Гарри Wolf Эванс

Не стоит ненавидеть врагов. Эмоции мешают думать. Крестный отец. Поначалу казалось, что интересный год оборвался на тридцать первом октября, когда я сидел на полу, обняв свои колени, и плакал. Кто бы знал, что говорить «прости» может быть настолько больно. Вот я не знал, и мне через неделю сломали нос, конечно, мадам Помфри мне его восстановила меньше, чем за час, но всё же! У Драко отличный удар левой. Удивительно, что у парня, которого растили как цветок в парнике, такой удар. А ещё я по своей дурости сжёг весь свой алкоголь. Это была самая большая моя ошибка, просто… Когда твой лучший друг назвал меня жалким алкоголиком, которому не то что сложно забыть своё прошлое, но и начать всё заново, не могу, он сказал, что мне нравилось ощущать ту боль, что была со мной, и я это подпитываю спиртом и таблетками. Того меня, с которым он познакомился в поезде, не было, вот он и злился, но вот что ему надо было понять, я злился на себя намного сильнее. Он был прав, так что я попрощался со спиртом. Зато друг вернулся, а я снова стал читать книги, даже перестал чувствовать отрицательные эмоции к квиддичу. Пока себе яйца не отбил, а на заднице мозоли не образовались. Но так все было «гуд», как любила говорить Анис, я по ней скучал. О, а ещё я стал выбирать себе квартиру, надоело воспринимать себя как человека без места жительства. Так что каждые выходные я мотался в Нью и смотрел квартирки, это было весело, я столько кофе выпил и съел бубликов, что набрал целых три кило. Это даже забавно, я, набирающий вес из-за пицц, бургеров, мороженого и бубликов сыром. Я к этому стал привыкать. Пока моё предпочтение в квартирах склонялось к двум небольшим жилищам, одно было прямо над баром с интригующим названием «Красная луна». Итак, просто ради того, чтобы вы знали, это тот самый бар с красавицами вейлами, да, это было магическое заведение. А ещё было метро рядом, что тоже очень неплохо. Но была ещё одна квартирка с красивой отделкой в самом центре Бруклина, вид из окна квартиры был шикарный, дубовые полы, большие балки, чистое освещение и аромат кофе, ведь прямо через дорогу была булочная, а в одном здании со мной книжный, казалось, это был мой рай. Так что пока что я затруднялся выбрать что-то одно между двумя такими чудными квартирами, одна с проходом в мир магии Нью-Йорка, а друга с кофе и книжным, блин. - Мистер Поттер, и над чем же вы так задумались? – Я оторвал глаза от распечатанных фотографий тех двух квартир и глянул на профессора Люпина, он держал в руках какой-то странный учебник, который всё норовил от него убежать, и так мило мне улыбался. - Мы переезжаем с отцами. – Как некрасиво всё же врать, Эванс, отругал я сам себя, но что поделать, никто не должен знать, что с некоторых пор я сам буду заботиться о себе. Так что я, так же мило улыбнувшись, отпил своего кофе. – Вот думаю, какая из этих двух лучше, с одно стороны эта, в ней есть всё, новомодный ремонт, две комнаты и отличная кухня, рядом метро и бар, который ведёт в мир магии. – Я показал на ту квартиру, что у бара, она была крутой, прямо как я королевского происхождения, её бывший владелец какой-то наркобарон, точно не помню. – А вот эта, в ней такие большие окна, через которые поступает солнце, и это так красиво, конечно, это лишь только студия, но чёрт, она такая уютная, и кухня в старом стиле, на стенах которой роспись с пионами, такая необыкновенная, мне очень понравилось. А прямо напротив дома кофейня с моим любимым кофе и книжный, там есть даже магические томики, просто владелец не знает, каким золотом владеет, и ставит крайне низкие цены. – Старая владелица была молодой художницей, которая почти ничего не меняла в квартире, отчего та сохранила свой шарм сороковых годов, словно в сказку окунаешься. - В одной очень удобно и рядом с магический мир, а вторая просто чудо, даже и не знаю. – Профессор наклонился ко мне и шепнул на ухо. – Гарри, ты уже выбрал, просто хочешь убедить себя в обратном, и мне очень нравится вид из тех окон. – Профессор указал на квартирку в Бруклине и решил покинуть меня, пока я сидел и раздумывал, какая всё же лучше. Но он был прав, вид был и правда лучше, чем даже здесь, хотя за окнами и красовался магический лес. - Поттер, вот честно, тебе и твоей собаке не надоело от меня по всему замку бегать?! Уже забыл о том, что случилось вовремя квиддича? – Ага, о таком забудешь, ещё и когда ты, блин, рядом. Насчет того, что сказал Чарльз, во время игры случилось кое-что не совсем приятное, но из разряда: «Хогвартс - самое безопасное место и вам нечего тут бояться». Во время игры случилось много чего, сначала была ужасная и вообще нелётная погода, но никого это не волновало. Вернее волновало только меня и Миону, Рона и такая устраивала, тот же из магов, что выросли в мире магов, их и не такое бы устроило. После вместо Слизерина, с которым мы и должны были играть, играла команда Пуффендуя, это не было плохим, летать с Седриком мне нравилось, парень был нормальный. А вот попасть в самый центр бури, пересраться от того, что молния блеснула прямо около моего лица, а после, когда я хотел было выбраться из этого малоприятного облака цвета моих волос, я напоролся на стаю диких дементоров такого же цвета, чудно, правда? Это прямо как на гопников в школе наткнуться во время большого перерыва, вот только те тебя тупо били и бабки забирали, если у тебя, мелкого пиздёныша, они имелись, а у меня в детстве такого не имелось, поэтому чаще меня всё же били. И вот когда меня морально изнасиловали и напомнили, что моя жизнь всё то же говно, и даже потуги что-то изменить ничего не поменяют, я упал. Ну а с учётом того, что в этот момент я был на метле, то падал я с расстояния двухсот этажного здания, так что моя смерть была бы чем-то однозначным. Но к моему стыду я выжил и приземлился в говно, вообще это была грязь, но всё равно ощущение было так себе. А ещё я описался от перенапряжения, у меня в полёте случился припадок, Дмитрия не стало, я всё вспомнил, а рецидивы остались, вау. Так вот, когда я в очередной раз проснулся в больничном крыле, на меня смотрели так, словно я с войны вернулся без ноги. Да-да, именно так, результатом того, что я играю в квиддич было то, что я проиграл Седрику, он поймал снитч у земли, а я летел за чёртовым отблеском. После моя Нимбус была вдребезги, с ней поиграла ива у школы, всегда задавался вопросом «нахуя!» было сажать дерево-убийцу около школы с такими детьми, как я. Но после всего, что я пережил, Малфой всю школу посвятил в то, что я обоссал свои штаны. Думаю, всерьёз о переводе в другую школу... А вот этот, я про Чарльза, ни минуты не давал мне забыть о моём унижении, чтоб его. - Пошёл ты в пень. – Я засунул в сумку свои фотографии и соскочил с подоконника, на котором имел честь восседать. Уверенной походкой я направился на урок прорицания, который, если честно, мне очень бы хотелось прогулять, тупая училка постоянно сулит мне смерть и падения с лестницы, а я и то и другое и так знаю. Но, как оказалось, сегодня мне не понадобилась даже училка… Что я там говорил про то, что год стал скучным? Так вот, я ворона, я накаркал. Прямо передо мною стоял уже давно знакомый мне монстр, а я уж понадеялся, что им Вася закусил на втором курсе. Видимо, да, судя по наличию шрама на еблище, но не полностью, раз «это» имеет честь передо мной стоять и пялиться на меня. Чака вырубили быстрее, чем он успел сообразить, что кто-то явился перед нами, потому что тот уже лежал около моих ног. И когда я говорю, что хочу, чтобы парни падали к моим ногам, я же не имею это в прямом смысле! Нахуя так всё прямо понимать! Надо заметить, что в этот раз всё не казалось таким ужасающе ужасным, может, было дело в освещении или в том, что я уже убил самого страшного монстра, но я его не боялся, лишь только в сотый раз прокручивал те слова Дамболдора. Про то, что, если кто-то из учеников будет в опасности, дементоры обязательно придут ему на помощь. Так вот, хуй тут, а не на посту, ладно, я сжал руки в кулаки, я со всем справлюсь. - Может, потанцуем? – Лорд зарычал на моего знакомого монстра и встал на мою защиту, но думаю, что всё же мне придется защищать собаку, а не наоборот. В этот момент я даже и не надеялся, что какой-нибудь мимо проходящий профессор мне поможет, поэтому я разучил пару защитных заклинаний. Вспоминая насколько этот парень шустрый, а я медлительный, он меня сожрёт раньше, чем я до конца скажу «ой». А ещё Чак, я не могу дать ему умереть из-за того, что я слишком медлительный, поэтому я поступил некрасиво, даже подло. Я позволил Лорду прыгнуть на монстра и дать его ударить с такой силой, что моя собака оказалась в другом конце коридора, а я тем временем прыгнул к Чарльзу. Схватив своего телохранителя за руку, я сжал свой медальон, когда острые когти чуть не прошлись у меня по лицу. Я сидел на полу в комнате Гермионы, надо было видеть её лицо, когда я там оказался. - Гарри, что… – Гермиона отложила свою книгу в сторону и тут же оказалась возле меня, а точнее Чака, который сейчас максимум, что мог, так это водить глазами в разные стороны. - Мне нужна твоя и Рона помощь, это очень срочно. – Я провёл рукой по лицу Чака, точно помня, что он вне опасности, самое страшное, что с ним будет, так это обезвоживание и боль в мышцах. – Прости. – Я быстро его поцеловал в лоб, но тут же обратился к подруге. – Герми, слушай, с ним всё будет в порядке, со мной уже такое было, нам срочно нужно взять Рона и вернуться, я оставил там Лорда. - Но что случилось? – Я не стал вдаваться в подробности того, что случилось, сказал то же, что и всегда, «Всё сложно». Рон, как я и предполагал, был в гостиной и играл в карты с Фредом и Джорджем, а мой хорёк, по всей видимости, угрожал коту Гермионы, приперев того к стене. Он ему ещё и свой маленький кулак показывал, и, как подсказывала мне практика, коту потом понадобится психолог и миска тёплого молока с мёдом и ромом, чтобы отойти от разговора с Хлопом. - Хлоп! – Тот показал коту, что будет за ним следить, и побежал ко мне через всю гостиную, когда я схватил друга за рукав его мантии. – Идём. - Ты чего? Тут такая игра, ещё немного и я их обыграю. – Я заглянул в его карты, на лица его братьев и вывел свой вердикт. - У них козыри. Так-то, пошли, всё. – Я схватил Рона за руку и кинул его карты на стол, тем самым оглашая его проигрыш, как оказалось, он и правда имел неплохой шанс выиграть, но не тогда, когда жизнь моей собаки стояла на кону. - Эй, а куда вы? Мы тоже хотим. – Фред мог сказать что-то ещё и даже постарался схватить меня за плечо, но я уже ухватился за медальон, может, они бы мне тоже помогли, но не уверен, что троих, включая хорька, мог бы перенести амулет, так что пришлось без них в этот раз. Но друзей я доставил до нужного нам коридора, в котором происходило то, отчего во мне проснулось то чудовище, которое способно было на убийство человека самой простой отговоркой, что так было надо. Чудовище во мне, что преспокойно сворило чай, которым опоило всех, иногда я боюсь его. Отпустив руки друзей, я посмотрел на своего пса, которого, видимо, всё то время, пока я бегал, этот урод бил ногами и резал своими когтями, и чего ещё страшнее мог с ним сделать, потому что Лорд лежал в крови. Во рту была соленая слюна, а в голове стал просыпаться тот мой монстр, и если встретятся два зверя, то я не знаю, чем это закончится. - Лорд. – Я сделал один небольшой шаг к своему псу, когда он поднял на мой голос голову, и на меня посмотрели заплывшие от боли синие глаза. Чёрт, как я мог его тут одного оставить, прости меня, мальчик, обещаю, что исправлюсь. – Всё будет хорошо, только не спи, ладно? Мой герой. – Его хвост едва-едва стал раскачиваться, и он тихонько заскулил. - Как скажешь. – Я едва услышал ответ, когда он до меня дошёл, я повернулся к мирно стоящему ублюдку, который посмел тронуть одно из самого дорого, что у меня вообще было. Да, у меня есть Хлопик, он лучший из всех, он моё солнышко, на которое я мог положиться всегда и во всём, я даже плакал и спал на его плечах, мой милых Хлопик лучше всех, и я ни на кого не сумею его променять. Но тот пес у окна, который даже со всеми травмами, с моим предательством, махал мне хвостом и был мне рад, с ним всё иначе, он другой… Точнее, он мне никто, но в то же время, он спас меня уже такое количество раз, что мне не сосчитать, и я не про те, когда действительно спасать было надо. Он был со мной, когда мне действительно было паршиво, он собирал мои слёзы и не давал долго плакать, согревал, когда мне было холодно. Я люблю эту собаку. - Кто это, Гарри? – Напряженно спросил Рон, пытаясь рассмотреть ту тварь, которая мне после того раза на лестнице до лета снилась в кошмарах, но я из тех людей, которых это радует, а не пугает. - Труп. – Я двинулся в сторону ублюдка и мысленно толкнул его к стене с такой силой, что он своей черепушкой мог проломить столетнюю стенку. Но вышло чуть иначе, он отлетел к той стене, и его башка треснула, как скорлупа у ореха, он взвыл хуже волка в полную луну. А после, подняв воду из фонтанчика для питья, я хлестнул её в него и сделал так, что она стала льдом. – Холодно, мразь? – Я даже слышал, как челюсть Гермионы упала на пол, а глаза Рона выкатились из орбит, такого, думаю, даже и я сам от себя не ожидал. – Я не прощаю тех, кто делает больно тем, кого я люблю. – Я подошёл к нему настолько близко, что моё дыхание обдало его кожу, и на самое ухо я ему зашептал. – Запомни, Тревор, я знаю всё, я же не слепой. – Я шлёпнул его по щеке, когда он вырвался из моего ледяного плена и набросился на меня, но мне, как никогда раньше, повезло, наверное. Мои ноги снова меня подвели, и я упал. Но меня поймали сильные руки моего хорька, который тут же меня прижал к себе и стал оттаскивать от монстра, которого, как я думаю, я взбесил окончательно, его глаза из черных стали красными. - Что, решил, выучил трюк другой и героем стал?! – Он прыгнул на меня и Хлопа, когда Гермиона запустила в него заклинание «Бомбарда», а за ним последовало заклинание «Импедимента», Рон тоже не был тем, кто стоит и просто смотрит на происходящее. И если заклятье Ми пролетело мимо, хотя честно, глубоко внутри я очень хотел, чтобы оно и попало в урода, но именно проклятье Рона достигло цели. – Очаровательно, всё же запомнил, что сила в количестве, после того, как оказался совершенно один на один со своими страхами, малыш. – Но жаль всё же, что его не убило. Он вышел к нам и оказался королём своей жизни, отчего размазать ублюдка по стенке мне захотелось ещё больше. – Вот только знаешь ли ты, ради кого так стараешься? Знаешь, за кого готов отдать свою жизнь, щенок? – И тут из-за вставшей грязи да пыли, что мы сами и создали заклинанием, подорвавшим стену, около которой и был злодей, вылетел луч заклинания. Жаль лишь, что наше заклинание не познакомило его с моим Джеймсом, они бы точно поладили. Но вместо стонов боли и мучительного покидания нашего бренного мира, этот ублюдок ещё и заклинание выпустил, прямо в тело моего Лорда! И вот неймётся ему познакомиться со всеми по ту сторону мира! Но тот синий луч, который проник в тело моей собаки, обратил его в красивого, но измождённого мужчину с длинными грязными чёрными волосами, которые были вымазаны в крови, одежда была вся рваной, а одной рукой он держался за ребра. Я узнал его в первое же мгновение, как тогда в доме, когда надо мной пыхтел дядя, когда никто не пришёл ко мне, но вот он осмелился нарушить это правило. Так же, как и тогда, свисая надо мной, он закрывал раны и не давал мне умереть, после простого телефонного звонка, и мне было откровенно всё равно, кем он там был. Для меня это был человек, который помогал мне, который оберегал меня, так что да, я узнал в нём того, кого все боялись, я узнал в нём Сириуса Блэка ещё в тот день на станции, но как и всегда я скажу одно, я не боюсь тех, кто не причинил лично мне никакой боли. Я искренне полюбил его и хотел заботиться о нём, так же, как он это делал всё это время, и да, мне было всё равно, убивал он тех магглов или нет. Кончики моих пальцев на ногах стали щипать, и я понял, что сейчас могу ходить, ну не так резво и быстро, как мне бы хотелось, если честно, но могу, и он это сейчас узнает. Я протянул руки вперёд и развёл их в разные стороны, а вместе с этим и грязь, что была в воздухе, а мой ублюдок стоял и пялился на меня. - Ты знал, мелкий ты ублюдок. – Я только усмехнулся, а как тут было не знать-то? Я всё же умираю, а не страдаю от слепоты. Даже очки не ношу уже год, так что да, такую очевидную вещь как то, что мой пёс и хорек необыкновенные, я знаю. - Запомни, сукин ты сын. – От моего жаргона даже уши Хлопика трубочкой стали сворачиваться, и малыш снова приял свой истинный облик, пошёл гладить по голове Сириуса. Я же сделал один небольшой шаг к трупу, если он не перестанет вставать у меня на пути, а его рука вывернулась в неестественное для неё положение с таким пугающим звуком ломающихся костей, что это точно за час будет не исправить. Этот звук стал музыкой для моих ушей, ну наконец я снова мог ходить, а ещё мог всё же допустить своего монстра до этого ублюдка, он должен понять, что я не из тех, кому можно поднасрать безнаказанно. – Можешь бить меня, мне даже это может понравиться. – Я сказал: «Акцио, Гвоздь», - да-да, детки, тот самый, который побывал в теле Дмитрия, и если вы полагали, или я позволил вам думать, что я от него избавился, то вы крупно ошиблись. Я поднял руку ублюдка и вколотил его прямо с ладонью в стену, отчего у себя за спиной услышал вскрик подруги. Я, конечно, не хотел показывать себя с этой стороны, но если мы уж лучшие друзья, то, думаю, им надо знать на что они дали своё согласие. – Но только дунь в сторону моих друзей, животных, семью, блядь, даже врагов, и твои яйца станут красивым украшением в кабинете Снейпа, ты будь уверен! – Я с размаху вмазал ему пощёчину, а после, взяв его подбородок, заставил посмотреть мне прямо в глаза, и уже говорил на чистом Нью-Йоркском языке королей. – Ещё раз я тебя увижу рядом со мной, сучье ты дитя, и твоя жизнь станет сущим ужасом. А ад будет для тебя Диснейлендом, крошка. – Я улыбнулся улыбкой настоящего дьявола, а с кончика моего языка сорвалось. – Скажи спасибо за жизнь Марфею, Брайн, и передавай ему привет от Короля. – А после я вырвал гвоздь из руки мужчины, а его тело выкинул в открытое окно, честно, очень надеялся на то, что он сломал все кости в своём жалком теле и умер быстрее, чем я успел соскучиться по его гнилому лицу. Но, к моему сожалению. это был всего третий этаж.Злость отошла на второй план, когда я увидел своего маленького на полу, я тут же бросился к нему, разбивая колени о каменный пол. Я провёл рукой по его шикарным чёрным волосам. – Сириус. – Он мне не ответил, но я снова провёл по его спине, тогда я нащупал большое вздутие, я в медицине полный ноль, так что и не знаю, что это могло бы быть. – Гермиона! – Я повернулся к ней лицом, она стояла немного напуганная, хотя «немногим» там и не пахло, скорее она была ужасно испугана. – Герми, ну помоги же! – Я аж стал дёргаться от нетерпения, потому что она даже не обратила на меня внимания, она, наоборот, стала отступать, словно напуганная овечка, при виде злого волка. Но, черт возьми! Даже волк полюбил овечку, а она его! И он умер с голоду ради неё, волки тоже достойны помощи! – Я не знаю, что делать! Гермиона, прошу, он же умрёт! – Подруга стала думать, я видел её раздумья, но она что-то увидела на моём лице, когда шагнула и ко мне, а после даже бросилась на помощь. Я не знаю, что заставило Гермиону подойти ко мне, но я так был ей благодарен. А через минуты две и Рон присоединился, он так же изучал медицину в магии и всё такое. Да даже Хлоп, вообразите маленький хорёк, был полезнее меня, я же сидел недалеко от них и следил за каждым вздохом Лорда, не представляя свою дальнейшую жизнь без него. Когда я услышал шаги и болтовню, я подскочил с пола, мне надо было что-то придумать, ведь дыру в стене, кровь на полу да самого разыскиваемого магического убийцу сложно будет не заметить. - Гарри, перенеси нас. – Тут же скомандовала Гермиона, я тоже хотел так сделать, честно, я уже стал даже зависимым от медальона, не знаю, как иначе перемещаться, так экономлю, но хватает только взгляда и моих собственных воспоминаний, чтобы понять, что Сириус просто не перенесёт такого путешествия. - Нет. Он умрет. - А нас могут исключить из Хогвартса! – Возразила так, словно тупое исключение меня должно было волновать больше, чем человеческая жизнь. Да блять, я убивал, и знаете что, мне не понравилось ощущать чужую кровь у себя на руках! - Я сказал, нет! А нет, значит, мать мою, нет! – Я достал из своей сумки старую книгу, тот самый том, который купил летом, и в котором был мой чай. Так что, найдя нужную страницу, я стал шептать древний арабский обряд, разрезая свои ладони, принося какому-то богу свою кровь, чтобы он скрыл, что так сердцу дорого. Но я не увидел никаких изменений, кроме дурящего страха, а когда из-за поворота вышел профессор Снейп в компании семьи Малфоев, я совсем сдурел, я сжал покрепче гвоздь, а в голове прокручивал то, как убиваю их всех, а после мигрирую в леса Канады, ну нахуй всю эту магию! А ещё лучше в Нью-Йорк, я же как бы король, а у тех слуги и вся та фигня. Но на мою божественную, не иначе, удачу те подошли ближе, прервали свой разговор и узрели лишь только меня. - Поттер, и почему же вы не на уроке? – Не зная ответа лучше, чем наглядного примера, я просто разжал ладонь, в которой не было гвоздя, и показал уродливую рану на руке. - Поранился, вот и отпустили. – Кровь чёрной массой выкатывалась из раны, казалось, что у меня какая-то зараза была в крови, а я, как больной на всю свою голову придурок, улыбался, меня трясло, как при лихорадке, да и бледный я был под стать ей. А всё было потому, что звуки, вашу мать, завеса не убирала, и я прекрасно слышал шептания Рона, чтоб у него голос на час пропал! - Да, я даже и не сомневался, мистер Поттер. – Малфой-младший пялится, значит, понял, что что-то было не так, вот не следовало мне с ним так сближаться, чтобы он мог понимать меня по одному, сука, только взгляду! Черт, хватит так смотреть. Почему-то всё стало кружиться, а меня тошнить, так, уже даже я начинаю верить в то, что у меня, например, холера. – Идите уже, а то вид у вас… Так себе. - Ох, да что вы, как будто вы, бля, лучше выглядите! – Той самой окровавленной рукой я закрыл себе рот, и какого хуйца-то я вслух сказал, что имело место быть исключительно только в мыслях? Чёрт, у меня колени трясутся со страху, и всё потому, что Драко смотрит! Он, сука, так на меня смотрит, что мне ему и в глаз, вроде как, ударить хочется, но всё же так тянет поцеловать, что аж противно. - Двадцать баллов с Гриффиндора за неуважительное… – Я не знаю, как и зачем я так поступил, словно в меня вселился совсем другой человек, потому что я… Я, вашу сука мать, такого бы даже не сказал! Потому что это не по мне, я просто, не могу такого говорить, пусть я говно ещё то, это конечно да, но мозги-то у меня имелись, и даже не самые плохие! Но всё же я двинулся котом к Снейпу, схватил его за ворот, как-то иначе улыбнулся, всё так же игриво и по-кошачьи, а после, заглянув ему в глаза, выдал такое, за что буду потом ещё платить. - Нюниус. – Я провёл рукой по его надменной физиономии, отчего он бы убежал, если бы я не держал его за ворот его мантии. – Всё так же, как и был. Не забыл, как это, висеть вниз головой, или мне напомнить? Твой Сохатый. – От последних слов профессор побледнел пуще прежнего и, как будто я облил его кипятком, отлетел от меня. Неужели я настолько напугал его, возьму на заметку. Люциус, в отличии от сына, смотрел на меня, но было ощущение, словно сквозь моё тело, когда же я заинтересовал его холодный взгляд? Я перевёл глаза на его сына. - Чего? – Не сумел всё же сдержать себя Малфой, сделал шаг ко мне, тогда я так же подступил к нему и ударил так же сильно, как и он меня в тот раз в нос. Вот только с одним исключением, я ударил простую пощечину и крикнул на него, даже не стесняясь его отца, который очень внимательно ловил каждое моё слово. - Я тебя ненавижу! – Мои глаза загорелись так же, как и тогда, когда я узнал, что Эпл бросил Яна, а Джеймс меня. Итак, ненависть пробуждала во мне психа. – Я ничего тебе не обещал! И я спасал тебя тогда в лесу! Это не было даже дружеским поцелуем, идиот тринадцатилетний. – Я отошёл от него и сделал то, за что будет стыдно ещё очень и очень долго, и не только перед моими друзьями, профессором, с которым мне иметь дело ещё четыре долгих года, если я их переживу, конечно. Скорее мне было стыдно в ту самую минуту перед Нарциссой Малфой, которая спасла меня, ну а я как был сукиным сыном, ну так вот, я не поменялся за лето. – Если бы я тебя в действительности поцеловал, ты бы меня ни за что бы не отпустил. – Эти слова били не то, что Малфоя с его вечным «ты меня бесишь Поттер», нет, сейчас я выдавал себя с потрохами. – А выглядит мой поцелуй так. – Я схватил Малфоя-старшего за его волосы и притянул к себе, поцеловал я его так глубоко, что мой язык чуть не прошёлся по его гландам, поначалу я грубо, даже жестоко, целовал его мягкие губы, словно наказывал. Но после стал ласков, водил языком по его аккуратным зубам, мягкому нёбу, ласкал его же неподвижный язык и даже оттягивал на себя нижнюю губу мужчины. Он ни на минуту не стал мне сопротивляться, отчего я стал получать наслаждение, мне не надо было быть телепатом, чтобы понять, о чём сейчас думал Снейп у меня за спиной, и скажу так, его мысли обо мне не были беспочвенными. Но когда Люциус, думаю, теперь я мог называть его по имени, особенно когда он перехватил мою талию своими руками, и сам уже стал отвечать на мой пылкий поцелуй, который, честно, я мысленно передавал другому парню, на которого сейчас смотрел, серые глаза Драко стали такими тёмными, что мне стало страшно, а что если он убьет меня? Поэтому я обнял его и короткими поцелуями стал касаться его едва приоткрытых губ, только бы он простил и ответил на поцелуй, прямо как влюблённый подросток. Но вместо этого в его глазах блеснули слёзы, он одними губами пожелал мне смерти и убежал. - Стой! – Я вырвался из рук старшего из семьи Малфоев и понял, как сильно я сейчас облажался, и что же именно почувствовал, когда он убежал. – Чёрт. - Мистер Поттер, встретимся через час в кабинете у директора, но для начала идите уже в медкрыло. – Бля…Бляшечки… Ебашечки… Что же я натворил-то, как такое вообще быть может, как будто в меня кто-то другой вселился. Когда они ушли, завеса пала, прямо как и вся моя жизнь, вон туда, на пол, в дырку, которая служит норкой мышки, а ещё там, где были Сириус и ребята никого не было, ну кроме моего Хлопика. Он стоял там в мантии Рона и смотрел себе в ноги, где даже уже крови не было, а стена была такой же, как и сто лет назад. Видимо, Миона всё уже починила, эх, могла бы она со мной так же поступить. - Он ненавидит меня, да. – Это не было вопросом, скорее утверждением, ебашечки, я засосал отца парня, который мне, по ходу, был небезразличен. Ебать, бля… А ещё там Снейп был… И Малфой так смотрел, да он же меня потом четвертует… Сука, я не хотел этого, я же не настолько отбитым родился, да ведь… Как же я мог вот так облажаться, чёрт, и как мне после на него смотреть, да как мне теперь на, твою налево, Снейпа смотреть. Как я его там назвал? Нюниус? Как я такое вообще сморозить то сумел. - Ты поцеловал его отца, а после унизил его и назвал незрелым ребёнком. Удивлен, что он не убил тебя прямо там, хозяин. – Поддержал, бля… Я развернулся и пошёл к своему хорьку, только он один меня и понимает в моей дурости, вот тут я и подскользнулся на своём томике, видимо, тот решил мне отомстить за тот раз, когда я на него чашку с чаем поставил. Хана моему красивому носу, ну чё, буду делать пластику, по всей видимости, уже второй перелом. – Но ты всё равно лучший малыш, даже когда лежишь на полу. - Ты не поймал меня. – Я поднял свою книгу с пола и опустил глаза на страницу с тем обрядом, где было сказано, что любой желающей мог оказаться в моём теле, а мысли становились словами, которые я не мог сдерживать в себе. Фак… Да почему у всех заклинаний и проклятий в этой книге мелкий шрифт, как в договорах с банками! Я же скоро так копыта откину. Если бы мне давали каждый раз доллар, когда я всё порчу с парнями, то я был бы уже богатым ублюдком с большим счётом в банке, хотя я и так ублюдок и даже при деньгах. А ещё есть такая вероятность, что к концу года у меня закончатся слёзы. – Я снова всё испортил. - Ну всё же не всё, у тебя все ещё есть я, который будет любить тебя любым, будь уверен. – Он провёл руками по моему заплаканному и сопливому лицу, а после поцеловал в щёку, и я сумел улыбнуться. Боже, я сегодня ещё, кажется, этого не говорил, но спасибо! Нет, я благодарю тебя, за то, что ты подарил мне этого рыцаря, я никогда этого не забуду! – А ещё есть Рон, он не видел, как ты целовал Малфоя, разве это не хорошо? А также есть Чарльз, пусть он мудак, которому я хочу вырвать гланды, но тебя он любит и, если что, умрёт за твоё тело. – А вот это в одну минуту радовало, а в другую так не слабо начинало пугать, ведь это, чёрт меня дери, было правдой. – Ну и на сухой конец, Гарри, ты не забыл про Сириуса, все говорят: «Чудовище-Убить». А ты и только ты, говоришь: «Сами вы зло. Он хороший». Ну так что, давай, бери свою книгу, меня, хватайся за свой медальон, и к нему. *** Я сидел перед друзьями, словно в судебном зале, честно, однажды я там был, и по воспоминаниям чувства вот точно такие же, как и сейчас. Сириус спал у меня на кровати, а я сидел рядом и держал его руку, она была такой тёплой, мне не хотелось её отпускать. Хлопик сидел рядом со мной и был готов кинуться на Рона с Гермионой в любую минуту, скажи те что-то не то в мой адрес. - Гарри, не будь идиотом! – Рон всё же не сумел себя сдержать, как бы сильно он не старался, ему, кажется, была невыносима мысль, что я спас самого кровожадного, по мнению всех магов, убийцу. – Это же Блэк, убийца, он из Азкабана сбежал, его ищут все авроры и дементоры! А ты его прячешь у себя в постели. – Я провёл рукой по волосам Сириуса, ну и что, что он убийца, для меня это не важно, главное то, как он смотрит на меня, и то каким, его вижу я, остальное всё такой бред.– Что делать дальше? - Дать ему, наверное, слово. – Гермиона встала с кровати и, обойдя её, подошла ко мне, она сжала мою руку и так же посмотрела на Лорда, как всегда смотрела на меня. - Что? Нет! – Рон вскочил с кровати, и я очень испугался, что таким ором он мог разбудить других парней в комнате, всё же помимо нас тут ещё три парня спали, и вот, думаю, их Блэк бы точно до смерти напугал, и всё равно, что он сейчас был без сознания. – Чёрт, Поттер, давай хоть раз, но обратимся к взрослым. – Рон так же встал с кровати и подошёл ко мне, взял меня за руку и приложил ёё к своему лицу. – Гарри, как бы сильно ты не старался, мы дети, и если сейчас расскажем взрослым, никто нас не осудит. - Я сам себя осужу. – Я расслабил руки и в действительности стал гладить его лицо, я очень сильно люблю друга, но я не из тех, кто говорит: «Я ребёнок, мне это простят», - это не так. Если ты делаешь ошибки, ты должен за них отвечать, а розовые очки, они же из лука, вам больнее в них чем без. Как как-то раз сказал мне Крис, я тогда не понял его слов, но сейчас в Хогвартсе стал всё понимать. Он тогда сказал: «Иногда отпускать намного легче, чем продолжать держать, раня в кровь свои руки». Я знаю, он имел в виду меня, и я не поступлю так с Сириусом. – Рон, он не плохой, давай не станем серой массой и не побежим от проблем, как все те взрослые. Давай столкнёмся с ними, так будет намного легче, и дышать станет проще. - Прости, но я так не могу. – Рон оттолкнул меня и, откинув полог, крикнул на всю комнату, я что-то такое предполагал, так что зажёг свечу, которая не позволяла нас слышать, старая норвежская магия, свеча, полынь и масло роз. – Опять твоя магия, да? – Уизли взялся за стул и кинул его в стену, даже такой грохот и раздор не будили ребят. Да, моя магия, но я не дам раскрыть Сириуса. Так же, как не дал в поезде, я позволил напасть на себя, но не на друзей и мою собаку, я чувствую к нему что-то крайне глубокое, тёплое, как с Эплом и Яном. – Это же убийца невинных, блин, Гарри! Он предал твоих родителей. - Чего? – Геромиона обняла мою руку так, словно знала, о чём была сейчас речь, словно, вот так я был бы под щитом, который не пропустит боль, которую мне могут причинить слова друга. Хлопик в замок сковал мои пальцы, а после, подняв руку, поцеловал, словно просил прощения. Всё вот это как летом перед вторым курсом, когда все знали, что меня бросили, все и разом, а я один такой ничего не знал. – Не хочу показаться идиотом, но о чём ты? - Гарри, знаешь, как-то раз мы с Гермионой летом услышали разговор моих родителей с профессором МакГонагал и Дамболдором. – Рон опустил глаза, ему же стыдно, чёрт Рону стало стыдно, а я всё же стал сожалеть, что так поспешно уничтожил свой запас алкоголя, хочу рюмочку текилки. Кажется, мне нужен весь мой спирт и красные таблетки. – Они как раз говорили о тебе. – Рон вёл себя странно, неприятно, словно снова говорил о своей сестре, лицо у него было таким же, а мысли спутанными, и мне за это хотелось его треснуть. – И о том, что он сбежал, Гарри, я честно хотел тебе всё рассказать. – Что-то мне мало в это верилось, прямо как в то, что я попаду в рай, или что больно мне не будет, когда я буду умирать, о, или когда я внушил себе что защищаю отцов стирая их из своей памяти, а теперь я, как старуха из сказки про золотую рыбку, у разбитого корыта. – Твой отец был лучшим другом Блэка, они были близки, как братья, всё делали вместе, учились, жили, даже девушек вместе находили. И он… – Рон указал на Сириуса, который приоткрыл глаза, а я, как губка, готовился впитывать воду, а потом не растерять её. – Стал твоим крёстным и хранителем секрета Поттеров, только эта сволочь знала, где были твои родители… И сложи два и два, от кого Сам-Знаешь-Кто узнал, где были твои родители. Он их предал, Гарри. – Я вроде как и должен плакать, ведь если так подумать, то я стал сиротой из-за Сириуса, но почему же я не плачу. Почему мне даже не больно… Я благодарен ему? Да, да, я сирота, меня все жалеют, но у меня была прекрасная, неповторимая жизнь, и даже если бы мне предложили прожить её заново, я бы ничего не стал менять. Там был Крис и его глаза, голос, смех, боги, у меня были такие отцы, от которых я не мог перестать улыбаться! А ещё Ханна, вы не знаете, что такое веселье, если вы с ней не знакомы, она настоящее солнце. Все моим проблемы, неприятности и отрицательные воспоминания, даже их бы менять не стал, потому что моя жизнь была глубокой, жутко странной и, главное, моей. И если бы у меня были родители, у меня бы не было всего этого, даже не факт, что я бы дружил с Гермионой и Роном. А ещё я мог не знать Хлопа, никогда бы не познакомился с Джеймсом и близнецами. Я ни за что не буду менять свою жизнь. Поэтому я не плачу, я же рад, даже так я могу сказать «Спасибо». – Прости, Гарри, мы не знали, как тебе это сказать, ты просто всегда его защищал и… - Спасибо, Сириус, спасибо, что предал их, что сделал меня сиротой, спасибо, что позволил мне прожить такую жизнь. – Надо было видеть, как вытянулось лицо Рона, как распахнулись глаза Гермионы, они не ожидали от меня такого явно, но я такой как раз таки, я не хороший, и никогда им не буду. – Я не зол! А почему должен? Я их не знал, и честно, у меня было всё в жизни! Любовь, и не одна, дружба, смех, боже, я был таким ребёнком иногда. Рон, мне всё равно, что он сделал. Всё. Равно. – Я встал с кровати и, обойдя своих друзей, сказал то, что действительно было у меня на душе. Без криков и драмы, я постарался объяснить им то, что я действительно чувствовал. – Я знал, что он убийца с первой минуты, как его увидел, но даже так, мне он понравился, я накормил его, дал совет и поговорил с ним. А после, когда мне была нужна помощь, когда я сам не мог справиться, именно он меня спас. – Я смахнул с лица слёзы, потому что, как бы сильно я не старался, но всё же та ночь моего дня рождения не давала мне покоя…Чёрт, меня изнасиловали снова! – Чёрт, ребята, он не чудовище! Он такой же, как и мы все, тот, кто сделал ошибку и теперь платит за неё. Хватит, забудем то, что говорят другие, я хочу услышать то, что скажет Сириус, хочу услышать его точку зрения. - Я люблю тебя, Гарри. – Сириус привстал на кровати и протянул мне свою худую бледную руку. – И я до безумия горд, каким ты вырос. – Я подошёл к нему, сел рядом и взял его за руку, все говорят, что если смотреть человеку в глаза, то поймёте, врёт он или нет, так вот, это ложь. Если взять человека за руку и закрыть глаза, только так вы в действительности поймёте, врал он или нет, и я закрыл глаза, мне было так же спокойно, как и в тот вечер, когда я ушёл из дома Дурслей, я не боялся, что со мной может что-то случиться, ведь самое страшное уже было позади. – Я не предавал твоих родителей, Джеймс и правда мне был братом, вот только, честно, Гарри, я любил его. – Я опустил глаза и немного стал краснеть, понимая, как именно Сириус любил моего отца. – Он был таким добрым, жаль только непрошибаемым натуралом. Ты иногда мне так его напоминаешь, знаешь, история очень запутанная, да, я был хранителем их секрета, но я не был его единственным другом, нас было четверо, я, твой отец, Люпин… – Мои глаза стали расширяться, так я флиртовал с другом отца, больше никогда тому в глаза смотреть не стану. – И Питер, маленький, худой, добрый, очень глупенький и податливый малец. - Ты его убил, я читала вырезки из газет, от него остался лишь мизинец. От этого маленького и глупенького друга. – Сказала Гермиона, обняв себя за руки, она отошла к Рону, который краснел и покрывался пятнами, казалось, что пока Сириус был без сознания, он ему нравился куда больше. - Что-то подобное и я помню, но это конец истории, а мы только на начале. – Блэк провёл рукой по моему личику и снова сделал комплимент, какая-то часть меня мне очень громко говорила о том, что этот измождённый мужчина раньше был самым красивым парнем во всём этом замке. – Ты так же красив, как и твоя мать, Лили была неповторимой красоты девушка, неудивительно, что Джеймс чуть в лепешку не превратился, пока добивался её. Так вот, твой отец доверил секрет мне, а мой друг, Питер, внушил мне, что я, как лучшей друг и твой крёстный, очевидный вариант, и из-за этого меня будет очень легко раскрыть. И он предложил мне передать секрет ему, он же был самым маленьким и слабым из нас, глупо было бы давать ему секрет, никто бы на него даже и думать не стал, и мне показалось это идеальным. И я доверился ему, он же был моим другом… – Сириус ненадолго погрузился в свои раздумья, прежде чем снова глянул на меня своими синими глазами. – Оказалось, он уже давно был на стороне Волан-де-Морта, а когда я обо всём узнал, было уже поздно, я пришёл к Джеймсу, и свою первую любовь я нашёл на пороге мертвым. А тебя в доме не было вообще… Тебя так и не нашли тогда, как мне известно. – Он снова перевёл дух и после продолжил. – Я был так молод и зол, ведь тот ублюдок убил Джеймса, я нашёл его, хотел для начала поговорить, ведь мы были друзьями с первого курса, я должен был знать почему. – Его глаза стали загораться огоньками боли, которую он тогда испытал, а я проникать в его воспоминания, не то что бы я этого хотел, но я видел, как Сириус стоял на площади и видел худого и невысокого парнишку с карими глазами и белыми, как мел, губами. Он, заикаясь, что-то говорил, плакал, извинялся, а в какой-то момент, сорвавшись, крикнул: «Это ты был виноват! Я ведь говорил, что не прощу, что ты мне сделал!». А после был грохот, и волна отдачи после взрыва, но только Блэка она не тронула, а на самое его ухо тихий голос сказал ему: «Я любил тебя с первого курса». И всё. – Он взорвал улицу со всеми магглами на ней, мелкий гадёныш отрезал себе палец и сбежал, он тоже был анимагом, старая плешивая крыса… Все хором крикнули, что я убийца, а я не сопротивлялся, ведь не скажи я тогда Питеру, где был Джеймс, он был бы жив… Я виню себя до сих пор. - Твоей вины нет в том, что ты не мог ответить взаимностью тому, кого не любил. – Я понимал его, ведь сам был в похожей ситуации с Малфоем, с одним "но", мне он тоже начал нравиться, вот только я не понял этого вовремя.