Гарри Wolf Эванс

Битва не была бы честной, потому что у Питера было это преимущество. И он подал руку пирату, чтобы помочь ему встать повыше. И тут Крюк укусил его в руку. Не боль от укуса, а несправедливость совершенно обезоружила Питера. Он стоял и смотрел на Крюка, не в силах поднять руку, в которой был нож. Каждый ребенок реагирует так же, когда он впервые в жизни встречается с несправедливостью. И никто никогда не в состоянии потом эту первую несправедливость забыть. Питер Пэн. Ммм… Во рту словно кошки нагадили, сколько лет, сколько зим я не ощущал этого прекрасного привкуса после ночи полной водки. Глаза раскрыть не могу, словно какая-то добрая душа мне по ним клеем прошлась, почему добрая, да потому, что теперь не придётся видеть лицо того человека, на чью собственность меня стошнило… Ёпта, вспомнил кое-что немаловажное, так у меня получилось или снова нет? Просто если нет, то думаю, я больше не буду пытаться, я просто начну жить с этой болью, при том, что терпеть осталось только два года. Хотя я сплю под каким-то серым постельным бельём, тут абсолютно точно не пахнет лекарствами и другой поебенью из больницы, это позволяет дать мне шанс подумать о том, что в этот раз всё же у меня получилось, а если ошибаюсь, то есть варианты: А) я в аду, Б) в раю (что также маловероятно, как и мои любовные отношения Селин Дион). Ну и конечно же В) мой загробный мир - как фильмах, что будет крайне жопно… Не хочу быть бесячим призраком, как например Миртл. Вот об этом я как-то и не подумал, честное слово. Но чтобы узнать какой верный вариант, надо просто открыть глаза, что, слава Будде, я всё ещё могу сделать, хоть и не без труда. Перевернувшись на спину, я разлепил свои глазёнки, чтобы осмотреть комнату, в которую мне повезло попасть. Какое-то смутно знакомое место, думаю, всё же ад, в углу стоит детская кроватка, что само наводит на мысли. Не успел я повернуть голову влево, как на меня накинулись, отчего моё больное сердце убежало с криками, я бы последовал за ним, но меня решили удушить. О господи, отец мой почтальон, а мама слесарь! Точно знаю, это место ад! На меня накинулась какая-то блондинка со вторым размером груди и старается меня удушить в объятьях из слёз и соплей, а ещё, по всей видимости, оглушить, потому что я ни слова из сия писка не понял. Ультразвуку не учился. - Что тут происходит? – Ну вот, ещё одна блондинка на моём бренном теле, да даже если сосчитать всех моих подруг и просто девушек, которые попадали в мои объятья, не получится та сумма дам, что висела сейчас на мне. – Пожалуйста, пусть это окажется не сном. - Дышать… Дышать не могу. – Ну, вот моя реальность, когда я пытаюсь себя убить, меня спасут со сто процентной вероятностью, а когда дело доходит до моего спасения, когда я умираю под тяжестью судьбы, никто не придёт, в этот момент всем всё равно. - Хэй, ой, прости, перестаралась, у меня просто в голове не укладывается, ты жив! - Я жив! Заебись, в общем. – Я схлестнул руками, ударив и девушек и отодвинувшись от них, вдруг они ещё раз постараются меня удушить, я, конечно, падок на самоубийства, но удушье - не та смерть, которую я бы предпочёл. Девушка снова что-то залепетала, другая плакала у меня на коленях, а я только и мог, что сам сдерживаться от истерики. У меня был такой шанс умереть, я нашёл таблетки, самую дешёвую водку и место, где меня бы точно не нашли, казалось бы, оставалось только умереть. Почему все люди такие дотошные, почему именно в такие моменты всем в голову приходит: «А давайте станем героями». Из-за таких вот личностей все и думают, что я герой с суицидальными наклонностями, а я бы и рад быть трусом и прятаться за чью-то сильную спину, но когда она мне нужна, её, конечно же, нет! Я всего лишь хотел оказаться там, на другой стороне, с Крисом, Джеймсом и родителями, как не понять, что я сам не хочу умирать в больнице, похожим на переваренный пельмень! – Это ты меня спасла? - А, эм, да, в общем, я пыталась. – Глаза-то какие голубые, чистые и добрые, прямо ангел, бесит. – Но ты умер, это был конец, а после каких-то пяти минут ты, словно от удара по рёбрам, снова открыл глаза. Я просто не могла в это поверить, тебя тошнило, било в ознобе, трясло, мы так все испугались, но всё это длилось минут тридцать, а после ты уснул. - На неделю. – Я умер, снова, и если бы не эти девушки, то мог бы таким и оставаться, да? Вы серьезно? Семь — это число моих попыток умереть, с почти летальным исходом и всё это только за пять лет, пять! Пять, вашу мать, я пять лет пытаюсь умереть, да, какого! Почему меня продолжают спасать, я не герой, не гений и просто не хороший человек, да я отброс общества. Я совершенно всё порчу, у меня нет семьи или родственников, тех, кто бы знал меня так хорошо, чтобы спасти, да почему всё так, у меня даже парня нет, которого я мог до безумия любить, и было бы все так: «Люблю тебя, как ты меня, и это навсегда». Нет, это не так, в этот раз я как никогда раньше был готов умереть, и я хотел этого, мне не было страшно, я был рад, но как всегда кто-то решил всё за меня. - Зачем было меня спасать? – Я смахнул слезу, которая образовалась около моего глаза так, словно, я не тот человек, которому ближе не плакать, чем ронять те самые слёзы. – Я сам принял это решение. Вы меня не знаете, так к чему этот героизм, зачем было спасать! – Опустив голову на одеяло, я вдруг так четко понял, что не умру тогда, когда захочу, и с этим пора смириться. Но злиться от этого я не перестал. – А вдруг я убийца, педофил, или просто шизофреник? Вам не показалось, что было бы логичнее скорую вызвать? А пока она бы ехала, я бы умер! И в этом не было бы ни горсти вашей вины, просто такова жизнь. – Я медленно, не тревожа голову, которая вполне могла заболеть от резкого движения, поднялся с кровати. Я не стал в этот раз разглядывать, где я был, мне хотелось поскорее отсюда убраться к себе, купить самую огромную пиццу, забрать своего Хлопа и посмотреть Сумерки, вот настроение для той драмы. Но пока я завязывал шнурки на своих кедах, мои глаза всё никак не могли не натыкаться взглядом на дверь, она была старая с позолоченной ручкой, которая крутится, с маленьким замком посередине, а ещё дерево, из которого была сама дверь, оно было красным и сама дверь была красной, и я не мог не натыкаться глазами на неё. – А где я? – Осенило, я же шёл к дому у озера, хотел закончить всё там, где когда-то всё началось, хотел быть с теми, кого потерял, кого не уберёг, где не умер сам, а должен был. Пальцы так и чесались открыть дверь, внутри меня скрежетали сверчки, наигрывая незамысловатый мотив, это была та самая дверь за замками, скованная цепями у меня в голове, за которую я спрятал абсолютно всё, что пугало меня. За дверью был шум воды, там кто-то есть, это ванная, значит, я был в ней, и почему на душе так тоскливо из-за этого, аж плакать захотелось навзрыд. - Сто… - Нет, пусть идёт. – Дверь была не заперта, обычная ванная в бело-голубых тонах, нежных и пастельных, но не эта, просто серая с голубым потолком, всё. В душе кто-то мылся, его очертания тела было так хорошо видно через эту белую штору, из-за шума воды и пара, что создала горячая вода, парень, что был в душе, меня не услышал и не заметил, и я не знаю, чем это сулило. Пахло самым обычным мылом, но этот запах чётко усвоился у меня в голове с одним очень интересным, красивым и любимым человеком, именно запах этого мыла. Я его годы не чувствовал, так вышло, что его перестали выпускать, и этот запах я не чувствовал вот уже пять лет. Одну руку прижав к груди, а второй неуверенно потянувшись к шторе, за которой, как я очень надеялся, был только незнакомец, отодвинув в сторону шторку, я увидел его. Я не поверил своим глазам, эта широкая спина, подтянутая попка с родинкой в виде сердца, сильные ноги и узкая талия, а на левом боку шрам, ведь у него тоже забрали часть печени… Парень обернулся на меня, я узнал его в ту же минуту, в те пару секунд, пока его глаза встретились с моими. Может пройти хоть сто лет, миллион, без разницы, я никогда не забуду эти разные глаза, этот прямой нос, кончик которого водил по моей шее… Эти губы, боже… Не задумываясь ни о чем, я просто зашёл в саму душевую, меня обдало тёплой водой, даже слегка горячей, но это всё не важно, в этот момент всё было не важно. Я аккуратно потянулся к его лицу, честно, я так хотел, чтобы рука прошла сквозь него, тогда было бы легче, но вместо того я коснулся его тёплой кожи. Я испугался куда больше, чем если бы его не было, руки жутко дрожали, но я не мог убрать руки, боялся, но не мог. Кусая губы, я смотрел ему прямо в глаза, в его прекрасные разные глаза. А он потёрся своим лицом об мою руку, словно ласковый кот, и я забыл о каких-то там маленьких проблемах, что довели меня до ручки. - Тео. - Доброе утро, принцесса. – Словно и не было тех пяти лет, мне снова девять, и мы втайне от Дмитрия видимся, а его «Принцесса», мне всегда не нравилось это слово, потому что для меня оно было оскорбительным и унизительным. Но с его появлением, его голосом и манерой произносить такое приторное и знакомое слово, оно стало приятным, а в месте, где мы обитали, его голос был моей отдушиной, а принцесса - сладкой наградой. Он жив, и всё то время, что я пил, вёл себя как последняя сволочь, тварь, которая хочет казаться тем, кем на самом деле не является, Тео был жив, и всё ещё тут. В месте, которое мы называли адом. - Нет. – Я отдернул руку от его лица, мне пришлось отступить на пару шагов назад, сердце медленно билось в горле, я стал отступать от него, когда понял, что наделал за эти годы. А в голове пронеслась с криком песня: «Heart Heart Head». Я могу и дальше отступать, дело только всё в том, что идти некуда. От зеркала, что висело над раковиной, повеял холодный воздух, словно из другого мира, а на вспотевшем стекле прорисовалось короткое «Буу». Пять лет ты меня мучил, а теперь оказывается, ты ещё и уйти нормально не можешь? – Очень смешно, скотина. – Точно, он же был тем самым ублюдком, который владел магией, а маги остаются призраками, которых видят маги, повезло, ничего не скажешь. – Но ты кое-что не учёл, я уже давно не тот ребёнок. – Которого ты обманул… Он обманул меня, одурачил, как меленького ребёнка, обвёл вокруг пальца и заставил сделать кое-что хуже, чем убийство! Словно маленькие электронные разряды ударили по всем клеткам тела. Осознание того, что я совершил, ведь они не умирали, это я их тогда бросил, просто забыл, чтобы не было больно. Но сейчас мне больно. – Оденься… Все вы оденьтесь. - Зачем? – Снова поднять глаза на Тео оказалось сложно, да, в словаре нет такого слова, чтобы описать ту бурю эмоций, которая во мне буйствовала ураганом. Но всё проходит, начиная от душевной боли, заканчивая собственной жизнью, просто мне пора научиться решать проблемы, а не бежать от них и плакать, жаловаться и всё такое. - Я буду вашей путеводной звездой, пришло время уйти. – Я надеюсь, что больше сюда не вернусь, не сам и не против воли. Это место может быть только в моих страшных снах, грустных воспоминаниях и в ужасе, который я испытываю перед озёрами. Да, так и никак иначе, я не могу и дальше жить, страдая от бессонницы, вечно плакать в подушку, смачивая её слезами, просто однажды мне придётся жить с поднятой головой и широко раскрытыми глазами. Разве будет плохо, если я начну снова улыбаться, смеяться, жить в радость, вместо той горечи, что обычно меня обволакивала, как черное облако неудач? Мне правда кажется, что я смогу отпустить даже ту самую боль, мои дорогие воспоминания о любви, что ушла, и даже сумею распрощаться с ночными кошмарами, преодолеть непреодолимое. – Я знаю способ уйти. - Это очевидно, ты же зашёл. – Ага, зашёл, но скорее ворвался, чем ножками вошёл, а к слову, я быстро пальцами нащупал свой медальон и выдохнул так, словно только что катастрофу пережил. – Ты всё время хватался за эту подвеску и стонал имя. - Дай угадаю, «Драко». – Кэролайн, я готов плакать, она совершено изменилась, уже нет той таинственной схожести с Джеймсом. Я в то время так ей завидовал, хорошая семья и брат, который был готов на убийство ради сестры, и он единственный, кто так и не дал её похоронить, она так и числится как пропавшая, всех других похоронили, они все мертвы для семей, кроме неё, она все ещё пропавшая. Это так удивительно и страшно пугающе, словно мне это снится, а когда мы выйдем из подвала, я снова проснусь, тридцать семь раз мне снился такой сон, и я очень боюсь, что сейчас сплю. А тем временем красавица-блондинка помотала пару раз головой, что обозначало, что не имя Малфоя я настанывал во сне, удивительно, не то что я не его имя стонал, а то, что сон во сне. - Ты не переставал звать «Малфой». – Тео накинув на бедра полотенце, прошёл мимо меня огромной глыбой льда, от него так и шёл холод. - Это его фамилия, Драко Люциус Малфой. – Пальцы сами потянулись к цепочке, словно коснувшись её, я касаюсь его моего героя, может все думают, что герой я, но для меня это тот блондин, и как он всё время меня спасал. Я так хочу снова, как на первом курсе, сказать «Всего минуту», и он бы обнял меня, я скучаю, Малфой, я уже скучаю по тебе. - Ты любишь его. - Я влюблен в него, так будет правильнее. – Прости меня, Тео, прости, но прошло почти шесть лет, не удивительно, что моя влюблённость в тебя прошла, я пережил её, вырос и нашёл того самого, я уверен, что Малфой и есть тот самый. - Поздравляю. - Ты злишься, я понимаю эти чувства, но шесть лет это как срок в тюрьме, я считал тебя мёртвым, вот и не искал, вот причина, почему я не пришёл раньше. – Он меня не слушал, ну а что мог сделать я? Заставить его? Я же не Дмитрий, лучше просто открою двери. – Тео, помнишь я говорил, что не знаю, кем хочу быть в будущем, Драко показал мне, кем я могу быть и хочу. Аллохомора. – С грохотом абсолютно все двери открылись, повеял прохладный ветер, видимо из-за того, что хозяин дома мёртв, его защитные чары уже не те, и простого старого «аллохомора» вполне хватило. – Я хочу стать величайшим в истории магии волшебником. И магия не выдумка, феи, единороги и русалки существуют, и ты тоже волшебник, тот псих любил мясо грязнокровок, таким образом он забирал их силы. – Я понимаю, что для них несу какой-то непонятный бред, и всё в порядке, потому что такие вещи должны говорить как раз таки взрослые, например такие, как Чак, Снейп, МакГонагалл или, что было бы прекрасно, Дамблдор. – Я не смогу всё объяснить как взрослые, так что когда будете готовы, выходите, и я вам кое-что покажу, магию и никаких фокусов. *** Озеро ничуть не изменилось с того дня, когда я сам выплыл из него, хотя, наверное, больше бы пугало, если бы оно поменялось всего за год или того меньше. Ребята явно не торопятся покидать это проклятое место, у меня уже нет половины пачки, чёрт, а в Бруклине всё ещё работает тот табачный, где Джеймс закупался, а то вроде они закрываться хотели, чертовски хочется чёрного волка, так сигареты, что Вульф курил, назывались. - Ты умер. – Чуть в штаны не наделал со страху, нельзя же так пугать, и что за «ты умер», ещё пока нет, но ещё одно такое появление и точно умру. - Морфей, чёрт, напугал до усрачки. – Ого, кто-то выглядит хуевее меня, я даже и не подозревал, что такое вообще может быть. - Тебя все похоронили. – Быстро, однако, нет бы там поискать, или как в фильмах, кричать о том, что я не мертв, и мы не можем перестать искать, я так и представляю Гермиону в этой роли крикуна. – Ты пропал почти неделю назад. – Я и на всё лето мастак исчезнуть, но тогда-то меня не хоронили, чего сейчас-то так быстро, мне правда очень обидно. – Твоя жизненная энергия, магия, всё, что связывало тебя и мир живых исчезло, даже остаточной магии не было. Печально, а я-то думал, мне не придется тебя убивать. - И почему я тебе не верю, Морфей? – Помотав головой, я достал пачку сигарет, неистово хочется курить. – Как привлечь внимание Министерства магии? - И всё? Не хочешь рассказать мне, что случилось, например, где ты был всё это время. – Я грубый, снова, но «нет», это самый подходящий для него ответ, не могу же я действительно ему поведать о том, что наглотался таблеток, меня снова спасли, и сейчас я хочу спасти тех, кто спас меня. – Это так на тебя похоже, Поттер, натворил дел, а потом в кусты. - Я так рад, что мы друг друга понимаем, ну так как? - Поцелуй меня, и может тогда я тебе скажу, что сделать. – Ого, никогда его ещё таким не видел, а знаю этого парня уже три года, никак не ожидал от этого Люцифера такого поворота событий. Только не говорите мне, что и этот хочет меня, любит меня, и всё такое, потому что тогда у меня только один вопрос, кто меня мёдом обмазал, что все в меня аж влюбляются? - Тебе это не нужно, давай хоть с тобой мы черту переходить не будем. – Да, точно накурюсь после такого, мне больше нравилось, когда он меня убить хотел или спасти, когда убить хотел его дружок, но точно не то, что он сейчас предложил. - И почему же? - Да потому, что я люблю Малфоя, потому что не хочу всё портить, и ты это то, что я портить не хочу. – Откинув в сторону ещё целую сигарету, я прикрыл глаза с непрошеными слезами, чёрт, а ведь так хорошо всё это время держался. – Я привык к тебе, прошу, прошу, пожалуйся, Морфей, давай не будем, ведь перешагнув, ты будешь ждать этого снова и снова, а я не смогу тебе этого дать и придётся попрощаться. А я не могу с тобой попрощаться, я тебя помню столько же, сколько и себя, странного мужика, что за мной следил, мне даже будет всё равно, если ты меня убьёшь, тебе можно, ведь это ты. - Позови Чака, сегодня его последний день в роли аврора, он появится, вы же связаны. - Спасибо. – Морфей в пару шагов оказался возле меня, обнял, как младшего брата, и поцеловал в макушку, было так приятно, словно он и правда мой брат. - Я испугался больше всех, когда не почувствовал тебя. - Обещаю больше так не пугать, прости меня. Это странное чувство, стоять с людьми, которых знаешь, но при этом чувствовать себя в компании совершенных незнакомцев. Я позвал Чака, тот был зол как чёрт, таким я не видел его даже в те разы, когда доводил его до ручки и белого каления, со мной он оставил Кристиана, чтобы я был тут, когда он вернется. - Он плакал, когда ты умер, плакал так, словно умирал сам. - Я уже устал просить прощения, прости, прости, прости, сколько ещё надо? – Почему меня оставили именно с этим ублюдком, другого сукина сына было не найти, словно за те все разы, что мы встречались, не стало ясно, что либо он меня убьёт, забираясь снова и снова ко мне в голову, либо же я его именно за его блядское любопытство. Этот урод даже сейчас пытается узнать, что со мной было, если бы не практика, то он бы уже гулял у меня по мозгам. – Когда тебя бросил Стюарт, тебе не было больно, не хотелось просто перестать это чувствовать? - Так ты сам себя… Какой же ты. – Я не дал ему договорить, меня имеет право осуждать любой другой человек, маг, русал или какая-нибудь тварь, но точно не он, он был у меня в голове, а я был пусть и недолго, но у него в мозгах. И видел, как он спивался в каком-то вшивом баре, когда его бросили, когда по его сердцу прошёлся Маркус, и сейчас тот, кто купил себе пистолет, написал прощальное письмо, оформил завещание и продал свой дом, хотел застрелиться, осуждает меня? Ублюдок. - Ублюдок. – Уже так давно руки чешутся, как же сильно я его ненавижу, как мне хочется разбить его самодовольную физиономию. Если бы только за нами так пристально не наблюдали ребята, я бы давно накинулся на него с кулаками, может его бы ждала та же участь, что и злосчастного Дмитрия. – Да пошёл ты, Крис, тебе было даже хуёвее, чем мне! - Не смей, тварь, ты просто украл мои воспоминания. – Ах, так значит ему в моих рыться можно, а в его грязном белье уже нельзя, как интересно, меня ранить позволено, бесит его отношения. - Кто из нас еще тварь? Маркус тебя бросил, потому что ты мудак, ты меня мог убить! - Хотел бы - убил. – Всё. Я сорвался на него с кулаками, но я всегда был тем, кто бил словом или же вообще стоял в стороне и никогда не лез на рожон, так что в боях я был как маленький котёнок, имеющий только ноготки. Так что когда он перекинул меня через плечо и раздались женские крики, я не должен был вставать и снова начинать потасовку, потому что я и победа без магии - такая же магия, как для магглов моя. - Хватит! Гарри, перестань! – Но вместо того чтобы послушать Эрику, я укусил Кристиана за руку, за что получил по лицу, но я так привык получать, что даже и не отреагировал, я просто поднял на него глаза и снова бросился, как котёнок на волка. - Тео, Энзо, остановите их, он же убьёт Гарри! – Да, драться я не умел, но кое-чему Джеймс научил меня прямо перед тем, как я уехал в Хогвартс, он сказал, что у всех людей есть ахиллесова пята, у девушек эта грудь, мягкая и слабая зона, а у парней пах и яйца, прости, но… Я скользким движением, поистине по-змеиному, уклонился от удара Криса, и сам вмазал ему по животу, в самое солнечное сплетение, он согнулся, а моё колено уже пришло к его мужскому достоинству. - Ублюдок… - Да, хорошо, Эрика, твой отец - гей, после того, как ты умерла, он бросил Сабрину и ушёл к своему студенту, а твоя мать спилась, попала в аварию и умерла. – Мои пальцы дрогнули, господи, что он творит? Я словно в замедленной съемке посмотрел на Эрику, а она, обнимая ребёнка, таким глазами смотрела на меня, словно ждала слов о том, что эта была ложь, ну а я не успел ничего сказать. – Ларензо, Гарри убил твоего отца, но перед этим он снова и снова насиловал его. - Заткнись! – Я хотел снова ударить ублюдка, но в этот раз с ноги и по лицу, но сукин сын на то и маг, чтобы колдовать, он стоял уже рядом с моими экс-друзьями и продолжал издеваться. - Трахал его и чуть не убил снова, он разрушал его жизнь, рад за своего друга или… – Не смей, Крис нагнулся к Ларензо, и я помнил, чем грозило, если Кристиан заглядывал тебе в глаза, он заглянул в память, душу и чувства разом. – Оу, он влюблен в тебя вот уже шесть лет, сильно, а ты его забыл… Плохой Поттер. - Прекрати, это же не игра, Крис, это ненормально! Если Маркус тебя бросил, это не был конец. – Я был готов сейчас на то, чтобы рассказать секрет Маркуса, только бы Кристиан замолчал, только бы он ещё чего не сказал. - Ты знаешь чего-то, чего не знаю я? – Я знаю и сказать могу, мне казалось, что смогу, просто Маркус мне тоже друг, и я жалок от того, что не в силе защитить от правды и других своих друзей. Вот же лицемерная змея, чтоб его, блять, и что в таком куске низкосортного дерьма сумел отрыть Маркус! Чёрт! - Да, но я не могу сказать. - Плохо. – Чёрт, сукин сын метнулся к Тео, и по моему телу прошлась такая волна паники, что все другие моменты идут лесом. – Привет, Тео, я Крис, друг того мелкого сукина сына, вижу, что и ты, оу, хотя вы были куда больше, чем друзьями. – Меня сейчас останавливало от побега только то, что он до Кэролайн не дошёл пока ещё, и у меня был шанс его угомонить. – Молчишь, Поттер, ну ладно. Твой обожаемый мальчик, Тео, забыл тебя и всех вас, он жил, играя в любовь с твоим братом, учился магии, играл в самые разные игры, а вас вспоминать уж точно не хотел. Это была случайность. - Всё не так. – Я даже подскочил ближе к ним на пару шагов, но не то чтобы слишком, я так сильно сейчас боялся, что не решался подойти ближе. – Не так, у меня была травма из-за пережитого, я просто не мог ничего вспомнить! Кристиан, прекрати. - Что думает Маркус, и я стану милым, каким был. - Ты никогда мил не был, ты всегда высокомерное говно, которое думает только о себе и своём хуе! – Думаю, всё вышесказанное и поменяло «милого» Криса на очень злого, который испортил всё, что я мог бы сделать. - Ладно, раз просишь, Кэролайн. - Не смей! – Всё так сжалось внутри, накалилось вокруг нас, что эту атмосферу можно было потрогать руками, настолько она была явной в воздухе, что витал рядом. - Из-за него убили твоего брата. – А вот и кот в мешке вырвался на волю, но вместо того, чтобы заплакать или испугаться ещё больше, я едва мог сдержать смех, а ещё мне стало так легко на душе. – Он мёртв, но до этого он играл с его чувствами, направо и налево изменял и хотел, чтобы Джеймс бросил свою жену и ребёнка ради него. – Да, я этого правда хотел, я плохой парень и очень эгоистичный, мне казалось, раз любишь меня, то и люби только меня одного, не смей уходить, оставлять меня, я же привязался к тебе. – А хочешь узнать, кто именно убил твоего любимого брата? Дмитрий, всё потому, что Поттер был с ним, это он был виноват. – Я думаю виновата была болезнь Дмитрия, а не я, но ты думай как хочешь, я тоже считал долгое время, что виноват, но это не так. Я ни в чём не виноват, до меня это очень долго доходило. - Простите, я облажался, очень сильно облажался в том, что забыл вас, но если бы я мог вернуться в прошлое и как-то его изменить, то не стал бы, потому что оно было прекрасным! – Впервые воздух так легко проникал ко мне в лёгкие, мне было так приятно это всё говорить, и сейчас я чувствую, как Джеймс мною гордится, я это знаю. – Я познакомился с таким количеством хороших, иногда не очень, но интересных людей, я уже трижды вступал в такие отношения, про которые пишут книги. Джеймс мне не поверил, когда я говорил, что любил его, но я любил, люблю и буду любить, так же, как и тебя, Тео. Люблю всё ещё и навсегда, каждого и вас. – Пришло понимание того, что я улыбаюсь, как самый настоящий дурак, и это очень приятное чувство, я счастлив говорить о Джеймсе и Кристофере, счастлив потому, что нашёл в себе силы признаться, что влюбился в другого. – Сейчас прибудут люди, которые вам помогут, они откроют для вас целый мир, который был заперт за той чёртовой дверью. – Я указал на дверь, в подвал, которая и вела в мир, который за глаза мы называли адом. – Я не могу дать вам обещание, что мир такой, какой он есть, вам понравится, потому что это будет только ваше мнение. Но лично для меня этот мир болезненная сказка, каждый день мне не давал покоя, потому что я понимал, что что-то забыл, и это были вы и Нина. Но сейчас я так счастлив жить в том мире, потому что у меня есть друзья, крёстный отец, есть магия, чёрт меня дери! Мир полный жизни, и он ждет вас. – И я снова сбежал, но не то чтобы это был побег, скорее обещание, я не сказал пока или что-то такое, я ничего не сказал, а это значит, что это не конец, а только начало. Их и моё начало. *** - Доброе утро, малыш. - Фу, противно. – Мерзко поистине, откинул с себя шёлковое одеяло, направился в ванную, понадобится не один час, бутылочка шампуня и тюбик пасты, чтобы избавиться от напоминания, что я хоть мысленно, но был с тем парнем. Заметка на будущее, не пить восточный алкоголь, срубает с руки, после я становлюсь какой-то дешёвкой, и чего ногу так жжёт? Тату… Ещё одно, да у меня такими темпами вообще не останется нетронутых мест на коже, и что это ещё за… Это змея, маленькая белая змея, которая обволокла всю мою стопу и наполовину икру, да, точно, больше не буду пить тот алкоголь. Закрывшись в туалете, достал из шкафчика пачку сигарет и снова закурил, выпуская серый дым в потолок, губа болит, чёртов Губка Боб, на вид таким слабым казался, а бьёт как настоящий Рембо. Прошло уже чуть больше месяца лета, точнее уже два, всё это время я провёл, бегая из страны в страну, покупал билеты на самолеты и летал по всему шарику как сумасшедший. И мне нравилось, почти бросил пить, никогда не брошу курить, но стал делать это меньше, занялся спортом, господи, моя неуклюжесть подошла к нулю, падения ограничились до одного в месяц и того реже, мне нравится быть таким сильным, а ещё отсутствие разбитых коленок. Хотя теперь у меня вечно разбитые губы, скулы и костяшки, те вообще уже в мясо, но я не могу остановиться. Вот уже пятые сутки проживаю в Греции, хотя от этого города я как-то ожидал чего-то большего, более сильных соперников, красавцев и крутого алкоголя, но есть только алкоголь, ну хоть что-то. Откинувшись на толчке, я снова уперся глазами в трещину на потолке, это только мне кажется, что та расти начинает? - Ты выйдешь ко мне? – Тошнить стало, совершенно про него забыл, не хочу к нему выходить, кем же я был вчера, что посчитал этого парня красивым, да у него же один глаз меньше другого, а ещё все лицо в прыщах, я что, мать Тереза, чтобы с такими спать? - Нет! Проваливай отсюда! – Секс не означает, что я должен с ним теперь общаться, я даже не знаю, был ли у нас вообще этот секс, просто хочу забыть, что было этой ночью. – Хочу остаться один! – Какой-то шорох, хлопок двери и спокойствие, рай свалил-таки. Докурив сигаретку до самого фитиля, вышел из своей ванной полностью голый, так ещё и демонстрируя соседям свой вставший поутру член. Подрочить? Хороший план. Выпрыгнув за порог своего съёмного жилища, я направился облюбованное за пару деньков кафе, там готовят отменные ватрушки, а ещё официант в утреннюю смену сказка. Вот почему я не могу с такими парнями просыпаться, красив и лицом, и телом, забавный, милый и какой у него голос, чертовски хочу затащить в свою кровать. Кто плохой и пошлый? Я! Честно, не каждый раз я просыпаюсь с фриками, были и красавчики, конечно, в Греции был только одни красавчик, но всё же он был! Давид Граф из Мадрида, какой же он был красивый, добрый и так трепетно целовал мою руку на прощание, а та ночь, что он провел со мной, я даже и не знал, что может быть так приятно от одного языка. Вспомню и тут же слюнки появляются и всё лицо красное, но всё же как жаль, что он уже обручён. А ещё была одна сказочная красавица во Франции, увидел её на пляже в белоснежном платье и всё, сердце остановилось! Она тогда была не одна, а с высокомерным французом, чьё имя я даже не стал запоминать, да, и у меня бывают странные желания, такие как похитить девушку прямо из-под горбатого носа её неудачного ухажёра. Девушка была не так проста, как выглядела, красавица Флёр оказалась волшебницей, и это было прекрасно. А ещё именно её красивым ушкам с жемчужными серёжками пришлось выносить мой ужасающий до слёз французский. Зато я хорошо владею китайским, вьетнамским и русским, а также английским и латиноамериканским. Как-то французский мне не зашёл, и я знал его исключительно по кино и музыке, так что говорил я просто аморально на нём. Но маленький ангел-Флёр не жаловалась, что было очень мило с её стороны, с ней же я провёл не только одну ночь, а целую неделю, я совершенно не хотел уезжать из-за неё! Она пыталась подтянуть мой французский, а я учил её английским традициям, и та неделя была очень целомудренной, хотя дрался я всё равно, даже на один бой взял ангела, которая чуть не плакала, когда я выиграл. Я забыл рассказать, мне не понравилось то, как я тогда дрался с Крисом, если бы это был не он, а кто-то другой, что мне пришлось тогда делать? Меня бы просто забили, и тогда я решил научиться ведению боя. Но разговор был не о драках, а о девушке, мне было очень хорошо вместе с тем ангелом. Но всё равно пришлось уехать. Казалось, что лето встало на перемотку одного дня, иногда могло показаться, что я проживал его по несколько сотен раз, не меньше. Но кроме этого, куда бы я не повернул, где бы не упал и куда бы не привела меня дорога жизни, я натыкался на странные знаки судьбы. Поначалу я их либо не замечал, либо игнорировал, но когда они стали очевидными, это стало сложно делать. Я натыкался на призрачный образ Седрика Диггори, словно весь мир разом стал на что-то очень тонко намекать. Каждый день находил барсуков в любом виде, на футболке с принтом, на печенье, на шарике в небе, в заколках на волосах девочки и многое другое. А после стал видеть самого парня, и это было удивительно! Париж, закат, море, волны чуть ли не до неба, а я так и не сумел пересилить себя и научиться кататься на сёрфе, но там на самом краю волны, в заходящем туннеле, я увидел шатена, он был таким красивым на той черно-жёлтой доске. И вот такими моментами я ловил его, то он ест самый странный тост из всех, что я мог только себе представить, то пробегает мимо меня с девушкой у себя на спине, крича дикие кричали. Но я-то понимал, что скорее сам к нему призраком попадал, чем он ко мне, просто когда я видел его, такого яркого и живого, мне было херово, и я хотел просто всё бросить и вернуться в любой бар, напиться в говно и забыть кто я и как меня там мама назвала. Но его такая заразительная, как зевок, радость не давала мне этого сделать, и я боролся за себя изо всех сил. Сегодня был чудесный день, я сходил до колеса обозрения, сделал кругов десять, посмотрел кино и съел яблоко в карамели, чувствовал, что жить надо для таких моментов, а не грустных. Это мой последний день в Париже, пора бы и честь знать, мне надо вернуться в Нью-Йорк, всё-таки я король, и у меня есть, не смотря ни на что, ответственность. Пускай я фактически всё и скинул на плечи Ина, и как говорят мои мышки-норушки, он справляется замечательно, но король-то я, и надо появиться на паре-тройке совещаний банд, встрече с полицией и многое другое из рода «#ЯжКороль». А возвращаясь в своё съёмное жилище даже сделал хорошее дело, прямо как герой, на огромной лестнице около фонтана с желаниями на ступеньках сидела девочка с красными волосами, ставлю на её цвет волос, из-за него-то я и подошёл, но главное не из-за чего, а то, что я всё же подошёл. Так вот, девочка, она рисовала голубым мелком на ступеньке рядом, и едва держала слёзы в глазах, а рядом с ней сидел голодный и до страха худой котёнок, это чудовищно напугало меня. Поначалу девочка молчала и игнорировала меня, пока я не принёс котёнку баночку сливок, надо понимать, что такое жизнь, именно в тот момент, когда из твоих рук взахлёб пьёт сливки котёнок серого цвета. Тогда Эмили рассказала, что её противная глупая мама не позволяет ей взять себе котёнка, и она весь день провела в поисках тех, кто бы забрал его, но всем он не кажется красивым, ведь он просто серый. А всё дело было в том, что у Эми был брат, а у того аллергия на шерсть. И, не найдя лучшего решения, я забрал котёнка себе, а почему бы и нет? Это глупо, и слегка странно, но я тоже кое-что рассказал Эмили, про Драко… Да, пятилетней девочке о том, как у меня не складываются отношения, но дело-то было в том, что она внимательным выслушала меня. Многие скажут выслушать каждый может, глупости, зачем ребенку о таком рассказывать-то было, но она не просто выслушала, но и высказалась: «Если любишь, можешь быть с тем, кем захочешь, это и будет правильно, а не слова человека, который не имеет никакого отношения к вашим чувствам. И, Гарри, ты плохо поступил, ты забрал у Драко шанс, ведь он его заслужил. Это моё мнение». Малышка пожала плечами, а я поставил, как мне казалось, нерушимый аргумент. - Но я умираю – А она на это только снова улыбнулась так, словно я сказал что-то очень смешное. - И что? Мы все умираем, и поэтому надо делать то, что хочется. – Пятилетняя девочка была права, а я нет, всё это время я внушал себе, скрываясь в спортзалах, что был прав, убегая от Малфоя, как заяц от лисы, ведь всё закончится так же, а малышка с родинкой как звёздочка у самых губ поняла то, чего я не смог. Всё равно все бы узнали рано или поздно, что я умираю, так зачем мне было соглашаться на тот шантаж. И тогда-то она сказала, укачивая у себя на руках объевшегося котёнка: «Мне кажется, всё было так - тебе так часто делали больно в отношениях, что ты испугался снова всё это пережить, ты же умираешь, и страдать ещё больше не хочется. Но испугался ты не смерти и не слёз того парня, нет, а собственных чувств к нему. Это нормально, все взрослые допускают эту ошибку раз или два». А после она пошла домой, а я от шока никак не мог отойти, и когда домой пришёл, и когда сумки собирал, и даже когда помылся и снова куда-то переоделся на ночь глядя, я не мог отойти от сказанных слов Эмили. Меня как молнией ударило, до смеха пробило, ведь я так сглупил. Мне надо выпить один бокал вина, только один, надо выпить за мою глупую потерю любви. - Привет. – Оторвав свои глаза от бокала с вином, я перевёл глаза на Седрика, от его появления моё тело содрогнулось, а я, спрыгнув с барного стула, опрокинул бокал с вином, которое так и не мог залить в себя вот уже час, который сижу в баре с ним. – Ты в порядке, давай помогу. – Он стал протирать вино и тихо, чтобы не заметили магглы, поизносить заклинания, но я перебил его раньше чего-нибудь. - Почему ты так мил со мной? – Он только улыбнулся и всё так же хотел мне помочь, но вот чего он обо мне не знал, вообще мало, кто это знал, даже Хлоп не в курсе. Я прочитал его мысли, не случайно, не потому что они гремели громче местной группы, или потому что он мне нравился, нет, просто захотел узнать, что было в голове у этого парня. Я пал ещё ниже, чем был до этого, ведь я залез в чужую голову, а это плохо. «Потому что я люблю тебя, дурак.» – Вот чёрт, вот чёрт, блин, нет, не нужно, я не заслужил любви ещё одного принца, боже, я ведь залез к нему в голову и прочитал то, что он бы не решился мне сказать. Потому что он хороший! А я аморальная тварь. - Не люби меня. – Мой голос был таким хриплым и до жути взрослым, думаю, это лето состарило меня больше, чем все те годы, что я прожил до него. - Как… Ты телепат? Обидно, я хотел бы сам сказать. – Я смахнул проступившую слезу с лица и заглянул в глаза этого принца, понял, что ещё я хочу иметь силу внушения, которой обладали вампиры, как и рубильник с чувствами, надоели, взял и выключил все чувства. Очень хочу. - Мне жаль, я не хочу дружить с тобой. Ведь нет хуже проклятья, чем дружба человека, которого ты хочешь. - Так не дружи, ты же даже не попробовал, вдруг я сумею затмить того блондина? – Как бы я хотел, чтобы он мог, но то чувство к Драко, всё то, что у нас было, было по-настоящему, так сильно и волшебно, что нет, даже у Криса сейчас бы не получилось затмить те эмоции, я это знаю, это тут, где сердце, и там где мозг. Я люблю Драко Люциуса Малфоя всем своим «я», только поэтому сейчас я тут, а не с ним. Ради него, пусть это ложь, и я трус, я не могу быть эгоистом, потому что как раз таки люблю его. - Давай как раньше, я скажу «привет», ты кивнёшь и пойдёшь дальше. Моя любовь никому ничего хорошего не принесла, и не принесёт… - А мне всё равно, Гарри, я наблюдал за тобой с первого курса. – Слишком близко, слишком красив, чтобы не любить, блин, а ведь не зря он принц, жаль, что только не тот. – Мне всё равно на то, что ты пьёшь как сапожник. Что куришь как паровоз, и сердце у тебя из гранита. Потому что всё это хорошая игра, слишком умного-умирающего-мальчика, я знаю твой секрет, знаю, и мне всё равно, мне нравишься ты. Таким, какой есть сейчас и будешь в будущем. - Нет… Я… Прости. – Я снова от него отошёл на шаг и сжал свой медальон в руке. Как у него вышло узнать, ведь я не говорил об этом… как? - Не плачь, никогда не плачь! – Я так не пугался с того дня, когда Дмитрий на зеркале «Буу» написал! – Привет, и прости, если напугал. Я Питер, извини, что раньше не пришёл, мне запрещено забирать магов, но если хочешь, я нарушу это правило. – Чего? Кто он, что ему надо, это так вино в голову ударило или признание в любви? Мне всё же стоит сходить на ещё один осмотр, он бы не помешал, а ещё полежать в больнице, отдохнуть, полечить свою шизофрению, кажется она начала расти. – Тебе не нужен осмотр, ты болен только в этом мире, а этот мир не единственный, давай убежим отсюда, туда, где нет горя. Ты же сам этого хочешь. - Да кто ты такой. Уходи, вон, пошёл прочь! – Он просто полный идиот, решивший, что он бог, думает, я никогда таких чудаков не встречал, значит, этот Питер в Нью-Йорском метро ещё ни разу не был! Вот там обитают боги всех стран, порождения сатаны или пера писателей, Оно я тоже там видел и не раз, а на станции 15-я улица — Проспект-парк, я видел Сейлор Мун, которая торговала поделками часов. - Я хочу помочь, Гарри, давай улетим в Неверленд, там, как не посмотри, лучше, чем тут. – Он обвёл рукой мою комнату, в которую мне ещё по приезду повезло заселиться, да, не пять звёзд, но и не такое дно, чтобы мечтать жить на острове без взрослых. - Неверленд вымысел, всего лишь фантазия Джеймса М. Барри, только сказка. – Иногда так больно разбивать фантазии людей, но этому парню явно нужна была помощь, и как можно скорее. И подальше от меня. - Но я здесь! – Да, конечно, Питер Пен! В кожаной куртке и рваных джинсах, со шрамом на щеке и пустыми стеклянными голубыми глазами, да конечно, это тот самый беззаботный мальчишка. Вау! - Вернись в реальность, страны, где никто не стареет и всем хорошо, не существует. – И почему именно ко мне все психи в окна лезут, на той неделе был парень в костюме кота Нуара, ну тот хоть правда старался, хотя и сбежал из психушки, этот, наверно, его сосед по комнате. - Страна есть, но в ней тоже не всё так гладко и радужно. - Так зачем мне туда? – Откинув в сторону свою новую метлу, которую я держал всё это время в руках, для того, чтобы к чемодану привязать, всё-таки я собирался сегодня вернуться в родную квартирку. Но вместо этого пришлось подойти к этому парню и заглянуть ему в его грёбаные пустые глаза, словно делать мне больше было нечего. – Даже если ты, великий Питер Пен, выглядишь, как труп. - Сегодня, придя за девочкой, я узнал из газет, что моя Венди умерла, прости, что я не рад этому. Прости, что и другим бывает больно, сожалею, что мне пришлось увидеть, как привидение девушки, которую я любил восемьдесят лет, ушла в загробный мир. Прости, Гарри, что и другим сердце разбить могут. – Я не хотел, так и сорвалось у меня с языка, но я не сказал этого вслух, потому что я такой. - А я и не прошу быть счастливым идиотом, я попросил уйти! – И он, открыв нараспашку моё окно хотел в него выпрыгнуть, честно, я поверил в то, что он полетит, это было у меня на задворках души, как и то, что вампиры существуют на самом деле, и оборотни не просто волки. Я просто это знаю, тут уже дело было не в вере. Но вместо того, чтобы уйти, как я и просил его, он снова обернулся на меня, а его мысли просто орали чёрным матом. - Там тебя ждут две девочки, одна всего часы, а другая уже годы. Ну, раз ты не хочешь, я не буду тебя заставлять, ведь я не чудовище. – Две девочки, Эмили… Нет, не может того быть, нет, ведь он всего лишь какой-то ненормальный, ведь если бы Питер Пен существовал, то не оставил бы детей в том подвале, не оставил бы меня пятилетнего умирать в стеклянной клетке. И все те дети в больницах, все те, кто умирает прямо сейчас, почему им он не помог? Вот же урод, где там номер той клиники, надо позвонить, не могу терпеть этого урода. – Нина скучает по тебе… - Нина?!