Гарри Wolf Эванс

Лишь утратив всё до конца, ты обретаешь свободу. Чак Паланик, "Бойцовский клуб" - Я не могу. – Это оказывается так просто, в жизни ничего проще ещё не делал. – Правда, нет. Я хочу, но не могу взять и уйти отсюда. Это слишком безответственно и халатно даже для меня. – Я прошёлся руками по коленям, стараясь не поднимать глаз, как провинившийся пацан перед преподом, честное слово. Но стоило мне поднять на него глаза, чтобы ну хоть как-то показать, что мне не посрать на его слова, ведь мне правда не посрать… Так что же я увидел, улыбку, да такую, что упасть от её света было можно, и вот что за простак теперь поверит, что ему там и одиноко, и больно, ведь сердечко его ранила смерть той самой! Ах, слёзы, да, где там мой платок, чёрт его за пятку. Может всё же позвонить в больницу, просто чтобы поинтересоваться, все ли их постояльцы на местах. Что, мне любопытно, электрошок для защиты от психа или палочка, и то, и то, конечно, могу я достать, но первое найти проще будет, я в последний раз ту палку видел ещё в Хогвартсе. Ага, вот такой я, потерять могу всё, без исключения, и голову, и девственность, хотя сложно потерять то, чего у тебя нет. Ахахаха. Не смешно… - Удивился моей улыбке, прости. Просто то, как ты ответил, семь лет назад, я уже бывал у тебя, ты в меня ещё тогда том Войны и мира кинул, было больно. – Я бы ему не поверил, но кидать в людей толстые книги, которые запросто могут убить, очень напоминает меня в возрасте семи-шести лет. Я бы не удивился, если бы так поступил. – Ты тогда точно так же ответил. Только думаю в тот год причины у тебя были другие. И звали их иначе. – И что значило это подмигивание мне тут! Нет, я не буду думать о том, на что этот парень мне тут намекнул. Питер прошёлся по моей комнате так, словно та принадлежала ему, он точно знал расположение вещей, что очень пугало. Он провёл пальцами по моим книгам, прошёлся рукой по разложенной одежде на кровати и схватил яблоко со стола и сразу в рот, ага, вежливость, сразу видно, кто его воспитывал. Обернувшись вокруг своей оси, он снова посмотрел на меня, или даже в меня, в его глазах играло что-то скрытое от обычных людских взоров, я даже не слышал его мысли, ладно, допустим теперь я верю, что ты из страны, где никто никогда не взрослеет. Питер подошёл ко мне и провёл пальцами прямо по лицу, ощутил странное тепло, знакомое, словно мама коснулась лица. Надеюсь, что мама именно так меня гладила по лицу, надеюсь на то, что она любила меня, а ещё странно, но помню, что, когда меня вытащили из озера, кто-то так же гладил мне щёку, прежде чем пропасть в облаке дыма. - Ты удивительный человек, Гарри, тебя вообще сломать невозможно, внутри тебя гранитовый стержень. – Он сел на подлокотник моего кресла, а рукой провёл от груди до живота, мило, конечно, но как-то слишком для меня. – Вот тут, ты сильнее всех, кого я знаю, тебя может сломить только ты сам, даже когда ты сдаёшься, как тогда. – По его зелёным глазам вижу, что гадёныш знает мой грязный секрет про таблетки и водку. – Сейчас ты можешь победить любого, сильного или слабого, ты сильнее, даже чем ты сам думаешь. Я горжусь тобой. – Он склонил голову к моему лбу и поцеловал, иногда, слишком часто, я задумываюсь над тем, стоило ли того, то, что я делаю, но, когда кто-то обращается со мной таким образом, показывая мне своё уважение, или же любовь, как сейчас Питер, я понимаю, всё было не зря. – Я не прощаюсь с тобой, а только говорю до встречи. – Его губы ещё раз коснулись моего лба, но стоило мне посмотреть на Питера, его словно снесло ветром, который ворвался в окно, а у меня в руке была маленькая синяя бабочка в белоснежном кусочке смолы, но я бы назвал его льдом. А на смоле коротко написано «Освободи её, когда придёт момент». *** Уже конец лета. Посмотрел в календарь на телефоне и выплюнул на его экран свой кофе, чёрный, как моя душа. Чёрт. Как такое произошло, когда, я вас прошиваю! Уже конец лета, нет, я так не готов. Откинув голову назад, поднял глаза к солнцу, в Нью-Йорке оно всё такое же, яркое, словно только начало лета. Люблю эту частичку в моём любимом городе, он такой яркий до самого конца, улыбка от этого сама на лице появляется, с этим мы так схожи были с Эплом, он тоже любил затянувшееся лето. Потянувшись на кресле, я снова сел в нём прямо и взялся за бумаги и кофе, уже даже и не вспомнить, а зачем я вообще в руки телефон брал. Добавив в свой кофе немного рома, перевёл глаза на кабинет, прямо как сейчас вижу, как сам сижу в том чёрном кресле в дальнем углу с книгой в обнимку и жду, когда же Джеймс там перестанет трахаться с кем-то и вспомнит, что я всё ещё жду его. Или, например, как он сидел за этим столом, а я наблюдал за тем, как он работал, о боги, какое у него было лицо, когда он работал с документами, я обожал его скулы, или то, как он водил пальцем по верхней губе. Скучаю по нему. Но думаю, он бы гордился мною, хотя бы за это лето, ведь кроме того, что я перестал вести себя как аморальная свинья, я вернул домой Кэролайн. Видел её с матерью на могиле Джеймса в прошлые выходные, она плакала так, словно небо обрушилось на землю, и я её так понимаю, мне тоже его чудовищно не хватало. Надеюсь только на то, что в Хэллоуин, как и в прошлый, мы встретимся с ним вновь, хочу ощутить его руки у себя на бёдрах, когда он обнимает со спины, и услышать его голос на ухо, почувствовать запах его сигарет. - Доброе утро, уже с самого утра тут? Я Лари, новый шут. – Я оторвал глаза от правого угла кабинета и посмотрел на этого Лари, высокий шатен со шрамом на щеке, ну что, неплохо, мне по душе. – Я буду вместо Луки. - А где сейчас его брат? – Я отложил бумаги в сторону и взялся за кофе, парень сложил руки у паховой области и словно в армии ответил мне, я аж подпрыгнул. - Он сейчас на обходе секторов, сэр! – Жуть-то какая, меня в четырнадцать уже сэром называют, да так, словно я полководец армии, не меньше, конечно, я король, но такого почтения я ещё ни от кого не видел. - Ты служил недавно? - Да, сэр, я был в Афганистане. – И вот в такой момент я понимаю, что ещё нихуя о жизни не знаю, и такой человек, как Лари, никак не должен подавать мне кофе и развозить по городу, всё должно быть наоборот, хотя я ещё до педалей передач едва дотягиваюсь. Стыдно. - Тогда всё ясно. Я просто Гарри, всё, хватит одного имени. Не сэр, просто Гарри. Дальше, как только приедет Ин, созови всех почётных членов царства, буду на год заместителя и Валета выбирать. – Короткое «есть, сэр», и мой новый друг меня покинул, с ним будет очень сложно, жопкой чувствую. Распахнув окно настежь, я, как и всегда где бы то ни было, залез на подоконник и закурил, какие же эти костюм и ботинки неудобные, и на кой хрен, спрашивается, их надевал. Понты меня когда-нибудь погубят, всё равно, как бедняка не одень, он так и останется бедняком, так же и с ребёнком, только самый отсталый, слепой, глухой какой-нибудь китаец, который вообще в гетто живет, может не знать, что новоиспечённый король - ребёнок. Да, тяжко будет править мне, хотя… Мой возраст почти такой же, как и у Криса, когда он стал королём. Я закурил первую за день раковую палочку, и вот оно, то самое чувство наслаждения, блять, если бы только не Хлоп, который до жопы волнуется о моём здоровье, которого как такового-то и нет, я бы и дальше курил, как паровоз. На самом-то деле курить я не бросал, просто Хлопик все мои сигареты по всему дому прячет и в таких местах, про которые даже я бы не догадался, я его знаю, он может. Ага, как же мне без моей травки уже не жить, да и ей без меня как бы тоже не в кайф, да, и если Бари узнает, что я больше не его постоянный клиент, то на что ему детей тогда кормить? Ну а я же хороший, так уж и быть, буду и дальше его клиентом номер один. Да и от одного-то косяка в неделю ничего плохого мне не будет. Пока я пускал дымовые колечки в окно, в него влетела большая белая сова, у которой в клюве была моя газета. Отпустив её, чертовка вымолила у меня пару печений в награждение и улетела обратно. Я взялся за Пророк, в нём ничего дельного не было. Вообще не понимаю, зачем продолжаю платить за его подписку, но не могу уже без него. На первых двух страницах было о грядущем чемпионате мира по квиддичу, на который меня уже пригласил отец Рона, и я согласился, на первой странице так же было огромное фото двух ловцов команды Ирландии и команды Болгарии. И честно говоря, в этих чёрных глазах Виктора Крама блестел такой огонь, что даже у меня колени подрагивали, а член вставал по стойке смирно! И этот красавец был не так прост, он ещё учился, пусть и на последнем курсе, в магической школе Дурмстранге, но он уже был кем-то, играл в большой лиге, у него была сто одна тысяча фанаток, он был богат, красив и чистокровен, блин, даже мне завидно. *** Дни на этой неделе были слегка однообразными, утром я вставал на пробежку, после пил кофе и тут же ехал в замок, где снова пил кофе, но уже с виски, но не суть. Дело было всё в том, что я всё это время находился в одном здании с Ином, и я его даже видел, но с ним лично напрямую, а не через ассистентов и стажёров, так и не поговорил. А когда в семь замок пустел, я поднимался в спальню королей и, забираясь на кровать, сворачивался на ней пусть и повзрослевшим, и сильным, но всё тем же беззащитным комочком чувств. Моя страсть к Пророку зависела не от того, что мне правда было интересно узнать о спорте или чём там сейчас дышал мир магии, нет, дело касалось группы подростков, которых со дня на день должны были вернуть в мир магглов, где их всё это время ждали родители, которым, конечно же, сообщили, что их дети живы. Больше всех, о ком я волновался, была Кэролайн, это лицемерно, выделять её среди других, ведь Эрика или тот же Энзо не хуже! И о них я тоже волновался, скучал по ним, и не переставал жить воспоминаниями, которые всё ещё возвращались ко мне, но перед принцессой Джеймса я провинился больше всего. Завтра суббота, и день, когда они вернутся домой. Аннет звала меня к себе на обед, чтобы я мог увидеть Кэролайн и понянчить Лиама. Я так и не дал ей ответа, потому что я хотел, ещё как хотел увидеть волчонка моего зверя, хотел снова увидеть Керри, но я не мог, просто физически не мог ни того, ни другого. Ближе к девяти я тоже набирался сил и всё же уходил из замка, но домой или перекусить я всё равно не шел, а направлялся, словно зачарованный, в серо-синий дом с красной крышей, в новенький городок прямо за Нью, в пятнадцати минутах от центра. Я накидывал на себя мантию-невидимку, закрадывался, будто вор, в дом, садился в старое персиковое кресло в дальнем углу возле камина и смотрел, как двое мужчин моют посуду после ужина, разговаривают о работе, любимых и дочке, и о том, как та быстро растёт, а после они оба располагаются на диване и смотрят «Netflix», а я смотрю вместе с ними, едва дыша в том старом кресле. - Ян, сегодня на работе ко мне приехал один парень… – Эпл не спеша перебирал руками волосы Яна, пока я молча смотрел на них. – Он был так мне знаком, словно я где-то его уже видел. У него был небольшой шрам на щеке, и такие грустные глаза, которых я ещё никогда не видел. - И что же он хотел от тебя? – Ян отпил своего пива, и всё же перевёл свои глаза на мужа, который тут же потонул в серых глазах своего принца из прокуратуры. - Он спросил о том, где сейчас наш сын. – Едва слышно сказал Эпл, отводя глаза на место, где я сидел, отчего у меня тут же мурашки побежали по спине. - Снова… Эпи, сладкий, сколько ещё ты будешь об этом. – Рыжеволосый поднялся с дивана, проведя руками по волосам, убирая тем самым их с лица, сейчас Эпл выглядел таким ранимым, словно лис с раненой лапой. - Я сам всё понимаю, но как же какао, или то, что я постоянно начинаю плакать при виде белых лилий, или радоваться от одной мысли о зелёных глазах! - Мы это столько раз обсуждали, это всё Лили, нет никакого мальчика! Даже Анис так решила. – Ян, пытаясь не создавать шума, отставил банку в сторону и поднялся вслед за отцом, я уже видел и не раз их ссоры из-за меня, но не думал, что даже когда я исчезну, они будут ссориться из-за иллюзорных воспоминаний обо мне. - Да! После года у психолога и каждодневных самовнушений, ага, поверила! Но вчера она сказала мне, что едет в Лондон, ей нужны ответы, и я еду с ней, мне тоже, Ян. Я не могу жить, зная, что мог что-то или, ещё хуже, кого-то крайне важного забыть! – Эпл схватился за рубашку Яна, так смотря ему в глаза, что даже я сейчас был готов согласиться на что угодно, чего бы захотел дядя. – Ты же знаешь Лили, она была ведьмой, что, если это она, я не могу об этом не думать. – А я не могу слушать это и дальше, прятаться по тёмным углам и вести существование какого-то сталкера! Зажав рот ладонью и опустив глаза, закрыв их, я, как ветер, что ворвался в окно, улизнул из дома своих отцов. Я отпустил свой портал и открыл глаза, я под мантией сидел у себя на кровати и задавался одним только вопросом, почему тут всегда так холодно. - Ты хоть представляешь, как сложно тебя найти, Гарри? – Я поднял глаза с таким спокойствием, словно сидел на депрессантах. Блять, а ведь это неплохая идея. Ну а мой ночной гость был Чак, вы удивлены? Я вот не совсем, ведь это после того, что я натворил в начале лета, было просто вопросом времени. – Привет, дурной ты человек. – Он осмотрел на меня, а его глаза искрились как в тот первый день, когда мы оба расположились на полу в Хогвартсе. Точнее говоря, сейчас Чак смотрел на пустую кровать, нежели на меня, но не нужно было быть гением или магом, чтобы знать, он видит меня даже под мантией, в нём что-то поменялось... – Даже кричать на меня не станешь? - Привет. – Я снял с себя мантию, а он решился подойти ближе ко мне, его волосы снова отрасли, мне это нравится, а то так раздражала его эта вечная пародия на прическу Малфоевской семейки. А сейчас, в рваной майке, поношенных джинсах и куртке явно годов так сороковых, он выглядел лучше любого мужчины в форме, и без… Хотя Драко… Я бы хотел поиграть с ним в доктора и пациента. – Я только что понял, как скучал по тебе. – Все те месяцы, что он выкручивал мне пальцы, выводил из себя, а сам же строил из себя нарцисса с манией величия… как у того же Малфоя. Я поднес руки губам и закусил несильно костяшку, не думать о Малфое с его идеальными манерами, шёлковым смехом, серыми глазами и потрясающими губами оказалось сложно, а для меня невозможно, всё повторяется, со мной и Малфоем, снова мучаю себя, как поступал с Крисом и Джеймсом. Только в этот раз надо, чтобы парень не переспал со мной и не умер в конце из-за меня… - Ты изменился, словно годы тебя не видел. – Я снова провёл рукой по волосам, ага, я сразу понял, не хочу врать ему, могу, конечно, но разница в том, что я этого не хочу. Так что я достал из-под футболки свой маховик времени. – Думаешь, меня это удивляет? Ты же понимаешь, что это опасно, и дальше ты не можешь им пользоваться. – Киваю головой, знаю, но так приятно пять, десять, двадцать раз переживать один и тот же день, в разных странах, действиях, ты это ты, но все это время делаешь сто вещей, которые никогда бы не успел. Но я всё равно всё понимаю, только поэтому, завёл руки за голову и расстегнул подвеску, она всегда была такой тяжелой? – Позволишь, я заберу магию и всё, он больше не будет работать, но… - Память о нем сохранится. – Я улыбнулся и положил свой маховик на кровать, я, конечно, буду по нему скучать, по возможности жить сто дней в одном, но как-то же раньше справлялся без него, хотя. Чак уже почти коснулся палочкой холодного металла моего маховика, когда я схватился за него, словно вот-вот чуть не допустил самую большую ошибку в жизни. Соскочив с кровати, я так быстро отскакал к окну, прижимая подвеску к сердцу. - Ты же вроде всё понимаешь, Гарри. – Да, понимать я понимаю, но есть столько моментов, которые я могу исправить, всего одного было бы даже достаточно для хорошей жизни, тот, где Волди убивает мою семью, может тогда всё, что произошло, могло просто и не случиться. – Нет, твои родители бы так или иначе умерли, убежать от смерти нельзя, тебе ли не знать. – Я разжал руки и снова посмотрел на маховик, на те песочные часы внутри него, ладно, родителей я не верну, но может, могу избежать той ссоры с Драко или сделаю так, что бы Забинни не узнал о моей болезни, и тогда. – Гарри, отдай мне его. – Я сам не понимаю, как просто взял и протянул ему его, и просто отдал, его пальцы были как лед, и тогда я понял, что именно изменилось в Чарльзе: его глаза, белые зубы и это вульгарное кольцо. - Когда… - Пока ты играл летом в игры со временем, убегал от самого себя, меня, малыш, наказали. – Я прикоснулся к его щеке, и да, я почувствовал ту шпильку, что он кинул в меня, но сейчас, как никогда раньше, я должен понимать, не я важен, а он. Я провёл пальцами по его красивому лицу, когда по нему побежали чёрные жилки, новорождённый вампир стоял у меня в квартире. И это хоть и должно было меня хоть немного пугать, но этого не было, я всё так же видел Чака, того дурака, который хреново трансгрессирует, глупо смеётся, а ещё хрюкает, когда говорит и ест одновременно, для меня поменялась только температура его тела, не более того. - Но за что… – Его бледные губы растянулись в игривой улыбке, да-да, той самой, в которую влюблялись все, да, даже Рон признался, что на первом курсе ему нравился Чак, а точнее, как наш красавец улыбался. Я бы хотел сказать о том, что ему очень подходит быть таким… Но что-то глубоко во мне говорило о том, что его новый образ высшего хищника пищевой цепи каким-то тугим, как морским, узлом был связан со мной. – Чак. - Я позволил тебе умереть… – Я что-то такое подозревал, но очень не хотелось этого слышать, ведь всегда, меньше всего хочется слышать о том, что ты виноват в чём-то. – Ты ведь правда умер. - Я наглотался таблеток. – Он отошёл от меня, боже, его глаза, у меня по телу прошлась болезненная волна, он в бешенстве, а я впервые не знаю, что мне сказать, просить прощения или… А его нет, я просто плохо поступил не только по отношению к Чаку, а ведь он обязан был нести за меня ответственность. Нет, виноват я был перед всеми. - Скажи, что это было не из-за блондинчика со Слизерина. – Я просто опустил глаза, не могу ему лгать, просто не могу, он, блин, из-за меня теперь труп на ножках. Ведь я из-за него, всё всегда из-за него, в последний год точно, я не могу уже не думать о нём, не хотеть его, не думать, как бы мы могли быть вместе. Я даже сейчас об этом думаю и кручу кольцо на пальце, потому что он мне его подарил, потому что я люблю его. Люблю так сильно, что сердце уже в животе. Как бы банально оно не звучало. – Серьёзно, из-за него? Я его убью. - Нет, он не виноват, это я, злись на меня, но не на него! – Чертовски жалко это прозвучало… Ну и ладно, я готов стать ещё более жалким, только бы с Малфоем ничего не произошло. Мне уже достаточно двух похорон, третьих я не перенесу, если, конечно, они не будут моими, тогда всё будет нормально, а сейчас мне надо найти такого шикарного парня, чтобы забыть про Малфоя и про мою помешанность на нем. - Ты влюблён в него. - Да. – Он ничего больше мне не сказал, просто убрал в карман мой маховик, и, как до этого от отцов сбежал я, от меня ветром унесло Чака, надеюсь, он не утратил свою магию… *** Я, понедельник и семь с половиной утра, ненавижу вставать так рано, так ладно ещё просто в семь тридцать, нет, я встал в шесть, а в семь я уже перед зданием царства. Рад, что хотя бы кофе себе купил, а то чувствую себя переваренной лапшой. Я думал об этом дне, как о моменте, когда мне придётся наконец встретиться с Ином носом к носу, и у него бы не получилось убежать от меня, потому что, кто бы что не говорил, я уже слишком привык полагаться на него, и кем-либо другим себя я заменить не могу. Честно говоря, он должен был стать королём, он, а не я, это было лицемерное и слишком эгоистичное желание Джеймса, которое я не мог не выполнить, потому что являюсь чуть ли не худшей личностью, чем был мой волк, так что да, всё лето и те моменты, когда мне хочется быть в Нью, то король как бы я. Но все же знают, даже я, что правит уже всем Ин, это только вопрос времени, когда он станет настоящим. Год-два, и он король, а я новая могила на кладбище. Кофе вкусный. Но когда я вошёл в здание, я увидел толпу людей, которые работали на верхних этажах в офисе, как бы это же не было старинное здание в виде замка, какое там, просто огромное многоэтажное здание, где царство - это первые семь этажей из двенадцати. Так вот, вернёмся к толпе, оказалось, что в гостиной моего замка сумасшедшая девушка крушит всё, орёт и кроет всех, кого не лень, матом, но по какой-то прозрачной и непонятной мне причине её вообще никто не трогал, неприкасаемая, блять. Разогнав толпу от сломанного девушкой лифта, отправившись по лестнице, ведь до наших этажей поднимался лишь только один лифт, повезло, что крушила она всё на втором, и что я стал заниматься спортом. Вот тогда я и понял, день будет любым, но точно не простым, ну конечно, последний день в Нью-Йорке, день перед моим четырнадцатым днём рождением, день перед отъездом в дом Уизли, как же, будет он обычным… Что тот хаос навела одна хрупкая девушка верилось с трудом, потому что там был перевернут шкаф с книгами и выломана дверь в мой кабинет, я могу поверить во многое, я же сам живу в мире с русалками, а мой друг недавно стал вампирам, и я правда поверю почти во всё… Но точно не в то, что моего нового охранника, который воевал в Афганистане, напугала одна лишь девушка! Я прошёл к библиотеке, там просто была большая часть работников замка, да и шум рвущихся книг и бьющегося стекла исходил оттуда. - Ваше высочество. – Лари тут же схватил меня за руку и постарался увести отсюда, а в его голове горела мысль, что та группа террористов не должна меня заметить, иначе не пойми чем мог закончиться для меня этот день. Но я же не простой человек, и не зря я всё это время занимался спортом и ходил на бои без правил, да, именно чтобы в таких ситуациях я мог не убегать. – Но вам надо уйти, те люди. - Они просто люди, я видел куда более страшные вещи. – Убрав его пальцы со своего запястья, я отдал ему свой стаканчик с кофе и сквозь толпу направился к тем самым «террористам», как их лестно назвал мой охранник. Но это были не террористы, не злодеи, и даже не парни из китайского квартала, эта была пьяная в хлам, прекрасная блондинка с красными от слёз глазами, она была в ужасном состоянии. Книги так и летали в разные стороны, а с ними мат и крики, от которых у меня по телу бегали мурашки размером с кабанов. А толпа опасных людей, которые её сопровождали, стояли с опущенными головами, и только один парень помогал ей всё так же крушить, он опрокинул одну из книжных полок, и я даже не посмел соваться к ним, ничего починим, им это нужно. Я тоже так себя вёл, когда всё понял и осознал, им следует кричать, плакать, бунтовать! Я тоже был в ярости, хотелось сломать всё и вся, поэтому я стоял и молчал, не позволяя никому их остановить. Пока Кэролайн не схватилась за закрытую бутылку яблочной водки, никто даже смотреть в её сторону не смел, она стояла здесь не для того, чтобы её распивали, а для тех, кто был уже не с нами. - Это для ушедших королей! Для Джеймса. – Я выскочил из толпы и на меня тут же все посмотрели, а Керри посмотрела на бутылку и обняла её. Эта боль передалась и мне, но это было не обязательно, ведь я всю жизнь живу с такой болью. – И Криса, и всех других королей. – Негромко добавил я, она же опустила графин обратно на серебряный поднос, где было два бокала, и повернулась ко мне. - Почему всех, кого любили мы умерли, а ты! – Она ткнула в меня пальцем, по её красным щекам снова покатились слёзы, а губы задрожали. «Мне жаль» застряло у меня в горле. – Живёшь шикарной жизнью, стал королём, есть всё, что захочет душа и БОЛЬШЕ! Тебе даже мой брат достался! Он умер за тебя! Ты этого не стоил!!! – Она так кричала на меня, что больше всего меня беспокоило, что она могла сорвать голос, а не то, что она злилась на меня. То, что она меня ненавидела, было понятно, как день, ещё тогда в подвале, когда я нашёл их. Ведь что бы я не сказал, как бы не старался оправдаться, у меня этого не получится. Даже если моя жизнь была похожа на ночной кошмар, им было хуже, они в нём не переставая жили пять лет, а Тео и того больше… - Я не знаю, что мне сказать. – Я провёл рукой по волосам, я правда не могу подобрать слов, всё, что она сказала, о чём думала, было правдой. Я виноват, и всё тут. Кэролайн подошла в три шага ко мне и отвесила громкую пощёчину, и в ту же минуту сказала то, о чем я и сам думал и не раз. - Лучше бы ты умер, а не мой брат. - Джеймс бы не простил тебе только что сказанное. – Я резко обернулся так, что даже голова закружилась, из толпы появился Ин, он, сложив руки на груди, выглядел так круто… Я так сильно скучал по нему. – Я понимаю, ты злишься, но он любил Гарри, и ты дурра, если думаешь, что Эванс его не любил в ответ. Они идиоты, часто сорились, и у них так и не получилось всё по-нормальному. Но это не значит, что они не любили друг друга. – Я весь дрожал внутри, да, мой прекрасный будущий король смотрел на Кэролайн, а не на меня, но мне хватало и того, как он говорил обо мне. – Я понимаю, потерять Джеймса - самый ужасный кошмар. – Ин посмотрел на меня, и его глаза говорили о том, что он меня не просто знал по слухам или по работе, нет, он знал меня. – А для самого Вульфа, кошмаром стала бы смерть его котёнка. Твоя, Гарри. Он так боялся того дня, когда ты умрёшь, что думаю он не сражался за жизнь, ведь без тебя она не имела смысла. - А как же я? – Керри смотрела на Ина так, словно он был полным идиотом, который ни черта не знал, и вообще не был тут к месту. – Я его сестра, я для него ничего не значила, только эта жопа?! - Ты умерла. – После этих коротких двух слов, меня тут же ударили по лицу, за это лето мне выбили три зуба и сломали челюсть, так что больно уже не было… Но всё же стало неожиданностью. Особенно этот взгляд, если бы можно было убивать глазами, я бы точно уже бы не был жив. – Гарри! - Ты такой же, как и все, помешанный на этом брюнете! А в нём нет ничего такого, только смазливое личико и зад, всё! – Она снова меня ударила, а когда Ин хотел это остановить, я поднял руку, как бы говоря, что не стоит. – Ты отвратительный! Знаешь что, герой! Я ненавижу тебя. – Она толкнула меня в грудь, а я даже не пошевелился, если она хотела кого-то винить, я её понимал, и я буду этим самым человеком без каких-либо вопросов. – Тео тебя никогда простить не сумеет! Ладно я и остальные, но ты же его забыл, а он всё ждал тебя! Три года ждал. – Я едва мог стоять после этих слов и смотреть на сестру Джеймса, меня сам Мерлин удержал от того, чтобы не посмотреть на Тео, но я не могу, он не мой, ему надо двигаться дальше, начать жизнь в мире, где нет преград. Я желаю ему самого огромного и безграничного счастья, как океан, любви и верности, как показывают в кино, потому что он этого заслужил. Он и все из подвала. – Я ненавижу в тебе всё, и глаза, и волосы, и манеры, всё ненавижу, особенно отношение к людям! И то, как просто ты врёшь и отпускаешь людей! Мой брат был для тебя игрой. Тео был лишь способом мести для Дмитрия. Ларензо вообще ничем. А парень из твоей новой школы… – Я тут же заглянул ей в глаза, что она имела в виду под этими словами?! Только бы она с Чаком поговорила, с Роном, Блейзом, да хоть с Мерлином, только бы не с Малфоем, всё что угодно, только бы не он. – Блондин, как же он говорил с Тео о тебе, даже подрался с ним, а из-за тебя ему разбили лицо, сердце, но как оказалось, ты и сам с этим справлялся неплохо, я просто поведала ему, какая ты шлюха, Поттер. – Я бы соврал, сказав, что ничего не почувствовал, но это не так, у меня словно под ногой мина взорвалась, колени подкосились, и я упал. Я думал, я изменился, стал сильным и мне боль уже не причинить… Казалось, пока прошлое не решило познакомиться с настоящим, и они не сговорились задушить моё будущие. - Драко… Ты говорила с Драко? – Меня не волновало, что она могла говорить обо мне, и даже с кем и о чём, только бы не с Драко. Я хочу и дальше с ним переглядываться, сталкиваясь в коридорах Хогвартса, поедать друг друга глазами и ложно говорить о ненависти. Пусть он ненавидит меня из-за поцелуя с Седриком, пусть проклинает меня и моих детей, что угодно, только бы он не знал моё прошлое и не начал меня жалеть и избегать, нет, только бы не этот ад, что раньше был в обычной школе. - Нет… Седрик. Значит, и ему изменяешь? – Сколько осуждения было в этих словах, но я ничего не могу сказать в своё оправдание, совершенно ничего, ну если только то, что я и Седрик только друзья и большим там никогда пахнуть не будет, крест над сердцем. - Я не понимаю. – Я провёл руками по волосам, кошмар, а не привычка, волосы и так какое-то гнездо, а от того, что я их трогаю, лучше им не становится. – Мне извиниться, уйти или убить себя, чего ты хочешь, Керри? – Я всплеснул руками, потому что да, я не понимаю, чего она хочет, может, конечно, задней частью мозга я и понимал, чего именно хотела блондинка, но лучше это там и оставить. - Убей себя. – На этих словах повисла зловещая тишина, а Ин сделал пару шагов ко мне, он знал меня и то, что меня много и долго упрашивать о таком не стоило. - Хорошо. – Я схватился за нож для писем, он острым не было, но ранить и им можно было, только нужную силу приложить. Тупым лезвием я провёл вдоль вен по рукам, даже не порезав себя, была только большая ссадина, из которой едва капала кровь. Ага, уже умираю… - Эванс. – Но для Ина и этой небольшой царапины хватило, чтобы испугаться, снова испугаться, думаете, мне сложно убить себя, порезать вены, куда там. Я уже пытался совершить самоубийство этим способом, я включил воду в ванной, меня уже тогда паника охватила, и да, я взял отцовское лезвие и резал, пока боль не парализовала… Но умереть не успел, Эпл в компании близнецов зашли узнать, а чего это я школу прогулял. Просто в какой-то момент, ты четко понимаешь, всё, это твой предел. И тогда настал мой, я могу вынести многое, но не ежедневные издевательства, обвинения и те надписи повсюду, залитые мочой книги и учебники в сумке. Я правда больше не мог повторять: «Это не я… Я не толкал Криса… Это был не я… не я… простите…», они всё равно меня не слышали. В тот день Эпл поседел, его ярко огненные рыжие волосы местами стали серебряными, а Лука… У него были приступы паники при виде крови, и все из-за меня, ну а Ин стал моим лучшим другом, везде, он так боялся, что я убью себя, что даже в туалет со мной ходил. Вот так первым весенним днём в девять лет я хотел прекратить своё ужасное существование, я больше не мог жить с мыслю, что стал убийцей любимого человека. Я не мог просто смириться и ждать того момента, когда пройдёт время и боль утихнет, у меня-то времени не было. - Снова! – Он сжимал моё запястье куда больнее, чем та царапина могла щипать. – Раз Эпла и Джеймса теперь нет, ты снова начал. - Но это же вопрос времени. – Всегда удивляло это в Ине, я же так или иначе умру, зачем так волноваться и расстраивать свои и без того расшатанные нервы. - Так и проживи то время, которое тебе отвели. Хватит пытаться убить себя. – Он взял моё лицо в свои руки и от его взгляда мне показалось, что мне снова девять, и он ругает меня за мою двойку, хотя я был и не виноват, ведь я всегда прав… Это все остальные не дотягивают до моего уровня знаний. – Насрать на то, что думает она, или он, или кто-либо ещё. Давай договоримся, ты больше так не будешь, Джеймс этого мне не простит, ты же его шапочка, а он твой волк… Придёт время, и ты окажешься с ним. А пока ты тут, улыбайся, кушай побольше, читай свои заплесневелые книги, учись хоть до крови из глаз, я знаю, оно тебя возбуждает. – Я не сдержал улыбку, отчего его глаза загорелись ещё ярче, словно подсветку включили, и появились эти коварные ямочки на его щеках. Будда не поверит, как я скучал по ним. – Твори и колдуй, этого у тебя не отнять, живи так, как не удалось всем другим королям. - Ладно, хорошо, я буду жить…