Гарри Wolf Эванс

— Я никогда не знала, что значит умереть. Я думала, это значит пропасть или застыть. — Это значит уйти. Она ушла. Милые кости. - Что это был за шум? – Эрика прошла по коридору к той уродливой двери? которая как раз таки вела в место, в которое ребятам не нравилось соваться, даже спустя годы спокойствия, это место было той же тюрьмой, только без тюремщика и с хорошими условиями, но всё-таки клеткой. – Снова он, его не было больше полугода и снова… - Не волнуйся, я с тобой. – Попытался подбодрить девушку Тео. Спустившись в подвал, где были только чёрные воспоминания, которые терзали ребят по сей день во снах, они оба аккуратно вошли за дверь во мрак, не понимая, звук шёл отсюда, но тут была лишь тишина. – Тут пусто. - Я вижу, странно. – Эрика сделала ещё пару очень смелых шагов для девочки из клетки, и не зря всё же, она наступила босой ногой на что-то, не то что мягкое, но и не совсем твёрдое. Убрав ногу с предмета, она подняла с пола таблетку, бело-синюю пилюлю, но откуда она могла тут появиться. – Что за… - Это таблетка. - Именно. – Помотав головой в разные стороны, дочка адвоката увидела отблеск, но они всё тут очистили, блестеть вообще нечему было. – Там что-то есть. - Дмитрий? - Нет, меньше. – Иногда надо быть смелее, чтобы исполнить собственные мечты, и так Эрика решила поступить, хотя смелой она уже давно перестала быть, в тот день, когда ублюдок убил её Гарри. Делая небольшие шаги, она вспоминала то, как Гарри говорил после смерти Нины: Счастливый конец бывает лишь только в сказке, а мы в аду, разные места, не замечаете? – Это тело… Дмитрий кого-то принёс, пока мы спали. - Милая, но мы не спали. – Тео закрыл собою Эрику, одной потери ему уже хватило за этот год, Дильфины нет, и этого было куда больше, чем достаточно, а потерять Эрику было хуже, чем ночной кошмар. Но когда он подошёл ближе, его глазам предстала странная картина, худое тело, рядом с которым лежали рассыпанные таблетки и наполовину пустая банка алкоголя, словно парень сам сюда пришёл умирать. – Эрика, это странно, тело словно само сюда пришло… - Тео, человек не тело. Отойди, дай гляну. – «Глупые мальчишки!», оттолкнув своего парня в сторону, ей пришлось напоминать ему, что, если они в клетки, это не значит, что в один миг они перестали быть людьми, особенно бы это не оценил Гарри. – Гарри и Нине это бы не понравилось. - Что именно? Хотя не отвечай, напомню, они мертвы, и этот тоже. – Тео развернулся и пошёл обратно в гостиную, сидеть и спорить с Эрикой по поводу мёртвого парня у них в подвале он не собирался. Эрика же не придерживалась такой точки зрения, положив пальцы на шею парня, чтобы нащупать отсутствующий пульс, и была крайне удивлена тем, что он не был таким уж отсутствующим, кожа была чертовски тёплой, а парень живым. - Он жив! Жив. - Что? – Выпустив из рук биту, что так крепко всё это время держал, Тео двинулся обратно, потому что точно не ожидал снова увидеть кого-нибудь живого в этом чёртовом подвале. – Надо его перевернуть. – Опускаясь на колени, он ожидал увидеть любого человека и спасти его, правда, он хотел помочь парню, когда узнал, что тот ещё жив, правда был, пока не увидел это лицо. Годы он был влюблён в него, годы не мог забыть губы на этом лице, их вкус и смех, как он любил лицо и всего этого человека, как ненавидел его за то, что тот умер, как страдал по нему годы. – Не может быть… - Гарри. – Эрика, не веря своим глазам, потянулась к тому единственному парню, кого действительно любила, и чертовски скучала каждый день все эти пять лет… Человек, что научил её тому, что не смотря на то, какой перед тобой человек, ты должен помочь, ведь если нет, ты уподобишься тем, кого сам считал злодеями. – Это же Гарри, а он умер пять лет назад, умер… - Видимо нет. – И на этих словах, тело, не человек, уже давно не человек, стало дрожать, биться в предсмертных конвульсиях, пока пара смотрела на его медленную, тянущуюся, как карамель, смерть. Уже не важно, что лето будет одиноким, всё равно на оценки, которые ставил Снейп, совершенно бесчеловечно, было плевать на парня с соседнего стола, на которого можно было смотреть вечно, всё равно ведь ты умрёшь. Подскочив с колен на ноги, Эрика, уже и так напуганная и не желающая терять ещё одного дорогого человека, которого только что вернула, побежала с криками на второй этаж, где была Кэролайн. Единственная, кто мог помочь, девушка, которую герой никогда бы не хотел видеть, и не потому что не скучал или не любил, что там, любил, вообще любили все, она была тем одним другом, была той сестрой, которой так часто не хватало. А ещё была малышкой Вульф, улыбчивой красавицей, в которую был без сомнений влюблён Джеймс… И сейчас, если бы фортуна вернула Гарри, думаете, он был бы рад говорить Кэри, что её любимый брат мёртв, и всё из-за него? Да и что могла сделать девочка, которая не была врачом или же мечтала оным стать, она просто была дочерью доктора, и было уже слишком поздно. Он уже не проснётся, и ему не жаль. *** - Знаешь, Брайн, мне действительно начинает казаться, что он просто испытывает моё терпение. – И в квартире Морфей потерпел неудачу, Поттера тут не оказалось, да, он как-то так и думал, что придёт сюда, а мальчишка уже где-нибудь в баре топит свою грусть-печаль в очередном бокале, ах, какой бокал, стопки водки хватит, и уж точно не одной. - А мне почему-то мне кажется, что ему просто хотелось привлечь к себе твоё внимание. – Пожиратель обернулся на идиота с одним немым вопросом: «Ты идиот?». – Ну да, забыл, ты же и не переставал на него смотреть. - Зависть тебе не к лицу. - Зато мой всегда спокоен, и я всегда знаю, где он и что с ним. – Морфей просто закатил глаза, но за своего задиру волновался, настолько, что пришлось посмотреть на связующее тату, которое по сути должно было исчезнуть, когда бы мальчишку он убил, но скорее он всех других убьёт, чем его. - Белое. - Ты о чём? – Брайн в этот самый момент рассматривал достойную коллекцию книг мелкого ублюдка, когда увидел белоснежное тату друга, и не надо было объяснять, что это значило. – Сочувствую. – За секунду из обычного человека перед Брайном стоял демон с ангельским лицом, готовый всех стереть с лица земли. – Мне правда жаль, правда, тебе следует взять себя в руки, это было неизбежно, и ты это знаешь. - Какого хуя, неизбежно?! Он и так умирал, дайте ему хоть немного пожить! Почему твой жирный пацан может жить счастливо, а мой ангел нет, и должен умереть. Потому что это, по твоему мнению, неизбежно? – Когда мы умираем, всегда страдают другие, и даже если ты был одиноким, это не значит, что и умирать ты должен один. *** - Людей неинтересных в мире нет. – Почему у полки, почему он не может с нормальным лицом читать это в кресле? Я иногда совершенно его не понимаю… Зелёные уставшие глаза бегают по строчкам, обветренные, но чувственные губы нашёптывают слова стихотворение, словно заклинание или мантру. И главное, что с его лицом, откуда все эти ссадины? Что снова произошло за то время, пока меня снова забыли? И что это за собака? – Их судьбы - как истории планет, у каждой всё особое, своё… И нет планет похожих на неё. А если кто-то незаметно жил, и с этой незаметностью дружил, он интересен был среди людей самой неинтересностью своей. У каждого - свой тайный личный мир. Есть в этом мире самый лучший миг… Есть в этом мире самый страшный час, но это всё неведомо для нас. И если умирает человек, с ним умирает его первый снег, и первый поцелуй, и первый бой, всё это забирает он собой. Да, остаются книги и мосты, машины и художников холсты, да, многому остаться суждено, но что-то ведь уходит всё равно! Таков закон безжалостной игры. Не люди умирают, а миры. Людей мы помним, грешных и земных. А что мы знали, в сущности, о них? Что знаем мы про братьев, про друзей, что знаем о единственной своей? И про отца родного своего мы, зная всё, не знаем ничего. Уходят люди… Их не возвратить. Их тайные миры не возродить. И каждый раз мне хочется опять от этой невозвратности кричать. - К чему было такое грустное стихотворение, суп не понравился, кофе горький, таблетки не работают? Что же заставило маленького короля взяться снова за сложные книги, вот что мне интересно. – И тут эти зелёные глаза порезали не хуже ножа по мягкой коже, видимо, простая шутка была всё же не к месту. А сердце сжалось, бабочки снова взялись за дробовики и стали стреляться в животе, отвратительное чувство. - Не нравится, уходи, вообще не понимаю, откуда ты снова взялся. Морфей, честно, ты меня бесишь. – Злится, значит кто-то обидел ребёнка внутри взрослого, но вместо того, чтобы уйти, пришлось подойти ближе. - Что за следы на шее? – Я хотел коснуться воротника, но тут же получил по рукам, что было удивительно, ведь пусть он был злым, но никогда так себя не вёл, ему было почти всегда всё равно, что его трогают, и даже плевать на то, кто это был. – Кто это сделал? - Забавно, что когда ты был мне действительно нужен, тебя не было, ты как бесполезный кот, появляешься, когда не нужен. Расслышал, ты мне не нужен! *** - Господи… Морфей, ты на этом мальчишке просто помешался. – Что-то было правдой в словах друга, и поэтому Брайн на него не злился и не пытался сломать за такие слова, ведь был и он в похожих ситуациях, и если бы умер Невилл, он бы тоже не знал, на кого именно выплеснуть свою злость, прямо как Морфей сейчас. – Но ты кое-что забыл, сам же говорил, живут долго и счастливо лишь только в сказках. Мы просто любим обманывать себя, потому что правда слишком жестока. – Брайн хлопнул друга по плечу и хотел предложить выпить за его мальчишку, ведь щенка и вправду было жалко, пережить столько говна и умереть, его было жаль даже такому монстру как Брайн. Никто такой жизни не заслужил. - Ты ошибаешься, «долго и счастливо» не означает вечно, оно просто значит «время», ещё немного времени… Тату не исчезло, оно просто белое. - Да, до его смерти секунды. – Брайн сейчас действительно начинал волноваться за своего друга, ведь каким надо быть придурком, чтобы действительно верить, что человека можно спасти, когда тому же осталось всего секунд так тридцать, и отсчёт пошёл. - Я люблю его, так сильно, что готов умереть, отдать за него всё, что у меня есть и больше, знаешь, я так же любил Тома. Если умру, скажи ему, что я правда старался выполнить его приказ, старался любить его, несмотря ни на что… Прости дружище. – Приложив руку к белому тату на левой руке, Морфей стал передавать свою жизненную силу, он не знал, что будет, сделай он так, просто представил себе завтра, без чудной, крайне редкой и неуловимой настоящей улыбки Гарри. Для чего тогда жить, если солнце не встанет. – Люблю его. - Ты псих, потому что он тебя ненавидит, а любит лишь хорька. - В том то и дело, я готов исчезнуть и стать просто хорьком, главное, чтобы с ним… *** - Эпл, солнышко ты не видел мои часы? – Ян метался по квартире, как сверчок в банке, глупая вещь так и не была найдена, мужчина отвлекся на своего бывшего-будущего мужа, который снова смотрел в чашку с горячим шоколадом и зефирками сверху, хотя у них дома никто такого не пил. – Милый, снова? Иди сюда. – По красивому лицу Эпла стали катится слезы, он не знал, отчего ему стало так больно, но дыхание перехватило, словно в эту минуту умер самый дорогой человек в его жизни… - Ему больно. – Уткнувшись носом в грудь парня, он стал кусать губы в кровь, чтобы перестать плакать, но он не мог, просто не мог, ведь его сердце в хлам, и самое ужасное, что он так и не понял, кого именно оплакивает. – Мне больно. - Эпл, это опять по поводу того мальчика? Милый, любовь моя, это зашло уже слишком далеко, тебе следует поговорить с Анис. – Поцелуй в висок, в то время, как Ян уже достал своей телефон из кармана джинс, чтобы набрать номер сестры своего парня, потому что сам Ян, уже не справлялся. – Привет, Ан, я сейчас дам телефон Эплу, поговори с ним. - Ладно, что-то случилось? – Но ответа не последовало, шуршание, и в телефон уже дышал другой человек. – Привет, братик, тут такое дело, я не знаю, что у тебя случилось, но со мной что-то не так, уже очень давно, сейчас я сварила какао с зефиром, я даже не знала, что у меня это есть, пока не начала готовить, а после протянула чашку и заговорила, но я разговаривала с пустотой. Мне так страшно… - Но не за себя, да. - Да… Да, и я так скучаю по тому, кто пил этот блядский какао… *** - Где Гарри, Рон? – Рон оторвался от огня, тот его словно гипнотизировал, он не мог перестать смотреть в него, не мог перестать думать о банке и синих пилюлях, те словно кто-то рисовал у него в голове. - Я тоже самое хотел спросить. - Где Гарри, кто-нибудь видел Гарри?! – Гермиона подскочила с дивана так, словно обожглась, и даже кончики пальцев жгло так же, как при ожоге, но только того не было. - Я видела его пару часов назад у Большого зала, он целовал Седрика. - Что?! – Глаза Рона загорелись злостью и жестокой обидой, парень никак не мог найти ключ к сердцу друга, а когда Гарри проявлял интерес к другим, это выводило из себя, но также приходило понимание того, что больше, чем другом, ему никогда не стать. - Не важно, как давно, может он с ним, точно с ним… - Нет, он потом убежал, точнее исчез. Сжал рукой кулон и пропал. – Гермионе казалось, словно мир стал уходить из-под ног, было такое страшное чувство, словно Гарри пропадал… Такого ещё ни разу не было, было чёткое осознание того, что завтра, и через неделю, и в начале учебного года Гарри уже не будет, его вообще уже нет. - Что… Мне нужно к Дамблдору, кому-нибудь! - Что за крики! – Профессор появилась в самый подходящий момент, такого ещё ни разу не было, наверное, потому что все проблемы всегда решал Гарри, а сейчас именно ему и нужна была помощь. – Я слушаю вас, мисс Грейнджер. - Гарри, с ним что-то случилось, у меня странное чувство, словно, он…. Он… - Умер. – За девушку закончил Рон, после чего осел на пол, осознавая, что только что сказал, самое страшное слово из всех, вслух. – Он умер… - Что вы такое говорите! Мистер Уизли, это совершенно ужасные слова. – Но сейчас профессор старалась вспомнить, а когда она действительно в последний раза видела мальчика. – Сейчас же в кабинет директора! – Слова, сказанные детьми, задели очень больно профессора, напугали до самой маленькой девочки в её душе, но Минерва продолжала себя держать в руках, она была обязана, ведь тут дети, и их пугать было последним делом для взрослого человека. Хотя, поднимаясь в кабинет директора и наблюдая такие пустые и отстранённые лица, её вечно радостных и улыбчивых учеников, она начинала понимать, что они не шутили… И мальчика больше нет. – Директор! Мистер Поттер. - И что опять он натворил.? – Таким ехидным голосом спросил Снейп, он даже не мог предположить, что сейчас его ехидство было не к месту, и за это он мог получить по лицу. И ведь получил, слова, сказанные так просто деканом Слизерина очень сильно задели Гермиону, и боль слилась с гневом, который копился на сальноволосого все эти три года, и вылился в один неплохой удар в челюсть. - Никогда не смейте плохо говорить о Гарри, он самое светлое и доброе, что могло случиться с вами! - Мисс Грейнджер, что на вас нашло! – Директор встал из своего кресла, такого вопиющего поведения он ожидал от Поттера, но никак не от скромной и крайне умной девушки, как Гермиона. - Альбус, Гарри, мальчик, он кажется умер… - Когда кажется, креститься надо. – Голос Рона звучал как из преисподней, и всех прошибли мурашки. – А сейчас не кажется, он умер, я это чувствую, пустоту, словно мир рухнул за минуту. Я уже минут десять перед глазами вижу наполовину пустую бутылку и бело-синие таблетки… - Это бред, Поттер жив, он не мог просто взять и умереть. – Вот только слова Северуса не успокаивают, а мертвые не возвращаются.