Гарри Wolf Эванс

Я сознаю, что знакомство со мной принесло тебе горе и боль, и надеюсь, что в один прекрасный день, когда злость и печаль утихнут, ты поймешь: я не мог поступить иначе, и это поможет тебе прожить по-настоящему хорошую жизнь, лучше, чем если бы мы не встретились. До встречи с тобой. - Привет, Гарри. – Кристофер улыбнулся своей обычной самодовольной улыбочкой и собрался уверено подойти ко мне, но я ведь всё же не просто так психом себя называю, и это стало совсем очевидно, когда у Криса загорелся рукав мантии таким ярки алым пламенем. – Ладно-ладно, ни шагу, я тебя понял, львёнок. – Его рука не пострадала, а вот мантии хана, но главное парень понял, что лучше всё же не играть с огнём, можно и обжечься. – И что дальше, ты же понимаешь, мы не можем дать тебе уйти, все знают, что ты веришь убийце. Как низко ты пал. Снейп всё рассказал, странно только то, что ты так быстро исцелился после нападения чупакабры. - Ловкость рук и никакой магии. – Я развернул пару раз ладони, и у меня в руках появились две колоды карт, в обычной жизни магия была для меня в двух видах, в хорошем кофе и карточных фокусах, которые знали все задроты и фаны Иллюзии обмана, и вот что интересно, когда встречаются две разных магии, получаете нечто необыкновенное. – Если вы не уйдёте, я покажу, какая магия живет в Бруклине, и уж поверьте, больно будет не хуже, чем от режущего… - Гарри, ты ведёшь себя так, словно он тебя приворожил, что за глупости! Хватит, я твой друг! – Чак сделал небольшой шаг ко мне, когда прямо к носку его ботинка прилетела пиковая дама, которая так и говорила, что ещё один шаг и джокер окажется у тебя между глаз, красавчик. – Вспомни тот день на платформе, то, как нам было весело, мы же друзья, я люблю тебя! Хватит быть идиотом, он убил тринадцать людей, ты не боишься стать следующим? Просто поступи разумно! - Я поступаю плохо? Что правда… Но ошибку совершаете вы! – Я запустил в них ещё одну карту, десятку бубей, мне не нравится такой метод обращения с друзьями, конечно, но, если люди так себя ведут, значит, они никогда мне друзьями и не были. Особенно тот блондин. - Да? И какую же, Гарри? – Чарльз выглядит так же, как и три года назад на полу, когда ему не удавалось меня разглядеть, и он упал, тогда он мне казался таким крутым и неповторимым, а сейчас я вижу только ублюдка, желающего всех убедить в своей правоте, даже и не стараясь в действительности узнать, прав ли он. – Я спасти тебя стараюсь от самого себя, он монстр, что запудрил тебе мозги или того хуже, напустил тумана, и ты даже не понимаешь, что… - Нет, друг, он понимает, я у него в голове, и он всё чётко понимает. – Почему нельзя спросить, а сразу лезть в голову, и от этого меня выворачивает наизнанку, то, как они ползают у меня в завитках мозга, словно это само по себе нормально. Ну, раз так интересно, что у меня в голове, смотрите, мне не жалко, смотрите, как было интересно прожить мою жизнь, смотрите, как круто падать на самое дно, как интересно стоять на похоронах людей, которых ты любил, как интересно просыпаться в больнице, «Нам жаль, но он умер», а ведь на самом деле нет, им не жаль. – Жестоко. - Ты сам полез, я тебя не просил. – Я закинул ещё карту, и та уже пролетела слишком близко к лицу, а по щеке Кристофера стала скользить кровь из ровного пореза. – Больно? Хотя можешь не отвечать, мне не интересно. - Гарри, ты что, не видишь, что тот скот с тобой делает? – И в этот раз семерка червей попала Чарльзу в плечо, да, может я и был пока что мил, но никому не дам снова оскорблять Сириуса, он не заслужил такого отношения! - Вы оба ни черта не знаете, но, как все остальные взрослые, думаете, раз на вас форма, то вы тут же стали лучше остальных. – Я опустил карты, и, надеюсь, всё же они не перестали быть людьми и поймут меня, и мне не придется делать то, после чего мне всё же придется бежать вместе с Сириусом, потому что убийство - это тоже статья. – Почему!!! – Мой крик отразился от деревьев и птицы взлетели чёрными облаками в небо, а слёзы тут же появились на глазах. – Вы охотитесь на тех, кто невиновен, но допускаете, чтобы убийцы детей, да просто убийцы, расхаживали на воле, и позволяете им насиловать, убивать, есть таких, как я! – Я поднял руки с картами и кинул их в этих уродов, но, когда оставалось всего пару сантиметров до их тел, карты остановились в опасной близости. – Кристофер, ты, блять, крутой ублюдок, который может заставить людей говорить чистую правду, и почему ты не решился испробовать свою силу на таких, как Блэк? Что, и мысли не возникло, что он мог не убивать? Блять, у него же нет в глазах того блеска! Но тебе было лучше залезть в голову подростку, да, так же проще, правда. – Я вытер слёзы с лица и постарался успокоиться, но карты убирать я даже не думал, лучше пусть видят, что я тоже опасный. – Я убил девочку, перерезал ей горло, убил ублюдка, всадил в его чёртово тело 27 раз нож, а после чего только с ним ещё не сотворил. Давай. – Карты посыпались на траву, как листья, а я протянул им свои руки, раз Сириус монстр, то кто тогда я? Чистое зло. – Я монстр, ну давай, герой, посади меня в Азкабан, я же тоже убивал. - Поттер, ты другое дело. – Вот мне нравится такое отношение, если меня заставили убить, или я убивал, защищаясь, я другое дело, но Сириуса подставил больной ублюдок с комплексом неполноценности, он тут же зло, на костёр его. Справедливо, что сказать. - Почему? Из-за того, что меня запугали? Я был всего лишь ребёнком? Из-за чего, Чарльз?! – он даже и не смотрел на меня, ему было интереснее смотреть сквозь меня, как же это в стиле Гриффиндора, смотреть на людей, но при этом даже не видеть их. – Объясни мне, глупому, чем отличается убийца от убийцы? Может, потому что я убил растлителя детей с манией величия и страха того, что его могли убить?! Чем я отличаюсь от Блэка? Боже, да посмотри ты на меня! В отличие от него, мне понравилась горячая кровь на руках и осознание, что я убил его! – Уже я загонял его в угол, совершенно забыв о том, что был и второй человек, который так же внимательно продолжал меня слушать. – А знаешь, почему я таким стал? Да потому что вы, тупоголовые взрослые, никогда не ищите убийц, а как идиоты ловите невиновных. Хаха. Сколько так уже было, мне статистику сказать, сколько еще таких, как я, слабых людей сидят в подвалах и других малоприятных местах и молятся о том, чтобы их нашли? Но правда в том, что их и не ищут, просто поднимают руки вверх и на этом максимум их возможностей. – Я подступил ещё на пару шагов, и даже тут мог ощутить, как Кристиан попытался полазить у меня в мозгах, но в третий раз я не позволю такое сделать. – Я тоже ждал пока спасут… Пока мне не пришлось убить подругу, чтобы выжить самому. Нет справедливости, добрых и хороших сажают на пожизненное в тюрьму, а злодеи заводят семьи и порождают такое же зло, как и они сами. Ну же, Чак, скажи мне, где добро? - Пусть уходит. – Чётко, как никогда раньше, сказал Чарльз, он стал растягивать свою мантию аврора, что удивило даже меня, мне казалось, он просто отойдёт и даст мне уйти, но сейчас он делал другую странную вещь. – Блять, Гарри, надоело, я так старался ради тебя, потому что люблю, но ты, видимо, уже всё решил за всех. Всё же прав был Лука, ты всегда должен за всех решать, и это грустно. Я пошёл в авроры ради тебя! Я хотел стать для тебя не только другом, но и человеком, на которого ты всегда сумеешь положиться. Но ты, чёрт, всё равно в жопе и злишься на меня. Я сдаюсь. – Он откинул мантию и просто растворился в воздухе, я же просто сильнее сжал свои кулаки, чувствуя, как ногти прошли через кожу. - А ведь он любил тебя. - А кто сказал, что я не люблю его, Крис? – Я поднял голову на оставшегося парня, удивительно, что я его не боялся, хотя вру, у меня всё так же поджилки рядом с ним начинали дрожать, но даже на такого крутого у меня было оружие. – Просто, когда ты любишь, надо уметь отпускать… - О, а я-то и забыл какой ты благородный. – Я от его слов только в голос рассмеялся, вот так меня точно ещё ни разу не называли, «благородный», я-то, скорее глупый напуганный мальчишка со слишком большим эго, который в жизни не скажет, что ему больно или одиноко. Нет, это не про меня, ведь говорить кому-то такое, это настолько доверять, слишком сложно для меня. - Не путай эгоизм с благородством. *** Не думал, что когда-нибудь будет так больно от прощаться с блохастой собакой, но я вёл себя стойко, усадил Сириуса на Клювокрыла, дал ему заранее приготовленную сумку, которую так же изъял из кармана вот только теперь брюк. Рассказал, что сейчас неплохо в Монако, Дубае и Китае, поделился деньгами, а точнее карточкой с валютой и картой мест, где буду проводить своё очередное лето. А после он поцеловал меня в макушку и на самое ухо сказал то, отчего я вправду мог снова заплакать: «Гарри, наши любимые не уходят, они остаются жить в нас, там, где бьётся сердце. Не унывай, я всегда буду с тобой, и ты это знаешь. А ещё я одобряю выбор, этот блондин смотрит только на тебя…» Мы с Малфоем дошли до большого зала, когда он крепко схватил меня за руку и притянул обратно к себе. Я столкнулся с ним носом, глаза в глаза, если можно так сказать, но кажется, я снова в него влюбился, в такого смелого и сероглазого. - Я спас его, где моя награда? - Хаха, ты просто неисправим. – Но мне даже так нравилось больше, я подался вперёд и коснулся своими губами его, а он так властно и по-взрослому притянул меня к себе. Эй, там, наверху, остановите время, я готов остаться тут навеки в этом мгновении полного счастья. Его губы были влажные, мягкие и такие невообразимо невинные. Когда он только на секунду от меня отстранялся, я говорил. – Ещё, не останавливайся. – И он начинал с самого начала мною играть, ласково водить большим пальцем по моей щеке, а его губы нежно целовали, не делая поцелуй пошлым и взрослым, оставляя всё в рамках детской нежности… И я буду пустой куклой, если скажу, что не начинал таять от такой игры с моими губами. Думаю, а может так оно и есть, но даже Крис меня так не целовал, это чувство нельзя сравнить совершено ни с чем. Боже, как же я пожалею о том, что так влюбился в него… - Поттер. – Я оторвался от сладострастных губ Малфоя, чтобы обернуться на уже почти труп, потому что человеку, что нас отвлёк просто, ну, не жить. Ага, так я чётко и думал, пока не увидел свой худший из трёх моих кошмаров, Забини со сложенными руками на груди. – Я искал тебя… Уже как час. Драко, а ты не должен был быть с Пенси? Вроде же у вас были планы. - Блейз, а разве не заметно, что планы поменялись? – Драко прижал мою голову к своему плечу и повернулся боком, словно так старался уберечь меня от острого, как нож, взгляда Забини, я же в свою очередь слегка прикрыл глаза и ухватился за мантию Малфоя, сжимая в кулаках её ткань. - А как же Мари? Мне казалось, у вас всерьез. – Всё никак не унимался Забини, а я вот не понял, что ещё за Мари такая? – У вас же был секс. – Что, простите, у них было? Если бы рука Драко не прижимала мою голову, то все бы увидели, как мои глаза из орбит пытаются выпасть. - И что, у тебя тоже секс чуть ли не с половиной Хогвартса был, а у меня с одной девушкой, и мне на ней что, жениться? Слушай, ты бы не мог уйти, у меня важный разговор с Поттером. - Сование ему в рот своего языка не разговор, так, просто ради просветления, Драко. – Но развернуться все же развернулся и стал уходить, и как только его худая наглая спина скрылась из поля зрения моего принца, тот тут же меня отпустил. - На чём мы остановились? – Малфой потянулся к моим губам, а руками тут же оплел талию и мою голову, его пальцы прошлись сквозь мои волосы, а я стал тянуться к его губам, оставалось меньше четырёх сантиметров, когда в его приоткрытые сочные вишнёвые губы вырвалось одно короткое мой слово. - Мари? - Она ничего не значит, так, девочка для отвлечения. – Но вот меня как-то вообще не устраивало его оправдание, то есть, по его мнению, он может просто взять и завести девочку для отвлечения, что ж не мужика-то сразу? – Ладно, я с ней играл, думал, ты заметишь, разозлишься. - Ты хотел моей ревности, Драко Люциус Малфой? - Я вообще тебя хочу, целиком и полностью. – Я уже и забыл, как ту девушку зовут, похуй, пусть просто молча завидует. Я запрыгнул на него, а он главное не растерялся, подхватил меня за ноги, позволяя себя обнять ногами, запрокинув его светлую голову, я тут же погрузился в новый поцелуй со вкусом сладкой взрывной вишни, как же я люблю его целовать, не могу поверить, что когда-нибудь это сможет мне надоесть. Все важные разговоры с Драко я перенёс на вечер после ужина, а завтра я мог уговорить его убегать со мной каждый день из его дорогого мэнора в мою дешёвую квартирку, где бы мы могли играть в игру под названием «любовь и прочие прелести», люблю эту игру, когда она с ответными чувствами. Я перебрал все свои рубашки и штаны, чтобы выглядеть за ужином ещё более привлекательно, да, я старался понравиться человеку, которому и так нравился, логично же! Я даже его прелестное кольцо надел, хранил его в той шкатулке, что подарил мне Кристофер. Там же была и зажигалка Джеймса с «NY», и уже засохшая фиалка, положил её туда в память о Тео, да, я тебя, милый, забыл, но я вспомнил, прости, что забыл, мне было стыдно, но сейчас я чертовски счастлив. Даже волосы уложил и поцеловал фотографию родителей, единственное доказательство того, что они были у меня. - Гарри. – Я развернулся на пятках своих любимых красных кроссовок и посмотрел на Гермиону, и моя улыбка тут же уползла с лица. Глаза моей подруги были красными, ресницы слиплись из-за слёз, губы все в ссадинах, видимо, очень долго их кусала. – Прости, я не побеспокою. - Боже, нет, прости, я был так расстроен сегодня утром и сорвался, Миона, прости меня, родная, я умоляю, не переставай дружить со мной. – Я в два шага оказался возле своей любимой, умной девочки, она, дрожа всем телом, быстро схватила мою шею. – Я ни в коем случае не должен был тебе говорить тех слов, ты ни в чём не была виновата. - Нет, Гарри, прости и ты меня, я честно уже и не помню из-за чего мы поссорились, просто, если ты не будешь моим другом, я не знаю, как мне быть… Ведь ты мой самый близкий человек, а после Рон. – Вот это и называется, почувствуй себя уродом, блять, я просто скотина, как я вообще мог сказать Гермионе, что нашей дружбе конец? Блять, как же стыдно, ну вот что я за человек… Стоп. Где Рон? - Рон? – Гермиона посмотрела на меня своими большими ореховыми глазами и тут же расплылась в самой красивой из улыбок, достав из кармана небольшой белый платок, она протянула его мне. - Он в спальне близнецов, старается не плакать, но его задело даже больше, чем меня, и ты знаешь почему. - Да. – Коротко кивнув пару раз, я забрал платок, аккуратно, так, словно боялся спугнуть Миону, поцеловал её в уголок её прекрасный губ, взял её холодные пальцы в свою руку и потянул по направлению к двери. – Нам нужно склеить наше трио. – Рон и правда сидел у братьев на кровати, а те, как два шута во служении у прекрасного короля, его изо всех сил старались рассмешить. Но он суровой скалой сидел и смотрел на кровать.. Его мысли были глубже чёрной дыры, а рой был страшнее, чем у пчёл, он винил только себя за мой уход, и за это мне было так стыдно перед ним. Да, Поттер, ты хоть иногда думай, кому и что ты говоришь, хотя бы ради того, чтобы потом самому так больно не было. Одного «прости» тут было бы очень мало, так же как: «Я всегда буду тебя любить, Рон, ты не понимаешь, но ты одна из самых важных деталей моей жизни». Так что мой взгляд на вещи прост, я не пою для кого попало, и просто так тоже не люблю, петь от души вообще-то сложно, это как плакать у кого-то на глазах, нужна была смелость, а той у меня не было, ну если только для Рона. Закрыв глаза, я спел ту песнь, которую, во-первых, знал и пел неплохо, во-вторых, Рону она подходила так же хорошо, как и одежда чёрного цвета и, в-третьих, это была Checkmate, и что как бы могло быть лучше? - Прости, сотни раз прости, утро было просто кошмаром, я люблю тебя, очень сильно, ты просто… – Он не дал мне закончить мою дурацкую, может совсем немного романтичную мысль, он подхватил меня так, что пришлось хвататься ногтями мёртвой хваткой. – Рон, ты мой самый родной из самых родных людей, да даже если мир пойдёт под говно, ты так и останешься частью меня… Ты, Хлоп и Гермиона. – Про Драко я говорить не стал, меня бы не так поняли. - Я тоже тебя люблю, и я говорил, что ты чудовищно поешь… – Почти обидно, даже ранил, ладно, это я заслужил. - О, мальчики. – Я закрыл глаза и отдался лёгкому, как воздух, счастью, пока оно, как тот самый воздух, не испарилось прямо у меня на глазах. Гермиона же аккуратно к нам подошла, обняла и стала, словно мама, говорить ласковые слова, и они не могли не радовать, не могли не заставлять меня снова поверить, что даже если Сириус не будет рядом, у меня будет семья в лице лучших друзей и Драко… Впервые за этот год, или даже больше, ужин был вкусным, я бы не сказал, что прямо до слёз, нет, но такого ужина я пока ещё ни разу не ел. И эта картошка с курочкой, которую поглощали без остановки Хлопик с Роном, была очень вкусной. А когда я добрался до чизкейка с мятой и дыней, у меня вполне могли покатиться слёзы из глаз, потому что десерт был действительно очень вкусным. Но доесть сладость мне так и не удалось тем вечером, отвлекла бумажная птичка, жаворонок опустился мне прямо на тарелку, ну а раз я уже такого красавчика получал от Малфоя, не стал гадать, от кого было послание. «Жду нашей беседы». Улыбка сама собой появилась на губах, я не планировал влюбляться, да даже думать о любви, чёрт, когда у тебя рак, лучше не стоит, но этот блондин снова и снова заставляет меня нарушать мои же правила. - Поттер, ты прискакал сюда быстрее антилопы. – Я ждал Малфоя у западного коридора, что вёл на улицу, вряд ли кто-то из учеников хотел бы полетать или погулять сейчас, так что место было идеальным, да и как-то уже было насрать на то, что о нас могли подумать. Но почему-то вместо него явился Блейз собственной персоной. – Не волнуйся, Драко придет через десять минут, иначе у нас бы так и не получилось поговорить. - Что тебе надо? – Находиться рядом с ним мне совершено не хотелось, зная этого избалованного щенка, я понимал, что он может настроение так испортить, что даже секс с Драко его уже не поднимет. – Хватит лезть куда не просят. - Так мне и не особо хочется. – Он сложил руки на груди, и сразу почувствовалось, словно я снова в школе, и меня ругают за то, что я не общаюсь с другими учениками: "Ну и что такой чудный мальчик не говорит с другими ребятами? Ты же можешь завести тут уйму друзей, ходить с ними в кино, гулять там, в зоопарках и многое другое". И помню как сейчас, что приходилось ей отвечать: "Мисс, я не ребёнок, и прошу впредь со мной так не разговаривать. А почему не общаюсь, а чего вы с ними не спите, неправильно, ужасно и не по возрасту, у меня те же ответы, и если это всё, мне надо успеть в библиотеку". Забавно то, что рядом с Забини чувства примерно те же, что и с той учительницей, и мне так же хотелось как можно вежливее и быстрее прекратить наш разговор. – Вот только, Поттер, Драко - это моё дело, он мой чёртов лучший друг, я знаю его с трёх лет. - Поздравляю, а мне есть до этого дело? – Чертовски хочется курить, и вот только этот блядский, кукловод всё портит, разве нельзя просто пройти мимо, как делают обычно все остальные люди? Нет, почему ему обязательно надо совать свой нос… - Пока ты хочешь его трахать, да, оно моё. – Забини выглядел вполне внушительно для ребёнка, так что выслушать я его выслушаю, и раз он лучший друг Драко, я буду с ним очень мил, ну я хотя бы постараюсь на это "очень". – Ты мне нравишься, Поттер, не в том смысле, а как человек. Как бы странно это не звучало, ты крутой, и сейчас я хочу поговорить с тобой как взрослый, и я знаю, что ты намного старше, чем всем остальным кажется. – Меня очень бесит тот факт, что он знал обо мне очень важные аспекты моей жизни, бесило то, как он этим мог ещё и воспользоваться. Теперь я себя начинаю чувствовать марионеткой в руках мастера… – Не лезь к нему, пусть живёт себе обычной жизнью. В отличие от нас, у Драко может быть хорошее будущее, я уверен в этом. – Я тоже в том, что его будущее может быть хорошим, так же как и в том, что солнце встаёт каждое утро, а по ночам бегают пьяные студенты. – Пойми, Поттер, на школе всё не должно заканчиваться, он найдёт себе милую девушку, которую будет любить, и она будет действительно хорошей, ведь противоположности притягиваются, верно? – Лишь короткий кивок, не мог не кивнуть, ведь это была правда, и то, что он говорил вообще-то тоже, но мне не нравилось каждое его слово. – У них будет дом с большим садом, где его жена будет выращивать травы и цветы, будет семья, как с обложек книг, собака, которая будет играть с его сыном, ты вот знал, что на семье Драко проклятье, и они могут иметь лишь одного ребенка? – Ничего не говорю, лишь снова поворачиваю головой, только теперь влево и вправо, да, и в самом деле, как кукла. – И они будут счастливы. - А я не могу сделать его лучше? Не смогу дать семью и собаку? Чем я хуже какой-нибудь девушки? – Забини отпустил руку, словно это движение несло в себе одно просто предложение: «Этот разговор не будет простым». Но я это понял уже тогда, когда он появился передо мной вместо Драко. Но и я не хочу, чтобы он был простым, просто потому что я не хочу отдавать Малфоя какой-нибудь хорошей девушке. Пусть я буду эгоистом, но хоть раз можно и мне быть, блять, счастливым?! - Ты сейчас это серьёзно? – Я не стал ничего говорить на его слова, я правда понимаю, почему он начал этот разговор, и даже понимаю, к чему он, но я не хочу так просто сдаваться и отпускать того, с кем мне действительно очень хорошо! А вдруг это никогда не повторится, что если эти чувства у меня в последний раз! – Видимо, да, Поттер, не забывай, я знаю тебя. – Он сократил расстояние между нами, словно и у стен могли быть уши. – Ты умираешь, сколько тебе там осталось, год-два? И ты очередной мёртвый ребёнок в Хогвартсе. Вот только наша проблема в том, что я не позволю страдать моему лучшему другу из-за такого эгоиста, как ты. - Какого? – Мне правда стало интересно, каким же он меня всё это время видел, слабым эгоистичным ребёнком, что не хочет просто уступать красивую попку, классного парня. Или же взрослым, которого рок или же судьба, на самом деле без разницы, загнала в тело ребёнка, и теперь он умирает… - Гарри, ты умираешь! Вы будете вместе год или два, он будет любить тебя, лишь только больше, прощать тебе абсолютно всё, верить любой твоей лжи. – Облизав губы и сложив мозаику целиком, я могу и не согласиться, Малфой же не идиот, чтоб такое делать, и не стоит его недооценивать. – Ведь ты для него идеальный, знаю, просто потому что я его друг, он так описывает тебя, что я боюсь. Ведь когда ты умрёшь, а твоё тело опустят на шесть метров под землю, ему придётся остаться тут одному, страдать и жить без тебя, парня, в котором он видел свой «идеал». – Забини положил свою руку мне на плечо и ещё тише добавил. – Он полюбил тебя, как только увидел в Косом переулке. – Я снова сжал руки в кулаки, помню, имел в виду, что помню тот день, было солнечно, я боялся, что моё тело расфасуют по разноцветным контейнерам, и в тот день, убегая от собственной паранойи, врезался в Малфоя-старшего, и господи, я тогда так испугался, что увидел перед собой Криса… Но это был другой не менее прекрасный парень, Драко, думаю, я влюбился в него так же, как и он в меня. Ведь нельзя просто взять и нарушить все свои правила, без любви нельзя. – Быть одному лучше. – И я с этим даже согласен, но не когда ты всё время один, и твоё одиночество настолько однообразное, что в какой-то момент ты начинаешь считать время до своей смерти, сидя на полу своей пустой квартиры. И это не круто. – Что, если он поймёт, что ему нужна любовь? – Я лишь сжал покрепче зубы, понимаю, что сейчас мне скажут что-то очень и очень неприятное. – А её у него не будет… А если ему понравится? И если он станет от неё зависеть, что, если он построит вокруг неё свою жизнь? – И тут мои тараканы дали картину, я в больничной койке, едва могу сам дышать, всё время хочу спать, и чаще не узнаю друзей, чем их вспоминаю, а он рядом и держит меня за руку. Ему лишь только шестнадцать, а он переживает кое-что поистине ужасное… – А потом она развалится. – А я одним утром просто-напросто не проснусь, и тогда всё закончится, не для меня, а для него. – Ты думаешь, он выдержит эту боль? Потеря любви - это как повреждение органа, как предсмертные муки, с одной лишь разницей… агония не кончается. И ты подумай… - Какая ужасная и нелепая жизнь? – Он только кивнул на мои слова, как будто всё, что он говорил, я сам не испытывал, сам до сих пор не чувствую, как это было, потерять Криса. - А это может длиться вечно. Знаешь, он не сумеет вспомнить ваш последний поцелуй, ему будет плохо… Ведь мы никогда не знаем, что это может быть в последний раз. Он будет скучать, начнёт пить, ведь кажется, что так ты уменьшаешь боль, но это не так. – Я лишь только ещё сильнее сжимал свои кулаки, причиняя себе как раз таки боль. – И он не сможет дышать, вспоминая то, как ты на него смотрел. Он будет всегда приходить на могилу, менять старые цветы на новые и говорить: «Я люблю тебя». – И это я тоже себе представляю, в одной руке букет, в другой бутылка, и так будет всегда, пока боль не станет настолько обычным чувством, что ты смиришься с ней. – Через год он будет уже говорить всё с теми же цветами в руках. «Я хотел бы, не любить тебя… но не получается». Ведь любовь не только ищут, за неё борются, ведь если её потеряешь, ничем не заменишь. – Я только мог молча слушать, понимая, что каждое слово было такой правдой, что аж до слёз обидно, ведь я всё это знал не на словах или фильмах, а всё потому что уже чувствовал ту палитру эмоций, и это такой ад. – Ведь ты для него, цитирую, стал глотком свежего воздуха, словно он тонул, а ты его спас. А это замечание уже от меня, он всегда будет влюблен в тебя. - Но боль всегда идёт рядом с любовью. – Он пару раз кивнул, когда сказал то, что ударило меня в самое сердце. - Невозможно любить, и не делить с любимым его проблемы, его страхи, это я к тому, что ты не сможешь скрыть от него, что умираешь. – Почему Забини всё портить, ну хоть один год, пожалуйста, ладно не год, но ещё хоть полгода, два месяца, месяц, день, дай мне дожить с ним этот день… – Вот в чём суть любви, Гарри, в самоотдаче, в способности за любимого свою жизнь отдать. - Но я хочу, чтобы он знал, что у нас с ним не всё было ложью. – Как глупо было действительно поверить, что я смогу с ним жить как пара, любить и не вспоминать о том, что я едва ли живой человек. - Я знаю и буду знать, а ему не стоит. Ведь ты должен знать, к внезапному удару не подготовишься. Нельзя просто взять и собраться с духом, это обрушивается на тебя из ниоткуда, и внезапно привычная жизнь обрывается. Навсегда. – Спасибо за это навсегда, оно так радует, прямо как когда в рождество у тебя сгорает дом со всей семьёй в нём. Да, именно так. Ему будет невыносимо больно, он будет ненавидеть всё вокруг, мир будет больше походить на ад с его жителями тут, потому что там, где котлы и пламя с адскими псами, пусто, всё зло уже давно было тут. - Лучше пусть недели две поболит сердце из-за того, что ты урод и скотина, чем годы, если не всю жизнь, что ты умер, оставив его одного. – Чёрт. А ведь мне понравилось быть с ним, и я правда поверил, что могу быть счастливым, могу быть с ним, целовать его, просыпаться у него в кровати до того, как он проснётся, и смотреть, как он спит. Я правда бы старался стать для него всем, если бы понадобилось даже бы детей родил, в лепёшку бы разбился, но родил, построил дом, купил собаку, стал бы для него кем угодно. Я хотел этого. Я хочу этого, но чёрт… Любовь всегда идёт под руку с болью. Облизнув губы, я не подал того вида, который хотел, я просто был собой, тем самым Гарри Эвансом, который всегда должен быть спокойным, хорошим и добрым, я должен говорить правильные вещи, как хороший, блять его, человек. - У меня будет одно условие и один вопрос… - Жги, Поттер. – Я поднял на него глаза, и мне захотелось только одного, сделать ему так же больно, как делают постоянно, не прекращая мне. - Ты никогда не будешь даже смотреть на Рона, о да, я тоже знаю о твоей слабости к моему лучшему другу. И прежде, чем ты сейчас что-то скажешь, я не был шлюхой, это были обстоятельства, а вот ты был и будешь, не хочу, чтобы такая гниль была с Роном. – Я слышал, как у него скрипели зубы, и слышал поток мата в его голове, который был направлен в мой адрес, но мне было настолько всё равно, что я как стоял, так и стою, смотря только за спину этому жалкому куску говна. - А второе? - Насколько больно ему сделать, от одного до пяти? – Я честно очень надеялся хотя бы на троечку, ведь тогда может я бы мог восстановить наши отношения, но может всё-таки уже перестать на что-либо надеяться? - Пять. - Ты уверен? Ты же не знаешь, что именно я сделаю. – И он только кивнул, какой же он монстр, а каким же буду монстром я… Короткие шаги до входа в Большой зал, и вот я вижу Малфоя, он улыбается, так красиво, что сердце замирает, удивлён, что только я один вижу, какой он красивый. Как больно, ведь всё, что я люблю, однажды меня убьёт, будь то сигареты, наркотики, алкоголь или же светловолосый парень с потрясающими газами. Мои шаги превратились в бег, а Драко, решив, что я снова бегу к нему, улыбнулся ещё шире, раскрыл свои объятья и был готов, что я могу на него запрыгнуть. Но подбегая к нему, я уклонился и пробежал мимо него, в этот момент появился Седрик, я, не раздумывая, подбежал к нему, запрыгнул на его торс, обхватив его ногами, и припал губами к его губам. Это был самый ужасный поцелуй, что у меня был, я плотно закрыв глаза плакал и молился о том, что Драко не заметит, как я дрожал и плакал, но при этом целовал парня так, словно хотел его съесть… Все смеялись и свистели, говорили шуточки, а руки Седрика забрались ко мне под кофту, ну а я лишь боролся с болью внутри меня. Проводя пальцами по волосам другого парня, я их сравнивал с волосами Драко, они такие у него мягкие и пахнут мятой, чертовски классно. При поцелуе портить его идеальную причёску, кусать его губы и смотреть в его улыбающиеся глаза… Я люблю тебя, Драко, я так сильно тебя полюбил, что мне страшно, страшно как больно. - Он ушёл. - Я знаю… – Я опустил голову на плечо Седрика, это было больно, он просил меня сказать ему просто «Я люблю тебя», прости меня. Я хотел сказать это завтра, но завтра и правда не будет… - Почему тогда плачешь? - Прости… – Я аккуратно спустился с рук Седрика, он хотел было поднять моё лицо за подбородок, но я не дал ему этого сделать, не хочу, чтобы он видел мои красные от слёз глаза и сопливый нос. – Но это ничего не значило. - Я знаю, но я хочу… – Я не услышал, что хотел Седрик, я просто сжал свой медальон, чтобы снова оказаться одному ни с чем. - ААА!!! – Согнувшись пополам, я снова лежал на полу и плакал, но боль со слезами, как раньше, не уходила, мне продолжало быть так же больно, как и в ту секунду, когда я пробежал мимо него. Он так смотрел на меня, его глаза, им было больно, я пробежал мимо и поцеловал другого на глазах у всего грёбаного Хогвартса! Я вдруг ясно представил, что за два года ждут меня впереди, мне показалось, что я на краю пропасти, из которой никто меня не вытащит. Никто даже и не заметит, если я туда упаду… Баночка снотворного, банка водки за три девяносто девять из супермаркета возле дома, крики людей в баре, в который меня никто бы не впустил, если б не знали, кто я такой. Я зашёл в туалет, где на стенах было написано столько говна, я же там закрыл глаза, сжимая в руке медальон, думая о месте, где я должен умереть. Когда я открыл свои глаза, то оказался в подвале того места, где прожил самые страшные месяцы своей жизни. - Видимо, я должен был всё же тут умереть… Пять лет назад, было бы круто умереть пять лет назад. – Я открыл белую крышку оранжевой баночки, то, что раньше помогало мне справляться с моей ужасной жизнью, сейчас поможет мне от неё избавиться. Горсть за горстью, глоток за глотком этой дешёвой отравы, мне становилось всё хуже. Медленно я опустился на пол, допивая до половины банку водки… Дрожащими руками я насыпал последнюю горстку бело-синих таблеток, когда они выпали сквозь мои пальцы. Всё так поплыло… Это хорошо. В последний раз закрыв глаза, я увидел то, как Эпл мне улыбался, когда я был ещё совсем маленьким.