не он, то, наверное, я бы никогда смелым бы не стал, так бы и сидел в книгах, прожигая свои дни, а ведь их и без того мало было. - Гарри, а кем ты хотел стать прежде, чем сюда попасть? – Все так же с закрытыми глазами спрашивал Тео, лежа на подушке лицом и, кажется, пуская слюни. - Это глупо, у меня не было времени о таких вещах думать. - Снова ты врёшь. – Он наконец-то открыл свои глаза и уставился ими на меня, чёрт, снова мурашки по коже от его взгляда. – Я вот, например, хотел стать как мой отец, точнее, как и все мужчины в нашем роду, флористом. - Это глупо, ты не находишь? - Да не будь ты колючим ёжиком, скажи. – Чёрт, как же мне нравится этот парень, я готов ему всё рассказать, но ведь это так глупо. – Не думай, просто говори, что первое в голову придёт. - Библиотекарь. Оу, я же говорил, что это глупо, не смотри на меня так. – Я прикрыл руками лицо, блин, чувствуя, что оно становится красным, стыдно-то как. - Почему сразу же глупо? Мне кажется, из тебя вышел бы классный библиотекарь. Ты был бы с книгами, читал бы дни на пролёт, переставлял бы книги и слушал, как люди их читают, и шелест страниц. Мне точно нравится видеть тебя таким. – Я убрал руки с лица и снова встретился с его глазами. Он словно мысли мои читал, как так точно можно было описать то, кем мне так сильно хотелось стать и почему именно. - А ещё кем бы ты хотел бы быть, Тео? - Ну не знаю, наверное, было бы круто стать поваром, они вон сколько денег всегда гребут, а если ещё и ресторан бы открыл, вообще было бы всё на высшем уровне! – Я снова не могу перестать на него смотреть и слушать, какую бы ерунду он бы не говорил, и сколько бы много он не говорил, всё равно нравилось. – А ты кем ещё думал стать? - Ну, это вообще глупо, но… Я бы хотел открыть антикварную лавку магической атрибутики. Это всё из-за Зачарованных, как в детстве посмотрел их, так до сих пор хочу чёрного кота, котёл и книгу таинств. - Ого, это действительно круто. – Тео взял мою руку и придвинул к своим губам, они были такими горячими, что лучше бы он хотел стать пожарным, а то ещё немного и я загорюсь, и меня в срочном порядке придётся тушить. – Гарри, я, кажется, влюбился в тебя в тот самый момент, как ты открыл мою дверь. Прошу, не забывай меня, что бы не случилась. Не забывай. 48 день - Анна, сегодня мой день рождения, и я подумал, было бы неплохо мне съездить с тобой в город, попить молочный коктейль, купить чего только захочет моя девочка. – Сердце забилось чаще, ведь это значило, что он собирается меня вывести из дома. Черт, он смотрит, ждёт, как я отреагирую, надо сыграть так, чтоб даже сами дьяволы поверили с ангелами, что я Аня. Я, блять, девочка, его дочка и никак иначе. - О, волшебно! Я хочу в антикварную лавку! – Улыбается. Поверил или же врёт, как и я. - Моя малышка, и что же ты там хочешь посмотреть? - Пианино! Хочу посмотреть на пианино, там ведь самые лучшие инструменты, у них есть история, не то, что у тех, что в дорогих магазинах. - Умница, конечно же зайдём, но тебе надо приодеться. – Даже сердце стало биться спокойнее, чёрт, поверил. – Солнышко, тогда иди в комнату, и одень всё, что на кровати лежит. Идёт, родная? - Конечно. – Блять, как только выберусь оттуда, сразу же от него сбегу куда подальше, надо только будет копов найти, а там и Ян, и Эпл, и свобода. Тогда-то я всё расскажу в мельчайших подробностях, и даже дорогу до ребят самостоятельно покажу, и тогда мы все наконец-таки окажемся дома, а этот больной урод в тюрьме на пожизненном! Боже, спасибо! Что за… Белое платье, чулки и… Парик. Он хочет, чтобы я в прямом смысле был девочкой, если меня разыскивают, то в этом меня никто и не узнает, логично вообще-то, но не по плану, конечно, ну да ладно. Как говорится, главное, что ходить могу, а там и бегать научусь. - Вот. – Я покружился перед ним, конечно, мне не очень нравится платье, от него сразу плакать хочется, оно просто в точности такое же, как и то что было на… Ну так, не думай об этом, а то весь твой хваленый план пойдёт котам под хвосты. - Прекрасно, вот, выпей соку и поедем. - Хорошо! – Я выпил залпом апельсиновый сок и снова натянул улыбку от уха до уха, когда голова стала такой тяжелой и начала кружиться, мне захотелось сесть, а ещё лучше прилечь… Чёрт, он что-то подмешал мне в напиток, вот же ж… *** - Ань, вставай, родная, мы уже приехали. – Когда он говорил «магазин», мне и в голову прийти не могло, что это будет торговый центр «Париж». Наше любимое место с Крисом, он обожал местные магазины, пекарню на третьем этаже, и тот проклятый автомат с Марио, часами мог в него играть. А ещё тот глупый магазин с пластинками, хотя, соглашусь, одна шкатулка по соседству с тем магазином мне безумно нравилась. – Нравится? – А как же. Помимо того, что тут мы с Крисом ходить после школы любили, так же тут есть кафе, к которому был приставлен Ян, из-за того, что за владелицей ходил сталкер вот уже полгода, но парень ничего открыто не предпринимал, так что сделать ему никто ничего не мог, но все очень хотели. А в три часа по средам и субботам Ян навещал Камиллу. Так же мы с Крисом не раз тут видели Джеймса с его клоунами, как он называл друзей, те идиоты мне никогда ходу не давали, так и хотелось их убить. А также тут был бутик Шанель, где почти все дни напролёт проводила Анис, заигрывая с милашкой-продавщицей. Да это же эпицентр моего мира, тут все, кого я знаю, и те, кто может меня без особого труда узнать! – Анна. - Да, мне очень нравится! Тут есть прекрасное, как я слышала, кафе Полночная роза. - Тогда туда. – Господи, поверить не могу, что мне могло так чертовски повезти, после всего, что было в том подвале, мне даже уже начало казаться, что я в нём так и останусь, может умру и не сразу, как Тео… О котором я, к слову, больше никому не рассказывал, как будто скажи я, что он есть, он перестанет быть только моим, а ведь мы виделись всего три раза и встречи были слишком короткими. Так, только бы не выдать себя, надо держаться легко и спокойно, словно я просто на прогулке с папой. – Только, милая… – Дмитрий весьма болезненно сжал мою руку, отчего моё везение стало махать мне ладошкой и говорить: «Придурок». – Если ты сделаешь хоть что-то, что может расстроить меня, я нажму на эту кнопку, и она, моя девочка, среагирует на ошейнике твоего нового друга Тео, и будь уверена лапочка, мне будет не жалко избавиться от него. – Его глаза становилась с каждым словом темнее и темнее, казалось, что белок стал пропадать, отчего меня трясло, как в фильмах ужасов. – Он уже так стар, ведь ему уже сколько восемнадцать, я играю с ним просто потому, что его личико всё по-прежнему такое же красивое, хотя глаза уже и не те… Так что, если будешь умницей, его шея не будет повреждена ударом в 220 вольт. - Всё будет хорошо. Я обещаю. – Даже подумать не успел, как сказал, просто на экране телефона Дмитрия был Тео, он как раз в этот момент он качал свой пресс, то есть вспотел, а это всё же вода, а значит, что если его сейчас ударит такое количество тока, то он умрёт. – Я буду хорошо себя вести. И я действительно вёл себя как ангел, заказал ванильное мороженое с клубникой, на одно у меня слабая аллергия, от которой я точно покраснею, как будто смущаюсь, а второе я просто ненавижу. Но так, когда Ками прошла мимо меня и остановилась на минуту, потому что я был пусть и в платье и даже в белых чулках с балетками и в парике… Но чёрт, парик был чёрный и линз на мне не было, и узнать пусть и было не слишком просто, но всё же было можно. Но вот еда, что я ел, всё же её, видимо, смутила, и она прошла мимо меня, а я продолжал есть ненавистное мне мороженое и улыбаться, так, словно безумно счастлив. Хотя внутри меня всё буйствовало. Сегодня была суббота… Раньше я любил субботы, потому что в больницу мне было не надо, и Ян днём брал меня с собой к Камилле, я мог съесть бесплатного карамельного мороженого и выпить латте. Боже, как же я бы хотел снова того божественного кофе. Но вот когда я уже доедал проклятую клубнику, вошёл мой Ян, такой похудевший и с синяками под глазами, он выглядел более убитым, чем я… - Анна, как клубника? - Сладкая. – И тут на мой голос тут же обернулся Ян, так резко, что мне казалось, он шею мог свернуть себе, и это напугало меня. Только не смотри, не узнавай меня, ведь эта сволочь точно на кнопку нажать успеет и даже не раз, просто иди дальше, представь, что показалось, забудь обо мне… Я уже умер. - Правда? Поделишься с папочкой? - Угу. – Я протянул откушенную наполовину ягоду Дмитрию, стараясь при этом выглядеть как можно более естественно, как та самая Анна бы себя вела с папой на его день рождения. – Вкусненько, да? - Очень. - Прямо как девочки, помнишь, как мама в книге читала? – Это и правда была мама… Только не выдуманная, а настоящая, моё единственное воспоминание о Лили, было тем, как она читала мне разницу между девочками и мальчиками, и сейчас мне придётся очернить это воспоминание. – Из чего же сделаны девочки? Сахара, ванили и всего мило. – Детская книжка с большими рисунками, я так хорошо её помню, ведь она была моей первой книгой, я любил её, но она сгорела вместе с домом и родителями. – Поэзия вместо философии, вышивка вместо готовки, балет вместо шахмат. – Всё внутри меня так закипало, мне казалось, что моя внешность сейчас была такой ненастоящей, что даже моя тень мне не верила. Но я продолжал улыбаться, всё равно, я справлюсь со всем ради всех детей, ради Тео, я не могу ещё раз его подставить. Ну и пусть, что скажи я: «Эй, Ян, меня что, не видно?», и всё бы закончилось, а Дмитрия бы посадили… Но я не знаю, где нас держали, и я не смогу тогда спасти Тео. Ну и плевать тогда на то, что я всю жизнь должен был бороться за себя, пусть я умру, всё равно бы умер… Зато я стал тем, кем бы хотела меня видеть мама, тем самым героем. Пусть моя ложь станет мечём, который защитит всех. Зато это то, из чего сделан я. – Миленько, папочка? - Ты ж моя девочка! Да, ну куда дальше? - Хочу новые туфли! Розовые с сердечками и без каблука, как у принцессы. *** Он купил мне туфли, плюшевого медведя и сказку об Алисе в стране чудес. Я сыграл на отлично, мама бы мной гордилась, я герой. Вот только пустой, как бутылка из-под воды, смятая и кинутая в мусорное ведро. - Уже шесть, нам, наверное, пора ехать домой, а то и так поздно приедем. Ехать-то четыре часа. – Я поднял на него глаза и снова улыбнулся во все тридцать два зуба, словно счастлив от того, что мы едем домой. Ура. - Хорошо. – Я встал и хвостиком последовал за человеком, который теперь точно меня никому не отдаст, ведь я идеальная для него игрушка, даже на публике не дам себя спасти, что же я за дурак. – Я бегу. – И я побежал, просто не я один побежал в этот момент, на меня тоже побежал человек, и когда он в меня врезался, он сбил меня с ног, и я порвал чулок. Коленка тут же стала красной, и я понял, что, кажется, я умер уже давным-давно, просто этого не заметил. И когда я расплакался, я плакал не из-за разбитой коленки, а из-за осознания того, что я умру под тем чудовищем, он будет меня насиловать, мучить, бить, и это всё может продлиться несколько лет, как у Тео… А после, когда я стану старым для него, он съест меня, и никто меня не найдет… - Прости, малышка, мой друг слепой. Ты ушиблась? Блин, Ин, посмотри, у неё кровь. - Мама… – У меня из глаз лил настоящий град, который делал только больнее, капая на рану, мне было настолько страшно от одной только мысли, что я отошёл от роли. А где-то в далеке, в толпе людей, Дмитрий звал меня по имени, но не по моему, а я продолжал плакать на полу в розовых противных туфлях. - Так больно… Прости, малышка, тебе помочь встать? – Он будет насиловать меня, и я умру самой ужасной смертью из всех, никого так и не спася, просто оттягивая неизбежное. - Не хочу, не хочу, так не хочу, мама. Ааа… - Ладно-ладно, я тебя не буду трогать, не плачь. – Этот парень, что всё это время говорил со мной, поднял моё лицо и заставил посмотреть на него, тогда я сказал, не подумав, с испугу, который был положен мне, как бы всё же мне было восемь, каким бы я умным не был, к такому даже самый взрослый человек готовым быть не может. - Джеймс. - Гарри. – Он сказал это одними только губами, но он узнал меня, это читалось так ясно в его глазах, которые непонятно отчего отливали красным. Но тут меня нашёл Дмитрий, напуганный и на грани злости, но он увидел меня с разбитой коленкой и в слезах, и его злость сменилась гневом, но, кажется, не на меня. - Аня, боже, тебе больно? - Папочка, спаси меня. Эти они меня напугали, толкнули и обидели. – Давай, Джеймс, точно такое же я говорил Яну, вспоминай меня, давай, тупая волчара, вспомни же! - Эй вы, пошли прочь. – Но он не вспомнил, может и узнал или подумал, что узнал, но позволил поднять меня на руки и унести в противоположное направление от него. Я слабо держался за шею Дмитрия и видел, как его образ совсем стал размазанным, мои слёзы снова стали капать, и незаметно я потянулся к знакомому психу, чем к тому, у кого я был сейчас, тот меня хотя бы не съест. И он побежал за мной, так быстро, он узнал, но так поздно… Потом лифт, машина, и укол в плечо, а после мы ехали, но я ничего не запомнил. 49 день - Иди, молодец, вот ключ, можешь освободить свою собачку, Аня. Я дарю её тебе. – Я стоял, слегка качаясь после того, что он мне вколол в машине. – Ты больше не вернёшься в подвал, если сама не захочешь. Комната твоя, умница, Аня. – Я, сжимая ключ в левой руке, пошёл к спальне Дмитрия, провернул ключ в двери и прошёл в комнату. Тео ещё спал, так что я бесшумно подошёл к нему, сел на кровать и расстегнул ошейник на его шее, он тут же открыл свои разные глаза. - Гарри. - Ага, привет, Тео, я запомнил. – Как же мне хочется сейчас остаться один на один с собой и просто поплакать, как же мне плохо… Джеймс узнал меня, но не успел спасти. – Ты теперь мой. - Что? - Дмитрий подарил мне тебя. – Глаза Тео бегали, и я его так понимал, он в шоке и напуган, я тоже так себя чувствую. - Правильно, милая. Эй, зверёк, обидишь мою Аню, тронешь её хоть раз, и я тебя убью, а теперь валите в свою комнату. – Дима прошёл в спальню с кружкой кофе, я же быстро спрятал за себя парня, так, словно я был горой, за которой он был в безопасности. Раз уж назвал себя мечём, то буду им от начала до конца, а не только в удобные моменты. – И ещё Аня чистый цветочек, если ты его помнёшь, члена лишишься, а потом головы. Она моя. 46 день Я сидел рядом с Дмитрием на диване, когда услышал странный шум из его спальни, он спал рядом со мной, пока смотрел очередной фильм. Я бесшумно встал с дивана, не беспокоя нашего психа, и пошёл к его спальне, тогда-то до меня и дошло, что в ней я был всего пару раз от силы и то видел мельком. А когда тихо попытался открыть дверь, то понял, что не всё так просто было в нашем аду. Дверь была закрыта, но на горе нашего убийцы обычные двери я как раз таки открывать умел лучше всего, так что вскрыть этот замок оказалось намного проще, чем мог даже я сам предположить. За ней оказалась самая обычная комната, без окон, только с ещё двумя дверями, одна из них, как я понимал, вела в ванную, а другая в шкаф, как мне показалось. Я вошёл в саму спальню, когда дверь бесшумно за мной закрылась, и раздался тихий щелчок, а за моей спиной стоял высокий парень с разными глазами и шрамом на щеке… -Ты кто? - Тот же вопрос. – Он явно бы удивлён тому, что в доме помимо него есть ещё живые люди, такие как я, например. – Ты Егор? – Сначала мне показалось, что это мог быть тот сын Дмитрия, как-то раз псих проговорился, что его чадо живо и даже в доме, но этот парень вообще не был похож на ненормального, это я про то, что он на Дмитрия не был похож. Да и на меня тоже, или же на кого-нибудь ещё из подвала, он вообще был другим… Таким невероятно красивым. - Нет, я Тео Мидиган, а ты? - Гарри. Гарри Эванс. Ты тоже из подвала? - Какого еще подвала? – Тео подошёл ко мне, казалось, парню и не верится, что я настоящий, он так аккуратно провёл рукой по моей щеке, что даже мурашки пробежались по спине. – Мне казалось, я один, кого он запер. - Нет, ты не один, я… – И тут этот парень сделал ещё более странную вещь, от которой меня, слабо говоря, даже повело, как от виски, который мне давал попробовать отец Криса как-то раз, и то была ещё какая дрянь, но это… Этот поцелуй был как последний глоток воздуха, прежде чем снова оказаться под водой, почему-то именно такое чувство у меня возникло, когда этот парень меня поцеловал. - Прости за это, просто если я умру, то не хочу, чтобы единственный, кого я целовал, был тот ненормальный ублюдок. - А я не хочу, чтобы он стал моим первым… Меня это до ужаса пугает. - Я тоже этого не хотел, вот только ко мне никто не пришел. – У Тео были разные глаза и пепельные волосы, кожа была не загорелой, но и не бледной, что-то между, он был высоким и сильным, я это почувствовал, когда он меня целовал. – Но это не значит, что и ты должен ему что-то. Хочешь, я могу… - Аня, ты в уборной? – Моё сердце так заколотилось, что я не нашёл лучшего решения, как затолкать Тео на кровать, на которую он так мило упал, но при этом я видел столько боли в его глазах в этот момент, что сам себе стал противен. А сам только и успел, что нырнуть в ванную комнату, прежде чем дверь в спальню открылась. – Тео, малыш, ты не видел мою девочку? – Сердце снова стало так колотиться, мне захотелось, чтобы прямо сейчас что-то случилось, например, трубу на кухне прорвало, я не знаю, что угодно, чтобы этот монстр ушёл из комнаты и оставил мне шанс выйти и остаться незамеченным. - Бух! Бам! ШШШ! – Раздались самые разные звуки из гостиной, так что Дмитрий не стал задерживаться и выбежал из комнаты, забывая даже закрыть дверь, а после послышался мат и крики, я не стал больше думать и быстро выбежал из комнаты, даже не смотря на Тео, ведь если посмотрю, то не сумею просто так уйти. И я притворился, что ничего не произошло, что там на кровати не лежал очень красивый парень, которому, думаю было даже хуже, чем мне. 64 день Он убил Нину, а чувство что меня. было бы круто скажи я что это все. Но это все не так, нет, есть ещё кое-что, я плакал, я... Ведь он убил её из-за того что я занимался сексом с Тео, когда он ворвался я как раз был на нем, целовал его губы, и надеялся что мир отойдет в сторону и боль, страхи, мрак, тоже. Но нет... он вошел молча, вышел так же... " - Это твоя вина Аня. Я же говорил, накажу.- Нет, Нина, нет, прошу открой глаза, нет, умолял, только не она, я же провинился... Почему тут она... -Кто это. - Тео стоял рядом со мной, а я дрожал как лист на ветру, все во круг меня стало не важным, отошло в сторону, осталась только Нина на полу. -Гарри. -Я могу спасти её. - Я в два шага оказался у её тела и схватился за маленькое овальное личико. -Все будет хорошо, ты вернешься домой. -Аня, стой.- Я пропустил его слова мимо ушей когда наклонился и поцеловал эти еще теплые губы моей маленькой девочке, я обещал её мороженое летом парке, обещал вернуть Нину маме, и я это сделаю даже ценой собственной жизни. " Я ведь чувствовал, что способен на большее, чем быть просто Гарри, я мог её спасти, я уже почти вернул её... А когда я проснулся, рядом со мной была Эрика, она обняла меня за плечи и так же тихо плакала, и тут не нужны были слова, все было и так ясно. Нина верила в единорога с радужной гривой и в то, что он нас спасёт, но этого не случилось, он не спас даже её, хотя она этого заслуживала больше всех. А я нет, я лицемерно поступил, ведь Дмитрий сразу говорил что если я буду заниматься сексом с Тео, он этого не простит, а я как ребенок сделал все на оборот. Я заслужил эту боль, но Нина не заслужила смерти... Поэтому избегал Тео, которого наказали так же как и меня, он теперь тоже был пленником подвала, где все будет холодно, и одиноко, сколько бы детей здесь не было. Я никогда не забуду тот день когда был счастлив на миг, а после меня носом как котенка окунули в дерьмо... 65 день Пока меня не было Дмитрий забрал еще и Диану, ту тихую почти не заметную девушку, с которой общалась Эффи. Я был наверху и даже и не знал, что кого-то забирали, потому что ничего не слышал, тогда до моего умишка дошло, все комнаты были звукоизолированные, то есть все мои страхи были такими нелепыми… -Гарри, поговори со мной, я не могу думать, что так наступил конец. – Тео взял мою руку и поднес к своим губам, я тоже искренне хотел его целовать, но мысли о Нине мне даже дышать не давали, не то что подпустить к себе парня. -Прости новенький, но Гарри не будет с тобой сегодня говорить, ты бы не мог… 70 день Я не двигался, не говорил даже с Эрикой, она всё время была рядом, кормила меня, как ребёнка, и защищала от Дмитрия, не давая ему даже взглянуть на меня. Пусть Эрика от меня и не отходила, я просто сидел и ел, пил, пытался жить, если, конечно, то, что я делал, можно было назвать жизнью. Игрушку я из рук вообще не выпускал, боялся, что если отпущу, то позволю себе забыть Нину. Как будто это было возможно, но я признаю, что убивал себя. 79 день Однажды Дмитрию надоело смотреть, как я становился всё больше похожим на приведение, его это не устраивало. И он, не смотря на Тео, которого держал не только Энзо, но и Ньют, забрал меня и Эффи. Он дал нам два идентичных белых платья, и меня бы могла прошибить дрожь, ведь я знал, что это значило, но дрожи не было. Это было летом, на улице, у озера, Дмитрий вывил нас погулять, а точнее, поиграть. Меня ни одна игра так не пугала, как новая, что возникала в голове этого ненормального человека, но в тот момент мне было не страшно, не грустно, мне было откровенно всё равно. Я сидел на коленях у берега того самого озера, из-за которого в нашем подвале и было так чертовски холодно всё время. Рядом со мной сидела Эффи, она, в отличии от меня, была напугана, плакала и дрожала, как и полагалось девочке её возраста, да вообще такое поведение всем полагается, когда напротив них сидит убийца с пистолетом. Но я на тот момент всё ещё не отошёл от смерти Нины и плохо реагировал на реальность вокруг меня. - Аня. – Я тут же поднял голову на Дмитрия, как самая послушная собачка из всех. – Солнце моё, сейчас будем играть, так что слушай внимательно. – Я кивнул, мне казалось, что я должен испытывать ненависть к человеку напротив меня, но почему же самое большое, что я чувствую, - скука? – А теперь викторина, я знаю, что вы уже в нетерпение. Так, правила, кто правильно ответит на вопрос, тот и будет играть дальше, а также получит вкуснятину для всех своих друзей! – Как и всегда, даже не удивлён, только такому, как он, нечто подобное может казаться сверх доброты. Так и чувствую, как он думает, какой же я хороший. Вот это даже как-то бесить начинало. Хотя странно всё же, что викторина, а не русская рулетка, например. Мне кажется, она больше в его стиле. – Первый и единственный мой вопрос: скажите, что я получу, если смешаю корень златоцветника и настойку полыни? – Странный вопрос, с подвохом как не посмотри. - Чай. – Тут же выпалила Эффи, я даже как-то отмер, что ли. Честно, я даже не думал как отвечать. - Это своего рода ребус. На Викторианском языке цветов Златоцветник является одним из видов Лилий со значением "мои сожаления последуют за вами в могилу...". Полынь символизирует утрату, отсутствие и большое горе. Получается, ты сказал: "Я глубоко сожалею о смерти Лили". А так, если смотреть с магической и очень глупой точки зрения, то выйдет лечебный отвар. - Бинго. – В его глазах в этот момент что-то промелькнуло, что-то такое странное, а в мыслях одна только незнакомая мне фамилия: «Поттер». Честно, в душе не ебал, о чём он говорил, а после то, что засело у меня в голове на долгие месяцы. Я поворачиваю голову к Эффи, она вытирает рукой свой мокрый нос, как между её голубых глаз появляется кровавая дырка, а кровь брызгает мне в лицо. Девочка падает, а моё сердце, точно говорю, пропускает один удар. – Кто бы мог подумать, что в мои сети попадётся сам Мальчик-Который-Выжил. Это даже интересно. – Я не смотрел на Дмитрия, только на тело Эффи, он так просто её убил, как будто канал на пульте переключил. – Милая, скажи мне, что значит это. – Я неуверенно повернул голову к Дмитрию, он, засучив рукав, показал мне татуировку у себя на руке, череп, из которого выползала змея… - Тату? - Как трогательно, ты ничего не знаешь, но уже настолько могущественен, что сумел даже меня, полувеликана, оттолкнуть волной магии. Теперь всё ясно. Ясно, почему тебя каждый второй в министерстве считает героем. – Дрожащими от страха губами, я негромко возразил ему. - Я не герой. – Я снова посмотрел на Эффи, и тут-то я начал чувствовать, и это чувство стало злостью, после ненавистью, а главное, желаниями, которые я исполню, чего бы мне это ни стоило. – Но клянусь, я тебя убью. - Вперёд, милая Аня. 80 день Я так часто задыхался, и это злило, строил всё время глупые мечты, точно не на земле, где-то выше, и это меня тоже злило. А когда попал сюда, то те самые мечты, которые я строил на небесах, рушились, и я столько раз камнем падал на землю, что и не сосчитать. И за это всё время, за каждое убийство, только одно позволяло мне жить, огонь внутри меня. Мои чувства росли и горели внутри, и я больше не мог их держать взаперти. Он убивал, а я продолжал ему улыбаться, он снова убивал, а я улыбался, но думаю, всё же пришло время сказать ему нет. Боль заставила меня в себя поверить. Я хочу Тео, и я его теперь получу, больше не буду плакать, потому что пока я плачу, уходит драгоценное время, в моём случае время дороже алмазов. Эта чёртова боль сломала меня, но в этом был и большой плюс, ведь всё, что сломано, можно было починить. И я сам себя починил, пока в последний раз спал как Аня, в постели той, которую так же жестоко сожрал этот больной кусок дерьма. И пусть со мной никогда ничего мне может быть нормально, и пусть тут нет вариантов, но чёрт меня, я же всю свою чёртову жизнь через ту самую боль и строил. Я, кажется, забыл, что умираю, так какого, в общем, хрена я тут плакал, раз так или иначе скоро сдохну и увижу ту же Нину. Дверь открылась, и без единой слезинки я вошёл в холодный подвал, принимая себя таким, какой я есть. - Гарри. – Ко мне тут же подошёл Тео, видимо, он весь прошлый день меня тут так и ждал, его разные глаза снова загорелись, как в тот день, когда я открыл дверь в его комнату. - Я люблю тебя. – В этот раз, когда я заплакал, это было не от боли, а от счастья, что я сумел его снова увидеть. – Я люблю тебя. Скажи, хоть что-нибудь. - Я уже думал, что никогда этого не услышу. – Тео взял мою руку и притянул меня к себе, я вдохнул его запах, закрыл глаза, и всё стало не так и плохо. – Я тоже тебя люблю, с первой минуты, как увидел. 83 день - Хватит вы же не одни в комнате. – Энзо кинул в нас с Тео мягкую игрушку, я тут же оторвался от мягких губ своего парня. Честно, очень боялся, что моя дружба с Ларензо рухнет из-за того, что я выбрал не его, но как оказалось, не только я один этого боялся, потому что наш крутой уже вовсю совращал непокорного Ньюта. - А тебе-то какое дело, иди к своей стенке, как раньше, и не трогай их. – Тут же за меня вступился новый лучший друг, честно, когда я встречался с Крисом, не думал, что, кроме боли после его смерти, мне ещё достанется и его лучший друг, который станет и мне другом. Думаю, даже лучшим. - Это верно, они же так классно смотрятся вместе. – Эрика села рядом со мной и моим новым парнем и положила ему голову на плечо, а я вот нагло сидел у него на коленях. – Да, и не ревнуй ты, Энзо, Гарри и тебя может поцеловать, так? - Да запросто. – Я встал с колен своего парня и подошёл к красавчику, он улыбался во все тридцать два зуба. Честно, между нами всеми не было никаких ограничений, мы могли спокойно целовать любого, кого только захотим, такие вот были негласные правила. Поэтому я сел на колени к Энзо, завёл руки ему за спину и поцеловал. Даже в такой, казалось бы, кромешной тьме, как та, в которой были мы, я нашёл своё счастье. - Ахаха, мило. Гарри, я тоже хочу тебя поцеловать! – Эрика приманила меня к себе и ласково, скорее как целовала бы мама, поцеловала меня в уголок губ. – Так сладко. - Фу, хватит, а то, думаю, Криса уже тошнит от такого поведения. – Ньют вот не мог не вставить последнего слова. - Ревнуешь, что тебя не поцеловал? – Я наклонился ближе к Ньютону, тот только хмыкнул, честно, после того, как я его спас, мы сблизились, и меня это чертовски радовало. Потому что Ньют знал то, чего бы я никогда бы не узнал о Крисе, и когда он рассказывал о моём Крисе, я заливался от смеха. 91 день Я сидел спиной к груди Энзо, пока Тео качал пресс, мой новый парень очень заботился о своём теле, ему казалось, что стань он ещё немного сильнее, и мы сумеем выбраться отсюда. Так что сейчас я сидел спиной к Энзо и разговаривал со всеми, Эрика рисовала орла на стене, Ньютон сидел рядом и истекал слюной по Тео без майки, и я его прекрасно понимал. - А кем ты хотел бы стать ещё, Тео? - Ого, ты не забыл тот наш разговор. – Тео тут же остановился и с какой-то особой радостью посмотрел на меня, отчего мне захотелось снова остаться с ним наедине и заняться с ним сексом, как в прошлый раз. - О чём вы? – Тут же встрял Ньют, он посмотрел мне прямо в глаза и ткнул в щёку, отчего могло честно показаться, что он ревновал, вот только не ясно кого и к кому. - Это так, глупость, но кем бы вы хотели стать, когда выберемся отсюда? – Первой ответила, как бомба среди ясного неба, Эрика. - Хочу стать копом, как мой крёстный. – Я отстранился от Энзо, он поцеловал меня в плечо, я же провёл своей рукой по его и пошёл к Эри. Боже, она все это время скучала по Брюсу, своему крёстному отцу, он был классным, я понимал его, смешной и лучший друг моего отца. – А ещё видеть, как то говно будет гнить в тюрьме до конца своих дней. – Тут повисло неловкое молчание, которое тут же разорвал Тео. - Ну а я всё ещё хочу быть флористом. – Я в этот раз не сумел сдержать смех, а все же знают, что смех - это самое заразительное на свете. - Круто, успехов тебе, парень. – Через смех проговорил Энзо. - А ты кем бы хотел стать, королём? - А как ты узнал? – А ведь если мы отсюда выйдем, у Ларензо есть неплохой шанс стать королём Нью-Йорка, вот только для этого надо будет, чтобы ещё Джеймс помер, а он ещё тот таракан, и от него избавиться будет посложнее, чем от Дмитрия, честное слово. Тот извращенец тоже, ещё тот нормальный человек, которому давно уже приготовили палату в психиатрии, да и после этого места мне, к слову, тоже. - Ладно, теперь я, я стану актёром, у меня будет тысячи фанатов, и я буду менять девушек, как перчатки. Вот. – Я улыбнулся и хотел было сказать, что из меня тогда бы получился неплохой библиотекарь, но тут дверь открылась, и мы все замолчали. - Привет, мои детки, Аня. – Дмитрий был каким-то другим, его лицо было всё исцарапано, но сволочь при этом была абсолютно счастлива, и это, наверное, бесило не только меня одного. – Смотрите это Карин. - Я Кэролайн Вульф, идиот, отпусти меня! Иначе мой брат порвёт тебя на куски! – Девушка была знакомой, и стоило мне только её узнать, как я моментально подскочил на ноги и ошарашено на неё посмотрел, а она, увидев меня, также раскрыла ещё шире свои серые глаза и крикнула. – Гарри! Боже! - Кэр! – Это была не просто девушка или знакомая, нет, это была младшая сестра Джеймса, его любимая девочка, как он говорил! Она же была самой классной девушкой в школе, а ещё, просто чтобы вы знали, эта бывшая девушка моего Криса, разве мир теперь не похож на коробочку из-под спичек? – Блять. - Не ругайся, я в порядке, если тебя это волнует. – Я не побоялся Дмитрия, или того, что эта на вид хрупкая девушка может проломить мне с одного удара череп, так-то она была железной леди, если брат у неё отморозок и псих, то она страх всех, кто обидит её братика. Она владеет всеми известными боевыми искусствами, но вместе с этим ещё и балетом занимается, одним словом - звезда. Но это всё не важно! Это была моя знакомая, с которой я провёл целую неделю в больнице, и она же помогла мне, когда я проснулся и понял, Криса нет, а Джеймс теперь король. Она мой, может и не полный, но друг. - Отпусти её. - Твоё слово закон. – И Дмитрий толкнул Кэр в комнату с такой силой, словно она не человек, а кукла какая-то. Но я больше не плакал и не прятался, я просто поймал сестру Джеймса и развязал её плотно связанные руки. – А теперь, раз у вас есть новая подруга, я заберу Э… - Меня, ты заберёшь меня. – Все тут же повыскакивали с мест, теперь, кажется, уже никто не будет сидеть на одном месте, когда кого-то из нас забирают. – Я же знаю тебя, ты хочешь меня попробовать на вкус. Наказать за то, что я отдался не тебе, забыл, как я предал тебя той ночью. - А знаешь, Аня, я правда старался не делать тебе больно. – Он сделал не большой шаг, и я уже чувствовал вкус меди во рту и то, как сильно он хотел причинить мне боль, но по каким-то немыслимым действиям нейронов у себя в голове Дмитрий продолжал преподносить меня как бога, и не трогал. Даже когда я ранил его, отстал в том супермаркете, изменил, и даже стал сопротивляться и показал свою истинную суть, он меня не трогал. – Но ты, ты ведёшь себя столь нагло, что я устал тебя оберегать, когда ты сама уже нарываешься. - Тогда давай, возьми меня, чего же ты ждешь? – Я так же, как и он, сделал к нему шаг, какой там страх? Я к чёрту на хуй откинул тот страх, который мог испытывать. Сейчас я просто вёл себя так, как раньше, надоело мне быть милым и покладистым, нет у меня этого блядского стокгольмского синдрома, уж прости меня, Дима. – Давай! – Я размахнулся и ударил мудака под дых, пусть я маленького роста и худой, но когда надо, за себя я постоять могу, потому что, сука, не суди по внешности! Потому что самая обычная лягушка владеет самым смертельным ядом. И я буду как та самая лягушка. - Очень плохо. – Я плохо отреагировал и не успел уклониться от охотничьего ножа в тринадцать сантиметров, так что он ударил меня прямо в селезёнку. – Ай, больно? – Для точности вопроса, он еще и ножом прокрутил у меня в животе. - Гарри! – Но прежде, чем Тео бы сорвался с места и напал бы без оружия на больного психа с ножом, я отвёл руку себе за спину в жесте «не подходите». - Он ударил в селезёнку, без неё человек может жить. – Было чертовски больно от удара и чувства движущегося ножа, но я держался так, словно не было ни боли, ни ножа в животе. – Я в порядке. - Как же это в духе героя. Не удивлюсь, если ты и на Гриффиндор поступишь. – Я не понимал, о чём он говорил, да и голова другим болела, так что было не до того, что там этот псих говорил. – Ладно, я давно уже хотел ливерного рулета, и раз уж Аня уже на всё готова, пойдём играть. – Даже если Тео и все остальные кинулись бы ко мне, они бы не смогли остановить этого монстра под два метра ростом. Он положил меня на операционный стол, разрезал мою одежду, всю, без остатка. Смотрел Дмитрий на меня таким всепоглощающим взглядом, а после, наклонившись к моему животу, он стал слизывать кровь. - Я не чудовище, коим ты меня уже привык считать. Я вколю тебе обезболивающее и снотворное. – Сказал - сделал, я досчитал ровно до семи, когда закрыл глаза, как мне показалось на минутку… Но это точно не могло занять минуту. Когда я снова открыл глаза, то всё так же лежал на операционном столе, всё так болело, глаза горели из-за света, который шёл от лампы прямо у меня над головой. На животе были бинты, что могло говорить только о том, что во мне не было больше той самой селезёнки и, может, чего ещё, того, без чего человек всё же мог прожить, и это пугало. Я слез со стола и встал на ноги, но тут же упал на задницу, кстати о ней. Поясница горела адским огнём, даже когда у меня были сильные головные боли, от которых меня тошнило и шла кровь из носа, так вот к чему я, сейчас боль была хуже, и когда меня раньше спрашивали врачи, насколько мне больно, то сегодня я мог сказать, десять. Я до этого ни разу не говорил десять. Когда я поборол агонию и всё же поднялся на ноги, то по ним что-то потекло, прямо из моего ануса, сначала я подумал, что обделался со страху. Лучше бы то… У меня на пальцах была белая вязкая жижа, и не надо было родиться гением, чтобы понять, что это было. - Нет. Ахааа, нет. – Я опустился снова на пол и зажал чистой рукой рот, слёзы падали крупными каплями из глаз, от ужаса, который пришёл с осознанием того, что он меня изнасиловал, когда я был без сознания. Какое же он чудовище… Когда я перестал плакать, то накинул на себя белую сорочку, потому что больше мне надеть было нечего. Я поднялся по винтовой лестнице наверх и был уже в гостиной, он был на кухне, что-то напевал, сейчас попытаюсь сам напеть, но не факт, что у меня получится. «Я свободен, словно птица в небесах, я свободен, так велит моя душа». Что-то такое, я толком и не разобрал, когда шёл к нему. Во мне горела только одна мысль убить его, прямо сейчас и только так. У него на столе была стойка с ножами, и я хотел ударить его так же по его селезёнке, как и он меня… Я взял самый большой нож и подкрался к нему со спины, он как раз таки развернулся и получил ножом в живот. - Ну что, сучка, больно? – Я скопировал голос Джеймса с той ночи, когда он потушил об меня сигарету, было больно, но я только улыбнулся и сказал, что нет. - Аррр, Аня. - Да. – Он размахнулся и снова меня ударил, да так, что я перелетел через барную стойку и упал спиной на стеклянный журнальный столик, если переживу, то уничтожу все стеклянные столы! – Ааа! - Оу, а тебе больно. – Я встал на ноги, ступать босыми ногами по стеклу тоже было малоприятно, но вот огромный осколок в плече бесил куда больше. - Нет. – Тогда я вытащил осколок и себя и, сжимая его в обеих руках, стал ждать, когда же наш злодей двинется на меня. И я никак не ожидал, что кто-то снова ударит меня по голове, это была девочка с такими же зелёными глазами, как и мои, я не сразу потерял сознание, прежде чем упасть, я ранил её прямо в сонную артерию тем самым осколком стекла у себя в руке… 92 день Попадая сюда, я верил в сказки, я просто обожал их читать, погружаться в рассказы, перелистывать страницы книг, и боже, как же мне нравилось читать то, где всё заканчивалось счастливым концом. Но я умираю, у меня нет больше почки и селезёнки, из них сделали рулет с ливером, грустно как-то… Это даже смешно. И больно. Ткань порвалась, и я вижу, как черные водоросли во круг меня плавно двигаются в воде, рядом со мной, на самом дне, были ещё такие же свёртки из белой ткани, и я знал, что за ними находилось. Вода уже слишком легко проникала ко мне в лёгкие, а на языке был вкус крови и тины. В этот раз я точно умру. И когда я закрыл глаза, я закрыл их навсегда, без единой надежды, что меня спасут, да, я честно и не хотел жить дальше, после всего, что я пережил там, в том подвале. Но кто-то, как и обычно, всё решил за меня, он же меня и достал со дна озера, и стал так усердно меня откачивать, но вот я не боролся за свою жизнь, как бы ни хотел за меня бороться тот незнакомец. - Дыши, Гарри! – Я слышал через какую-то призму его голос, видел его чёрные волосы, которые падали мне на лицо. – Прошу, малыш, не оставляй меня. – Его голос был до странности родным, наверное. Словно я знал его каким-то неведомым образом до этого, до всего этого, но открывать глаза, жить как жил до этого я не собирался, я просто не смогу. Нет, после всего! Я не хочу и не буду жить! Нины нет! Криса тоже, Тео и Ларензо, их, как я думаю, он тоже убьет, если конечно не уже.... Вот тогда вопрос, зачем мне жить, ведь воспоминания останутся и станут для меня адом из которого не будет пути назад. – Гарри. – Чувствую, что щиплет щёку и покалывает пальцы на ногах, но открывать глаза не буду, нет, не стану ну нахуй, когда есть такие люди как Дмитрий, которые просто ради веселья и удовольствия убивают. Зачем мне жить, когда меня всего уже выпотрошили, как рыбу, я так жить не могу, да даже если и могу, то не хочу! Каким человеком я стану после всего того? Очередным монстром, или постояльцем в какой ни будь клиники для душевно больных. Уж, лучше смерть. Тогда-то я и погрузился в его воспоминания, я сам не понял, как и откуда узнал, что это были воспоминания, а не очередной мой глюк, но я знал это. Так же, как и то, что этот человек мне был родным. «- Лили! – Девушку с густыми рыжими волосами на темной аллее догнал худой молодой парень, он схватил её за руку и заставил посмотреть на себя. Моё сердце екнуло. Мама? Как такое может быть. – Хватит меня избегать! Это же так глупо. - Что именно, Северус, тут глупо? Что ты оскорбил меня после того, как я тебе призналась? – Девушка выпустила из рук пакеты с продуктами, которые тут же рассыпались по земле. – Что именно тебе кажется глупым, а?! Ты обманул меня, а я же, как дура, поверила в то письмо. – Девушка несильно стала толкать в грудь парня, с намерением его прогнать, а я стоял возле и наблюдал за их ссорой. – А потом ты воспользовался мною и снова обманул! Я не желаю тебя слушать! Нет, слышишь? – Девушка, а точнее моя мама в зелёном платье в белый горошек и с кулоном в виде летучей мышки с размаху дала худому парню по лицу, и тогда я увидел небольшой шрам на шее парня. - Лили, я сглупил, Поттер, это он на меня так действует. Вы же были вместе, и я разозлился, что моя девушка вместо того, чтобы всем сказать, что со мной, была с ним на публике, а я так и оставался просто хорошим другом. – Лили посмотрела парню в глаза, и тут выдала то, отчего тот аж пошатнулся на месте. - Я беременна от того урода Поттера, как ты его называешь, и ещё, к слову, мы уже как два месяца в браке. Так что прости! Но мне надо домой, готовить ужин для мужа, который должен прийти домой. Хотя знаешь что, можешь не прощать меня. – И она взмахнула палочкой, все покупки были в пакетах и стояли, ждали только её одну, она взяла их и стала уходить. А парень как застыл, так и стоял дальше. - Беги за ней, она этого хочет! Не стой же. – Но как бы я громко на него не кричал, как бы сильно не старался толкнуть, мои руки проходили сквозь него. – Чёрт. – Я развернулся и побежал за ней. – Мама! Мама, обернись! Посмотри, это я, Гарри! Мама! Я хочу сказать тебе кое-что! Мама!» Я почти поймал её, когда мне пришлось открыть глаза. Только на секунду, но мне показалось, что я видел чьё-то лицо, но не мог быть в этом уверенным, потому что как только я протер глаза, и снова их открыл, там ни кого не было... - Я люблю тебя, мама.- Вот что я хотел сказать. боже можно я всё забуду и буду жить так как только выйдет, главное... Главное чтобы забыть, не помнить никого, ничего, я хочу этого. 93 день Трасса, одна сплошная трасса, я так устал уже идти, но, если присяду хоть на одну минуту, нет шанса, что я после встану. Отчего, перебирая ногами, я шёл по холодной и каменной дороге в любой городок, но, видимо, он будет ещё не скоро. 94 день Я дошёл до небольшого города Тиволи, он был в девятнадцати километрах от Нью-Йорка, но до родного города я бы точно не сумел дойти, ноги так болели, да и уже было десять вечера. И вот я нашёл полицейский участок, копов там всего три было, маленький городок, это и не удивительно. Меня даже никто и не заметил, я занял свободное место возле компьютера, зашёл в полицейскую систему, нашёл нужный аккаунт, ввёл логин и пароль. Осталось только составить профиль подозреваемого, разослать его во все штаты, участки, больницы, потому что у подозреваемого средних лет, мужчины, белого, с чёрными волосами и карими глазами, была колотая рана от ножа, так же была ранена селезёнка, я об этом лично позаботился. Так же мужчина был русским иммигрантом, живёт в штатах Америки уже десять с половиной лет, звали его Дмитрий Романович Щуков, вроде. Так же имел большой шрам на левой руке, тот был свежим от ножевого ранения, обвинялся в похищении детей, убийстве, изнасиловании и каннибализме… Осторожно, опасен. Когда я уже всем разослал ориентировку, то ко мне подошёл какой-то мужчина в форме, он сел передо мной на одно колено, не трогал меня, это то и понятно, мальчишка весь в крови, с заплывшими глазами и босиком, я, наверное, раненого кролика сейчас напоминал. - Эй. – И на этом всё. Я просто уснул, уснул и всё забыл, так было проще, я шёл день, не думаю, что Тео выжил, он, наверное, сорвался и напал, а после та скотина его убила. Знать это было ужасно, а забыть просто было проще! И я забыл все эти девяносто дней. *** - Так вот что я забыл тем летним днём в участке. – Я ступил на старый деревянный порог дома, в котором был подвал, где я потерял невинность, снова влюбился, обрёл друзей, семью… и пережил самые страшные события, которые под корень меня изменили. – Тео, прости меня. – Каким же надо было быть слабаком, чтобы забыть человека, который не просто спас тебя от того, чтобы меня трахнуло в первый раз безумное русское говно. Я ненавижу себя за то, что не позволял вспомнить, ведь это не сложно будет пережить, ведь как я тогда и думал, даже в той тьме было светло и тепло иногда и даже часто. Не смотря ни на какие горести и ужасы, что нас окружали. - Удивительно, я даже глазам не поверил, когда ты вынырнула из воды, моя Аня. – Твою же мать…