Гарри Wolf Эванс

- Некоторые из нас порой не могут жить той жизнью, которую от нас ждут другие. Как бы ты ни старался, ничего не выйдет… Это трудно. Как и осознание, что не сможешь сделать любимых людей счастливыми… Ты любишь их, но не можешь любить так, как они этого хотят… Моя жизнь без меня Огромные красные наушники, а в них на всю округу, а не только на всю мою больную голову, играла «Weezer - Stand By Me». Я уже полчаса сижу в траве перед калиткой дома семьи Уизли, и вот не знаю, что именно меня останавливает, наличие качественной травки в числе трёх сортов и с пять десятков косяков, спрятанных по всей моей сумке, или то, что я не ответил ни на одно письмо Рона за всё лето, нет, письма я писал, но вот в чём загвоздка, я ни одно так и не отправил. А сейчас вообще через час, как мне писала мама Рона, его семья устраивает для меня вечеринку в честь моего четырнадцатого дня рождения, но меня, как и обычно, это не радует. - Говно. – Я откинул в сторону розового куста ещё один хабарик и двинулся в сторону дома, отряхивая по дороге свою задницу от травы и листьев. – Чёртова трава. – Закинув сумку на порог дома, я достал из кармана куртки серую фляжку и, открутив крышку, хотел сделать небольшой глоток водки, когда Хлоп потянул меня за рукав. – Всего глоток, ладно? Мне оно надо, я же не переживу этот день. – Но вместо моего хорька ответил голос с диванчика, на котором лежал один из членов этой рыжий семьи и пускал дым от сигарет в небо. - Чего так, герой боится торта и еды моей мамы? Хотя, честно говоря, я бы тоже этого опасался. – Парень выпустил тонкую струю серого дыма и поднялся для того, чтобы погасить сигарету, возле его ног валялся военный мешок, в котором, как мне кажется, была одежда этого парня. Удивительно, но изначально Билл мне не понравился, и, если бы хоть кто-нибудь мне в тот год сказал, что я не смогу без него существовать, я бы рассмеялся тому человеку в лицо. – Что так смотришь, принцесса. - Не называй меня так. – Почему, когда он так меня зовёт, по телу мороз и желание сломать его самодовольное выражение лица? - Ой, прости, принцесса. – В голове тут же возникло: «Уже его ненавижу», - но сделав маленький глоток, я закинул флягу обратно в карман, не смотря на взгляды, которые в меня кидала эта козлина рыжая, я аккуратно, насколько это было возможно, постучался в дверь. Я стал ждать, когда кто-нибудь откроет, ну а этот рыжий уже подошёл ко мне и, наклонившись к моему уху, выдохнув, проговорил. – Я обидел тебя, принцесса? – Как же меня бесит этот парень, и честно, так и хочется по его роже газонокосилкой пройтись, чтобы ко мне не лез. – Хочешь поцелую, тогда обида тут же улетит. - Прости, но мне нравится жить без герпеса. – Но моя иголка в его адрес ничуть его не задела, хотя мне бы этого честно очень бы хотелось. Козёл. - Какой злой ребёнок, что такое, подарок от папочек не понравился, или может утро не с той ноги началось? Так не злись, Рон его поправит, ты только помани моего братишку, и он весь твой. – Его губы уже в наглой форме касались моего уха, и только сам Аллах знал, почему я ему эти самые губы не зашил. – Ты же в курсе, что попросишь, он и жопу тебе подставит, всё для его Гарри. - Никогда не удивлялся, что у тебя изо рта говном воняет? – Надо было видеть, как его лицо покорёжило в этот момент, но я продолжил, прямо в тот момент, когда кто-то чем-то стал шуршать за дверью. – А, ну да, ты же не говоришь им, а срёшь, тогда вопрос снят с рассмотрения. – И в эту же секунду открылась дверь, а за ней в белом платье была красавица Джинни, она, опустив глазки, смотрела на меня через ресницы и покрывалась краской, какая милая сестрёнка у Рона всё же. - Привет, Гарри. – Она убрала за ухо густые рыжие волосы и немного скромно добавила. – У тебя тут на руке… – Я тут же взялся за руку, на которую смотрели карие глазки Джинни, зоркие какие они у неё, не все под такой курткой замечают начало татуировки. - У меня было очень бурное лето. А как твоё? Ты стала совсем как ангел. – Я наклонился к ней, отчего она стала совсем как томат, красненькой и сладенькой, так бы и съел такую невинность. – Красива. Уже есть ухажер, могу ли я рассчитывать на одно свидание? – И на этом предложении она развернулась и забавно стала убегать маленьким ураганчиком к себе, я даже и не старался скрыть улыбки. - Какое свидание? А как же задница Рона, она для тебя не так красива? – Я не мог не закатить глаза, он у меня уже в почках, чтоб его пиратам в рабство и сиренам на съедение, чтобы ни одна девушка не захотела его, а его член был с зубочистку. Я подхватил сумку и так же большими шагами пошёл на кухню, подальше от этого. Когда я оказался в арке перед кухней, там была с ног до головы перепачканная в муке Гермиона, ей помогала совершено чистенькая Молли, а Рон незаметно дегустировал крем. Ладно, я зря так долго мялся перед домом, пока не увидел их такими как обычно и не понял как скучал по обоим, и нет того, по кому бы больше, по обоим и так, что руки трясутся. - А если Гарри не понравится? Он ещё тот привереда, хуже Малфоя. – Это сравнение никак не расстраивало, а только давало повод улыбнуться, ведь Миона была права, я ещё та вредина, мало что ем, и много чего не ем, так что да, мог и нахуй послать почти всех, но всё же есть в моём лексиконе слово «почти», значит не всё потеряно. - Это просто яблочный взрыв, он обожает яблоки и всё, что с ними связано, не волнуйся. – Рон облизнул явно шоколадный крем, за что чуть не получил поварской ложкой по голове, а когда вскочил со своего места, заметил и меня. – Гарри! – Его голос сломался, и он не сумел сдержать чувств, на его глазах блеснули слёзы, и он обнял меня своими сильными руками, ничуть не изменился, всё так же Геракл. – Я думал, что не увижу уже тебя! - И я рад тебя видеть. – Я потёрся об его шею носом и обнял чуть сильней, теперь я тоже мог его так обнять, всё же лето прошло не даром. - Ого, ну ты и подрос за лето. – Его глаза немного блеснули грустью, а в мыслях пронеслось, что так он точно никогда не будет достоин меня. За что мои губы сами собой оказались у него на щеке, пусть вслух я такого в жизни не скажу, но да, я могу набрать мышечную массу, но без него я никто. - Рон, а ты стал ещё больше походить на греческого бога. – Ему надо было это услышать, и не от кого-нибудь левого, а от меня и именно сейчас, понимаю, что он любит меня, но мне правда жаль, но кроме как братских чувств и верности я к нему ничего не испытываю. - А я? – Миона сняла свой фартук и, раскинув руки, ждала, когда я её обниму, и я бы не стал заставлять девушку ждать, причём такую, как моя Гермиона. За лето она распустилась, как самая прекрасная из алых роз, её волосы уже не казались гнездом, как прозвал их Малфой, а улыбка была такой красивой, что сердце замирало, моя подруга самая красивая девушка из всего Хогвартса. – Гарри, какой же ты красивый. – Она провела ладонью по моей щеке, и я, как верный пёс, потянулся за её лаской. – То есть ты и раньше был до чертиков красив, но сейчас ты стал… – В ореховых глазах было волнение, а у меня негромко из наушников играла музыка, заглавная песня из фильма «Алиса в стране чудес». – Я хочу сказать… - Ты стал похожим на принца. – Фред стоял там, где я до этого, и поедал красное, как наш факультет, яблоко, его улыбка стала ещё более сладкой, а движения кошачьими, только так я отличал его от его более грубого брата. – Или даже короля. - Как дела у Чака? – Облизнув свои розовые губки, он двинулся ко мне, Гермиона, которая всё так же была у меня в объятьях, смотрела так, словно пыталась разгадать очередную загадку. - Учится в Трансильвании, за ним ухаживает его профессор по чёрным зельям. - А почему Чарльз в академии вампиров? – Мы с Фредом опустили взгляды на милую девушку, которая надула губы, а её густые брови сошлись домиком, и кажется, она всё только что поняла. – Оу, о ужас, и как давно? - С начала лета. – Коротко кинул Джордж, он держал в руках какие-то записи и, проходя мимо брата, незаметно коснулся его кончиками пальцев. Как очаровательно, Ян так же делал, когда был занят и не мог уделить Эплу должного внимания, он ласково его касался, чтобы тот не забывал, какие мягкие его прикосновения. – И ему всё противно. - Это же и понятно. - Почему я снова не участвую в разговоре? – Рон убрал руку Фреда с моего плеча, а сам обнял за шею и поцеловал в щёку, отчего я снова стал улыбаться, что не осталось не замечено миссис Уизли, она схватила с небольшого столика старую камеру и громко скомандовала «улыбнуться как солнышко», отчего даже я покраснел, а все присутствующие, даже Джордж, залились смехом. В этот раз я жил не с Роном или близнецами, там уже прописался как раз-таки сам Рональд, в его комнате обвалилась крыша и велись ремонтные работы, и мне повезло заселиться в лучшую комнату в доме, Билла. А когда я туда вошёл, меня ждало ещё большое удивление от двуспальной кровати, то есть мне с ним спать в одной кровати, утешало только то, что это только на два дня, а после чемпионат и палатка… Боже, я уже хочу спать в палатке, всё лучше, чем этот. Но стоило мне только кинуть вещи на пол, как открылась дверь, и оттуда вышел абсолютно голый старший брат Рона. И вот вопрос, почему некоторым людям ничего, а кому-то и семья сказка, и тело, как у бога, с членом, как у монстра… А девушкам не больно, когда он их им? У меня редко краснеют щеки, ну, наверное, из-за того, что я снова же, скажем так, «страдаю» от анемии, всё ещё, так что это удивительно, что у меня красные щёки. А он, довольный как кот, идёт и растирает полотенцем мокрые волосы, которые, словно огненные нити, падают на его грудь, на которой раскрываются ветки сухого дерева… Татуировка. А когда он повернулся спиной, я просто не смог не отвернуться, честно, что я такого плохого сделал маме Рона, что она меня к этому подселила? - Что, принцесса никогда не видела столь шикарного тела? – Я просто не буду с ним разговаривать, а спать буду на кушетке, и вообще не собираюсь проводить с ним время наедине, только надену полегче одежду и пойду поиграю с ребятами в квиддич, давно на метле не сидел, вопрос ещё вообще взлететь смогу. – Не собираешься со мной разговаривать? – Я снял с себя куртку, а за ней на кушетку полетела и футболка, которая уже вся была в моём поту, жарко до чёртиков в глазах. – Откуда столько шрамов? - А тебе какое дело? – Я повернулся к нему полубоком, и тогда он увидел картину целиком, мои тату, это не детская прихоть, ну или пьяная ошибка, ну почти… Большая часть рисунков закрывали мои многочисленные шрамы, которые так и норовили всем поведать о том, какая была у меня жизнь. - Оу, жизнь принцессы не сплошной зефир с карамелью и сахарной ватой? – Бесит меня этот парень, как никто другой. Я достал из сумки лёгкую футболку и двинулся к дверям, не собираюсь общаться с этим парнем. – Я первый год работы в банке жил в Нью-Йорке, ты об этом знал? – Я так и остановился возле дверной ручки, так и не сумев её открыть, его слова меня чуть ли в ледышку не обратили. Я опустил руку и, убрав её в карман, повернулся к Биллу на каблуках своих ботинок. – В тот год там все магловские газеты гремели о том, что маленький мальчик, спасся от убийцы, который насиловал и убивал детей на протяжении многих лет. Мне тогда стало интересно посмотреть на того отважного ребёнка, я купил корзинку с фруктами и поехал в больницу, чтобы своими глазами посмотреть на того ребёнка девяти лет. – Я всё так же смотрел на него, а он стоял в расстёгнутых штанах и пил из бутылки самое обычное магловское пиво, даже не самое хорошее, честно говоря. Да даже та водка, которую я пил в начале лета, была того пива лучше, хоть тем, что была хотя бы не китайской, а палёно-русской. – И каково было мое удивление, я ожидал увидеть жертву, ребёнка, которого, как я узнал из проверенного источника, изнасиловали, вырезали пару органов, а после постарались утопить, но он всё равно через всё это прошёл и вернулся домой. – Он поставил банку на стол возле кровати, а рукой убрал с лица свои мокрые волосы, его ухмылка вызывала во мне самые плохие мои черты, отчего я снова становился тем Эвансом, который без сожаления толкнул в метро пожилого человека без постоянного места жительства, после хмыкнув ушел закуривая новую сигарету, честно, я ненавидел того высокомерного засранца, про которого как раз собирался мне поведать этот рыжий лис. – Но вместо ребёнка я увидел принцессу, которой не понравился кофе, по его мнению, он был недостаточно хорош для него, и тогда он вылил его в лицо молодого интерна со словами, цитирую: «Ты жалок, Барри... Твоя жизнь не стоит и минуты моего потраченного времени. Завтра ты можешь сюда не возвращаться, ты уволен. Прости, забыл сказать, я так называемая принцесса, шлюха короля, ты должен понимать, что это значит. Не расстраивайся, Барри, врач из тебя всё равно бы не вышел. Ты слишком бесхребетный червяк для такой серьёзной профессии. А теперь уходи». – Он, как самый настоящий король, сел в старое красное кресло, раздвинув при этом ноги, я даже сейчас могу ощущать его превосходство, которым он старался удавить меня, но дело в том, что я таракан, и во мне сплошные тараканы, а те живут даже без головы. И удавить меня очень сложное задание, скорее сам убьёшься по пути, чем сумеешь всё-таки убить меня. – А ты знаешь, что теперь с тем Барри? – Я пожал плечам, словно не знаю ничего, но это не так, я знаю всё, при этом не зная ничего, я был и останусь монстром, но всё же, я могу стать лучше, постараюсь. – Он убил себя. Чувствуешь вину, принцесса? – Я прошёл по его комнате за своей курткой, закинув её себе на плечо, снова направился к выходу, но всё же обернувшись сказал. - Александр Лафает Грин, тридцать три года, жена - Амели Грин, есть дочка Джулия, работает главврачом в больнице в Техасе, у него большой белый дом с красной крышей, и в каждый его день рождения он устраивает со своей семьёй барбекю на заднем дворе. Ему повезло попасть в программу выдающихся и стать врачом в той больнице, жениться и завести «сказку», а не жену. – Я поступил тогда плохо с Александром, он был интерном, а я избалованным мальчишкой, которого всё достало, и он хотел перестать чувствовать ту боль, и в те полгода вёл себя самым аморальным образом из всех. – Я не могу стереть из его прошлого те сказанные мною слова, но я дал ему шанс доказать всем, особенно той принцессе, что он достоин звания врача. И нет, вину я не чувствую. День прошел неплохо, я только пару раз упал с метлы, а так мне даже понравилось отбивать причинное место. Но смеяться во весь голос с Гермионой над тем, как Рон в сотый раз падает с метлы, стараясь не дать попасть по воротам, было выше нас всех. Ну а на праздничный ужин приехали даже Дин и Невилл в компании с Симусом. Те трое ели за семерых, Невилл скромно посматривал на Джинни, кажется, он влюблён, а Симус с Дином не переставая спорили с Роном о грядущем чемпионате, Гермиона со мной обсуждала книги и темы, которые мы должны были проходить в этом году, я был согласен с тем, что не могу дождаться ЗОТИ и зельеварения, вот бы ещё кто другой начал его вести. А ещё было чертовски интересно увидеть нового учителя, потому что, как рассказала Гермиона, Люпина вежливо попросили покинуть школу из-за его болезни… Когда я об этом услышал ещё днём от Джинни, чуть не расплакался, не считая того случая с боггартом, Ремус был отличным преподавателем. Гермиона отвлеклась на разговор парней, ну а я, счастливый как кот, ел уже шестой кусок пирога с курицей, когда чья-то рука стала гладить моё колено, а наглый голос Билла снова стал касаться моего слуха, а его дыхание уха. - Поздравляю, с этого дня в Японии ты можешь уже жениться и спокойно заниматься сексом, там это возраст согласия. – Я ещё не пьян, чтобы слушать нечто подобное от такого как он, так что просто скинул со своего колена его руку и, повернувшись к нему лицом, носом к носу столкнулся с ним. Пришлось заглянуть в его глаза, они у него разные, один карий с такими золотыми вкраплениями, как у матери, а второй синий, как у отца, удивительно, но я даже и не замечал. Но я повернулся к нему лицом точно не для того, чтобы глаза его рассматривать. - Вот и вали в Японию на поиски свежей задницы. – Я ему подмигнул, после чего отвернулся, а Рон подскочил со словами. - Пора открывать подарки, Гарри. – Он достал из-под стола золотую коробку и протянул её мне, я как-то даже и не думал о подарках, если честно, для меня было чудом, что день так хорошо прошёл. – Мой первый, это ничего такого, конечно, но… – Он всё же впихнул коробку в мои руки, и я увидел, что для Рона очень важно, чтобы его подарок мне очень понравился, и я не мог его разочаровать, даже если там будет коробок спичек, обрадуюсь так, словно ключи от BMW. Но там было кое-что намного лучше, чем ключи от машины, это была картина… Моя и моей мамы. Я сидел у неё на руках, а она улыбалась, её зеленые глаза по-детски горели, а я кушал её рыжие волосы. – Летом подрабатывал в одной старой лавке, и среди кучи картин увидел её, позади есть подпись: «Моей Лили и нашему только что родившемуся сыну. Люблю вас, Джеймс». – Я тут же перевернул картину и увидел ту самую надпись, и правда Джеймс, я даже и не подозревал, что мог увидеть нечто подобное, ведь картина двигалась, а мама на ней так лучезарно улыбалась, а я ем… - Как красиво, Рон. – Гермиона обняла меня со спины, я сжал её руку в своей, не могу оторвать глаза от мамы, она и правда была, она была у меня, иногда мне кажется, что я просто появился из какой-нибудь пробирки, и у меня вовсе не было тех прекрасных родителей, о которых все говорили с такой теплотой. – А это от меня. – Я аккуратно положил картину обратно в коробку и взялся за небольшой сверток Гермионы. Когда я развернул упаковку, у меня на руке оказалась небольшая склянка с водой. – Это живая вода, она может исцелить любую рану, нашла её в Греции, когда заблудилась в их улочках, это последняя вода из того источника, где она находилась, используй её с умом. – Молли подарила мне шарф, чтобы зимой я не мёрз, Фред и Джордж сказали, что отдадут подарок чуть позже, отец этого семейство подарил мне магловскую книгу, первое издание Мастера и Маргариты, чуть ли не описался от счастья, ведь это такая редкость! Невилл подарил мне защитный крест, надел его тут же на руку, потому что он маленький, как рисовое зёрнышко на белой ниточке. Ну а Дин билеты на матч по баскетболу в Лондоне, договорились вместе сходить на игру. Симус кинул в меня новенькую мантию с моими инициалами, что тоже неплохо, ну а Билл рассматривал свои ногти. Джинни скромно протянула мне бумажного журавлика, который, как только я взял его в руки, тут же стал летать по комнате, и это было чертовски волшебное зрелище. А Перси просто подарил мне сладкий подарок и блокнот с чернилами, полезно, вкусно, а главное, что вообще подарил! Мы пили чай, более взрослые люди, по типу Билла и Артура, пили виски, мы сидели все возле камина и говорили, всё это было так по-семейному. Пока к нам чёрной фурией не ворвался огромный ворон, в клюве которого была небольшая серая коробочка, перевязанная чёрной лентой. Он напугал абсолютно всех присутствующих, даже непоколебимого Билла, и что странно, когда птица двинулась на меня с острыми когтями, парень схватил меня и постарался укрыть за собой, хотя пернатое создание и не желало мне зла. Ворон просто опустился на стол и аккуратно рядом с моей чашкой опустил коробку, после сделал небольшой шаг назад. - Кажется, он ждёт, когда ты откроешь. – Билл отпустил меня и постарался сделать такой вид, словно это не он за меня хватался тут. - Не смей, Гарри. – Воскликнула Гермиона, но если мне говорят чего-то не делать, я всё делаю наоборот. Аккуратно взявшись за край ленты, я потянул ту на себя, и она с лёгкостью шёлка распахнулась и сдвинулась в сторону, а коробка снегом обрушалась на то, что было внутри, чертовски красивая и искусная магия. Убрав снег, я увидел кукольного себя и чёрный конверт… Куклу я тут же узнал, так что, взяв её в одну руку, а в другую конверт, открыл его, там была открытка с красивым драконом, а внутри неё было написано: «Возвращаю тебе тебя. Я всё прекрасно понял, вот только не согласен с твоим выбором этого жалкого ублюдка с Пуффендуя. С днём рождения, мой Гарри». Сердце рвётся на части, боль пронзила стрелой, я, сжав в руке открытку, подскочил и ветром убежал наверх, но прежде услышал: «Не идите за ним, он хочет побыть один». *** Утром всё же решил побегать, чтобы сжечь все те жиры, что набрал вчера, а ещё я встал так рано, чтобы не разговаривать с Биллом, что-что, а объяснять ему, что за кукла, и почему она так на меня была похожа, я безумно не хотел. Да и самому как-то не хотелось думать о Малфое, ведь как только вспоминаю как это, целовать его, как это, быть в его руках и быть уверенным, что никто и ничто не навредит мне, я начинаю сходить с ума. Едва ли не задыхаясь на десятом километре, я упал на колени возле небольшого светлого озера, в воде отражалось ласковое солнце, а на воде танцевали нимфы. Но, кажется, начинался дождь, мне уже на руки капель семь упало, но небо было таким чистым и ясным. - Знаешь, принцесса, как бы быстро ты не бежал, от проблем не убежишь. – Только его не хватало. Яростно разрывая документы, вопил таракан у меня в голове, а другой подал в отставку, он не мог переносить общество Билла, да и не только тот таракан, я тоже, но вот мне некуда было бежать, если только… Я сел и просто смотрел на то, как по воде танцевали нимфы, им точно не хватает музыки, и я не придумал ничего лучше, как самому запеть, причем, думаю, мой выбор был не самым подходящим из всех: «Fall Out Boy - Irresistible». Я пел, совершенно не задумываясь о чём-то высоком и прекрасном, ведь вокруг меня играла уже и сама музыка из песни, с каждой нотой меня пробирало всё глубже, и я в порыве сам поднялся и стал танцевать, стал переходить в танце, и мои ноги уже скользили по поверхности воды. А перед глазами лицо того, кого я не могу выкинуть из головы, его голос, то, как он обнимал меня, сейчас я пел для него, для Драко, да он не слышит, но я думаю, что всю свою жизнь пел только для него. Я оттолкнулся от воды и уже кружился в воздухе, магия была в этом месте абсолютно везде, даже в ветре, который я вдыхал, отчего я воспарил, словно птица, лишь только от воспоминаний о блаженном прикосновении его рук. Но песня подошла к концу, и я спустился на берег, словно такое со мной происходит на постоянной основе. Но стоило мне посмотреть на нимф, как я впал в ступор, они все щенячьими глазами смотрели на меня, а я только и мог, что встать на одно колено перед столь прекрасными созданиями и протянуть к ним руку, которую они, как только она оказалась в их досягаемости, обхватили маленькими ручками. И на меня обрушилось умиротворение от их касаний, было уже не так грустно из-за семьи, обидно из-за чертового выбора, перед которым меня поставил слизняк-Забини, а боль, хоть ненадолго, но она тоже отступила в сторону. От самых кончиков пальцев у меня на руке стала появляться цветочная лоза, которая выросла до самого плеча, огибая все другие татуировки на этой руке. - Они тебя приняли за своего короля. – Я умеренным шагом шёл по направлению к дому семьи Уизли, когда моему попутчику всё же захотелось потрепать языком. – Есть такая легенда, что среди магов родится волшебник с голосом певчей птички, и лишь только магические существа услышат его, то не сумеют не покориться ему. - Это детская сказка. – Я провёл руками по волосам, готовясь снова к быстрому ни к чему не обязующему бегу. А вы о чём подумали? – И только дураки в них верят. - Так дети дураки. - Да, дети - самые большие дураки во всём цирке жизни. – Я неожиданно даже для себя, не то что для Уизли, разогнался и побежал. Ветер дул прямо в лицо, и ничто не могло меня остановить, только я и порывы ветра. Я всегда так боялся такого быстрого бега, просто потому что в любой момент мои ноги могли перестать работать, и всё, я бы остаток жизни катался на коляске, но так почти и было, мои ноги поначалу всё время подводили меня, я так часто падал, словно заново ходить учился, но со временем, когда мышцы окрепли, все мои страхи ушли прочь. Я затормозил у калитки и стал возвращать сердце из низа живота, куда ему неведомым образом получилось спуститься. Но стоило мне улучшить ритм сердца, как руки самого наглого из людей схватили меня за живот и кинули в кусты с красными цветами, рад тому, что у кустов не оказалось шипов. А вот Билл лежал на мне с самой довольной рожей из всех, а у меня точно что-то не так с запястьем, оно теперь ноет. - Совсем из ума вышел?! - Скорее из него меня ты вывел. – Это он сейчас флиртует? Только не это. – Сколько ещё ты прячешь в себе? Что ещё не видно, пока тебе не захочется показать это? - Не твоё дело. – Я скинул его с себя, когда хотел было подняться с земли, но стоило мне увидеть, как ранее солнце отражается на летней листве, у меня уже не получалось. Я просто продолжал лежать на траве, с улыбкой рассматривая листья на деревьях. - Удивительно, правда? Это ведь никакая не магия, но так красиво. - Это магия, просто только узколобые люди этого не понимают. – Я тут же поплатился за свои слова, Билл, словно волк, накинулся на меня, а я в этой истории был белым барашком. Его губы мягкие, но грубые, а руки слишком больно сжимали мою кожу на запястьях, мне неприятно это признавать, но хотелось этого поцелуя. Когда он понял, что я не сопротивляюсь и совершено не против его поцелуя, его ловкие пальцы с моих рук перетекли на моё лицо. Он водил большим пальцем по моей скуле, отчего глаза сами собой закрылись, и тогда я уже сам стал хищником, а он жертвой. Я, раздвинув ноги, дал ему ещё больше места для действий, чем он тут же воспользовался, он подхватил меня за бёдра и посадил к себе на колени, чтобы не упасть и не разрывать столь сладострастный поцелуй, я схватился за его плечи мёртвой хваткой. Я ёрзал на его паху и чувствовал, как он возбуждается, от мысли, что у Малфоя уже встал, я стал улыбаться, прямо в его пухлые губы, «хочу большего» ударило по моей макушке. Я опрокинул его на траву, сел сверху на него и стал целовать его шею, вздёрнул его футболку и не смог отказать себе в удовольствии укусить его за нежно-розовый сосок на его белоснежной груди. И к моему счастью, в ответ я услышал стон удовольствия, отчего я совершенно сорвался с цепи, аккуратными поцелуями я стал спускаться всё ниже, к паховой области, когда кто-то у меня за спиной не прочистил горло. Я резко подскочил на ноги, и когда посмотрел на такого же смущённого, как мне казалось, Малфоя, я увидел совершенно довольного Билла Уизли, и меня чуть не стошнило… А те, кто спас меня от самого ужасного минета в жизни, оказались близнецы, не показывая какого-либо смущения, я направился в дом, а Фред с Джорджем за мной. Стыдоба-то какая, я вообще перестал дружить с головой, мне же так чётко виделся Малфой в его белой рубашке, его белоснежная кожа, и его голос, когда он называл моё имя, по телу прошёлся разряд тока. Я опустился на кровать братьев, прижав к себе ноги, я водил пальцами по губам, не веря, что это вообще только что произошло. - Ты ничего не скажешь? – Опустившись на пол, предложил Джордж, и я действительно, как малое дитя, стал мотать головой в ответ, тогда спросил Фред, и его вопрос поверг меня в шок. - Ты же видел перед собой Малфоя, так? – Джордж подавился конфетой, которую только что хотел проглотить, а я просто чуть с кровати не упал. – Чего так удивились-то, только слепоглухонемой идиот мог не заметить, как вы, Гарри, смотрите друг на друга. И тот жалкий поцелуй с Седриком, может все и поверили в него, но не я, просто потому что я видел, как в тот момент на вас смотрел Малфой. – Фред убрал с лица волосы, и его глаза, словно ножи, впились в меня, какой он, однако, догадливый, меня это даже пугает. - Как именно Драко смотрел? – Я таким уязвимым чувствовал себя только единожды, когда родился, и всё, но этот рыжий парень с его глазами-ножами заставляет меня чувствовать такое, на что, как мне казалось, я не способен… - С болью, словно в ту минуту он потерял смысл к существованию. – Если бы только Фред знал, что я потерял в ту минуту, как мне было больно касаться губ другого парня, как рвалось моё сердце из груди, и как мне было плохо тогда. Ведь в тот день у меня перед глазами развалилась вся мечта о том, что когда-нибудь я всё же смогу быть счастлив с тем, кто любит меня и кого люблю я… Но счастливый конец бывает лишь в сказках. – Тебе его не жаль? Зачем ты так? Я вот чего понять не могу. - Ты и не сможешь, Фред, я люблю тебя, ты мой друг, и я всей душой надеюсь, что не обижу тебя, но… – Облизнув губы, я поднялся с их с братом кровати, и с взглядом того самого избалованного хладнокровного монстра сказал. – Не суй свой нос, куда не следует. – Я развернулся и пошёл в сторону двери, не собираюсь с ними обсуждать то, как ужасно обстоят мои отношения, а точнее их отсутствие. - Поттер! - Что?! – Я развернулся, а у меня по лицу слёзы стали катится, чёрт, и вот надо мне было вспоминать тот день, когда я не только Драко сердце разбил, но и по себе прошёлся! Да чёрт побери, я поступил как скотина, и всё потому, что не хочу становиться ни для кого бременем. Не могу я снова стать больным, после того, как был просто Гарри, очень странным парнем, который спаивает малолеток, курит, как танк, и бессмертный, раз идёт поперёк слов самого Снейпа! Мне нравилась моя этакая жизнь, и я не хотел её менять, мне хватало грустного взгляда Чака на втором курсе и высокомерия Забини, меня бесит такое отношения, бесит так сильно, что готов ему шею свернуть, но никак не готов к тому, чтобы все снова всё узнали. – Я не хочу об этом говорить, Малфой вам даже не друг, чего так за него волнуетесь-то! - Да мне и брату вообще с горы плевать на этого слизеринского сукина сына, но вот ты нам, чёрт тебя дери, небезразличен! – Джордж подскочил с места и ударил по столу ногой, с того посыпались все их разработки, отчего Фред ринулся их поднимать, а я так и смотрел на них, пока само собой не вырвалось. - У меня выбора не было. – И вот тогда и Фред уже бросил их очередные вредилки и, поднявшись с колен, сказал. - Гарри, всегда есть выбор. - Не в тот раз. – Я провёл руками по волосам, я не буду всё им рассказывать, только вкратце, чтобы они не считали меня ублюдком, который сначала влюбляет в себя, а после делает так, чтобы боль и через сто лет не утихла внутри того, кому не повезло меня полюбить. В нашем случае им был Драко. А я тот ублюдок. – У меня есть тайна, которую я бы не хотел, чтобы кто-либо узнал… и по чистой случайности Забини узнал мой секрет. Он манипулировал мной, угрожал и многое другое, в тот вечер он поставил мне ультиматум, либо я делаю Драко так больно, чтобы всё самое дорогое рухнуло у него на глазах… Или он всё всем расскажет. - И твой секрет стоил того, чтобы сделать так больно тому, кого ты любишь? – Я не могу сказать им всю правду, просто не хочу, чтобы после они страдали из-за того, что я умираю, ведь я у нас такой слабый, жалкий и больной ребёнок. - Ни один секрет не стоит слёз Драко, но так было лучше, в первую очередь для него… - А его мнение ты узнать, конечно же, не хотел. – Я знаю, каким бы оно стало, Забини его так ярко в тот раз описал, что до сих пор перед глазами та грустная картина. Мой надгробный камень, где сто процентов, выбита неправильная дата рождения, и он с очередным букетом пионов… Моих любимых, потому что он бы знал, я бы всё ему про себя рассказал, он бы любил меня, как я его, и в моём случае это бы, и правда, было бы навсегда, просто моё «навсегда» намного короче, чем его. - Вам не понять… Вы не я, и не он. – Я провёл кончиком пальца по новому узору на руке, вспоминая, сколько уже раз говорил людям, что болен, что умираю, и вообще жить мне только до четырнадцати-шестнадцати, и как быстро, словно по дуновения ветра, они меняли своё отношение ко мне. – Я рассказывал свой секрет, и люди менялись из-за него, и делали мне всё хуже… И со временем я стал таким, как сейчас, мой секрет, мой крест, с ним я и умру. – А так-то скорее из-за него, но это уже мелочи.