Гарри Wolf Эванс

Скажи что-нибудь, я перестаю верить в "нас", Прости, что так и не смог достучаться до тебя. Я бы последовал за тобой куда угодно. Скажи что-нибудь, я опускаю руки. Скажи что-нибудь, я больше не буду пытаться. Скажи что-нибудь... Песня «Say something» Обязательно послушайте перед прочтением) Хэллоуин. Одно это слово вызывает во мне рвотный рефлекс. Я ненавижу этот день по самым разным причинам, но главная - это Крис. Что мне делать с тем, что этот день всё равно наступает, хочу я этого или же нет. Напиться до синих чёртиков и розового единорога в крапинку, чтобы уснуть на тридцатое октября, а проснутся уже первого ноября? Или просто умереть? Тоже вариант, но я, как бы сильно не старался при всех своих смертельных заболеваниях, жив. Это такой отстой… Прямо как мой Хэллоуин на десятилетие, мать его. Три года назад, Хэллоуин. Эта чёртова тишина, она душила, даже с учётом того, что в квартире гудел телек, и отцы перешучивались друг с другом. Блядская идиллия. Одному мне всё не так и все не эдак. Вот я в тихую и уполз в свою комнату на пожарную лестницу. Вообще формально это уже не была моя комната. День был ясный и солнечный, даже бы сказал жаркий, но мне было холодно и насрать на всё. - Привет, принцесса. – Я поднял глаза и увидел самого нежеланного человека в этот день, и почему он не может сейчас какую-нибудь девушку трахать, а та бы от него залетела и на меня бы времени не осталось. Это уже в привычку у этого мудака входит, ко мне через этот ход ходить. По факту я должен был злиться, ради памяти о Крисе, моём короле, это было наше с ним место, где мы могли часами говорить обо всём на свете. Но теперь это просто банальное место для выкуривания сигарет и выпивания алкоголя, который я прятал у себя под кроватью, и не говорите, сам всё знаю, сама банальщина. Но всё же улики отцы так и не нашли, хотя один из них и был копом. – Это тебе. Оно лежало у меня в столе уже год. – Я мало любил сюрпризы, и старый потёртый конверт, который уже не раз был кем-то помят, тоже мне не понравился, но всё же я его взял. И на нём было написано таким знакомым почерком: «Отдай ему через год». Сглотнув слюну, которая скопилась у меня во рту, я медленно перевернул уже давно открытый конверт. - Ты открывал его. - Не спрашивай очевидного. – Джеймс сел рядом со мной, положил свою руку ко мне на ногу и провёл ею прямо до моего паха. – Мне всегда было интересно, что же тот блондин нашёл в тебе, ни кожи, ни рожи, но он любил тебя, вот и прочитал. – Честно, впервые за год во мне проснулось желание ударить этого урода да так, чтобы его зубы заскрипели, но так же я знал, что больно будет исключительно моему кулак, а ничуть не его роже. – Я выучил его наизусть. - И как, нужное знание? – Это был скорее риторический вопрос, чем мне действительно было интересно знать мнение этого отсталого. - Да, теперь я понимаю Криса. Ты мой, надеюсь, ты это понимаешь. Моя красная шапочка. – Я положил руку на ладонь Джеймса и провёл по ней отросшими за некоторое время ногтями, появились маленькие рубцы, из которых блеснула кровь. - Слушай, Вульф, не трогай меня, иначе тебе будет больнее, чем Крису. – Я поднялся с места, на котором сидел и вошёл через окно в свою комнату, закрыл на замок и задёрнул шторы. Не добираясь до кровати, я тут же достал письмо. «Привет, Гарри. Я умер, и ты зол, это очевидно. Но надеюсь, спустя год твоя злость всё же стала меньше, и ты хоть иногда, но думаешь обо мне и улыбаешься. Я ненавидел, когда ты плакал, в этом не было ничего милого и красивого, так что не смей тут плакать. А ещё я люблю тебя, очень сильно и не жалею о ни минуте, проведённой с тобой, ты самый дорогой мне человек. Когда ты рядом, я могу забыться и просто быть счастливым. Ты всегда говорил, что рядом с тобой людям будет плохо, так вот, я готов это опровергнуть, только с тобой одним, Гарри, я был самым счастливым. Я люблю тебя, всегда буду любить тебя, ни за что-то, просто так. И когда ты поймёшь, что у тебя есть чувства к новому Королю, не отнекивайся. Прошу, попробуй и в нём увидеть что-то, что увидел во мне. Улыбайся чаще, делай глупости, смейся над ошибками и, черт тебя дери, будь живым подольше, а когда всё же время и твоё подойдёт к концу, найди меня. Я всегда буду твоим. P.S. Я люблю тебя». Наши дни. С того письма моя любовь к Хэллоуину стала ещё более невообразимой, но помимо того, что я ненавидел этот день, теперь мне следовало его полюбить? Ведь Джеймса нет, Криса тоже, а я всё так же жив и мне надо было что-то менять и как можно скорее. Не буду об этом. Кстати о парнях, с этого дня, с Хэллоуина, Чарльз мой телохранитель, министерство опасается нападений на меня, не так давно в какой-то из деревень совсем недалеко от Хогвартса был замечен Сириус Блэк. Но как было и с Дмитрием, пока человек не причинил боль лично мне, мне на него будет с высокой колокольни. С чего начать историю этого Хэллоуина, наверное, с того во сколько я проснулся или перестал стараться уснуть, дело было в шесть часов двадцать три минуты утра по шотландскому времени, я не мог уснуть от неприятного звука, как будто кто-то щёлкал зажигалкой. Так часто любил делать Джеймс, и меня это люто бесило. Ну а сейчас убил бы, лишь бы снова мог увидеть его играющим с зажигалкой и сигаретой в губах, которая расточительно тлела. И вот я весь одетый сижу в гостиной и думаю, послать к чёрту моего телохранителя и пойти похавать или всё же дождаться, когда спящая принцесса соизволит проснуться. Пока что не знаю, что именно сделать, сижу и глажу шерсть Лорда, а он, положив свою морду мне на колени, так виновато на меня глядит. Хлопик же не соизволил вставать так рано, он показал мне средний палец на своей маленькой лапке и лёг обратно спать. Мой хорёк вообще охуел, могу я вам сказать. Зато вот жаба Невилла и кот Гермионы за мной везде хвостиком таскаются и что-то замышляют, не нравится мне эта парочка. А Лорд же все время на них нехорошо так рычит, и меня посещает мысль, а если мой пёс и жаба встретятся в бою, у собаки будет ли хоть один процент выиграть или нет. И всё же сдавшись и махнув рукой на моего охранника, я пошёл есть, надоело сидеть на одном месте и ничего не делать. Даже книг интересных не было, ни одной, только детские сказки, которые я за десять минут прочитал и какая-то книга то ли на израильском, то ли на тибетском, вот хуй поймёт. Кофе и бублики с сыром - лучшее, что могло со мной случиться за этот день, а ещё пончики в шоколадной глазури, вообще рай неземной. Ну да ладно. Пока я ел свой завтрак, и с лицом кирпичом перебирал все возможные шансы того, что я скоро умру и увижу Криса, меня оторвал лёгкий свист, словно из конца зала, но при этом такой отчетливый. Я мотнул головой на звук, но там, как и обычно, было пусто, так что, достав небольшую фляжку из кармана, я разбавил свой кофе бурбоном. - Гарри, мать твою! – А вот и принцесса проснулась, рад, что целовать не пришлось, а то от меня слегка неприятно могло пахнуть алкоголем, уже. – Ты в постоянной опасности, так почему всё время от меня убегаешь? Почему до тебя никак не доходит, что ты в опасности, даже когда спишь в комнате с пятью парнями? Так какого хрена ты пошёл в Большой зал, где кроме твоего плешивого пса никого нет! Совсем, что ли?! – Лорд даже подавился от такого приветствия и описания его скромной фигуры, если бы моя собака умела говорить, думаю, она бы сказала всё, что успело накопиться о Чаке, а там уже было не мало. – Гарри, черт, ты же уже бывал в руках маньяка, так хочется и колется обратно, я не пойму? – Я же только и сумел, что проигнорировать его и продолжать есть завтрак. Нет, обратно мне не хотелось уж точно, такой опыт, как первый секс, лучше больше не повторять. Но я же не сахарный, не растаю, если со мной что-то случится, да и в конце концов я же маг, могу и палочкой взмахнуть, теперь я ношу её с собой, всё, не дурак, урок запомнил, что эта хрень, однако, очень полезна. – Ладно-ладно, прости, я не хотел кричать на тебя. - Чак. – Я взял в руки чашку с кофе и посмотрел прямо в глаза парню. – Запомни, я не боюсь тех, кто мне ничего не сделал, а ваш Блэк лично вот мне ничего и не сделал. – Теперь была очередь Чака давиться и смотреть на меня как на ненормального, хотя, наверное, так оно и есть. Я ненормальный двинутый парень, который всегда говорит какую-то чушь. - Что значит ничего? Пожиратель смерти, чудовище убившие 12 человек! Он же монстр. - Да, и что? А я убил за всю жизнь уже пятерых, так что, я тоже чудовище? – Я отставил стакан тыквенного сока в сторону, ненавижу тыквенный сок. – Я видел вырезки из газет и узнал, что тот самый Блэк был другом моего отца, знаешь, я бы хотел узнать того, кого все боятся, а не как стадное животное, тоже начинать визжать от его имени. Это глупо, Чак. - Твой взгляд на мир меня бесит. – Да я и не сомневался, мало было людей, которых бы он не бесил. – Но он прекрасен, ты прекрасен. – Чак наклонился ко мне и провёл рукой по волосам, я же просто старался не смотреть ему в глаза, как-то теперь меня это пугало. А ещё не знаю, как так вежливо сказать парню, что вроде как мне нравится тут один человек, и это не он. – Посмотри на меня, я не Кристиан, я не причиню тебе боль. – Он наклонился ко мне ещё ближе, но я лишь только положил свою ладонь ему на рот, блин, какой же он милый, жаль только, что на мою долю выпало влюбляться либо в уродов, либо в блондинов. - Нет, прости меня, но ты мне не нравишься. – Грубо, весь я в одних коротких словах. - Знаешь, Гарри, когда ты говоришь нет, мне хочется делать шаги к тебе навстречу, пока ты не станешь моим. – Чарльз аккуратно убрал мою руку со своих губ, и поцеловал её, а после снова стал тянуться ко мне, я должен был его оттолкнуть, но сидел и чего-то ждал. Пока по залу снова не раздался знакомый мотивчик и звук что кто-то играл с крышкой зажигалки. Я не ошибся и не поехал окончательно, это был тот самый звук, что и три года назад, когда я закрыл окно и остался сидеть в комнате, а за стеклом сидел Джеймс и, как сторожевой пёс, оберегал меня, вот только, тогда не от чего было. Торопиться было уже некуда, по той причине, что человек, что курил сейчас в школе и насвистывал песню «What Do You Mean?», уже мёртв. И только ради того, чтобы я не грустил в Хэллоуин, вернулся в мир живых. Ведь он поклялся мне это делать. - Прости, Чак, я уже кое с кем встречаюсь, и он чертовски ревнивый. – Говорить начистоту, так же оно и было, волк есть волк, он всегда был ревнив, и я тоже, мы идеально подходили друг другу. – И я тоже, так что позволь. – Я встал из-за стола, Лорд моей тенью последовал за мной, и Чарльз, к слову, тоже. Идти далеко мне не пришлось, зная этого идиота, он был около какой-нибудь лестницы, и я даже не прогадал. Джеймс стоял, прислонившись к ней, и курил свои чёрные сигареты, выпускал дым из носа, играясь в этот момент с зажигалкой, а когда доставал сигарету и нормально выдыхал, то свистел. - Привет, принцесса. Ох, о чем я, ты же теперь мой король. – Всё такой же, только в сотни раз расслабленнее, таким я его вообще, кажется, не видел, как же мне нравится. – Чего так смотришь, нравлюсь? - Уже влюбился. – Он потушил сигарету о старинную лестницу замка и кинул в окно хабарик, я же говорил ещё в самом начале, хана магическому миру, раз я в нём. – Я скучал, мудак. - Думаешь, я нет? – Он оторвал свою задницу и подошёл ко мне, от него, как и всегда, пахло табаком и яблочной водкой, сладко, как от леденца. Хочу поцеловать его, дотронуться до его небритого подбородка, обнять его сильное тело и поцеловать пустую башку, раз попал под руку. - Не хочу мешать, но кто он? – Палочка Чака была уже направлена на моего серого злого волка, но я не был как та добрая красная шапочка, скорее, был тем извращенцем, что убьет любого за волка. Так что встал перед Чарльзом, загораживая моего Джеймса от враждебно настроенного аврора, у бывшего короля всегда были из-за меня проблемы с защитниками правопорядка. - Чак, это Джеймс. – И тут лицо бывшего гриффиндорца скривилось, словно он выпил лимонад Эпла, который тот постоянно готовил летом, вспомнил, и сразу левая бровь стала дёргаться. - Тот, что умер? - Ага. – Я обернулся к своему бывшему парню, который стоял как король, коим и был, с руками в карманах и ждал, когда нас оставит надоеда. – Чак, ты бы не мог оставить нас? - Нет, Гарри, он может быть ловким заклинанием Блэка. – Не стал терять напора аврор, который, видимо, забыл слово веселье на корню, а когда-то это был самый интересный парень во всём Хогвартсе, какая потеря. - Конечно, иначе же и быть не может. Он же такой крутой, без палочки, нормальной еды и сна, конечно же, это он сотворил Джеймса, даже его не видя до этого. Он - бог. – Джеймс даже и не стал скрывать то, что ему смешно, и громко, как раньше, засмеялся, и честно, ржал он именно что над Чаком, а не над моей шпилькой, которую я кинул в парня. - Пять минут, и я буду за углом с твоей собакой. – Ну вот, теперь и пленных брать стали, до чего докатился Хогвартс. Я постарался не улыбаться, но у меня это всё же плохо получилось, так что я развернулся на сто восемьдесят градусов и снова заглянул в глаза Джеймса. - Ты такой молодец, я горжусь тобой. – Я сделал небольшой шаг к нему и потянулся рукой к его руке, но в последний момент остановился, не хотелось портить момент тем, что моя рука пройдёт через него. - Я все те годы ждал этих слов. - Прости, что заставил ждать, принцесса, и прости, что не могу называть тебя королём, для меня ты всё равно принцесса. – Я засмотрелся на его губы, как же мне хотелось сейчас снова коснуться его, если бы только можно было это описать словами. – Сбежим от этого надзирателя? Я нашёл тут такой крутой тайный ход. - У меня будут проблемы. - Эванс, проблемы это твоё второе имя. – И он протянул мне руку, к чертям всё, пусть меня ловит Блэк, всё равно, только бы сбежать с Джеймсом. И я побежал за ним по коридорам до старого портрета, который отчего-то не двигался, что для этого замка было настолько же удивительно, как для моего квиддич. – Ты должен сказать: «Я, сын Сохатого, прошу сэра Пивза открыть мне, твоё имя, эту дверь». И дверь откроется. Быстрее, а то твой мальчишка скоро всё поймёт. - Я, сын Сохатого, прошу сэра Пивза открыть мне, Гарри Джеймсу Поттеру, эту дверь. – И тут из стены показалась голова нашего местного полтергейста. - О, это же Поттер, ну входи, сын Мародёра. – Честно, не знал, что это всё значит, но я хотел быть только с Джеймсом, так что и вошёл в узенький коридор, который вывел меня в совершенно другую часть замка. В которой обычным бы ходом я оказался спустя только час, если бы ещё лестницы направление менять не стали. Я тут бывал лишь только раз, и то снова потому что заблудился, но в этот раз, видимо, шёл направленно. - И что дальше, Волк? – Джеймс обошёл меня, и я, если бы он был жив, смог бы почувствовать его теплое дыхание, отдал бы всё своё состояние за это. Но максимум, что я мог, это говорить с ним, смеяться, подшучивать и видеть его улыбку. Это тоже было немало. – Вечеринку, мародёрство, пьянку, о, или что-нибудь будем громить! Как тогда, со школой и граффити. - Тогда нам нужны баллончики. – От этих слов у меня на губах снова появилась та озорная улыбка, что и в десять. – Замри. И улыбайся так чаще, я начал забывать, что ты так умеешь. – Я лишь рассмеялся, от его комплиментов у меня на щеках был лёгкий румянец, и мне хотелось летать, но хватило бы и простых объятий. - Я добуду баллончики, жди здесь и не смей уходить. - Даже и не подумаю. – Я снова улыбнулся и сжал в руке свой кулон, вспоминая тот гараж Луки, где всегда было полно самых разных баллончиков с красками, ведь именно там мы и взяли их три года назад. Надеюсь, мой злюка не обидится, что я его обокрал, и не только на краски, но и на фотку, которая была там. Джеймсу на ней, наверное, лет четырнадцать, такой душка, а ещё и Ин милашка, так бы и зацеловал, а Кэролайн ангел, ну а Лука, кажется, всегда был таким, взрослым. – Я вернулся! – Я поставил коробку с баллончиками прямо около ног Джеймса, он тут же их узнал, и на его губах появилась такая его улыбочка, от которой я просто отвёл глаза. - Маленький воришка, и чему тебя только Ян учил. - Как избежать наказания, любого. Хахахах. – Джеймс ещё громче засмеялся, а я просто любовался, чтобы хватило до конца моей жизни. Боже, прошу, пусть его сын будет хоть на долю таким же, как и его отец. Я уже буду его любить и оберегать. – Что же будем рисовать? - Красную шапочку и её сторожевого волка. – Рисунок занял часа три-четыре, и всё это время мы говорили о том, как я не хочу учиться, о том, что скоро будут перестраивать наше любимое кафе, и о том, что я справился с ублюдком Дмитрием. Я говорил о Кэролайн, ну просил, точнее, чтобы Джеймс, как её старший брат, рассказал мне, какой она была, а то я девушку совсем не помнил. А когда граффити было закончено, я был в красках, голодный, но чертовски довольный. - Чего же хочет моя шапочка теперь? – Джеймс наклонился ко мне, и я снова ощутил всепоглощающее чувство, которое заключалось в том, что я хотел поцеловать эти губы. – Я тоже хочу тебя коснуться, принцесса. - Хочу, чтобы ты спел для меня, а я бы аккомпанировал, «Counting Stars - OneRepbing». – Улыбка в тридцать два зуба, и он всё же согласился спустя минут пять, пришлось ещё и гитару утащить у Ина, но я всё же получил долгожданную песню. Помню, как раньше он с близнецами часто выступал в баре «Голубая фея», но это было в то время, когда я был с Крисом. Но мне уже тогда так нравилось слушать голос этого волка. - Понравилось? – Я быстро закивал головой в согласие, как могло не понравится, пока держу гитару, чувствую себя немного смелее, и не на грани, как обычно. Скучал по гитаре, моя-то теперь в гараже на причале стоит, дома-то у меня теперь нет, а вещи куда-то деть надо было. – Гарри, я завещал тебе свою собственность. - Я знаю, твой гараж и недопочиненная машина. – Я провёл пальцами по струнам, даже не смотря сейчас на Волка, вот честно, его гараж мне ни к чему, я бы от самого Джеймса не отказался. - Я её доделал. – Я снова кивнул, ну чё, круто, в шестнадцать у меня будут колёса, если я, конечно, раньше не помру. – Ты не голоден? - Возможно. – Я снова смотался в город и добыл пиццу, на которую всё время пускал слюни Джеймс, что не могло не смешить. Он всё время лежал рядом со мной и спрашивал, какая пицца, острая или как он любил, есть ли там грибы и всё в этом роде, отчего я пиццу, как на зло, медленно ел. С Джеймсом я действительно забыл, что сегодня был за день, мне было настолько хорошо, что мне не хотелось даже пить, или курить, или принимать таблеточки от боли, мне было неплохо и так, когда я в трезвом уме. - Гарри, я знаю про твою семью, и что ты сделал. - И что? – Я отставил от себя пустую коробку из-под пиццы и снова взял гитару, как будто она могла меня спасти от этого разговора. - Но зачем? – Джеймс сел прямо передо мной, чтобы, видимо, смотреть мне в лицо, он-то знал, что каким бы я холодным не казался, всё же мои глаза на самом деле не умели скрывать того, что я чувствовал. - А ты под пулю для чего прыгал? – Вот и стал рушиться хороший денёк, моя улыбка снова ушла куда-то глубоко под скорлупу, а в глазах погас тот огонь радости, который разжёг Джеймс. - Я знал, что ты не сумеешь не задать этот вопрос. Я делал всё на твоё благо. – Я отложил гитару и встал с пола, эти слова не слабо меня злили, словно наступил в какашку. Всё на моё благо, ради меня и моей безопасности, вот только ради этого одного я чай и сотворил. Надоело выслушивать то, как люди жертвуют собой ради такого как я, потому что я себя знаю, и я не заслуживаю чего-то подобного. - Ты всегда говорил, что знаешь, что мне было нужно. Но мне всегда нужен был ТЫ! – Я почувствовал, как у меня стали дрожать губы, и глаза снова стало колоть, а в уголках глаз появлялись слёзы детской обиды и разбитых мечтаний. - Гарри, я… - Хватит! Ты бросил меня! Но даже так, я был готов терпеть, только бы Джеймс был со мной, лишь бы моим сторожевым! Но ты прыгнул под пулю не для моей защиты, а Маи! – И эта информация убивала меня и человечность во мне, потому что умри Мая, мне было бы всё равно, как, в общем-то, было и с Эммой, на самом-то деле, но вот смерть Джеймса для меня трагедия, и я правда не знал, как её нужно переживать. Я пил, курил, принимал таблетки. Старался быть хорошим мальчиком, но у меня ничего не получалось! Становилось лишь хуже. – Я сумел бы отказаться ото всех, даже от семьи, но не от тебя! Ты был нужен мне. Ты нужен мне сейчас. – Да, я буду эгоистом, но он действительно был мне нужен, ведь я его люблю, уже давно не Криса или Тео, а именно Джеймса… - Гарри, как только ты появился, ты моментально стал лучшим во мне. – Джеймс преодолел расстояние между нами, и я бы всё отдал, чтобы он коснулся моей руки, как раньше. – И мне так жаль, что я не понял этого, пока был жив, мне правда казалось, что пока я далеко от тебя, ты счастлив. - Но я не счастлив. – Первая слеза покатилась у меня по лицу. – Ты не представляешь, насколько мне плохо! Как я хочу умереть! – Я закрыл руками своё лицо, чтобы хоть так скрыть свои слёзы, которые так подло падали у меня из глаз. Всё тело дрожало, и мне хотелось оказаться снова в его руках, и ради этого я был бы даже готов умереть, если бы был уверен, что после он обнимет меня. - Ты всегда говоришь, что готов умереть, и что этого хочешь, но так, как ты борешься за свою жизнь, честно, принцесса, ещё никто не боролся. Ты хочешь жить, и ты будешь. – Джеймс стоял так близко и так далеко одновременно, а мне хотелось кричать на него, бить так, чтобы он почувствовал, насколько я был зол на него. - У меня больше никого нет. – Я поднял на него глаза, уже не стесняясь свои слёз. – Как ты не понимаешь, Джеймс, до того, как я тебе в любви признался, ты знал меня как никто другой, и когда я говорил: «Я в порядке», - я лгал, и ты это знал. – Я быстро развернулся, чтобы уйти, всё, с меня хватит, я так и правда не могу, жить с пониманием, что его нет, это больно. Но увидеть его и не суметь коснуться, вот этого я действительно перенести не смог. На самом-то деле я же слабый, всегда таким был, блядский принц из стеклянной клетки… Верно же. Я споткнулся об гитару и собирался, как и обычно, упасть, но мою руку поймал Джеймс и притянул к себе. - Эванс, моя шапочка, ты же знал, наши смерти - это испытание для других. – Он держит меня, шепчет на ухо, а его руки обнимают меня, Джеймс обнимает меня, это было похоже на сон, но если это сон, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, пусть он не обрывается. Я взял его за руку и медленно развернулся, не отстраняясь, он был таким реальным сейчас, что я мог поверить, что его смерть, то ужасное письмо и похороны, были лишь шуткой. - Я чувствую тебя. Твоя рука, она… – Моё сердце так быстро билось, что мне приходилось задерживать дыхание, чтобы не умереть сейчас. Я не мог толком сформулировать слова, настолько был шокирован. – Теплая, и я её… - Да, я мог тебя коснуться. – Мне стоило только раз заглянуть ему в глаза, чтобы волк понял всё, что я сейчас думал о нём, и всё равно, что я сам не знаю, что я там чувствую. – Я так боялся, что если коснусь тебя, то уже не сумею отпустить. – Я больше не могу терпеть, врать и отходить, у меня нет теперь такой привилегии, если не сейчас, то никогда. Моё желание стало чем-то отдельным от разума, а сердце взяло управление над телом. Всё, хватит, Эванс, целуй его. Покинул меня даже мой мозг, ведь даже он понимал, насколько это нужно мне. Привстав на носочки, аккуратно, как никогда до этого, я коснулся сжатых губ Джеймса, на них до сих пор ощущался вкус клубничного леденца, отчего я снова улыбнулся. - Я люблю тебя. – Больше не отступлю, больше никогда его в жизни не отпущу, пусть это может быть и на один день, но пока могу, я буду его держать так крепко, как только получится. Ухватившись руками за его плечи, я углубил поцелуй, когда он так же не сдержал себя и схватился за меня, как утопающий за спасательный круг. Пусть так, я буду его кругом. – Люблю. – Всё так же сбивчиво я повторял в его губы своё детское признание, которое так бережно хранил в себе, всё время бросая его на сарказм и никогда не говоря так искренне и нежно. Джеймс оторвался от меня и стянул одним рывком мантию на пол, да, верно, она была лишней. Я не стал глупить и тормозить, как обычно было со мной, так что уже сам срывал с себя дурацкую рубашку с её маленькими пуговками. Быстро сняв майку с тела Волка, я стал тяжело дышать, предвкушая то, как он заменит все мои плохие воспоминания о сексе на одно хорошее, которое я обещаю, что буду хранить дороже золота. – Люблю. - И я, я тоже тебя люблю. – Джеймс снял с меня брюки, нежно опустил на пол, где была моя мантия вместо кровати. Своими руками он провёл по моему впалому животу и шраму на нём, который оставил нож Дмитрия. Нет, не думай о том монстре, когда над тобой человек с такими глазами, который видит только тебя в эту минуту. - Назови моё имя. – Я хочу, чтобы даже в малых мыслях он думал только обо мне, желал только меня, всеми фибрами своей мёртвой души. – Назови моё имя, Джеймс. – Не волк, не король, просто Джеймс, я поцеловал его в руку, которую он положил мне на лицо, боже, спасибо. - Гарри, мой Гарри, даже и не думай, что я могу представлять кого-то, кроме тебя. – Он наклонился ко мне и раздвинул мои ноги, которыми я тут же обнял его талию, прижимаясь к нему так плотно и вдыхая древесный аромат со сладким послевкусием. – Я люблю тебя. – Он провёл руками по моему телу и приподнял мои бедра, как же долго я мог только мечтать об этом, прежде чем оно произошло со мной… - Тебе понравилось? – Я чуть язык не прикусил, спрашивая это, просто мне было больше, чем просто хорошо, кажется, даже в первый раз с Тео мне так хорошо и волшебно, как сегодня с Джеймсом, не было. – Я просто не знаю, как надо было правильно, поэтому был неуверен, было ли тебе так же, как и мне, приятно. – Но вместо ответа он прижал меня к себе и снова поцеловал в губы, я же, залившись краской, нежно и так же страстно, как и он, ответил на поцелуй, который длился так долго, что у меня едва не началось кислородное голодание. – Эм, я запутался. - Ты настолько необыкновенный, просто так нельзя. – Джеймс облизнул губы, его глаза рассматривали меня так, словно никогда до этого не видели, а я водил большим пальцем по его густым тёмным бровям. – Я люблю тебя так сильно, малыш, ты мой мир. И этот раз был самым лучшим из всех тех серых и бесстрастных. Я не знал, что вообще можно испытывать нечто подобное во время секса. - Тогда можно назвать это любовью, а не сексом. – Я закусил нижнюю губу, в очередной раз прося так его поцелуя и ласки. Джеймс убрал у меня с лица волосы и снова улыбнулся, вот правда, знаю его лет пять, а сегодня увидел и узнал о нём столько, сколько не сумел за все те годы. - Конечно, мы занимались любовью, и я получил оргазм. – Он снова поцеловал меня, но как-то иначе, словно благодарил меня за этот раз, за этот день, но правда в том, что это я должен его благодарить, ведь меня терпеть невыносимо, а любить подобно злому року. Или же жестокому проклятью. – Ты лучший, Гарри, самый лучший парень из тех, что я знал, любил, оберегал. Только прошу тебя, не злись. – Вот не нравится мне, когда люди с такого начинают, моментально злиться начинаю. – Но когда ты чувствуешь, что человеку можно доверить секрет, рассказать про боль и показать, что слаб… – Он провёл своими руками по моему лицу и снова мимолетно поцеловал меня в губы. – Это не намёк на дружбу, это любовь, котёнок, пойми ты это. Ты любишь меня, я знаю, вижу, но так же уже не один год есть тот, кто занимает небольшой, пока что, но уже уголок в твоём сердце. – Он поцеловал меня и когда собирался назвать имя парня, которого я полюбил, как ему показалось, я перестал чувствовать что-либо, потому что лежал уже один на холодном вдруг каменном полу. - Это «ау», я снова не успел с тобой попрощаться, Джеймс. – Я сел на полу и посмотрел на граффити, может всё не так и плохо, ведь скажи я прощай, это бы означало, что мы никогда не увидимся, но я собираюсь снова увидеть Волка и стать его красной шапочкой. Но сейчас мне всё же было больно. На часах одиннадцать часов десять минут. Мы провели почти весь день вместе, это был самый лучший мой Хэллоуин с тобой. Собрав с пола всю одежду и убрав за собой всё, кроме рисунка, я нанёс на него защитные чары. Теперь ты тут на всегда, моя радость, чтобы, когда мне было тошно, было ещё место, куда я мог пойти, помимо Малфоя, но… Но именно сейчас мне был нужен блондин. Я сжал свой медальон в руке и оказался посреди коридора, по которому как раз таки шёл блондин. - О, Поттер, собственной персоной, что же тебя привело ко мне, или же это случайность? – Он не собирался смотреть на меня, он даже не хотел останавливаться, чтобы поговорить со мной, ему хотелось как можно быстрее уйти. И я его понимал, но всё же поступал сегодня ещё более эгоистично, чем обычно. Я перехватил парня и обнял со спины, меня уже всего трясло и слёзы сами собой стали срываться с моих век. - Минуту, прошу, Драко, минуту… – Мой голос дрожал так же, как и я сам, чертовски больно, когда тебя оставляют одного после занятия любовью, но ещё больнее от понимания того, что тот человек ушёл не потому, что сам хотел, у него просто выбора не было. – Ты мне нужен… - Гарри, прошу, определись уже, нужен я тебе или нет. – Это было грубо, потому что он убрал с себя мои руки, как какой-то мусор, и пошёл дальше по коридору, даже не оборачиваясь на меня, пока я громко не всхлипнул и не упал на колени. Больно, как же больно, я ведь просто хотел поговорить с ним, ведь только Малфой умел так просто меня успокаивать. – Если я тебе нужен как парень, которого ты любишь, просто подойди ко мне. – Я поднял голову и посмотрел на прямую спину слизеринца, которого я, по даже мне непонятным причинам, мучаю вот уже третий год кряду. – А если тебе нужна жилетка из-за того, что тебя кто-то обидел, то просто скажи «прости». И я уйду. – Как бы я хотел сказать ему то, что он заслужил за эти два года, но мои чувства к нему, как он сам и выразился, как к жилетке, нет, даже как к хорошему другу, собеседнику, никак не к любимому. - Прости. - Вот именно, Поттер, прости, но ещё раз ко мне сунешься, и я тебе нос по маггловски сломаю.