Гарри Wolf Эванс

Призраки существуют. И я это знаю. Что-то привязывает души умерших к месту, как это происходит со всеми нами. Для некоторых это клочок земли, на котором однажды пролилась их кровь, свершилось убийство. Но есть и другие: их удерживают чувства, желания, потеря, месть... или любовь. Эти призраки не исчезнут никогда. Багровый пик. У вас бывало такое чувство, словно ты бежишь, а почва уходит из-под ног, ты запинаешься, чуть ли не падаешь, но по какой-то воле судьбы у тебя получается устоять на ногах, но ты всё равно продолжаешь бег с препятствиями, где падение — это только вопрос времени. А такое, словно ты стараешься убежать от того, чего нет на самом деле, например, от неизбежного, как кошмар. Словно убегать от него — самое важное в жизни. Сегодня утром, после того как с мучительным стоном мне пришлось встать с кровати, я никак не ожидал, что даже после ночного кошмара мне снова придётся бежать, спотыкаться и молиться на то, что я всё же не упаду лицом в асфальт. Если говорить вкратце, просыпаться в бинтах и с адской болью в теле стало для меня нормой, я привык к этому, как к кофе по утрам. Но это ещё не было самым ужасным тем утром, далеко нет, говорю же, я уже так давно привык к боли, но то утро я запомню надолго. Я чувствовал себя загнанным в угол волком, которого все хотят убить из-за того, что он хищник, обвиняют в том, чего он не делал, но дело в том, что он волк, и всё, сказке конец. На меня смотрели с осуждением, сначала я подумал это из-за Питера, ведь я дал его съесть, но понятно было бы на меня так смотреть, если бы Сириус был их крёстным, но он мой, так к чему такие взгляды. Может, это было из-за того, что меня снова чуть не убили, и я подверг опасности Гермиону, но взгляды были иные, я их уже видел, только вспомнить не мог, где именно. Пока Гермиона не спрятала глаза в пол, а Рон просто не смотрел на меня, Рон не смотрел на меня, да такого вообще никогда не было с самого начала нашей дружбы, он всегда смотрит на меня как лабрадор! А Блейз вёл себя так, словно я в очередной раз обидел его Драко, сделал то, что, по его мнению, не должен был. Ладно, ещё раз, пока Рон не сказал то, после чего я вспомнил, где и при каких условиях уже видел такие взгляды. В день, когда я проснулся после смерти Криса, я не знал, что произошло, и почему все так на меня смотрели, ведь я тогда ещё не знал, что Крис умер по моей вине, вот да, это те самые взгляды. Странно, но сейчас, после такого разговора, хотя я в нём формально не участвовал, просто сидел на кровати, свесив ноги, и думал о том, как сильно я хочу крепкого кофе и своего любимого бублика с сыром. А ещё мне уже осточертело сидеть на этой кушетке и слушать болтовню Гермионы, а всё, что хочу я, это чтобы боль ушла, а ещё чтобы меня наконец оставили в покое, это разве так сложно, оставить меня одного. Блять. - Гарри, поговори со мной, я же твой друг. – Гермиона села на мою кровать и так безупречно заботливо, как чёртова мамочка, положила мне руку на колено, и что, она действительно думает, что эти её доброта и сочувствие мне помогут? - Знаешь, Мионочка. – Я соскочил с кровати, на которой мне уже опаршивило сидеть, всё, что я хотел, я мог сделать и сам, без помощи друзей, только мой кулон был нужен, но никак не она и её блядская любовь. – Я устал кое-какие вещи откладывать на завтра, на следующую неделю, год. – Я грубо забрал со стула свой уродливый и правильный кардиган, ведь я же у нас хороший, вот только вопрос, когда я таким стал? Просто это я - та сука, которая была на грани исключения, я - тот, кто пьёт хуже любого алкоголика в Нью, я не хороший, и мне нравилось. – Давно было пора сделать то, что откладывал. - Гарри, что ты имеешь в виду? – Я повернулся к Гермионе и посмотрел на неё так, словно она была маленькой дурочкой, как будто слова, которые были во мне, были такими же очевидными как то, что солнце взойдёт этим утром. - Это конец, Гермиона. – Я поправил волосы, которые так неудобно всё это время лезли мне в глаза, и тем я всем напомнил, что быть обычным и весёлым ребенком мне просто не дано, чёртов шрам, и не он один. Просто я сам чёртов кусок отменного говна. И дело не в Роне, и не в том, что он не смотрит на меня, и не в том, как Забини смотрит на моего друга и думает, что я не понимаю, что он хочет его, и точно не в друзья на Facebook, да они даже и не знают, что это такое. Чёрт, да дело в том, что я устал, устал от того, как моя жизнь скачет из крайности в крайность, устал быть не просто Гарри или полудурком-страшилой Эвансом. Устал быть всеми и разом, устал быть собой, а раз так, то пора перестать всё откладывать на завтра, ведь всё… Оно наступило, моё завтра. – Прости, что я так сейчас поступаю, прости, что затащил тебя в лес, в котором ты могла умереть, и мне так жаль, Блейз, что Сириус сломал тебе ногу… Мне правда жаль. И простите, что я разрушил нашу дружбу. - Что? Нет, Гарри, в каком месте ты её разрушил? – Рон поднялся с кровати и его глаза выглядели такими напуганными, и я узнал их, как тогда… Когда мы только познакомились, и он хотел так сильно мне понравиться, но не знал, как именно это сделать, и я его понимал тогда, ведь отчасти тоже переживал. - Когда лгал вам, что мне нравится тут учиться, нравится быть мальчиком-у-которого-умирают-абсолютно-все-от-родителей-до-питомца. Не хочу в будущем и вас в дальний путь проводить. – Рон сделал пару шагов, когда в его грудь упёрлась моя ладонь, я только пару раз помотал головой, словно говорил, нет, Рон, не стоит, уже ничего не изменить. - Но… - Хватит. – Все склянки с магическими экстрактами, зельями, отварами и другой магической чепухой соскользнули с полки и посыпались, словно бисер, на пол, всё это стало смешиваться и превращаться во что-то страшное, точно не скажу как, но всё загорелось, и в панике я улизнул прочь. Утро выдалось самым ужасным и всех, что были у меня за последнее время, просто медленно направляясь в Гриффиндорскую башню, я осознал, что в моей квартире больше не будет пахнуть теми блинчиками, которые мог готовить только Сириус. Я стоял напротив входа в гостиную Слизерина, тут холодно, мокро, и тот мох на стене неподалеку двигается. В душе не ебу с хуя ли именно сюда пришёл. Хотя… Я хотел цивилизованно постучаться в дверь три раза, подождать три минуты или пять, а после, как самый разумный субъект этого заведения, покинуть не самое приятное место, но вместо этого я бил стену так, словно это был мой слон для битья. Когда мои нервы сдавали, а избивать людей всё же не моё амплуа, я бил плюшевого серого слона, которого мне как-то на рождество одна из многочисленных девушек Анис подарила. Но стена из чистого камня всё же не была моим слоном, но, ругаясь благим матом и проклиная её на чём свет стоит, я от всех сердца и почки продолжал её избиение, оставляя на ней кровавые потёки. Иногда мой крик срывался на писк, а мат обращался в мольбу, но если хоть кто-нибудь спросит, было ли это или нет, я буду всё отрицать, так же, как и то, что я плакал, словно маленький ребёнок. Мне было больно, и всё, что я мог сейчас делать, так это кричать, ведь это максимум моих возможностей в эту минуту. Я всё больше ловлю себя на том, что хочу убить семью того человека, которому в голову пришло, что боль длится двенадцать минут. И когда всё испарится в его жизни, когда он будет умирать не только от заболевания, но и от одиночества, я бы спросил у него: «Ну что, боль прошла?» - Поттер. – Я сидел на полу у противоположной стены, спрятав лицо в разбитые колени, но сегодня разбитыми были не только они. Паркинсон всегда не везло со мной, особенно когда я был пьяным, но сегодня она увидела не только мою отвратительную часть, но и то, каким я могу быть, когда кажется, что жизнь светлой вообще не станет. - Пенси. – Она оглядела меня с ног до головы, и что-то блеснуло в её темных глазах, откинув волосы назад, она, что-то решив для себя, скрестила руки на груди и, отойдя в сторону, коротко сказала. Точнее дала мне инструкции. – Его комната в самом конце левого коридора, на двери табличка с инициалами. Я впущу, но только не забывайте, что это подземелье, и тут есть дети, которые вообще не в курсе вашей с ним драмы. – Я поднялся с пола, не понимаю только одного, шесть утра воскресение, все спят, меня никто не слышал, но почему она не спала, так ещё и открыла двери, и так мила со мной. - А ты знаешь, что за драма? - Он любит тебя, вот что за драма. Я кивнул и сорвался к нему, он мне был сейчас необходим так же, как рыбе вода, ведь у Малфоя был мой медальон, ведь если не у него, то у кого, не в коридоре же он валялся! И если бы он оказался у меня, я… я бы мог… мог что-нибудь… Что-нибудь мог. Я остановился у его двери и без раздумья открыл её, может, на ней и были защитные чары, и она была закрыта на замок, но ведь когда я хочу войти, меня не остановят даже блокада из дементоров и дверь из титана. Как только я вошёл в спальню Малфоя, он тут же подскочил со своей постели и выхватил свою палочку, с которой даже в постели не расставался. Это мне напомнило меня и тот небольшой нож, с которым я спал почти полгода, как выбрался из подвала, мне все казалось, что Дмитрий обязательно сбежит и убьёт меня. Драко кинул в меня Круцио, я не был идиотом и знал, что именно несло в себе это заклинание, и что именно со мною бы стало, если бы оно сработало, но так вышло, что луч отскочил от меня, словно мячик. - Поттер, чёрт тебя дери, как ты сюда попал?! Ах, ну да, это же золотой мальчик, ты и не такое можешь, ты же понимаешь, что я мог тебя убить! - Круцио не убивает, лишь доставляет нестерпимую боль. – Я провёл рукой по своей левой руке, где красовался бинт, да, снова чуть не стал инвалидом, вот было бы забавно. Сиротка, умирающая от редкого вида рака, ещё и инвалид, до полнейшего «ой, как мне тебя жаль» не хватало только неразделимой любви. – Я пришёл сюда не получить на грудь заклинание или разводить ещё одну драму. Отдай его, и я уйду так же, как и пришёл. Даже быстрее. – Я протянул раскрытую ладонь более целой руки и стал ожидать, когда же принц всё же решится отдать мне мой медальон, не думает же он, что раз я снова его ранил и унизил, то он может его забрать обратно. Может я и не был воспитан мамой и папой, как это принято, но знал этикет, и подарки требовать обратно было не прилично. А он же вздохнул так тяжело, словно нёс на своих плечах груз целого мира, в котором было нескончаемое количество идиотов, а те были неимоверно жирны. Он откинул волосы назад, прошёл к графину с какой-то разбавленной красной водой и налил себе сначала один стакан, а после и второй, взяв первый, он, как король всея уродства, я про мир если что, прошёл до небольшого глубокого чёрного кресла, сел в него настолько изящно, что я на минуту забыл зачем именно сюда пришёл, и что заставило моё сердце отбивать 128 ударов в секунду. – Малфой, хватит играть, верни его, сейчас же. – Я сам себе поражался, голос был таким спокойным, а взгляд холоднее, чем сердце снежной королевы, вот честно, сам поверил в то, что меня волновал только кулон, а не желание убить себя, как только окажусь где подальше от этого грёбаного замка… - Поттер, сядь, от тебя глаза болят. Чёрт, так рано, мне хотелось подремать до полудня. – Закинув ногу на ногу, он отпил своего сока и, подперев рукой голову, открыл свои серые глаза на меня, голосом холоднее минус сорока спросил. – Что же именно понадобилось герою в обители зла? Не думаю, что секса. - Малфой, ты мне противен, мне от тебя секс уж точно никогда не нужен будет. – По телу пробежались мурашки от представления того, как наши тела сплетались на тех зелёных шёлковых простынях, как его руки ласкали моё тело, а губы заставляли стонать не хуже любого афродизиака, что принимал Ин. И я знал, о чём говорил, те розовые таблетки я тоже принимал и от них голову круто отрывало, а сердце отбивало ритм танго, и я не мог отрицать, как же было хорошо даже от лёгкого касания пальцев на моей коже… Именно так я себя всегда чувствую, когда руки Малфоя меня касаются. - Хорошо, я тебя услышал, можешь идти, я всё же хочу ещё поспать. – Отставив всё ещё полный стакан, я задался лишь тремя вопросами, когда он успел выпить тот сок, когда он отдаст медальон, и почему он может быть таким крутым и убийственно бесящим одновременно? - Это не шутки! И мне не смешно, отдай мне его, пока я вежливо тебя прошу! – Мой голос начинал ожесточаться, а раскрытая ладонь сжалась в кулак, его слова о том, чтобы я уходил ни разу меня не обрадовали, да он же прогонял меня, как девочку на ночь! А ощущать себя продажной девкой мне никогда не нравилось, сейчас так уебать ублюдка хочется. - Иначе что? Снова скажешь, какой я ребёнок, и что мне пора повзрослеть? Понял, повзрослел, а теперь ты послушай меня, принц недоделанный, я тебя к себе не звал, Потти, так что взял свою геройскую задницу и съебался из моей комнаты. – Эти слова ударили меня не слабее кулака в живот, и помните то ощущение, когда после сжимается всё внутри и не хватает воздуха, а горло сжимает так, словно невидимой рукой. Я не планировал даже моргать перед Малфоем, но его слова ранили, задели за самое живое, он словно взял солонку соли и насыпал всё содержимое на мою открытую рану. Я редко рыдаю на полу и кричу какой же я бедный и несчастный, я так вообще не расположен делать, нет, я не кричал и не рыдал, у меня просто покатилась вода по лицу, по всей видимости, у кого-то проблемы с потолком. – Слёзы, это на тебя не похоже, Поттер. - Это не слёзы, я не плачу. – Мои ноги сами собой стали отступать к стене, а вопрос за вопросом спрашивали тараканы у меня в голове, с таким важным видом. «Больно, правда?», а я вторил, что это не так и мне не больно, мне не страшно и это не слёзы, а просто вода, но вот только я всё ровно прикрыл рот руками. – Мне не больно, не больно… Это не слёзы, я не плачу. – Я ведь не слабый, отчего мне плакать, я сильнее многих, и вообще-то я позволяю себе плакать только в одиночестве, зачем мне плакать перед этим злым придурком. «Может потому что любишь этого злого придурка?». – Нет, нет, это Сири, он… – Всё внутри меня сжалось в такой маленький комочек и спряталось тенью маленького мальчика в самый тёмный угол моего тела. «Да, тебе больно, ты одинок, и только он может тебя понять. И всё потому, что ты любишь его и не из-за цвета глаз, Эванс». И на этом мой охуевший таракан поставил точку, меня просто сломало пополам, Сириус умер, он умер, больше не будет неловких сцен с поцелуями в кабинете ЗОТИ, когда я их с Ремусом ловил и снова ругался. Не будет блинчиков с ромом по утрам, и не будет той ужасной лазаньи, которую он обещал научиться готовить, и всё потому, что мне крыса показалась важнее единственного родственника. Я плюхнулся бессильно на пол и поднял голову на реально обеспокоенного Малфоя, который вроде и хотел подойти ко мне, может даже и обнять меня, но сдерживался, и всё потому что я сделал ему больно. И я всё это знал, потому что снова залез в его чувства, а точнее, они меня накрыли так же, как и мои. - Пожалуйста. – Слёзы заставляли мой голос быть таким дрожащим, а всё, что я мог, так это протянуть к нему открытую ладонь и снова и снова просить. – Пожалуйста, отдай мне медальон, он мне нужен. – Я тянул руку, просил и правда старался быть всё так же сильным и не плакать, но чёрт, что я мог поделать, кроме как плакать? У меня кроме хорька ничего не осталась, я, чёрт меня дери, представил ту жизнь, которой буду жить в своей уютной квартирке в Бруклине со своим крестным… Я позволил себе мечтать, улыбаться, привыкнуть, я хотел ему сказать, что люблю его. – Пожалуйста, остановись, пожалуйста, ах, я же со всем и сам справлялся. – Я всё так же протягивал руку, а слёзы падали на пол, а Драко с широко открытыми глаза смотрел на меня и был готов взорваться, как атомная бомба, уничтожая всё живое у себя на пути. – Зачем ты пообещал защищать меня, если ушёл… – И тут он уже не выдержал, поступил, как абсолютный маггл, отбросил свою палочку в сторону, быстро подойдя ко мне, крайне грубо заставил подняться на ноги и стал выталкивать из комнаты. - Вон пошёл. – Снова прогоняют, как щенка, но вместо того, чтобы уйти, я схватился за него как можно крепче и, извернувшись в его руках, схватился за него. – Хватит, вон пошёл. – Но я только ещё крепче ухватился за него, уткнулся носом ему в плечо и старался не слишком сильно заляпать в своих соплях. - Пожалуйста, не прогоняй меня. Медальон. Верни мне его, я уйду, навсегда исчезну из твоей жизни, обещаю. – Я не буду пытаться покончить с собой снова, я просто остановлю боль, я так устал жить ради нового пустого и одинокого дня. Я правда устал засыпать, плача в подушку, устал повторять себе о том, что всё в порядке, убеждая себя, что отсутствие семьи — это не плохо, и я без неё протяну оставшиеся годы, но как только Сириус вошёл в мою жизнь, я принял его проще, чем то, что я маг, потому что он был лучшим. Мне не нравится каким я стал, я так старался быть таким, как все тут, играл в игру, в которой меня всё время подвергают риску, ел то, что ненавижу, и общался с теми, кого не понимал, и отталкивал того, кто мне не без различен. Я причиняю себе физическую боль. чтобы убить что-то щемящее у меня в груди. - Я же говорил, хватит. – Когда он заговорил со мной, я даже не поверил, его голос не был ни холодным, как до этого, ни ужасно страшным, как три или же пять минут назад, он был слегка печальным. А мне было всё равно на его «Хватит» или «Уходи», нет, я не уйду, я так решил, я хочу быть с ним, хочу его целовать, хочу видеть, как он улыбается, смеётся, хочу быть важной частью его взросления, хочу, чтобы он знал, что я влюбился в него не из-за цвета глаз и схожей внешности с Крисом, нет. Я люблю тебя, Драко Малфой, потому что ты полюбил меня ужасным человеком. – Поттер, мы уже всё решили, даже, чёрт тебя дери, не так. Ты сам всё решил за двоих. - Гарри… Эванс. Я Эванс! Ненавижу Поттера, прошу, не отталкивай меня. – Я и не знал о себе такого, что если мне будет так сильно нравиться человек, что меня будет разрывать на части. Боже, ты же стал моим Криптонитом. – Драко, ты мне нужен, держи меня крепче, я знаю, что подлый и лживый, но ты мне нужен… Только ты… - Выметайся отсюда. – Я отступил от него и сжался тем самым комочком, он прав, кто я такой, чтобы просить большего, сколько за этот год я его ранил, он прав, я должен просто уйти. Так, я же у нас тут сильный, я справлялся и с худшими вещами, я сильный, сильный, чёрт. - Я не хочу… – Я снова потянулся к нему, с точным ощущением того, что он ударит меня за такое глупое действие, блять, я должен был уйти. - Кто тебя обидел? – Он провёл руками по моему лицу, стирая большими пальцам слёзы, которые только что сорвались с глаз. – Я дам тебе минуту. – Малфой наклонил ко мне своё лицо, а его розовая губа после укуса так и манила к себе, и он это прекрасно знал. – Сколько пожелаешь минут. Я думал, что если буду таким же грубым, как и ты… Ты уйдешь. Почему ты не ушёл? –Потому что я люблю тебя, и мне некуда идти, я один, и только с тобой мне снова стало так же хорошо, как было только пару раз, и с теми людьми, что либо не узнают меня, даже если я буду стоять прямо у них перед носом, либо мертвы. Его рука так аккуратно притянула меня к себе и обняла. А после того, как наши глаза встретились, он не сумел себя удержать, и его мягкие губы коснулись моих. Я подался ещё ближе к нему, закрывая глаза, отдаваясь полностью этому поцелую, я сжал в руках его рубашку на боках и это было лучшим, что он мог сделать, чтобы я перестал плакать. Казавшийся поначалу робким поцелуй двух мальчишек за минуту перешёл на уровень высшей лиги, я схватился за его широкую не по годам спину и стал уверено отвечать на его взрослый поцелуй. Я ужасно на него влияю, но мне так нравится таять в этих губах, забывать обо всём, что со мной происходило или происходит, и только он может со мной такое делать. Я едва слышно стонал в его губы, кусал нижнюю губу, а он неуклюже вёл меня к своей развороченной за ночь кровати, какой же он Малфой. Когда я опустился на его кровать, он отстранился, но лишь только для того, чтобы снять свою спальную рубашку, оставаясь всё так же в тёмно-серых штанах, из какой-то слишком лёгкой ткани, сквозь которую я легко видел его вставший член. Он явно не ребёнок, так же, как и я. Я прошёлся глазами по его плоскому, как мой, животу, где сейчас можно было разглядеть кубики пресса, когда ему будет лет двадцать пять, все девушки будут кончать только от одной его улыбки, и мне не надо было быть магом, чтобы знать это. Проведя глазами выше, я нашёл красивые розовые соски и острые ключицы, о которые можно было порезаться, тогда я и почувствовал возбуждение сам. Мой член стало покалывать, зрачки расширились, губы пересохли, и я потерял себя окончательно, у меня есть восемь причин не быть с ним, и они настоящие: #1 Я умираю, #2 Его отец псих, #3 Я не тот, кто может сделать счастливым, #4 Он тоже псих, #5 Реальная угроза разбитого сердца, #6 Напор эмоционального багажа такой, что Луи Витон покуривает в сторонке, #7 Он рушит мою жизнь, #8 Его фамилия синоним зла. Но чёрт, причина быть с ним пугает больше других, я люблю его… - Я люблю тебя, Поттер. – Он наклонился ко мне и снова стал целовать, я же обнял его руками, откинулся на спину, ловя себя на том, что его лёгкие и мягкие, как сахарная вата, слова заставили мои щёки стать ещё более сладкого цвета. Его горячая рука проникла мне под штаны, и тогда меня прошиб ток. Ты ничего не забыл, проговорил тихий и озлобленный голос во мне. - Я не могу. – Перевернувшись на бок, я убрал руку Малфоя, но я чувствовал, что он не злился на меня, наоборот, он волновался и переживал. И я теряю себя из-за его нежности и тепла, можно ли мне правда быть с ним, или же снова всё пойдёт под откос, как было с Крисом, Джеймсом и Тео… - Что случилось? Скажи мне, я всё для тебя сделаю. - Верни мне Сириуса Блэка. – Я посмотрел прямо в глаза своему принцу, когда слёзы снова восстановили свой бег. – Они оставили его умирать, никто его не спас, мне он нужен, он мой крёстный, у меня больше никого нет… Я сирота, и он мне нужен, очень нужен. – Я уткнулся носом в плечо парня, когда снова стал плакать и дрожать, иногда мне всё же кажется, что я могу быть ребёнком, когда плачу. - Хорошо, всё, что ты пожелаешь. Даже если попросишь убить, я убью только для тебя. – Когда он это сказал, я представил себе то, как он будет мне давать чай с печеньем, но точно не то, что этот тринадцатилетний парнишка достанет из стола чёртов маховик времени, ладно, они не слишком редко встречаются, и всё такое, но этот-то был не простым. Чёрт, этот же «кровавый маховик»! Их всего-то три в мире, один был похоронен с каким-то там стариканом, чьё имя мне не слишком-то хотелось запоминать. А другой то ли в музее, то ли у бабули, что не особо-то далека от музея… У меня задрожали ручки от одного только осознания, что это чёрный редкий артефакт, который позволяет менять будущее и даже воскрешать из мёртвых. – Это мах… - Я знаю что это такое, только откуда он у тебя? Их всего то три. – Я выхватил из его рук цепочку и стал рассматривать эту тончайшую работу. Белое золото с краплениями из рубинов и сапфиров, руны золотого столетия и красный рубин, последний из его осколков, боже, этот камень был детищем самого Мерлина. - Акцио мой том Миро. – Да, представьте, я дал своей книге имя, можете считать меня полным психом за это, но каждый раз, когда я призывал «мой томик», на меня попросту падали все тома книг. И получать книгами по голове весьма неприятно, особенно когда появляются шишки и синяки, но сейчас не про мои синяки, поговорим об этой подвеске. Блин, я мечтал её приобрести, тогда бы я мог вернуться в прошлое, и Крис бы не умер, я бы не пошёл на ту детскую площадку, и на меня бы не напал Дмитрий, и он бы не убил Джеймса, и тот прожил бы самую яркую из жизней! А мои отцы бы не разводились, я бы спокойно ездил в Хогвартс, не пил бы и, наверное, прожил бы неплохие шестнадцать лет. Так, отошёл от насущного, надо уколоть себе палец золотой иглой, которая является частью самого маховика, после отдать каплю крови рубину, а после он отведёт тебя в тот момент, о котором ты думал. Пока я рассматривал его медальон, мне в голову снова прилетел мой том, и ещё три книги со словом «мир», и это было больно. - Черт, снова? Твою же мать. – Я провёл рукой по затылку, чертовски неприятно, я поднял с пола свою книгу, когда Малфой выхватил её из моих рук. – Воу, это вообще-то моя любимая книга магии. Купил её дома за три доллара. - Скажи, что ты ни одного заклятья, зелья, обряда, и другой всей хрени не использовал отсюда, это опасная магия. – Малфой закинул книгу куда-то в сторонку и с такой силой, что мне показалось, что та прошибёт стену, не меньше. И как у него вообще рука поднялась на такой старинный артефакт? Вырвал у меня из рук книгу и закинул её куда-то, я даже не успел проследить, в какую сторону она полетела. – Поттер, я тебе сейчас как чистокровный маг это говорю, эта книга опасна. - Эй, ты мог мой мир испортить! Я уже использовал её и ничего опасного не произошло. – Если, конечно, не считать тот короткий момент, когда я ранил себя глубже, чем мог кто-либо другой, ну а так я научился ещё паре очень хороших заклинаний, как той завесе, конечно, штырит после него круче, чем от травки! Но так мне даже нравится то, что я могу с помощью этого тома, так что мне обидно за такое с ним обращение. – Не волнуйся, Драко, ничего не случится, хуже моей жизни. – Я провёл рукой по его волосам, а после, посмотрев на него, я приблизился, и чуть ли не касаясь его розовых губ, сказал. – Самые страшные монстры не тёмные артефакты или книги, которые можно себе представить, – это человек. Мы недостаточно часто говорим о той жестокости, на которую способны люди. Это очень страшные вещи. - Говоришь так, словно уже видел достаточно монстров. – Он провёл руками по моим волосам, после чего у себя на шее я ощутил прохладу металла, коварно, я даже и не заметил, как он его у меня из рук забрал. – Я никогда этого тебе не говорил, но мне нравится, как пахнут твои волосы и какой вкус у твоих губ. – Я сжал его руки в своих, готовясь, что сейчас меня может дёрнуть в прошлое, но для прыжка нужна была только капля, и уже была моя очередь показывать своё коварство. – Твои волосы всегда пахнут печеньем, а губы на вкус как кофе, ненавижу кофе. - Но мои губы… – Он наклонился ко мне, и его мягкие губы накрыли не только мой рот, но и меня целиком, сладкое тепло стало накрывать, словно пледом. Это так плохо, но я не хочу отпускать его, поэтому я ответил на его прикосновение, подался вперёд, пропустил его язык себе в рот. Потому что я хочу называть его своим парнем, просыпаться в его объятьях, засыпать, вдыхая запах его светлых волос. Но от того, что я этого хочу, это не значит, что я могу это получить, ведь если это не проклятье, то что это может быть. - Лучшие из всех. Ну и куда мы пойдём? – Я оглядел комнату, прошлое, у меня всё же получилось, хотя капля была мизерной, а вот комната пусть и была такой же, но были маленькие детали, которые так и кричали о том, что место в то же время не то. – Тебе надо переодеться, дать мою одежду? - Да, но с учётом, что я могу её после не возвращать. – Я прошёлся пальчиками по его красивой спине, покусывая свои губы, мне определено нравится стоять так близко к нему. - Хитрый. *** Если бы я всё так же выкладывал каждый свой шаг, кофе с бубликом, какашку на асфальте или бомжа в метро, то этот день уж точно сделал бы меня королём Facebook, а хэштег был бы каким-нибудь таким. #БегатьПоЛесуВНадеждеНаТоЧтоМеняНеСожрут…Снова… Да, да, именно так, я бы ещё, наверное, поведал о том, что на мне ещё и одежда на два размера больше меня самого.Оказалось, что худенький Малфой не такой и худой, как кажется на первый взгляд, у него шикарные широкие плечи, не то, что у меня, я просто девушка без сисек и с членом, если то, что между моих ног, можно было так называть. А его брюки спадают с меня так, что просто стыдно становится, а то, что меня мог спасти ремень, была такая же ложь, как и то, что я милый и добрый мальчик. В общем, дело всё было в том, что за мною гонится оборотень, которого вы по дурости своей приманили воем тринадцатилетнего подростка, до сих пор в шоке, что у меня так вышло. Ну а бегать в такой одежде было просто ужасно, но когда подпёрло, мои пятки только сверкали, и только так, пока что моя жизнь мне была не так уж и противна. Мы сидели в кусте, и я пока что не заикался сказать о том, что это был плющи, просто только в эти чёртовы кусты оборотень бы не сунулся, да любой нормальный зверь или человек сюда бы не полез, ну а я – псих, поэтому Драко и не знает, что его ждёт завтра утром. - Знаешь, я всё же рад, что ты мне в тот день не пожал руку. – Вдруг выдал этот блондин, я же, как ранимая душа, отпустил его ладонь и обдал весьма острым взглядом, после которого с дерева, которое росло совершенно близко кусту, в котором были мы, ухнула сова, словно сказала Малфою: «Те пизда, парень». И улетела. – Прости, не так выразился. – Он поднял руки вверх, ну ладно, так мне больше нравится, живи. – Просто, вот я с тобой уже сколько, часа четыре, и мы уже нарушили полдесятка школьных правил, обокрали профессора по ЗОТИ, и я видел, как ты что-то стащил у Снейпа, когда врезался в него. – Я на эти гнусные обвинения просто отвёл глаза в сторону, не помню, чтобы делал хотя бы половину из того, что мне только что предъявили. Ян всегда говорил так отвечать, если меня станут обвинять в чём-то таком, и я по сей день так делаю. Мой отец всегда так поступал, когда Эпл из раза в раз задавался вопросом, и кто же из нас, уродов, съел его пудинг, который он покупал исключительно себе, потому что как было известно, я их не люблю, слишком приторные и дёргаются, а Ян слишком крут, чтобы есть нечто такое сладкое и девчачье. Вспомнил, моментально ржать захотелось. – Ладно, я понимаю желание спасти Клювокрыла, лгать не буду, я поступил как урод, когда сам предложил отцу, как вариант, казнить животное. – Милая информация… И отчего же я не удивлен. – Но, дери тебя Мерлин, он напал на нас, ему было всё равно даже на тебя! И теперь мы в полном, прости за грубость, говне! – Даже не буду ему тогда говорить, что он на самом деле наступил в говно какого-то зверя, не думаю, что аристократичная душа этого тринадцатилетнего подростка сумеет это пережить. – Поттер, это же, ебать Мерлина, полнолуние, я слышал вой оборотней! – И про ту тварь с хвостом рыбы и клыками акулы я тоже рассказывать не буду, и про арахнидов, думаю, даже заикаться не стоит, а то, что наш учитель - оборотень, и тот ужасный вой был моим, а не зверя, пока что тоже не стану. А тот факт, что Клювик нас нашёл, даже совсем и неплохо, ведь это говорило о том, что мы ещё и улететь из леса сумеем. Шансы на выживание-то всё возрастают. – И не только твоего крёстного тут могут убить, но и нас, если уж на то пошло! Где медальон, что я тебе дал?! Надо отсюда убираться, и может, как вариант, сходим к взрослым с нашими проблемами? - Малфой, если тебе это кажется страшным, ты на Манхеттене в сезон распродаж просто не был… Вот это поистине страшно. – Я высунул голову из куста, ну раз Клювик нас уже нашёл, то не было никакого смысла прятаться и дальше, другие твари всё равно знают о гостях в лесу, и им больше интересен тот я, которого пытались сожрать, чем этот я, который пытается выжить и не дать умереть другим. Так что, если Малфою страшно, пусть валит ко всем чертям. – И прости, если сейчас расстрою, но я его потерял этой ночью, медальон. – Я провёл рукой по пустому пространству на шее, мне его так сильно не хватало, честно говоря, уже раз десять хватался за него, и какое же было разочарование. – И если тебе страшно, то обернись, попроси прощения, я знаю, Клювокрыл простит тебя, он добрый, мирный и самый лучший из зверей. – Я провёл рукой по мягким перьям, Клюв же подал вперёд свою пернатую голову, и мне было ясно со сто процентной вероятностью, моя пташка его простит. – Поклонись ему, и он тебя простит, улетай. Я не могу уйти, без Сириуса нет и меня. Просто потому что я и счастливый конец разделены пропастью. – Клювик прижал свою массивную голову к моей груди, словно говорил, это так только пока ты сам в это веришь. – Счастье, я правда хочу его, но вот в чём дело, у меня нет родственников, нет семьи и даже сносного дома тоже пока нет, есть только тот грязный преступник, которому место в адском пекле, с такими же жалким отребьям! – Я поднял глаза на Драко, и по его скорченой роже могу понять, что в моих словах он признал свои, да, Малфой, я слушаю тебя, даже тогда, когда не слушаю. Вот это я загнул, сам себя не понимаю. - Прости… - За что? Правда, он такой преступник, и да, грязный, иногда от него пахнет так, что можно убивать только запахом. – Я даже не шутил, так оно и было, меня иногда очень пугал мой крёстный и его лёгкий аромат, но чёрт тебя дери, насрать на то, как он пах! Вы видели, как он улыбался? А его смех слышали? А то, как он круто умел пить? Да он мой любимый собутыльник! А то, какие его сапфировые глаза красивые, когда он смотрит на Люпина, прямо в сердце. И когда его не стало, я перестал дышать, и я не знаю, куда себя деть, ведь он по-прежнему умрёт, если я ничего не сделаю. – Но я люблю его так же сильно, как и пончики с сыром. – Отойдя от Клювика, я принял одно не самое разумное решение, просто мне тогда показалось, что это было правильно. Ага, мне так же казалось, когда я шёл своим шагом в руки к убийцы, как говорится, когда кажется креститься надо. А в моём случае, ну не знаю, уже самому богов призывать, потому что таким действиями я всегда влияю на собственную зону комфорта. Но это всё не то. Я подошёл к Драко и так уверено протянул ему руку, словно завтра вечером об этом не стану жалеть. Вот какой же я Поттер. – Я беру все свои слова, которые ранили тебя, обратно, прости меня, Драко, слышишь, прости. Я просто невыносим. - Ага, но что поделать, я люблю тебя… С первого взгляда. – Я не знаю, что на такое надо говорить, Крис долго ходил за мной, мило беседовал, он не раз признавался мне в любви, иногда до ужаса смущающе, но не так. Словно Малфой вложил собственное сердце в эти слова, и я так боюсь их сейчас ранить, как никогда раньше. - Завтра вечером я расскажу тебе, что сам чувствую. Давай уже всё закончим. – Я отошёл от него и последовал туда, где, как сказала Гермиона, нашли холодное тело Сириуса. От одной только мысли меня всего передёрнуло. Но дойдя до небольшого озера в паре километров от Хогвартса, где и нашли Сириуса, я обнаружил лишь только тишину, которую изредка перебивало какое-то пение, думаю, это были птицы, и больше ничего, лишь небо и звёзды, и листья, что плавали на призме озера. Уходить варианта не было, так что, устроившись в корнях очередного дерева, я стал ожидать, когда сюда прибудет мой крёстный и его убийца. В прошлый раз, пока я бегал, падал, боялся и боролся со всеми, кто только мог и не мог желать моей смерти, я даже и не заметил, как этой ночью было холодно. Я уже не чувствовал пальцы на ногах и размышлял о том, что их могла ждать участь того пирата из «Пиратов Карибского моря», меня это, скажем так, слегка всё же напрягало. Когда ко мне обратился Драко, он выглядел немного расстроенным, отчего я тут же, как струна, натянулся. - Ты не ответил мне. – Без объяснения сказал, и в омут с головой, ну вот и что он имел в виду этими словами. Просто я человек такой, я вообще редко кому отвечаю, и я не только про соц.сети. – Ты и не собираешься, ведь так? – Сделал для себя очень продуктивный вывод блондин, я же так и не понял, что от меня требовалось и продолжил хлопать ресницами, как будто у меня была не голова, а репа, а в ней опилки… Но судя по его грустным глазам и вот той едва заметной жилке на шее, ставлю на то, что отложенный диалог про чувства о любви он надеялся провести сейчас, всё обтереть, а не когда будет поздно. Ну и я как бы понимаю, а вдруг я что-то не то скажу, и он уйдёт, и что мне дальше-то делать? Ладно, поступлю по-блядски, пусть не самый красивый способ общения, и я его презираю, потому что не шлюха, ну раз надо… - А так разве не понятно? – Я полностью повернулся к нему и наклонился, а когда оставалось от его губ всего пять сантиметров, сказал, теплым дыханием пришёптывая прямо в его губы. – А дальше ты. – Он сразу понял к чему я всё это подводил, его горячие губы тут же накрыли мои, а раз по-блядски, то надо с вероятностью на миллион, что он больше не вспомнит об этом разговоре до завтра, да, вот тут-то и всплывает моя страшная тайна, чем именно я занимался с шлюхами в камерах, они учили вести переговоры в свою пользу. Я залез к нему на бёдра, всё время ёрзая на них, старался довести его до детского оргазма, так девочки это называли, ведь всё было на невинном уровне, сладкие поцелуи, касания только через одежду и ласки. Я пришёл в себя уже тогда, когда лежал на траве в корнях дерева с расстёгнутыми штанами, почти снятой рубашкой и куда-то убежавшей кофтой, чёртов Малфой, он стал моим криптонитом, и теперь вопрос, кто кого тут отвлекает от дела? Я лежал под ним, едва мог дышать, но меня вообще ничего, кроме его серых глаз, не волновало, и слова, что так невовремя застряли у меня в горле. – Всё сложно, но обещаю, завтра я скажу тебе то, что ты так жаждешь услышать. - Это же обещание. – Киваю, как болванчик, и подаюсь к нему снова, и если это не любовь, то что, просите? Не могу, как это приятно, вот так открыто его целовать, мурашки по коже, и я готов отдать сто галеонов, только бы можно было подольше целовать эти сладкие губы… Но крик моего крёстного и зов о помощи всё же стали тем веским аргументом, чтобы я всё же прекратил тут совращение малолетних. Эта ночь стала такой же длинной, как и та, в которую умер Крис, до сих пор могу всё в мельчайших подробностях вспомнить, и это меня пугает. Меня кидало из стороны в сторону, тошнило, из меня постарались столько раз выкрасть душу, что я просто сбился со счёта, этих тварей было столько, что впору думать, что они почкуются. Рядом с ними мне казалось, что я в баночке с монстрами и моими грустными воспоминаниями обо всех. Но в какой-то критичный для жизни момент, когда один из дементоров пробил мой щит, который был на Драко, весь мой страх воплотился в жизнь, и за одну только секунду я сжёг их в адском синем пламени, а по левую руку от меня стоял волк. Вот так я снова стал колдовать без помощи палочки, честно, так я чувствую себя магом, а не когда машу палкой. Сириус смотрел на меня с широко раскрытыми глазами, и я его понимаю, не думаю, что то, что я сейчас сделал, было возможным, но когда дело заходило обо мне, не стоит быть таким критичным, я всегда получаю то, что хочу. Драко едва стоял, так же, как и Сириус, так что я быстро подошёл к обоим и протянул мощное укрепляющее зелье, а не то детское, что было у Помфри, его я как раз таки стащил у Снейпа. На лице Драко так и виднелось, я же говорил, но ни капли злости за то, что вполне потенциально, ничего точно говорить не буду, он мог заиметь себе парня-клептомана. Мы направились в ту часть леса, где обитали оборотни всех видов, окрасов и наш любимый Люпин, до места мы шли добрый час, откуда я знаю, что там точно обитают все те волки? Ой, да всё просто, как-то раз сюда по глупости переместился в полнолуние в том году, едва не стал их ужином, но место запомнил и даже рассмотреть успел, когда давал дёру от той пещеры. Пока уверенные в себе и полные сил мужчины шли чуть впереди меня, я втихую потянулся за ещё одним пузырьком зелья. Я, конечно, мог хвастаться и дальше, какой я крутой и сильный, но всё же это я тут умираю, и это у меня рука всё так же не зажила, а если я не плачу из-за этого, это не значит, что мне не больно. А ко всему прочему, сейчас я потратил слишком много магии и чувствовал себя крайне паршиво, кружилась голова, двоилось в глазах, и всё могло стать плачевно, я же умираю из-за мозга, а он болит. Шутка, просто мог упасть неправильно, зная меня и мою рукожопость, это бы не удивило. - Вон они. – Я устремил взгляд на пещеры, около которых было столько разных оборотней, что в пору было бы испугаться, например, как сделал Драко, за что я бы не стал его осуждать, он же всё же всего лишь тринадцатилетний подросток, а также Сириус не то что был напуган, но напрягся определённо. А вот у меня болела голова, тараканы шумели слишком дерзко, у них корпоратив, а у меня боль, волшебно, не так ли. Так что вместо страха я ощутил только раздражение и желание уже со всем покончить. Я вышел из кустов, уверенно сжимая в руке опасную бомбу, но исключительно для оборотней, вот взорвись она, например, сейчас у меня в руке, меня бы обдало какой-то противной слизью, но не навредило. Но стоило мне появиться, как на меня тут же ринулось огромное полчище волков разных видов, всё как в прошлый раз, но, когда до меня оставалось меньше пяти метров, я кинул бомбу, она рвану так мощно, что, помимо слизи, меня ещё сшибла сильная ответная волна. И пока волки отходили от случившегося, я подскочил на ноги, мир кружился в белом свете, но я пополз по направлению к нужному, я надеюсь, оборотню. Я определил, что это мой профессор, исключительно по глазам, ничему меня жизнь не учит, но помимо глаз был ещё и медальон, что, как ошейник, туго стянул его огромную шею, которую я совершено случайно единожды видел. Когда его мой крёстный трахал на парте, за которой мне по сей день приходилось писать работы, до сих пор плачу по ночам. Сковав зверя серебряными цепями, которые какое-то время назад я так же, как и бомбы, украл у Ремуса, а вот не надо было оставлять их на видном месте, кто сказал, что я не могу вскрыть его кабинет и сейф? Вот именно, что никто. Я обернулся к остальным, надо было видеть лицо Драко, когда я цепи из кармана достал, это было так мило. Но всё так же оставалась весомая проблема, а как мы доберёмся до Хогвартса, когда слизь не слишком долго работает? Тогда-то я и вспомнил, что был ещё один вход в Тайную комнату, через черные пещеры, те, у которых мы сейчас и были, теперь я улыбался как ненормальный учёный во всех старых фильмах. Хотя, а когда я был нормальным, отлевитировав препода в пещеры, я стал молиться, чтобы там кто-нибудь не обитал, такой пушистый и с восемью парами ног, мне прошлого раза хватило. А то до сих пор помню, как меня хотели лишить анальной девственности, хотя таковой уже давно и не было. За мной шаг в шаг шёл Малфой, держа палочку наготове, из неё вырывался тот самый свет, который не давал мне сломать ноги, шею, руки и вообще другие детали тела об первый же камень. - И куда же мы идём, Поттер? – Всё же не сумел удержаться и язвительно, как только мог один слезеринец, спросил Малфой, тогда я всё же споткнулся об камень, но, слава Аллаху, не упал, а то закончилось всё так же, как в Титанике. Плохо, я имел в виду, а не сексом в машине, хотя и этот вариант мне тоже нравится. - В место, куда мечтает попасть любой слизеринец, тебе понравится. – Я прошёл в небольшую комнату, где могло уместиться человек так десять, у стен были кости и свежие останки, рискну предположить, что тут кормятся оборотни, которые окончательно потеряли связь с человеком внутри себя и стали монстрами. Так что долго разглагольствовать я не стал, потому что уже не раз улавливал топот лап за нами и это меня пугало. Почти так же, как стряпня Яна по четвергам и вторникам. – В Тайную комнату. – Я подошёл к огромной, до потолка, круглой двери со змеями на ней, и тихо, словно шептал кому-то на ухо, проговорил на родном парселтанге. – Откройся. – Змеи на двери задвигались, и вскоре та откатилась в сторону, но стоило нам только зайти, как дверь впустила к нам троих волков. Те рычали, тем самым пугая Малфоя, пусть тот не издавал ни звука, но вот его запах изменился, и я легко мог его учуять, и раз мог я, то они тоже. – Никому не двигаться. – Командным голосом приказал я всем, даже своему крёстному, и всё равно, что он там старше и мог сделать всё лучше меня. Вобрав воздуха в легкие, я следил за каждой слюнкой, что капала из открытых пастей эти волков-переростков, теперь ясно, откуда у Сумерек такой успех, видимо, нанимали они настоящих хищников. Я знал не так много песен, на самом деле, наверное, пять или восемь, вот так чтобы от начала и до конца, но была одна, не входившая в эти пять или восемь, её мне, когда я был маленьким, пел каждый раз перед сном Эпл, Wishing on a Star, и мне казалось, что лучше песни для успокоения и сна просто не существовало. В детстве, в том, где я ещё не болел, Эпл сам не пел, но очень об этом просил Яна, а тот знал только песню из старого сериала, ну и так вышло, что именно она успокаивала меня на протяжении тринадцати лет. Так что попробуем на них тот же способ уложения спать, что делали и со мной. И вот через пару минут, волки смиренно легли на каменный пол и стали махать своими хвостами, я захотел снова услышать, как пел Ян, как он нежно держал мою руку, и после того, как споёт, наклонялся ко мне, шепнув о том, что я всё же его солнышко, поцеловал бы меня в лоб, а Эпл, что стоял за ним, мне говорил. – Спите сладко, и пусть вам приснится мир из сахара и радуги, там тепло и безмятежно, как рядом с мамой. - Спасибо, Гарри. – Нет, спасибо надо говорить отцам, что не переставали петь колыбельные, даже когда мне было десять, всегда, когда я не мог заснуть, а это, чтобы вы понимали, случалось чаще положенной нормы. Сидя рядом с человеком, в которого я влюбился, и чувствуя его тепло, я задремал, но даже так не проспал момента, когда нам надо было бы с Драко вернутся в комнату, вообще до этого момента у нас был ещё час, а нет, даже два, внутренний будильник, так вам. Я проснулся первым, в цепях абсолютно голый лежал Люпин, а рядом с ним спал чёрный пес, Сириус вообще неисправим. Рядом со мной, сидя, спал Драко, но я с его плеча переместил голову ему на колени и как это получилось, не знаю, но мне понравилось, хочу больше таких моментов с ним, сладкий и нежных. Таким милым, как сейчас, я этого парня ещё ни разу не видел за все эти три года нашего знакомства. Сейчас он был тих, красив, мил и полностью мой, я бы мог на него смотреть вечно, если бы не проклятое время, которое мне не перестаёт напоминать о том, что утекает словно песок сквозь пальцы, прости, мой принц, но пора проснуться, по крайней мере, мне. Аккуратно его разбудив, мне пришлось пойти отпускать волков, оставляя профессора и собаку на Малфоя, тот был заспанным и во всём со мной соглашался. Это было так необыкновенно мило и по-детски. А те волкодавы спали совсем как люди, на спинах, но все так же оставались огромными, как медведи, волками. Я подошёл к одному из них, девочке, скажем так, и провёл рукой по её животику, она тут же открыла свои жёлтые глаза, но увидев меня, а точнее услышав мой убаюкивающий голос, она стала махать хвостом. Я повелитель волков, вашу мать, Игра престолов пролетает. Почти счастлив. Выпустив пусть и самых опасных, но всё же животных на волю, я вернулся обратно к тем, кто ждал меня. Мне пришлось воспользоваться тем ходом, что вёл в туалет Миртл, это было крайне рискованно, ведь сейчас, из-за блядского Снейпа, все знали про Сириуса, и наша школа стала притоном для ублюдков в форме… Сейчас моего крёстного от тюрьмы отделало только стена и его облик, ну может ещё и я, но прямо сейчас его не искал только ленивый. - Так, ладно, правда, Сириус, я упустил крысу, а точнее её сожрал рыбоподобный монстр, и тебя все ищут, потому что Снейп - сука. – Я внимательно смотрел на собаку, ожидая абсолютно любого исхода, даже того, что он меня мог покусать, но вместо этого Лорд подошёл, потёрся своей головой об мою руку, полизал пальцы. – Я люблю тебя. Но это ещё не все… Ремус, Сука-Снейп так же растрепал всей школе и министерству, что ты оборотень, там ад, тебе надо быть аккуратным. - Гарри, всё хорошо, со мной, по крайне мере. Помоги лучше Сириусу, наш маленький гений. – Пару раз кивнув, я поднял глаза на трубу, которая была у меня над головой, пришло время сделать то, о чём я скучал так же сильно, как и по хорошему кофе. - Акцио, мой медальон. – Люпин открыл было рот о том, что вряд ли тот сможет попасть в замкнутое пространство, но тут открылось что-то похожее на портал и из него прямо мне в руку выпал медальон, весь в тине, мило, теперь-то ясно, где он был. Не могу только одного понять, почему всё, что у меня есть, и всё, что я помню. тянет меня обратно в болото? Ведь Дмитрия там больше нет. Ладно, в другой раз, а сейчас стоит позаботиться о более важных деталях, я взял Ремуса за руку и чётко представил туалет Миртл, и как только мы там оказались, я свой фокус провернул ещё два раза. У нас уже не было времени на разговоры и всё тому подобное, был только миг, чтобы выжить, и я так хотел, пусть Сириус будет не со мной, но живой. – Драко, за мной. Ремус, вот, возьми. – Я протянул ему мантию, которая всё это время была на мне, с одним учётом, я забрал из кармана всё, что было мне необходимо. – Я спасу его, обещаю. - Я верю. – Он наклонился ко мне и, поцеловав в лоб, аккуратно покинул уборную, почему-то меня не оставляло чувство, что всё, что сейчас происходит, это прощание… - Знаешь, Гарри, иногда меня пугает то, насколько ты похож на Джеймса, и в тоже время ты совершенная его противоположность. – Сириус заставил смутиться Драко, когда привстал голым, ну а я уже просто привык видеть его таким, так что просто обнял того, кого могу ещё очень долгое время не видеть. – И я так рад, что ты стал таким индивидуальным и сильным, не уверен, что знаю ещё кого-то, равного тебе по силе. – Он снова поцеловал меня в висок и закрыл глаза, это казалось таким естественным и нормальным, не считая людей, которые снова хотят посадить Сириуса в тюрьму, и почему всё не может быть просто? – Не волнуйся, всё закончится хорошо, я стану стеной, никто не заметит меня. Я тебя люблю, я это уже говорил сегодня. – Я только помотал головой, он же поцеловал меня прямо в шрам на лбу, я должен быть сильнее, но рядом с ним я чувствую себя таким ещё ребёнком. Добраться без происшествий и сделать всё красиво и тихо, как мышки, являлось чем-то невероятным. Как то, что у меня и у Сириуса могла быть обычная семья. Около арки, которая вела из Хогвартса на опушку, а дальше в лес, и я хотел как раз таки через него и Клювика ринуться в свободный полёт. А точнее пустить в него Сириуса. Но не тут-то было, угадайте, кто именно болтал около него, подсказать, высокий парень с золотыми волосами и серыми глазами, а ещё он умеет заставлять людей говорить правду. Если вы сказали блядский Крис, вы угадали, да, это был тот самый мерзкий урод. А ещё мой милый и хороший, любимый, дорогой Чарльз. Ладно, игры закончились, я не сумею пройти мимо них, так что пошла в задницу доброта и вежливость, я сын копа! - Проваливайте, если хотите вернуться к тем, кого трахаете. – У меня не было палочки, не было даже просто палки, я не могу допустить, чтобы единственного моего любимого человека заточили в тюрьму или, ещё хуже, убили. Лучше бы они так преступников и убийц-каннибалов искали, чем невиновного. Оба посмотрели на меня так, словно не ожидали от меня такого, но это они зря, особенно Чак, ведь ему не повезло быть моим другом. - И тебе привет, Гарри. «Я рад тебя видеть», «Как твои дела?», «Что стало с твоей карьерой после того, как ты не справился с моей защитой?», нет, не возникло таких вот слов, Гарри?